Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Педагогические условия формирования культуры межнационального общения в поликультурном образовании. Монография.pdf
ваются день за днём великие творения когда-то славного, культурного народа… Меж тем стыдно за интеллигенцию Осетии, которая привыкла мыслить и говорить на русском языке и обучая
детей былинам об Илье Муромце, Добрыне Никитиче и др., совершенно не интересуется национальным творчеством своего собственного племени... По внутреннему содержанию сказания о
нартах философски глубокомысленны, по внешности они монотонно таинственны, напоминая широкий разлив морей и бесконечную ширь степей. Каждый стих, начавшись широко и гладко,
заканчивается как бы глухим ударом, словно ветер широких степей, разгулявшись, ударился и разбился о груды скал. Не такова
ли история осетинского народа, начавшего жизнь в широких степях на берегу Дона и Азовского моря, а может быть, Днепра и
Днестра, развившего некогда свою самобытную культуру и загнанного затем в трущобы гор, разбитого и раздробленного вконец среди скал Алагирского, Куртатинского, Тагаурского, Дигорского и Туальского ущелий».
Историко-литературное изучение нартовского эпоса значительно обогатило М. Туганова и дало ему массу идей, образов и
сюжетов для различных рисунков, эскизов и живописных полотен.
Герои нартских сказаний, их жизнь и подвиги изображены в таких
произведениях М. С. Туганова, как «Бой Батраза с небожителями», «Сослан и сын Албега», «Ацамаз играет на свирели», «Пир
нартов». Сравнительный анализ вершины живописного искусства
осетинского художника Махарбека Туганова «Пир нартов» с картиной русского художника Ильи Репина «Запорожцы» (также известна под названием «Запорожцы пишут письмо турецкому султану») показывает поразительное сходство в культуре казаков и
осетин. Причины подобного сходства коренятся в общей «природине» (Природа+Родина, по Г. Д. Гачеву) двух народов и наследии
скифо-сарматской культуры.
Начало научному изучению нартовского эпоса, как и нартоведению в целом, положили работы российского санскритолога,
фольклориста, кавказоведа В. Ф. Миллера (1848–1913). Им было
обосновано положение, согласно которому нартовские сказания северокавказских народов представляют собой единый эпический
101
цикл, а его топонимика и географический контекст (упоминания
Дона – Тана, Волги – Идьщ, Касожской равнины и т. д.) указывают
на степи Предкавказья как на родину эпоса о нартах. В богатейшем
научном наследии Миллера непосредственно северокавказской
культуры и нартовского эпоса касаются такие работы, как «Осетинские этюды», «Черты старины в сказаниях и быте осетин»,
«Очерки арийской мифологии в связи с древнейшей культурой:
Асвины – Диоскуры», «Кавказские предания о великанах, прикованных к горам», «Иранские отголоски в народных сказаниях Кавказа», «Кавказские сказания о циклопах», «Еврейско-горские этюды», «Эпиграфические следы иранства на юге России», «О сарматском боге Уатафарне», «Материалы для исследования местностей и
племен Кавказа», «Казацкие эпические песни XVI и XVII веков».
В своих работах Вс. Миллер, применяя сравнительно-
исторический метод, пытался выяснить роль иранской культуры
(через посредство Кавказа) в развитии и создании отдельных сюжетов и образов эпоса русского («Кавказско-русские параллели»,
«Отголоски иранских сказаний на Кавказе», «Экскурсы в область
русского народного эпоса» (1892) и др.).
Выделим отдельные мотивы кавказских эпических сказа-
ний, представляющих, по мнению ученого, параллели к русским
былинам:
1. Святогор сравнивается с осетинским героем Мукара: «бо-
гатырское дуновение» вроде «мертвого духа»; наказание божеское
богатырей за борьбу с силой нездешней; погрязание Святогора в
земле за похвалу перевернуть всю землю; мотив овладения богатырем женой великана; поднятие «тяги земной».
2. Илья Муромец и нарт Урузмаг; Илья и Батраз: простое
происхождение обоих; по возрасту оба старшие; спокойная самоуверенность героев и заботливость о младших; Урузмаг – защитник и охранитель всего народа; безымянный сын Урузмага; смерть
Батраза и Ильи.
3. Добрыня – Урузмаг; Добрыня – Ашик-Кериб.
4. Апокрифические следы в нартовском эпосе («Отголоски
апокрифов в кавказских народных сказаниях» (1893)): Батраз: о
сотворении мира, о Ное, с посылаемыми им для разведок вороном
102
и голубем, и рассказ о смерти Моисея; нарты ночуют в гигантском
человеческом черепе – голова Адама; сказание о чудесном рождении девочки от мертвой матери – сказание о патриархе Нире; закаление Батраза в раскаленном горне и апокриф об Аврааме, которого Нимврод бросает в раскаленную печь и т. д. [41, с. 126–133].
«Экскурсы в область русского народного эпоса» позволили
Вс. Миллеру сделать вывод о родстве между кавказскими и русскими сказаниями и высказать предположение, «что именно степные кочевые тюркские народности играли значительную роль при
распространении одних и тех же сказочных сюжетов на Кавказе и
в юго-восточной Руси, были посредниками между славянами и северо-кавказскими народностями». В своих фольклористических
работах учёный показал связь русских былин с эпическим наследием многих народов мира (иранских, тюркских, финских и др.)
[85]. Необходимо отметить, что одновременно с В. Ф. Миллером и
непосредственно после него к культуре и фольклору Северного
Кавказа обращаются многие русские и кавказские ученые. Среди
них М. М. Ковалевский («Современный обычай и древний закон.
Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении»,
1886 г.), Б. К. Далгат («Первобытная религия чеченцев», 1893 г.),
А. Н. Веселовский («Прометей в кавказских легендах и мировой
поэзии», 1901 г.) и др.
Исследования по сравнительному изучению мифологии и
религий индоевропейских народов позволили французскому мифологу и филологу-компаративисту Ж. Дюмезилю (1898–1986)
создать свою трифункциональную теорию, которую он детально
разрабатывал на основании древнеримского, скандинавского,
древнеиранского и, в том числе, скифо-осетинского материала (кн.
«Скифы и нарты», 1990). Путём сопоставления языкового материала и мифов различных индоевропейских народов Дюмезиль пришёл к выводу, что протоиндоевропейское общество функционально делилось на три сословия: жреческое (инд. брахманы – осет.
род Алагата), воинское (инд. кшатрии – осет. род Ахсартаггата) и
земледельческое (инд. вайшьи – осет. род Бората). Каждой касте
(или роду) соответствовало особое божество: у жрецов – справедливый карающий бог правосудия (Зевс – Юпитер – Один – Перун –
103
Пяркунас – Митра – Варуна), у воинов – бог войны (Тор – Марс –
Арес – Индра), у земледельцев – бог плодородия (Фрейр – Квирин –
Велес). Теоретические положения учёного оказали огромное влияние на становление структурализма (Ж. Фуко). Ж. Дюмезиль
подчеркивал принадлежность нартовского эпоса именно осетинам, считая, что он был адаптирован многими кавказскими народами – абазинами, кабардинцами, абхазцами, вайнахами [45].
Большой вклад в изучение нартского эпоса осетин внёс россий-
ский учёный-филолог, языковед-иранист В. И. Абаев (1900–2001).
В работе «Нартовский эпос осетин» им показаны культурологические параллели нартовского эпоса осетин с мифами многих народов мира [1]. Вот некоторые из них:
− Мотив близнецов: Ахсар – Ахсартаг, Урузмаг – Хамиц;
римские близнецы, Ромул и Рем; греческие Диоскуры и индийские
Левины;
− Приключение Урузмага в пещере у циклопа и гомеровский
рассказ об Одиссее и Полифеме (Одиссея, песнь IX). Сказания о
циклопе, помимо осетин, засвидетельствованы у мегрелов, кабардинцев, дагестанцев, чеченцев. Сравнительному разбору этих сказаний посвящена работа В. Ф. Миллера «Кавказские сказания о
циклопах»;
− Солнечный герой Сослан, рождённый из камня и «рож-
денный из скалы» малоазийский солнечный бог Митра;
− «Злой гений нартов», вносящий повсюду раздор и вражду,
оборотень Сирдон – и герои-плуты, или трикстеры: ирландский
Брикриу, скандинавский Локи;
− Дивный певец и музыкант Ацамаз, зачаровывающий всю
природу игрой на свирели, и знаменитые певцы-чародеи: Орфей в
греческой мифологии, Вейнемейнен в Калевале, Горант в «Песни
о Гудрун», Садко в русской былине;
− Тюрко-монгольский слой в нартовской ономастике: имена
Батраз, Хæмиц, Сослан, Елтаган, Сайнæг, Маргудз и др. монгольского происхождения. Имеются также совпадения в сюжетах и
мотивах.
Особого рода межнациональную ареальную общность обра-
зовал нартовский эпос на Кавказе у населяющих его народов: осе-
104
тин, адыгов (кабардинцев, черкесов, адыгейцев, абадзехов и др.),
абхазов, балкарцев, карачаевцев, чеченцев, ингушей. Здесь речь
идет уже не о сходстве отдельных мотивов или сюжетов, а об общей основе эпического инвентаря, о тождестве главных героев, об
общем наименовании героев «нарт».
Необходимо отметить, что В. И. Абаев, рассуждая о генетическом единстве всех национальных вариантов эпоса о нартах в
статье «Проблемы нартского эпоса», писал: «Пока мы не разберемся во взаимоотношениях, связях и расхождениях всех национальных типов нашего эпоса в рамках Кавказа, изучение каждого
из этих типов в отдельности будет лишено солидной научной основы». Учёный первым обратил внимание на уникальную многонациональность нартовского эпоса и в исследовании «Нартовский
эпос» положил начало пересмотру точки зрения, что герои-нарты
принадлежат исключительно осетинской культуре, а в эпическое
пространство других кавказских народов попали в результате заимствования. Была выработана концепция нартовского эпоса как
единого общекавказского памятника древней эпической поэзии.
Среди работ В. И. Абаева необходимо отметить «Опыт сравнительного анализа легенд о происхождении нартов и римлян»,
«Нартовский эпос», «Осетинский язык и фольклор», «Историческое в нартовском эпосе», «Проблемы нартовского эпоса», «Троянский конь», «О собственных именах нартовского эпоса», «Синее вино» в «Слове о полку Игореве» и др.
Тезис профессора В. И. Абаева о том, что «нартовский эпос –
это аланский эпос с монгольскими влияниями», получил своё дальнейшее развитие в работах профессора Т. А. Гуриева, которому
удалось доказать, что средневековые аланы – предки осетин – заимствовали мифологическую легенду о происхождении рода Чингисхана («К проблеме генезиса осетинского нартовского эпоса
(о монгольских влияниях)»). Вместе с ней, по мнению Гуриева, в
осетинский эпос вошел длинный ряд имен героев той легенды. Им
доказана монгольская природа имен Сохъыр, Бедзенаг / Бадын /
Бедене, Хамыц, Батыр-аз, Арахъцау [57]. Т. А. Гуриев отмечал,
что в эпосе нашли своё отражение имена монгольских исторических деятелей. Таковыми являются Хъандзаргас (Хан Чингис),
105
Сайнаг-алдар (Сайн–хан, т. е. Бату), Балгъа (Берке), Нокар/Мукара
сын Тара (Ногай/Нокай сын Татара) и т. д. Интересно, что носители имен исторических деятелей являются врагами Нартов, с которыми ведут бескомпромиссную борьбу идеальные герои эпоса. В
осетинской лексике немало заимствованных монгольских слов:
егъау – «большой», дзыкка – «каша из сливок и муки», послелог
тыххжй – «о, об, относительно», дзжккор – «деревянный молот,
колотушка», тохси – «игорная говяжья бабка» и др. Из топонимов
интересными представляются Барагъуын, Кардзын, Унал, Зилахар,
Нар. Данные факты, считает профессор, говорят о том, что группы
монголоязычных племен остались в Алании и были со временем
ассимилированы. Название с. Даргавс (Дæргъæвс) Т. А. Гуриев
объясняет из монгольских языков и возводит его к монгольскому
даргъаавс (из даргъа – «повелитель», «предводитель», «вождь» +
авс – «склеп, место погребения», «повелителя, предводителя
гробница») [143, с. 51–54].
Большой интерес в плане поликультурного образования
представляет работа доктора филологических наук, профессора
Т. Т. Камболова «Эпос и мифология осетин и мировая культура»
(2003). Сборник включает работы известных зарубежных исследователей Ж. Грисвара, Ж. Дюмезиля, А. Йосиды, А. Кристоля,
К. Вьеля, посвященные анализу осетинской мифологии и осетинского нартовского эпоса в сопоставлении с западноевропейскими
и японскими мифологическими и эпическими системами. Обратим внимание на некоторые культурные параллели:
− Ж. Грисвар: Мотив меча, брошенного в озеро. Смерть ко-
роля Артура и гибель нарта Батрадза;
− Ж. Дюмезиль: Необычное рождение Батрадза и чаны с во-
дой героя ирландских саг Кухулина; Детство Батрадза и Кухулина; Куллерво – чудесный мальчик финского эпоса Калевала и нарт
Батрадз; Человек с тысячей трюков – Кухулин (Батрадз); Волшебный кубок ирландских саг и нартовский кубок Уацамонга (указатель героя); Рождение Конхобара и рождение Созрыко; Смерть
Артура и убийство Кухулина и др.;
− Ацухито Йосида: Миф об Орфее – приключения бога Иза-
наги – путешествие нарта Сослана в загробный мир. Приключения
106
Великой греческой богини Деметры – приключения японской Великой Богини Аматерасу – миф о рождении нартовской героини
Сатаны и др.;
− Ален Кристоль: Осетинский Сырдон – германский Локи –
греческий Одиссей;
− Кристоф Вьель: Сослан – Геракл – Рама; Батрадз и оружие
Арджуны в Индралоке; Громовой крик Батрадза и Ахиллеса и др.
Сравнительный анализ фольклорных текстов скифосавромато-сармато-аланского этноса с памятниками устного
народного творчества других племен и народов, с привлечением
данных письменных свидетельств, археологии, этнографии и языкознания, позволил осетинскому историку П. К. Козаеву в своём
диссертационном исследовании «Нартовский эпос как исторический источник» (2011) установить:
− единство осетинского и абхазского локальных вариантов
Нартиады как родов малочисленных и многочисленных по Махабхарате;
− тождество трех нартовских родов богам, рудриям и мару-
там ведических гимнов;
− единство представителей рода Ахсартаговых с богами
индоевропейцев, нартов с марутами, урартов с Алагата и др.
«Мифологический слой Нартиады, – пишет П. К. Козаев, –
вбирает в себя мифы и религиозные представления древнейших
племен и народов, с которыми в той или иной форме сталкивались
или испытывали их культурное воздействие создатели и носители
эпоса. Это, прежде всего, шумеры, аккадцы, египтяне, ассирийцы,
минойцы, ахеяне, дарданы, хатты, пшалы, урарты, субарты и др.
Именно к мифологическому слою восходят первые сведения о самих создателях эпоса: индоиранцах, марту и урарту» [57].
Многие учёные искали и находили параллели нартовскому
эпосу в «Ригведе», «Авесте», «Махабхарате» и других произведениях древнеиндийской литературы, «Шахнаме», мифологии индоиранцев Гиндукуша. Например, Ж. Дюмезиль сопоставлял с Индрой Батраза и Тыхоста, Е. Е. Кузьмина сравнивала Батраза с Веретрагной. Е. М. Мелетинский обращал внимание на сходство обстоятельств рождения Сослана и Митры. В. И. Абаев, Ж. Дюме-
107
зиль возводили образ вайюга к индоиранскому божеству Вайю.
Я. В. Васильков проводит параллели между образами Ацирухс и
индийской Тапати. А. А. Туаллагов сопоставил Сырдона с Вритрой
и Гандхарвом Ригведы, а также – мудрецом Нарадой, популярным
в индийской традиции. Дзерассу с Адви Сурой Анахитой – богиней
мифологии Ирана. Ю. А. Дзиццойты сравнивает Сатану с богиней
Сарасвати, фигурирующей в Ригведе, с героиней Махабхараты Деви и богиней Дисни гиндукушской мифологии и др. Исследователи полагают, что многие из древних религиозно-мифологических
представлений, отразившихся в Нартиаде осетин, восходят к эпохе, значительно более ранней, чем скифо-сарматская.
Нартовский эпос стал частью национального самосознания
народов Северного Кавказа. В первую очередь это относится к
осетинам, кабардинцам, черкесам, адыгейцам, балкарцам и карачаевцам. Бытование нартовских сказаний как нельзя лучше демонстрирует общность исторических судеб всех северокавказских
народов. Научно-исследовательский материал, собранный учёными-нартоведами за прошедшее столетие, в наши дни необходимо
активно использовать в поликультурном образовании учащихся во
имя мира на Кавказе.
В этом отношении можно отметить такие работы, как: «Нарт-
ские памятники в фольклоре ингушей и осетин» Л. П. Семенова;
«Нартский эпос как исторический источник» Б. В. Скитского;
«Женщины в осетинском нартском эпосе» О. Н. Туаевой; «Нартский эпос абхазцев» Ш. Д. Инал-Ипа; «Реконструкция некоторых
архаических мотивов в абхазском эпосе об Абрыскыле», «Абхазские и осетинские нартские сказания о Сасрыкуа / Сослане / Созырыко (Опыт сравнительного указателя)» и «Абхазские нартские
сказания о Сасрыкуа» в соотношении с их северокавказскими версиями (Некоторые предварительные итоги сравнительного указателя сюжетов) З. Д. Джапуа; «К вопросу о нартском эпосе у народов
Дагестана» и «Кавказские богатырские сказания древних циклов и
эпос о нартах» У. Б. Далгат; «Предки Прометея (культурный герой
в мифе и эпосе) Е. М. Мелетинского; «Мотив амазонок в осетинском нартском эпосе» Б. А. Калоева; «Сосруко в адыгском героическом эпосе о нартах (Этапы эпической биографии героя. Сравни-
108
тельная характеристика версий и вариантов народных сказаний)»
А. И. Алиевой; «Некоторые сказания о нартских памятниках чеченцев и ингушей» и «Общее и специфическое чечено-ингушских
нарт-эрстхойских сказаний в кавказском эпосе “Нарты”» С. Ч. Эльмурзаева; «Нартские сюжеты в Грузии (параллели и отражения)»
М. Я. Чиковани; «О нарт-орстхойском эпосе ингушей и чеченцев»
А.О. Мальсагова; «К вопросу о балкаро-карачаевском нартском
эпосе» А. З. Холаева; «Отражение монгольских влияний в эпосе и
языке алан (осетин)» Т. А. Гуриева; «Меч и фандыр (Артуриана и
нартовский эпос осетин)» и «Осетино-германские фольклорные
параллели» А. А. Туаллагова; «Нартовский эпос и иранская поэма
Шахнаме (сходные сюжетные мотивы)» Э. Б. Сатцаева; «Опыт
сравнительно-исторического изучения сказа о Сохрабе «Шахнаме» и сказания о безымянном сыне Урузмага осетинского нартовского эпоса» Р. Ф. Фидарова; «Об индоевропейских истоках осетинских нартовских сказаний» Л. А. Чибирова; «Выманивание и
поимка Батрадза; Сибирско-североамериканские параллели к мотиву нартского эпоса и генезис героических образов» Ю. Е. Березкина; Некоторые аналоги сказания о Батразе в русском былинном
эпосе А. В. Дарчиева и др. [92]; Осетино-русские, греческие, грузинские и др. фольклорные параллели Д. В. Сокаевой [113].
Героический нартский эпос есть культурное богатство многих кавказских народов. Изучение и сравнительный анализ нартских сказаний, различных по происхождению, языку, вере народов
Кавказа, поможет нам по-иному взглянуть на собственное культурное наследие, объяснить необъяснимое с точки зрения отдельно взятой культуры, понять всю глубину многовековых культурных межэтнических связей и взаимовлияний народов региона.
Сказание о Нартах сегодня называют матрицей коллективного
бессознательного Кавказа. Нарты формируют архетипическую, глубинную сторону мироощущения кавказцев, кавказскую этику и
культуру и даже пресловутую «кавказскую национальность».
Нартовский эпос сформировал так называемый «кавказский
культурный круг», который, по нашему мнению, выходит далеко
за рамки Кавказа, генетически связывая Кавказ с Российским и
мировым культурным пространством. Показать эти культурно-
109
генетические связи, заинтересовать молодое поколение и привлечь его к изучению эпического наследия своего народа – задача
современного педагога. Знание родного эпоса может стать одним
из барьеров на пути к возрождению давних предрассудков и
враждебности по отношению к соседним народам, препятствием
для идей фундаментализма, этнонационализма и расизма.
Глубокое изучение героического нартовского эпоса помогает
увидеть свою родную культуру в тесном историко-генетическом
единстве с культурным наследием народов Кавказа, России и всего мира. Согласно «Концепции развития поликультурного образования в Российской Федерации» (2010), содержание поликультурного образования включает в себя такие четыре взаимосвязанные
культурные части, как:
− этнокультурная, или обеспечивающая человеку возмож-
ность идентификации в качестве представителя конкретной этноязыковой и этноконфессиональной группы;
− национально-территориальная, или обеспечивающая чело-
веку возможность идентификации в качестве представителя национально-территориального сообщества конкретного субъекта Российской Федерации;
− общероссийская (национальная), или обеспечивающая че-
ловеку возможность идентификации в качестве представителя
российской гражданской нации;
− мировая, или обеспечивающая человеку включенность в
глобальные цивилизационные процессы и возможность идентификации в качестве равноправного члена международного сообщества.
Нартовский эпос содержит все эти культурные части – уров-
ни. Следовательно, он представляет собой бесценный источник
воспитания гуманной и толерантной личности в таком поликультурном и полиэтническом регионе, как Северный Кавказ. Сегодня
настало время, чтобы нартовский эпос, чья история насчитывает
многие тысячи лет, внес свой позитивный вклад не только в дело
возрождения национальных культур народов Кавказа, но и в
улучшение взаимоотношений между народами края благодаря
причастности к общему бесценному культурному наследию.
110