Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основные положения ГК КНР сравнительно-правовой анализ. Сборник статей
.pdf
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
Понятие почета в китайском законе не содержится. Законодатель
следующим образом раскрывает содержание права на почет: «Запрещается незаконное лишение других лиц почетных званий, очернение
или принижение почетного положения другого лица различного рода
организациями или персонами» (ст. 1031 ГК КНР). Если сведения
о кредитоспособности или о почетных званиях того или иного лица
недостоверны, то такое лицо вправе потребовать внесения соответствующих исправлений (ст. 1029, 1030 ГК КНР).
В российском гражданском праве объектами правовой охраны являются честь, достоинство и деловая репутация. В доктрине принято
считать, что честь – это социальная оценка лица, достоинство – это
самооценка личностью своих качеств, а деловая репутация – это общественное мнение о профессиональной, коммерческой и тому подобной
деятельности того или иного лица. При этом понятия «честь» и «репутация» содержательно близки, хотя и не идентичны1.
Как видно, в китайском законодательстве отсутствует такой объект правовой охраны, как достоинство. Совпадающим объектом
правовой охраны в обоих странах является репутация (если условно
считать, что понятия «честь» и «репутация» являются синонимами). В российском гражданском праве прямо не закреплено право
на почет, однако вряд ли следует считать это упущением, так как
процедура присвоения почетных и тому подобных званий подробно
регламентируется многочисленными нормативными актами, например Указом Президента РФ от 7 сентября 2010 г. № 1099 «О мерах
по совершенствованию государственной наградной системы Российской Федерации»2. Равным образом российское законодательство
предусматривает и возможность лишения гражданина почетного
звания, например в качестве санкции за совершение тяжкого или
особо тяжкого преступления (ст. 48 УК РФ).
Представляется, что случаи нарушения репутации иного лица можно разделить на две разновидности: оскорбление и распространение
недостоверных порочащих сведений.
В ГК КНР прямо указано, что использование оскорбительных
выражений влечет за собой привлечение нарушителя к гражданской
ответственности (ст. 1025). В ГК РФ это прямо не указано, однако
1
См., напр.: Гражданское право. Т. 1 / под ред. Б.М. Гонгало. С. 325–326 (автор
главы – Л.О. Красавчикова).
2
См.: СЗ РФ. 2010. № 37. Ст. 4643. См. также: Указ Президента РФ от 19 ноября
2021 г. № 665 «О некоторых мерах по совершенствованию государственной наградной
системы Российской Федерации» // СЗ РФ. 2021. № 47. Ст. 7828.
131
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
судебная практика исходит из того, что оскорбление является осно
ванием для компенсации морального вреда на основании общих положений Кодекса о защите нематериальных благ (ст. 150, 151 ГК РФ).
Правила ст. 152 ГК РФ о защите чести, достоинства и деловой репутации при этом не применяются1. Таким образом, оскорбительные
высказывания, если их нельзя проверить на истинность, не могут
быть опровергнуты.
Другим основанием ответственности является распространение недостоверных порочащих сведений о том или ином лице. Основанием
для наступления ответственности по ГК КНР в данном случае является
факт распространения сведений, влияющих на репутацию потерпевшего, если при этом была допущена фальсификация или искажение
фактов (ст. 1025 ГК КНР). На лицо, распространяющее сведения,
закон возлагает обязанность провести разумно обоснованную проверку достоверности соответствующих сведений. При оценке исполнения указанной обязанности следует учитывать такие обстоятельства,
как степень надежности источника сведений, соответствие сведений
общественному порядку и нравственности, вероятность принижения
репутации потерпевшего, возможность и себестоимость проведения
такой проверки и др. (ст. 1026 ГК КНР).
Основанием для наступления ответственности по аналогичным
искам в российском праве в соответствии с п. 1 ст. 152 ГК РФ является
юридический состав из трех юридических фактов: 1) распростране
ние сведений хотя бы одному лицу, 2) порочащий характер сведений
и 3) недостоверность сведений. Российское законодательство не содержит прямого ответа на вопрос о возможности привлечения к ответственности за распространение недостоверных порочащих сведений,
если распространитель добросовестно заблуждался относительно их
истинности. Представляется, что в этом случае он не должен привлекаться к ответственности, так как в его поведении отсутствует такой
элемент юридического состава правонарушения, как вина. Случаи привлечения к ответственности без вины хотя и встречаются в российском
гражданском праве (например, в случае причинения вреда источником
повышенной опасности (ст. 1079 ГК РФ)), но все же являются скорее
исключениями из общего правила о недопустимости безвиновной
ответственности. Поэтому представляется целесообразным закрепить
-
-
1
См., напр., п. 20 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите
чести, достоинства и деловой репутации (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16 марта 2016 г.) // БВС РФ. 2016. № 10.
132
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
в российском ГК норму о том, что если лицо, распространившее недостоверные порочащие сведения, добросовестно заблуждалось на предмет соответствия этих сведений действительности (например, провело
разумно возможную проверку их достоверности), то оно освобождается
от ответственности. В таком случае потерпевший вправе использовать
меры защиты, перечисленные в ст. 152 ГК РФ (опровержение, публикация ответа, замена или отзыв документа, содержащего соответствующие сведения, удаление информации, уничтожение материальных
носителей информации), но не может требовать возмещения убытков
или компенсации морального вреда с такого добросовестного лица.
Указанные правила должны применяться, если законом не установлено иное (например, исчерпывающий перечень условий освобождения от ответственности редакции, главного редактора и журналиста
за распространение недостоверных порочащих сведений содержится
в ст. 57 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-I «О средствах массовой
информации»1).
В случае распространения принижающих репутацию другого лица
сведений ГК КНР предусматривает такие специальные меры защиты
прав потерпевшего (помимо привлечения к ответственности и компенсации морального вреда), как публикация судебного акта за счет
нарушения в печатном издании, сети Интернет или другом средстве
массовой информации, исправление или удаление соответствующей
информации, а также «применение других необходимых мер», перечень которых не раскрывается (ст. 1000, 1028 ГК КНР).
Российский ГК в ст. 152 содержит расширенный по сравнению
с ГК КНР перечень средств правовой охраны потерпевшего в указанном случае, а именно: опровержение недостоверных порочащих
сведений, публикация ответа в тех же СМИ или в сети Интернет,
замена или отзыв документа, в котором содержатся такие сведения,
уничтожение материальных носителей соответствующей информации,
удаление данной информации.
В законодательстве КНР урегулирован также вопрос о том, можно
ли привлечь к ответственности за нарушение репутации, если не соответствующие действительности порочащие сведения содержатся
в литературном произведении или в ином произведении искусства.
Законодатель исходит из того, что если соответствующее произведение
основано на реальных событиях или использует в качестве объекта
описания иное лицо, то привлечение к ответственности возможно при
1
См.: РГ. 08.02.1992. № 32.
133
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
наличии признаков оскорбления или клеветы. Если же произведение
литературы (искусства) содержит только сходство с обстоятельствами
жизни того или иного лица, то привлечение к ответственности невоз
можно (ст. 1027 ГК КНР).
В отечественном праве аналогичной нормы не содержится, но можно предположить, что она и не требуется: вопрос о том, содержатся ли
в художественном произведении признаки нарушения чьих-либо нематериальных благ, должен разрешаться судом с использованием средств
доказывания, предусмотренных процессуальным законодательством
(например, с помощью экспертизы можно установить, подразумевалось ли под неким литературным персонажем то или иное конкретное
лицо в иносказательной форме).
Право на частную жизнь и защиту персональных данных
ГК КНР понимает частную жизнь как «спокойствие жизни частного лица и частное пространство, частная деятельность и частные
сведения, которые данное лицо не желает делать известными другим
лицам» (ст. 1032 ГК КНР). Содержание права на частную жизнь состоит в запрете без согласия лица на нарушение спокойствия при помощи
телефона, коротких сообщений, средств мгновенной связи, электронной почты, рекламных листовок и другими способами, а также запрет
на вторжение в частное пространство, съемку, подглядывание и т.д.
(ст. 1033 ГК КНР).
Статья 152.2 ГК РФ содержит более общую формулировку: если
иное прямо не предусмотрено законом, не допускаются без согласия гражданина сбор, хранение, распространение и использование
любой информации о его частной жизни, в частности сведений о его
происхождении, о месте его пребывания или жительства, о личной
и семейной жизни. Однако традиционно право граждан на частную
жизнь рассматривается скорее как конституционное, нежели как гражданско-правовое1, поэтому в гражданском праве соответствующий
институт не получил (и, видимо, не получит в обозримом будущем)
существенного развития. Право граждан на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки, а также на не-
-
1
Например, Л.В. Сперанская пишет: «Право на неприкосновенность частной жизни – одно из основополагающих конституционных прав человека» (Сперанская Л.В.
Право на неприкосновенность частной жизни // СПС «КонсультантПлюс». 2021).
134
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
прикосновенность жилища закреплено в Конституции РФ (ст. 23–25)
и раскрывается в целом ряде законодательных и подзаконных актов.
Более интересным представляется анализ положений китайского
ГК в части защиты персональных данных. Под персональными данными подразумеваются «различного рода сведения, которые зафиксированы в электронной или другой форме и позволяют по отдельности
или совместно с другими сведениями идентифицировать определенное
физическое лицо, включая имя и фамилию, дату рождения, номер
удостоверения личности, биометрические данные, адрес проживания, номер телефона, адрес электронной почты, сведения о здоровье,
сведения о местах пребывания и другие сведения о физическом лице»
(ст. 1034 ГК КНР). Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ
«О персональных данных» содержит более краткую и емкую дефиницию: «персональные данные – любая информация, относящаяся
к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому
лицу» (ст. 3).
Мы не будет анализировать ряд норм, содержащихся в ГК КНР,
посвященных обработке персональных данных, так как эти нормы
в основном аналогичны тем, которые содержатся в Законе № 152-ФЗ.
Обратим внимание лишь на условия допустимости обработки персональных данных, так как в этом вопросе позиция китайского законодателя заслуживает внимания. В соответствии со ст. 1036 ГК КНР «при
обработке персональных данных лицо, осуществляющее обработку
персональных данных, освобождается от гражданской ответственности в случае:
1) разумно обоснованного выполнения действий в пределах, на которые получено согласие соответствующего физического лица или
его опекуна;
2) разумно обоснованной обработки данных, которые были самостоятельно раскрыты соответствующим физическим лицом или
получены другим законным путем, но за исключением случаев, когда
данное лицо явно выразило отказ или если обработка данных нарушает
его важнейшие интересы;
3) других разумно обоснованных действий в целях охраны публичного порядка или прав и законных интересов соответствующего физического лица».
В этом перечне обращает на себя внимание второй пункт, который
по существу санкционирует любую «разумно обоснованную» обработку
законным образом полученных персональных данных за исключением
указанных в данной статье случаев.
135
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
В ст. 6 российского Закона «О персональных данных» содержится
очень казуистичный перечень случаев допустимости обработки персональных данных других лиц. Соответствующие нормы неоднократно
подвергались критике. Л.К. Терещенко указывает: «Специалисты-правоведы обращают внимание на дисбаланс интересов в российском законодательстве и перекос в сторону абсолютизации интересов субъекта
персональных данных без учета реальных возможностей операторов
персональных данных»1. Это приводит к курьезным, а иногда и абсурдным ситуациям. Так, И. Иванов пишет: «Известен случай, когда
размещение на предприятии стенда “Доска почета” без получения
письменного согласия субъектов персональных данных было квалифицировано как административное правонарушение, предусмотренное
ст. 13.11 КоАП РФ2 “Нарушение установленного законом порядка
сбора, хранения, использования или распространения информации
о гражданах (персональных данных)”. Так, в деле, рассмотренном
Вологодским мировым судом, был установлен факт незаконного использования на стенде следующих персональных данных сотрудников:
фамилии, имени, отчества, должности, фотографии, стажа работы
на предприятии»3. Действительно, трудно предположить, как размещение на Доске почета вышеуказанных персональных данных могло
причинить какой-либо ущерб разумно понимаемым интересам соответствующих лиц. Другое дело, если бы были размещены личные теле
фонные номера или домашние адреса – в таком случае действительно
можно было бы говорить о нарушении права на частную жизнь.
Ввиду многообразия возможных ситуаций, связанных с обработкой
персональных данных, выработать исчерпывающий перечень случаев
допустимости их обработки, как это делает российский законодатель,
представляется крайне нетривиальной задачей. Поэтому думается, что
необходимо перейти от казуистичных норм к нормам-принципам.
Помимо уже существующих случаев, когда обработка персональных
данных допускается (наличие согласия субъекта персональных данных,
исполнение договора, стороной которого является субъект персональных данных, охрана публичных интересов и т.п.), целесообразно предусмотреть общее правило-принцип, в соответствии с которым лицо,
-
1
Терещенко Л.К. Правовой режим персональных данных и безопасность лично-
сти // Закон. 2013. № 6. С. 38.
2
Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 де-
кабря 2001 г. № 195-ФЗ // РГ. 31.12.2001. № 256.
3
Иванов И. Портрет неизвестного // ЭЖ-Юрист. 2012. № 47. С. 13.
136
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
обработавшее персональные данные, может быть освобождено от ответственности, если объем, способ и характер обработки персональных
данных позволяют разумно предположить, что права и охраняемые
законом интересы субъекта персональных данных не были скольконибудь серьезно нарушены и при этом нарушитель не преследовал
каких-либо противоправных целей и не имел намерения причинить
вред потерпевшему. По существу, речь идет о некоем аналоге института
малозначительности деяния, существующего в уголовном и административном праве.
Конечно, здесь можно возразить, что «каучуковые» нормы представляют некоторую опасность ввиду расширения свободного судейского усмотрения. И.А. Покровский предостерегал против использования подобных норм, поскольку они не разрешают тот или иной пробел
в правовом регулировании, а перекладывают бремя его разрешения
с плеч законодателя на плечи судьи1. Однако, по справедливому замечанию В.А. Рыбакова, «как показывает практика и история развития и существования гражданского права, обойтись без таких норм
невозможно»2. «Резиновые» нормы стали обыденностью в ГК РФ, их
число продолжает расти по мере совершенствования гражданского
законодательства (например, к числу таких норм можно отнести введенную в 2012 г. обязанность участников гражданских правоотношений
действовать добросовестно (п. 3 ст. 1 ГК РФ)).
Итоги
«Достаточно сдержанный подход к закреплению достоинства человека, в основном с субъективно-личностных позиций, относящихся
к индивидуальной автономии, частной жизни, характерен для основных законов таких стран, как, например, Китай, Пакистан, Япония» –
пишет Н.С. Бондарь3. Однако если данный тезис и верен в отношении
Основного закона, то анализ китайского ГК однозначно позволяет
прийти к иным выводам. ГК КНР содержит разветвленную систему
личных неимущественных прав субъектов гражданских прав. Само
1
См.: Покровский И.А. Указ. соч. С. 103–104.
2
Рыбаков В.А. Нетипичные нормы права // Вестник Омского университета. Серия:
Право. 2013. № 3 (36). С. 24.
3
Бондарь Н.С. Конституционная категория достоинства личности в ценностном
измерении: теория и судебная практика // Конституционное и муниципальное право. 2017. № 4. С. 21.
137
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
правовое регулирование нематериальных благ отличается проработанностью и детальностью, доходящей порой до казуистичности, четкой
структурой (есть своего «общая часть» – глава 1 книги 4 и главы 2–6
книги 4, касающиеся отдельных видов прав личности).
Российский ГК в части регулирования личных неимущественных
прав значительно уступает китайскому по объему (это отчасти объясняется тем обстоятельством, что многие права регулируются Конституцией РФ или специальным законодательством). Однако нельзя
не заметить, что в подавляющем большинстве случаев те или иные вопросы в российском и китайском кодексах решаются одинаковым или,
как высказались бы специалисты по интеллектуальной собственности,
«схожим до степени смешения» образом. Ничего удивительного в этом
нет – ведь стандартизация законодательства различных государств,
особенного в области частного права, является давно наблюдаемым
фактом. «С середины ХХ в. активно идет процесс унификации, сближения национальных законодательств, что означает общий курс государств на определение общих направлений согласованного развития
национальных законодательств, на преодоление правовых различий
и выработки единообразных норм правового регулирования определенных общественных отношений. В одних сферах сближение происходит
быстрее (значительные успехи достигнуты в области унификации торгового права – вексельного, чекового, патентного, антитрестовского
законодательства, статуса торговых товариществ, договоров перевозки грузов, пассажиров и др.), в других сферах – в политической,
социально-культурной (государственное право, земельное, семейное,
наследственное право) – сближение происходит более медленно и не
столь масштабно ввиду стремления государств сохранить свое национально-историческое своеобразие», – констатирует Р.А. Насибуллин1.
Тем интересней и полезней проанализировать достижения китайского
законодательства для целей совершенствования законодательства
российского.
По итогам проведенного исследования можно предложить следующие перспективные направления развития российского гражданского
права в области регулирования личных неимущественных прав:
1) необходимо закрепление на уровне закона или разъяснений
высших судебных инстанций признака узнаваемости того или иного
лица на изображении для использования соответствующих правил
1
Насибуллин Р.А. Очерки истории зарубежного права: учебное пособие: в 2 ч. Ч. 2.
Екатеринбург, 2003. С. 610.
138
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
об охране изображений. Это нужно для разрешения споров о применимости указанных норм к случаям, когда изображение гражданина
искажено, например на карикатуре;
2) требуется устранить неопределенность по вопросу о том, может
ли позировавший за плату гражданин договориться о пределах и способах использования его изображения. В силу принципа свободы
договора императивное правило о том, что согласие гражданина на использование его изображения не требуется, если он позировал за плату
(подп. 3 п. 1 ст. 152.1 ГК РФ), кажется необоснованным;
3) представляется целесообразным закрепить в ГК РФ норму,
в соответствии с которой если лицо, распространившее недостоверные порочащие сведения о ком-либо, добросовестно заблуждалось
на предмет соответствия этих сведений действительности (например,
провело разумно возможную проверку их достоверности), то такое
лицо освобождается от ответственности в виде компенсации убытков
и возмещения морального вреда. В таком случае потерпевший вправе
использовать иные меры защиты, перечисленные в ст. 152 Кодекса
(опровержение, публикация ответа, замена или отзыв документа, содержащего соответствующие сведения, удаление информации, уничтожение материальных носителей информации). Указанные правила
должны применяться, если законом не установлено иное;
4) необходимо отказаться от казуистичных и узконаправленных
правил о случаях допустимости обработки чужих персональных данных. Требуется установить более общие и абстрактные нормы-принципы, регулирующие соответствующие отношения. Целесообразно
предусмотреть общее правило-принцип, в соответствии с которым
лицо, обработавшие персональные данные, может быть освобождено
от ответственности, если оно не преследовало противоправных целей,
а объем и способ обработки персональных данных позволяют разумно
предположить, что права и охраняемые законом интересы субъекта
персональных данных не были существенно нарушены.
Как видно, автор вынес не слишком много предложений по совершенствованию российского гражданского законодательства. Отчасти это объясняется схожестью правового регулирования личных
неимущественных прав в отечественном и китайском праве, а отчасти
нецелесообразностью (по мнению автора этих строк, разумеется) заимствования отдельных институтов права КНР (в частности, такого
способа защиты гражданских прав, как извинение).
КНИГА ПЯТАЯ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА КНР
«БРАК И СЕМЬЯ»
С.С. Кривушева
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ
КНИГИ ПЯТОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА КНР
И СЕМЕЙНОГО КОДЕКСА РФ
В отличие от Семейного кодекса РФ (далее – СК РФ), семейные
отношения в КНР регулируются ГК КНР. Семейным отношениям
посвящена книга 5 «Брак и семья». Из различных публикаций следует, что книга 5 явилась некой кодификацией большого количества
подзаконных актов и в первую очередь Закона «О браке»1, принятого
10 сентября 1980 г. и действовавшего в редакциях и с изменениями.
Несмотря на то что книга 5 является частью ГК КНР, по мнению некоторых исследователей, в КНР семейное право рассматривается как
самостоятельная отрасль права.
Регулирование семейных отношений имеет свои особенности в связи
с превалированием традиционного уклада жизни китайского народа
и довольно низкими темпами эмансипации женщин в социологическом понимании и особенностями китайского феминизма и женского
движения, обусловленного поддержкой коммунистической партии
и кризисными экономическими явлениями. Например, в одном исследовании отмечается: «Развитие китайского женского движения несет
исключительно китайские особенности и проходит по другому пути,
чем западный феминизм». Также в указанном исследовании обращается внимание на партийную заинтересованность в женском движении
в целях поиска народной поддержки коммунистической партии.
Обращение к женскому движению имеет исключительно исследовательское значение с целью выявления закономерностей развития
семейного права и его принципов в целях сравнения с западными
1
Закон КНР «О браке» (принят на 3-й сессии Всекитайского собрания народных
представителей 5-го созыва 10 сентября 1980 г.; в Закон внесены изменения в соответствии с Решением «О внесении изменений в Закон КНР “О браке” на 21-м заседании
Постоянного комитета ВСНП 9-го созыва 28 апреля 2001 г.). URL: https://chinalawinfo.
ru/civil_law/law_marriage.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]