Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основные положения ГК КНР сравнительно-правовой анализ. Сборник статей
.pdf
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
вор нельзя признать недействительным или незаключенным. Можно
предположить, что китайский правопорядок, так же как и российский,
в определенное время встал на путь «эстоппелирования» любых возражений против повсеместного применения принципа эстоппель.
Разработчики китайского Кодекса, как и российский законодатель,
могли склониться к необходимости законодательного закрепления
данного инструмента ex post корректировки классической регуляторной матрицы.
Однако внимательное обращение к ст. 490 нового ГК КНР позволяет усмотреть в ней более тонкое правовое решение, которое в российском кодифицированном материале не нашло прямого отражения.
Китайская норма устанавливает, что исполнение договора не блокирует возражение о незаключенности договора, а влечет правовой эффект
его заключенности. Используемая в ст. 490 ГК КНР формулировка
«признается заключенным» существенно отличается, например, от положения, закрепленного в п. 3 ст. 432 ГК РФ: сторона, принявшая
от другой стороны исполнение по договору, не вправе требовать признания этого договора незаключенным.
Сравнение формулировок российского и китайского кодексов актуализирует дискуссию о материальном или процессуальном эффекте
эстоппеля. Принцип эстоппель в концепции примата его процессуальной механики означает следующий порядок его действия. Если
договор, содержащий все предпосылки для признания его недействительным или незаключенным, исполняется сторонами, то возражения
против существования договорной связи просто блокируются по причине того, что их заявление будет недобросовестным. В объективной
материально-правовой реальности договор останется незаключенным,
недействительным или порочным.
Принцип эстоппель в его материальном восприятии оказывает
более существенное воздействие на правоотношение. Исполнение
договора выступает универсальной заменой любого недостающего
юридического факта для того, чтобы фактический состав заключенности и действительности договора считался завершенным.
Словоупотребление китайского законодателя (договор «признается
заключенным») склоняет к выводу о его ориентации на материальную
концепцию принципа эстоппель. Сравнение данного правового решения с российской кодифицированной вариацией принципа эстоппель
скорее приведет к констатации принципиального различия подходов
данных правопорядков. В отличие от китайского правотворца российский законодатель встал на самостоятельно созданный сложный путь
101
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
инкорпорации в материальный кодекс механизма, преобразующего
отношения лишь на процессуальном уровне без изменения их материально-правового существа.
Однако вопрос природы принципа эстоппель выступает яркой
иллюстрацией отрицания свойства публичной достоверности за закрепленными в Кодексе правовыми решениями. Последняя точка
фиксации подходов российского договорного права, состоявшаяся
в 2018 г., сориентировала российский правопорядок на применение
принципа эстоппель в его материальном понимании. С разрешения
данного вопроса фактически начинается ключевое Постановление
№ 49 о договорах. В п. 1 постановления указывается, что помимо
классического способа заключения договора путем обмена офертой
и акцептом, договор также считается заключенным на основании п. 3
ст. 432 ГК РФ, который содержит правило о невозможности требовать
признания незаключенным договора, который был исполнен.
В понимании, предложенном в Постановлении № 49, п. 3 ст. 432
ГК РФ объясняется теперь тем, что нельзя требовать признания незаключенным заключенного договора, поскольку именно таким он
стал в момент осуществления исполнения. В комментариях к Постановлению № 49 поддерживается идея о том, что с принятием данного
документа в российском праве возобладала материальная концепция
эстоппеля, в пользу которой склонились и разработчики нового китайского Кодекса.
1.2. Правило толкования договоров contra proferentem
В правилах о толковании договора, неминуемо отражаемых в любом гражданско-правовом кодификационном материале, китайский
законодатель закрепил следующее положение (ст. 498 ГК КНР): при
возникновении разногласий о толковании стандартных условий толкование осуществляется в соответствии с общепринятым значением слов
и выражений. При наличии двух или большего количества способов
толкования стандартных условий необходимо использовать толкование, которое наименее благоприятно для стороны, предоставляющей
стандартные условия.
Данное положение представляет собой нормативное закрепление
известной доктрины толкования договора против лица, составившего
его текст (contra proferentem), восходящей к римскому принципу толкования условий стипуляции против стипулятора. Указанное правило
предписывает «наказывать» сильную сторону договора, захватившую
102
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
полную редакционную власть над его текстом, за неспособность реализовать свои возможности ясно и недвусмысленно. Если то или иное
положение договора сформулировано неопределенно, то суд должен
применить данное условие в том понимании, которое наименее выгодно для стороны, составившей текст договора.
Такая предпосылка обращения к правилу contra proferentem как двусмысленность содержащихся в договоре положений образует имманентную вторичность данного способа толкования. Первая стадия восприятия текста судом всегда будет осуществляться на базе стандартного
понимания содержащихся в договоре буквальных формулировок.
Сфера использования доктрины contra proferentem также свидетельствует о ее объективной многофункциональности: являясь методом толкования договора, доктрина одновременно образует один
из фронтов борьбы с неравенством переговорных возможностей.
Иным методом такой борьбы выступает, например, признание обременительных для слабой стороны условий недействительными
либо изменение соответствующих условий. Для достижения эффекта комплексной защиты слабой стороны договора доктрина contra
proferentem формирует дополнительную «малую силу», способную
обратить власть профессионального участника рынка над текстом
договора против него самого.
Сравнение китайских и российских кодифицированных текстов
в вопросе законодательного закрепления правила contra proferentem
вновь свидетельствует об их колоссальном расхождении. В отличие
от ГК КНР российский Кодекс данную доктрину «не видит». Однако
руководящий принцип защиты слабой стороны договора, использованный российскими высшими судами при толковании законодательного
текста, позволил сформулировать в лоне данного принципа и соответствующий метод толкования договорных условий.
Впервые доктрина contra proferentem была абстрактно сформулирована в российском праве в п. 11 постановления Пленума ВАС РФ
от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и ее пределах»1. Показательно, что в данном постановлении п. 11 следует за подробным регулированием доктрины защиты слабой стороны от несправедливых
договорных условий, что демонстрирует встраивание Пленумом правила
contra proferentem в систему обеспечения интересов слабой стороны.
В ином уже упомянутом источнике сосредоточения подходов российского правопорядка в области договорного права – в Постанов-
1
См.: СПС «КонсультантПлюс».
103
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
лении № 49 о договорах 2018 г. – Верховный Суд больше интересует
существо доктрины contra proferentem и порядок ее функционирования
именно как метода толкования договорных условий. В п. 45 постановления Верховный Суд РФ сформулировал позицию если не о вторичности, то о третичности либо ином нисходящем порядковом номере
такого метода толкования, как contra proferentem. Перед обращением
к данному правилу суд должен применить буквальное, системное,
а также телеологическое толкование, направленное на попытку реконструировать волю сторон. Иными словами, правило contra proferentem
оказалось существенно сдвинутым в иерархии методов толкования,
но если в китайском праве сдвиг произошел только на одну ступень,
то российскому суду предписано применять данный метод толкования
в самую последнюю очередь.
Анализ российского договорного права в расширенной системе
источников его закрепления показал, что российский и китайский
подходы к восприятию правила contra proferentem предстают достаточно
близкими, но не идентичными.
1.3. Нетождественность акцепта
Обширный нормативный материал в новом ГК КНР традиционно
посвящен правилам об обмене офертой и акцептом. Принцип зеркального совпадения оферты и акцепта (mirror image rule) для формирования
консенсуального акта единения воль находит в положениях китайского
Кодекса (ст. 489 ГК КНР) следующее уточнение: если акцепт предусматривает несущественные изменения в условия оферты, то данный
акцепт действителен, а условия договора определяются в соответствии
с содержанием акцепта; за исключением случаев, когда оферент своевременно заявил об отказе или если оферта предусматривает запрет
на внесение любых изменений в условия оферты при акцепте.
Функционал такого волеизъявления, как акцепт оферты, традиционно воспринимается как односложное согласие с предложенными
в оферте условиями. Вся регуляторная нагрузка по определению условий будущего правоотношения ложится на оферту. Однако содержательный потенциал акцепта не исчерпывается указанной классической
динамикой преддоговорного правоотношения.
Китайский законодатель прямо устанавливает, что для перфекции
акта консенсуса полное тождество оферты и акцепта не требуется. Акцепт может не просто выражать согласие с условиями оферты, но также предлагать незначительные изменения в эти условия и при этом
104
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
оставаться акцептом. Единственным нормативным ограничителем
регуляторного простора акцептанта является несущественный характер предлагаемых им поправок к оферте. При такой содержательно
усложненной форме акцепта условия возникшего договорного правоотношения будут определяться именно по акцепту.
Легализация в ГК КНР акцепта с оговорками свидетельствует о попытке китайского законодателя вывести свой кодифицированный
акт на уровень ведущих международно-правовых подходов. Институт
акцепта на иных условиях признается во всех ведущих международных документах и наднациональных кодификациях частного права.
Например, в п. 2 ст. 19 Конвенции ООН о договорах международной
купли-продажи товаров (Венской конвенции)1 указывается, что ответ на оферту, который имеет целью служить акцептом, но содержит
дополнительные или отличные условия, не меняющие существенно
условий оферты, является акцептом. Аналогичный подход также закреплен в п. 2 ст. 2:208 Принципов европейского договорного права2,
ст. 2.11 Принципов УНИДРУА3 и ст. 4:208 Модельных правил европейского частного права.
Неопределенность критерия существенности является основным
недостатком расширения правовых возможностей акцептанта через
институт акцепта с оговорками. Отказ от принципа полного тожде
ства оферты и акцепта приводит к тому, что правовая квалификация
волеизъявления, названного акцептом, оказывается в подвешенном
состоянии. Акцепт, лишь незначительно отличающийся от условий
оферты, остается акцептом и образует эффект заключенности договора в момент его получения оферентом. Существенный характер
предлагаемых акцептом уточнений к оферте означает преобразование
акцепта во встречную оферту, что переносит момент заключения договора на получение акцепта на эту новую оферту.
Наряду с тем, что критерий существенности внесенных в оферту
поправок ставит в неопределенное положение оферента, в схожей
обстановке незафиксированной правовой реальности оказывается
правопорядок. При ex post анализе процесса обмена сторон офертой
-
1
Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной куп-
ли-продажи товаров (заключена в г. Вене 11 апреля 1980 г.) // СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: Рамберг Я. Международные коммерческие транзакции / пер. с англ. под ред.
Н.Г. Вилковой. 4-е изд. М.: Инфотропик Медиа, 2011 (СПС «КонсультантПлюс»).
3
Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА)
(1994 г.) // СПС «КонсультантПлюс».
105
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
и акцептом ясность может отсутствовать не только в вопросе момента
заключения договора, но и в самом факте его заключенности.
Именно порождаемое концепцией акцепта с оговорками состояние
неопределенности предположительно сдерживает российского законодателя от вхождения в общемировой контекст отказа от принципа
зеркальности оферты и акцепта. На минимальную уступку концепции
акцепта с оговорками российское право пошло через формулирование единственного исключения из принципа его безоговорочности.
Пункт 12 Постановления № 49 о договорах 2018 г. установил, что
акцепт может содержать уточнение реквизитов сторон, а также исправление опечаток. Такое узкое исключение из принципа абсолютного
тождества оферты и акцепта действительно не приводит к порождению
эффекта неопределенности института акцепта с оговоркой в том числе
потому, что на статус полноценной оговорки к оферте исправленная
акцептантом опечатка вряд ли претендует.
Однако проблему неопределенности во многом снимает механизм
защиты оферента, предлагаемый всеми международными источниками
и воспринятый китайским законодателем. Если оферент своевременно заявит отказ от любых верифицированных им изменений оферты, то эффект связывания сторон договором в редакции акцептанта
не наступит. Устранить риски обременения генерируемого оферентом
и акцептантом правоотношения нежелательными уточнениями может
введение в оферту условия о том, что она может быть акцептована исключительно безоговорочно.
Сопоставление избранного китайским правопорядком подхода
к содержанию акцепта с российским правом показывает, что даже
с учетом правотворческой деятельности российских судов позиции отечественной правовой системы по сравнению с решениями китайского
законодателя пока можно назвать более консервативными.
1.4. Отзывность оферты
Еще одно иллюстративное сравнение китайского и российского
права можно провести на примере вопроса о возможности отзыва
сделанной оферты. В ст. 476 нового ГК КНР закреплено следующее
положение:
Оферта может быть отменена, но за исключением одного из следующих случаев:
1) оферент определил срок для акцепта или выразил невозможность
отмены оферты другим способом;
106
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
2) адресат оферты имел основания считать, что оферта является
безотзывной, а также выполнил разумные приготовительные действия
для исполнения договора.
Обращение к указанной норме демонстрирует, что с позиции китайского правотворца в базисный набор правомочий оферента в отношении сделанной им оферты входит возможность ее отзыва.
Модель отзывности оферты была избрана и российским правопорядком в 2018 г. В п. 10 Постановления № 49 указывается, что полученная акцептантом оферта, в которой не установлен срок для ее акцепта,
может быть отозвана в любой момент. Из данного правила вычленяется
общее для российского и китайского права исключение из принципа
отзывности оферты: если в оферте указан срок ее действия, то оферта
является безотзывной в течение данного срока.
Единство китайского и российского решений в вопросе пределов
правового связывания оферента собственной офертой, однако, не является примером количественного доказательства обоснованности
такого подхода. Альтернативной моделью правового эффекта оферты
без четко установленного срока ее действия выступает ее безотзывность
в течение разумного срока.
Несмотря на то что категория разумного срока является очередным
примером введения в преддоговорный процесс состояния неопределенности, пределы ее негативного воздействия на правоотношение
куда меньше масштабов ущемления интересов акцептанта феноменом
отзывной оферты.
Возможность отзыва оферты в любой момент сдерживает акцептанта от продолжения преддоговорной коммуникации с таким оферентом.
Отзывность оферты фактически блокирует ряд форматов волеизъявлений акцептанта, которые в положении угрозы ежеминутной отзывности оферты оказываются наиболее рискованными.
Одним из таких нивелированных способов коммуникации акцептанта становится акцепт конклюдентными действиями. Традиционно
признаваемый акцепт в форме исполнения договора на предложенных
оферентом условиях может оказаться крайне затратным для акцептанта, поскольку полученный после инициирования такого исполнения
отзыв оферты не позволит квалифицировать совершенные действия
как акцепт.
В контексте российского права положение акцептанта усложняется
еще тем, что акцепт считается совершенным, а договор заключенным
только в момент, когда оференту стало известно о конклюдентных
действиях акцептанта (п. 13 Постановления № 49). Сам факт ини-
107
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
циирования исполнения условий оферты еще не порождает эффект
связанности договорным правоотношением и не исключает возможность отзыва совершенной оферты.
Однако изложение модели отзывности оферты в китайской версии
устраняет указанный фактор сдерживания правовых возможностей
акцептанта. Китайский законодатель вводит правило о недопустимости
отзыва оферты тогда, когда акцептант уже выполнил разумные приготовительные действия для исполнения договора. Значимым нюансом
указанного подхода является фиксация оферты как безотзывной не в
момент совершения действий по исполнению, а уже на стадии выраженной в действиях подготовки к такому исполнению.
В то же время даже китайская вариация модели безотзывности
не устраняет одного существенного обстоятельства для определения
пределов свободы оферента в распоряжении своим офертным волеизъявлением. В офертно-акцептной переговорной модели именно
на оференте сосредотачивается власть как над содержанием будущего
правоотношения, так и над регламентацией преддоговорного процесса.
Именно оферент может сделать условия его коммуникации с акцептантом в максимальной степени определенными: ввести правило о строго
безоговорочном акцепте (как обсуждалось выше), а также установить
срок действия оферты.
Если оферта, в которой не указан срок ее действия, считается безотзывной в течение разумного срока, то в положении неопределенности оказывается то лицо, которое имело возможность устранить
из правоотношений любую неясность, – оферент. С учетом изложенных обстоятельств моделью, действующей по умолчанию, должна быть
скорее безотзывность оферты, как в большей степени соответствующая
интересам акцептанта и стимулирующая оферента к грамотному моделированию условий переговорного процесса.
Показательно, что ранее, как следует из нормативных источников,
китайское право стояло на концепции безотзывности оферты. В книге II ГК Китая «Обязательства» 1930 г. в ст. 154 указывалось следующее:
лицо, сделавшее предложение заключить договор (оферент), связано
своим предложением (офертой), однако за исключением тех случаев, когда при предложении заблаговременно заявлено о том, что оно
не связывает, или когда по обстоятельствам или природе сделки можно
признать, что стороны не имели намерения связать себя.
Сходство нового китайского и российского подходов в вопросе
возможности отзыва офертыне позволило, однако, констатировать
сонаправленное движение правопорядков конструированию наиболее
108
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
сбалансированной модели связывания оферента собственной офертой.
В то же время в китайской вариации концепции отзывности оферты
акцептант оказывается в более защищенном положении, чем в системе
правовых подходов российского правоприменителя.
2. О французско-немецком пути конструирования
собственно китайского права
Анализ раздела нового Кодекса, посвященного договорному праву,
позволяет выдвинуть предположение о возможном ходе законодательной работы. Из проводимой реконструкции законотворческой
деятельности следует, что авторы закона испытывали явные трудности
с выбором преимущественного «правопорядка-донора», на которого
можно было бы ориентироваться при составлении нового кодификационного материала.
В первую очередь обращает на себя внимание структура законодательного материала нового ГК КНР. Обширный нормативный материал, посвященный договорному праву, сопровождается отсутствием
какого-либо регулирования родового по отношению к договорному
праву института обязательственного права. Данный способ построения правового материала свидетельствует о том, что одним из первых
претендентов на статус «правопорядка-донора» являлось французское
право. Институционная система Французского Гражданского кодекса1,
обособленно рассматривая договорное и деликтное право, не выводит общие для них элементы на новый уровень абстракции –обязательственное право. Китайским законотворцем не были восприняты
свойственные немецкому праву «шаги в абстрактность», служащие
основой для построения пандектной системы кодификации с ее общей
и особенной частями.
Попытка китайского законодателя построить регулирование в русле
французской правовой традиции наиболее ярко демонстрируется регламентацией в новой китайской кодификации института паулианова
иска –инструмента защиты кредиторов от действий несостоятельного
должника, причиняющих им вред. В ст. 539 нового ГК КНР закреплено
следующее положение: если на удовлетворение требований кредитора
оказывает влияние отчуждение должником имущества по явно и не-
1
Гражданский кодекс Франции (Кодекс Наполеона) от 21 марта 1804 г. (с изм.
и доп. по состоянию на 1 сентября 2011 г.) // СПС «КонсультантПлюс».
109
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
обоснованно заниженной цене, приобретение должником имущества
по явно и необоснованно завышенной цене или предоставление обеспечения по обязательствам других лиц, при этом контрагент должника
знал или должен был знать о наличии такого обстоятельства, кредитор
может обратиться в народный суд с требованием об отмене действия
должника.
Примером законодательного закрепления механизма оспаривания
невыгодных сделок должника его кредиторами в российском праве
является глава III.1 Закона о банкротстве1, устанавливающая так называемые банкротные основания оспаривания, одним из которых
выступает неравноценность сделки должника (п. 1 ст. 61.1). Механизм,
закрепленный в российском законе о банкротстве, позволяет кредиторам оспаривать сделки должника в рамках банкротной процедуры.
Однако отличительной чертой французского права является признание за паулиановой конструкцией статуса общецивилистического
института и закрепление ее во Французском Гражданском кодексе
(ст. 1166–1167, в обновленной редакции 2016 г. ст. 1341.1–1341.3).
Последовательное проведение китайским законодателем идеи общегражданского значения паулианова иска демонстрируется в текстуальном воплощении в новом ГК КНР всех вариантов его функционирования. Помимо закрепления механизма оспаривания сделок
должника, причиняющих ущерб кредиторам, китайский законодатель
легализовал также право кредиторов должника обращаться с исками
об истребовании долга к контрагентам должника (конструкция прямых
исков кредиторов).
В ст. 535 нового ГК КНР предусматривается: если на удовлетворение требований кредитора с наступившим сроком исполнения оказывает влияние нерадивость должника в удовлетворении собственных
требований или реализации прав, связанных с данными требованиями
(акцессорных прав), кредитор может обратиться в народный суд с требованием об удовлетворении от своего имени требований должника
к другой стороне (контрагенту должника); но за исключением случаев,
когда права требования должника неразрывно связаны с личностью
должника.
Механизм прямых исков кредиторов выступает одной из значимых
граней встраивания кредитора в правоотношения должника в связи
1
Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ (ред. от 30 декабря 2021 г.,
с изм. от 3 февраля 2022 г.) «О несостоятельности (банкротстве)» (с изм. и доп., вступ.
в силу с 1 марта 2022 г.) // СПС «КонсультантПлюс».
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]