Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основные положения ГК КНР сравнительно-правовой анализ. Сборник статей
.pdf
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
с его несостоятельностью. Вместе с механизмом оспаривания сделок должника право кредиторов предъявлять иски к контрагентам
должника образуют паулианов комплекс правовых возможностей
кредиторов, порождаемых неспособностью должника удовлетворить имеющиеся к нему требования. Закрепление в новом ГК КНР
данной конструкции демонстрирует удачную попытку восприятия
правопорядком механизма в его тонкой многокомпонентной правовой настройке.
Однако практически любой акт имплементации правового института обречен на недостижимость эффекта полной комплексности
его внедрения в правопорядок. Механизм прямых исков кредиторов
к контрагентам должника во французском праве действует в общем
контексте отказа от непререкаемой аксиоматичности принципа относительности обязательства. В отличие от иных правопорядков требования к лицам в отсутствие прямой обязательственной связи французское право рассматривает как явление если не ординарное, то при
определенных обстоятельствах допустимое и обоснованное.
Внедрение китайским правом паулиановой конструкции прямых
исков кредиторов в отсутствие соответствующего ей восприятия прин
ципа относительности обязательства может быть воспринято правовой
системой как нечто чужеродное. Сомнительность настолько комплексной ориентации китайского законодателя на французский правопорядок следует также из включения в новый ГК КНР положений,
предположительно связанных с обращением к немецкому правовому
материалу.
Немецкое происхождение может быть приписано, в частности,
ст. 516 ГК КНР о невозможности исполнения в альтернативном обязательстве: при возникновении обстоятельства, при котором невозможно
исполнение обязанности, входящей в альтернативное обязательство,
сторона, обладающая правом выбора, не вправе выбрать обязанность,
которую невозможно исполнить; но за исключением случая, когда невозможность исполнения возникла по вине другой стороны.
Именно в Германском гражданском уложении влияние невозможности исполнения на судьбу альтернативного обязательства сформулировано максимально схожим лаконичным образом. Если исполнение
одного из альтернативных обязательств стало невозможным, то предъявить требование в таком случае допустимо по тому обязательству,
которое не погашено невозможностью. Выбор в таком альтернативном
обязательстве фактически совершает сама невозможность, дезавуируя
понятия и выбора, и альтернативности.
-
111
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
Показательно, что в немецком варианте нормы вслед за сущностным устранением возможности выбора происходит и текстуальное
выбытие данного понятия. Согласно § 265 Германского гражданского
уложения если какое-либо исполнение оказалось изначально невозможным либо стало таким впоследствии, то обязательство ограничивается другими способами исполнения.
Утрата альтернативности, однако, не препятствует китайскому
законодателю формулировать нормативное положение через понятие
выбора. Согласно китайской версии нормы в случае невозможности
исполнения одного из альтернативных обязательств управомоченное
на выбор лицо не вправе выбрать прекращенное невозможностью
требование, но оставшееся обязательство соответственно может быть
выбрано.
Некая парадоксальность китайских формулировок объясняется
тем, что в определенных обстоятельствах у управомоченного на выбор
лица остается полноценная опциональность возможных вариаций
его поведения. Как в китайской, так и в немецкой редакции нормы,
у управомоченного на выбор лица остается право выбрать погашенное
невозможностью обязательство в том случае, если эффект невозможности исполнения возник по вине контрагента такого управомоченного
лица. Реализация права выбора в пользу невозможного к исполнению
обязательства означает ориентацию управомоченного лица на систему
санкционных притязаний против виновного в невозможности истребования предмета обязательства. Рассмотренное своеобразное сохранение опциальности при устранении альтернативности позволяет
выдвинуть тезис о том, что китайские законодательные формулировки,
оперирующие понятием выбора, представляют собой пример осмысленного нормативного словоупотребления.
Последовательное введение в новый ГККНР классических зарубежных институтов и положений демонстрирует, однако, явный отказ
китайского законодателя от выбора единого ориентира и подчинения
собственного права комплексу системных институциональных связей иного правопорядка. Скрещенные в отдельной правовой системе
нормы будут порождать новый интеграционный контекст, свойственный исключительно китайскому правопорядку. О явном намерении
китайского законодателя сохранить своеобразие собственной правовой системы свидетельствуют, например, положения нового ГК КНР
о неустойке (ст. 585): если предусмотренная сумма неустойки меньше
причиненных убытков, народный суд или арбитражное учреждение
может по требованию стороны увеличить сумму неустойки; если пред-
112
Книга третья ГК КНР «ДОГОВОРНОЕ ПРАВО»
усмотренная сумма неустойки чрезмерно больше причиненных убытков, народный суд или арбитражное учреждение может по требованию
стороны соразмерно уменьшить сумму неустойки.
Для всех правопорядков, с которыми в данной работе сравнивался
новый ГК КНР (российского, французского, немецкого), полномочие
суда по увеличению неустойки скорее будет воспринято как немыслимое. Однако, возможно, именно расширенные грани судебного
вмешательства в частную автономию выступят одной из тех точек
китайского своеобразия, преобразующих «лоскутное полотно» зарубежных правовых подходов в полноценную национальную кодификацию частного права.
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА КНР
«ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
Д.В. Федотов
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ,
ВОЗНИКАЮЩИХ ПО ПОВОДУ ЛИЧНЫХ
НЕИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ, В ГРАЖДАНСКОМ
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
И КИТАЙСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ
(СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ)
В Концепции развития гражданского законодательства РФ1 (п. 3.5)
указывалось следующее: «Необходимо сохранить в ГК впервые введенное в 1994 г. в отечественное гражданское право принципиальное положение о возможности использовать все способы защиты гражданских
прав для защиты любых нематериальных благ гражданина, поскольку
использование таких способов совместимо с существом нарушенного права и характером нарушения (пункт 2 статьи 150). Вместе с тем
главу 8 ГК (“Нематериальные блага и их защита”) следует дополнить
развернутой системой детальных правовых норм, имеющих целью
регулирование и (или) защиту конкретных видов нематериальных благ
и личных неимущественных прав граждан. При создании этих норм
необходимо максимально использовать не только достижения отечественной правовой науки, но и опыт других стран, имеющих в этой
области развитое гражданское законодательство (Франция, Германия,
Украина и др.)». Имеются все основания полагать, что изложенное
в Концепции предложение к настоящему времени остается нереализованным: внесенные с 2009 г. в главу 8 ГК РФ изменения носят
точечный характер. Поэтому изучение зарубежного опыта правового
регулирования нематериальных благ (или личных неимущественных
прав2) остается актуальной задачей.
1
Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации
(одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г.) // СПС «КонсультантПлюс».
2
Вопрос о соотношении понятий «нематериальные блага» и «личные неимущественные права» является дискуссионным. См., напр.: Гражданское право. Т. 1 / под
ред. А.П. Сергеева. С. 411–414 (автор главы – Т.А. Терещенко). Поскольку это не имеет
114
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
Предметом настоящего исследования является сравнительноправовой анализ российского гражданского права и ГК КНР в части
правового регулирования личных неимущественных прав.
Автор настоящей работы поставил перед собой задачу на основе
проведенного компаративистского исследования определить перспективные направления совершенствования отечественного гражданского законодательства. Представляется, что именно эта цель
должна рассматриваться как приоритетная при анализе зарубежных
правовых систем. При этом принципиально важно соблюсти необходимую разумную меру в заимствовании иностранных правовых
институтов. С одной стороны, еще И.А. Покровский отмечал: «История гражданского права по преимуществу свидетельствует о единстве
всемирно-исторического развития и о неустранимой тенденции народов к взаимному общению на почве одинаковых правовых норм…
Универсализм – основная историческая линия гражданского права»1.
Российский цивилист при этом опирался на авторитетное мнение
Р. Иеринга: «Вопрос о правовых учреждениях есть не вопрос национальности, а вопрос целесообразности, практической потребности. Никто не будет искать на стороне того, что в таком же или
лучшем виде он имеет дома, но только безумный станет отказываться
от хины потому, что она выросла не на его земле»2. С другой стороны,
К.М. Арсланов справедливо указывает, что «российскому праву необходимо развиваться в рамках своих исторических традиций»3. Далее
ученый пишет: «Любой учет иностранного правового опыта должен
быть согласован с правовыми основами российского гражданского
права, его отдельных институтов и направлен на удовлетворение
потребностей современного правового регулирования. В этом будет
состоять сочетание национальной правовой традиции и современного рационализма»4. С учетом вышеприведенных мнений полагаем,
что к заимствованию иностранных правовых конструкций следует подходить с большой осторожностью – бездумное копирование
существенного значения для целей настоящей работы, указанные понятия будут рассматриваться как тождественные.
1
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 59.
2
Там же. С. 58.
3
Арсланов К.М. О заимствованиях иностранных юридических конструкций в российском гражданском праве // Ученые записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2015. Т. 157. № 6. С. 86.
4
Там же. С. 87.
115
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
здесь недопустимо. Не следует также исходить из априорного тезиса
о том, что иностранный правопорядок всегда и во всем превосходит
отечественный (приходится с сожалением констатировать, что зачастую в современных юридических публикациях зарубежный закон или доктрина рассматриваются как непререкаемые авторитеты,
а апелляция к германскому, французскому или иному развитому
правопорядку считается достаточным доказательством истинности
определенной точки зрения при разрешении того или иного дискуссионного вопроса). Нужно отбирать и заимствовать только лучшее
и только действительно нужное.
И последнее вводное замечание. Настоящее исследование ни в коей
мере не претендует на полный и всеобъемлющий анализ правового
института личных неимущественных прав в КНР. Изучение китайского права ограничивается рамками ГК КНР, принятого 28 мая 2020 г.
и вступившего в силу 1 января 2021 г.1. Сравниваются прежде всего
законодательные тексты ГК КНР и ГК РФ, а затем на основе выполненного анализа автор излагает свои субъективные выводы.
Сущность и состав личных неимущественных прав
ГК КНР не закрепляет понятие личных неимущественных прав,
а содержит их перечень, носящий открытый характер. В соответствии
со ст. 990 Кодекса права личности – право на жизнь, право на физическую неприкосновенность, право на здоровье, право на имя
и фамилию, право на наименование, право на изображение, право
на репутацию, право на почет, право на частную жизнь. В этой же
статье указано, что физические лица обладают другими правами личности, основанными на личных свободах и уважении достоинства
личности.
В российском ГК также приводится открытый перечень личных
неимущественных прав без легальной дефиниции: жизнь и здоровье,
достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе
имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина,
авторство, иные нематериальные блага (п. 1 ст. 150 ГК РФ).
1
При работе с ГК КНР автор использовал неофициальный перевод, выполненный
П.В. Бажановым. URL: https://chinalaw.center/civil_law/china_civil_code_2020_russian/
116
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
Очевидно, что и российский, и китайский законодатель – осознанно или нет – следовали известной сентенции древнеримского
юриста Яволена: «Всякая дефиниция в гражданском праве опасна,
ибо мало такого, что не могло бы быть опровергнуто»1. Использованный прием законодательной техники – отсутствие дефиниции и открытый перечень личных неимущественных прав – следует считать
удачным решением, поскольку неоднозначность состава нематериальных благ (к их числу в юридической литературе предлагается,
помимо перечисленных в ст. 150 ГК РФ, относить геном человека,
голос, национальный язык, свободу совести и вероисповедания,
благоприятную окружающую среду и даже отдых2) затрудняет как выработку определения, которое бы отражало все сущностные признаки
данного явления, так и формирование закрытого исчерпывающего
перечня соответствующих прав.
Состав нематериальных благ в отечественном ГК и ГК КНР в общем
и целом совпадает, хотя имеются и отдельные отличия (в частности,
в ГК КНР отсутствуют упомянутые в ГК РФ свобода передвижения
и свобода выбора места пребывания и жительства). Этим несущественным расхождениям не стоит придавать принципиального значения,
поскольку перечень нематериальных благ в обоих правопорядках, как
указывалось выше, носит открытый характер.
К числу важнейших свойств прав личности китайский законодатель относит недопустимость их нарушения и охрану законом (ст. 991
ГК КНР), неотчуждаемость и непередаваемость по наследству (ст. 992
ГК КНР), недопустимость отказа от соответствующих прав (ст. 992
ГК КНР). Российский ГК закрепляет следующие свойства личных
неимущественных прав: они принадлежат гражданину от рождения
или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом,
защищаются законом (ст. 150 ГК РФ). Видно, что в данной части российский и китайский кодексы также весьма похожи. Специфическим
признаком нематериальных благ, который отражен только в российском ГК, является то, что они принадлежат гражданину от рождения
или в силу закона.
1
Цивилистическая концепция интеллектуальной собственности в системе российского права: монография / А.А. Богустов, В.Н. Глонина, М.А. Рожкова и др.; под
общ. ред. М.А. Рожковой. М.: Статут, 2018. С. 16 (автор параграфа – М.А. Рожкова).
2
См. об этом: Гражданское право: учебник. Т. 1 / под ред. А.П. Сергеева. С. 415 (автор главы – Т.А. Терещенко).
117
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
Закрепление личных неимущественных прав в законе
Личные неимущественные права в ГК КНР нашли свое законодательное закрепление в книге 4 Кодекса, которая называется «Права
личности». Структурно книга 4 ГК КНР состоит из 6 глав:
Глава 1. Общие положения.
Глава 2. Право на жизнь, право на физическую неприкосновенность
и право на здоровье.
Глава 3. Право на имя и фамилию, право на наименование.
Глава 4. Право на изображение.
Глава 5. Право на репутацию и почет.
Глава 6. Право на частную жизнь и защиту персональных данных.
Таким образом, в книге 4 ГК КНР есть своего рода «общая часть»
(глава 1. Общие положения) и «особенная часть» (главы 2–6, посвященные отдельным видам личных неимущественных прав). В ст. 1001
закреплено, что положения книги 4 применяются по аналогии к брачно-семейным отношениям.
Следует констатировать, что нормы права, посвященные личным
неимущественным правам, в отечественном ГК структурированы
не столь четко. Глава 8 ГК РФ на параграфы не делится (в отличие,
например, от главы 7 «Ценные бумаги», которая состоит из трех параграфов, первый из которых посвящен ценным бумагам в целом
(«общая часть»), а остальные два – отдельным видам ценных бумаг
(«особенная часть»)). Однако же открывается глава 8 ГК РФ ст. 150
под названием «Нематериальные блага». Содержание ст. 150 – своего
рода нормы-принципы, содержащие наиболее базовые положения
о личных неимущественных правах. В некотором роде ст. 150 ГК РФ
можно считать суррогатом отсутствующей «общей части».
В отличие от ГК КНР, где нормы, посвященные личным неимущественным правам, сконцентрированы в рамках книги 4 «Права
личности», в российском законодательстве соответствующие нормы
«разбросаны» по разным главам ГК или иным законодательным источникам. Так, ст. 19 ГК РФ посвящена праву гражданина на имя.
Право на жизнь и на личную неприкосновенность у нас получило свое
отражение в Конституции РФ (ст. 20, 22). Содержание права на здоровье регулируется специальными нормативными актами, в частности
Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»1. Как указано в ст. 2
1
Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья
граждан в Российской Федерации» // РГ. 23.11.2011. № 263.
118
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных
данных»1, его целью является обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина при обработке его персональных данных, в том
числе защиты прав на неприкосновенность частной жизни, личную
и семейную тайну, т.е. данный закон также регулирует отношения,
связанные с защитой личных неимущественных прав.
Не вызывает сомнений, что и в китайском законодательстве отдельные права личности получают подробную правовую регламентацию
в иных законодательных источниках (в частности, вышеупомянутое
право на здоровье). Однако здесь следует констатировать принципиальную разницу в правовом регулировании отношений по поводу не
материальных благ: в российском Кодексе более или менее подробно
раскрыты только отдельные личные неимущественные права (например, право на честь и достоинство, право на изображение), в то время
как прочие права лишь упомянуты (право на здоровье, право на личную
неприкосновенность и т.д.). ГК РФ, таким образом, правовую регламентацию соответствующих общественных отношений полностью
оставляет на усмотрение законодателя при подготовке последним
иных нормативных актов. Китайский законодатель демонстрирует
другой подход: наиболее принципиальные положения (несомненно,
раскрытые более подробно в иных законодательных источниках), касающиеся едва ли не каждого права личности, должны быть – пусть
и в наиболее общем и кратком виде – закреплены в ГК.
Трудно сказать, какой подход более предпочтителен. Думается,
что их следует расценивать как более или менее равноценные, а выбор одного из них – это дань юридической традиции в том или ином
правопорядке.
В дальнейшем для удобства изложения при описании отдельных
видов личных неимущественных прав мы будем придерживаться последовательности, установленной в ГК КНР.
-
Общие положения о защите личных неимущественных прав
Правом на предъявление требования о привлечении к ответственности за нарушение личных неимущественных прав согласно китайскому ГК обладают сам потерпевший, в случае его смерти – супруг,
1
Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» //
РГ. 29.07.2006. № 165.
119
Книга четвертая ГК КНР «ПРАВА ЛИЧНОСТИ»
родители, дети, а если таковые отсутствуют, то соответствующим
правом наделяются иные ближайшие родственники умершего (ст. 994
ГК КНР). В ГК РФ похожее правило закрепляется в абз. 3 п. 2 ст. 150.
По законодательству обоих государств на требования о защите
личных неимущественных прав не распространяется срок исковой
давности (ст. 995 ГК КНР, ст. 208 ГК РФ).
К способам защиты нарушенных личных неимущественных прав
китайский законодатель относит: привлечение к ответственности,
прекращение правонарушения, устранение препятствий в реализации
личных неимущественных прав, устранение последствий нарушения,
восстановление репутации, принесение извинений, компенсация морального вреда, а также пресечение действий, которые приводят или
могут привести в ближайшем будущем к нарушению прав потерпевшего (ст. 995–997 ГК КНР). Обращает на себя внимание наличие в этом
перечне нехарактерного для отечественного права способа защиты –
принесения извинений (ст. 179, 997, 1000 Кодекса). В отечественном
гражданском законодательстве такой способ защиты нематериальных
благ отсутствует. В п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ
от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите
чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан
и юридических лиц»1 подчеркивается, что «извинение как способ судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации статьей 152
Гражданского кодекса Российской Федерации и другими нормами
законодательства не предусмотрено, поэтому суд не вправе обязывать ответчиков по данной категории дел принести истцам извинения
в той или иной форме. Вместе с тем суд вправе утвердить мировое
соглашение, в соответствии с которым стороны по обоюдному согласию предусмотрели принесение ответчиком извинения...». Также
в ч. 1 ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса РФ2 указывается,
что прокурор от имени государства приносит официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред, однако это лишь
единичный случай использования соответствующего способа защиты
нематериальных благ.
Вопрос о необходимости использования такого способа защиты
нарушенных прав, как извинение, является дискуссионным. Например, М.Н. Малеина полагает, что следовало бы предусмотреть в законе
1
См.: РГ. 15.03.2005. № 50.
2
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г.
№ 174-ФЗ // РГ. 22.12.2001. № 249.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]