Национализм. Пять путей к современности

лизма: он довел до конца «смену в ряду человеческих ценностей, расположив на вершине разум» [60]. В Was ist Aufklärung? Кант определил Просвещение, как «избавление человека от опасного для него самого несовершеннолетия», как освобождение, разрешение вопроса и мужество жить, прислушиваясь к голосу собственного разума. Но в чем же особенность немецкого Просвеще­ния, Aufkl увидим, что он заключается в основном в расширившихся возможностях лю­дей «прислушиваться к голосу собственного разума в религиозных вопросах», иными словами, сомневаться и оценивать критически принятые религиозные догмы. Лессинг сердито писал Николаи в 1769 г.: «Не говорите мне о вашей свободе мысли и прессы. Она сама ограничивает эту свободу, паля многочис­ленными памфлетами по религии. Пусть бы кто-нибудь поднял голос за права граждан или против эксплуатации и деспотизма, тогда бы мы увидели, какая самая рабская страна в Европе» [61]. Кант возражал. «Нашим правителям, — подчеркивал он, — неинтересно играть роль покровителей наук и искусств», и король-философ, как утверждал Кант, даже видел, что «нет опасности для за­конодательства, если позволить гражданам приносить пользу обществу своим разумом и опубликовывать свои размышления о лучшей редакции его законов и даже непредвзято критиковать уже принятые законы. «Спорьте о чем хотите и сколько хотите, но повинуйтесь!» — было любимым принципом короля. Но объектом критики лучших умов тем не менее оставалась неприемлемая госу­дарственная религия. Достижения Aufklärung в сфере веротерпимости были впечатляющи. Пруссия была раем для вольнодумцев всех сортов, ведь даже во Франции в умах образованных людей она слыла примером для подражания. Aufklärung преуспело в основательной дискредитации государственной рели­гии, изгоняя ее из сознания и сердца и занимая ее место. Это было радикаль­ной сменой ментальности. Быть образованным человеком во второй половине XVIII в. означало жить ценностями Aufklärung. Честолюбивые интеллектуалы едва ли имели какой-либо выбор в этом вопросе, но они полностью и с готов­ностью окунались в его чистые воды, поскольку идея Aufklärung была для них очень привлекательна. Она обещала им чувство собственного достоинства и успех. Was ist Aufklärung? заканчивается оптимистическим утверждением, что так как развивается склонность к свободомыслию, это неизбежно влияет на все сферы жизни, и с людьми, «значащими нынче больше машин», обращаются «в соответствии с их чувством собственного достоинства». Вера в разум возвы­шала тех, кого считали им обладающим. Кроме того, в Германии он означал больше, чем просто обладание чувством собственного достоинства. Немецкий рационализм сильно отличался от английского отношения к здравому смыслу, который был краеугольным камнем индивидуализма: с верой в разум, как опре­деляющей характеристики рода человеческого и, следовательно, верой в разум каждого человеческого существа. Немецкий рационализм, скорее, был сродни рационализму французскому. В нем была вера в человеческий разум, как разум тех избранных и высших представителей рода человеческого, которые были способны воспринять истинную философию, взрощенный разум, разум обра­зованных людей, разум как отличительную характеристику мыслящих существ а следовательно, это был пропуск в высшую касту.

Как мы видели, Aufklärung не выполнило своих обещаний интеллектуалам. Пока обязательства властей по некоторым вопросам были искренни и поощря­ли проникновение в определенные сферы жизни, такие как религия, и затра­гивали наиболее радикальные перемены в образе мыслей в целом, не пыталось, а, если бы попыталось, ему бы не разрешили, затронуть области политики и социальных отношений. В этих решающих областях общественной жизни, философией было дополнено окаменевшее общество, застывшее в своем полуфеодальном гриме. Философия добавила ему немного глянца, высветила упрямое желание действовать старыми способами и чрезвычайную непоследо­вательность по отношению к новым взглядам. Aufklärung открыло новые пер­спективы для образованных людей, оно обещало мыслящим людям уважение и намекало, что будущее принадлежит окончившим университеты. Появилось го­раздо больше возможностей; образованность и интеллектуальные достоинства стали востребованы, достижения могли быть высоко оценены. Но в этом заклю­чалась и проблема. В соответствии с железным «эффектом Токвиля», частичное исполнение чего-либо раздражает больше, чем если ничего не обещать. Ставки стали выше, и страдание от неудачи в итоге сильнее. Спрос на образованных людей вырос, как и их престиж, а также конкуренция между ними, поскольку предложение превышало спрос. Возможность и привлекательность успеха рос­ли одновременно с возможностью неудачи и травмой от нее. И неудачники, и опасающиеся неудач в страхе отвернулись от Aufl ärung. Это было логическим несоответствием между современной официально поддержанной философией и негибким традиционным общественным устройством, являвшейся основным источником трудного положения интеллектуалов. Но обещания-то исходили от Aufklärung, и именно Aufklärung, а не старое общественное устройство вы­глядело основной причиной разочарований. Общество, в котором они жили и боролись, ставшее местом и свидетельством их унижения, общество, против которого они боролись, и было тем самым «просвещенным».

признание) и мне очевиден огромный недостаток, от которого я, к счастью, сво­боден» [65].

показать им только то, кем они являлись, т.е. навеки проклятыми. И поскольку в «аскетической борьбе за утверждение в мире небесном» они должны были по­терпеть поражение, их повели «сражаться за радость спасения в мире земном» [70]. Не пытаясь изменить условия жизни, чего они сделать и не могли, они стали рассматривать жизнь как знак милости. Их страдания сами по себе, «сми­рение и самоотречение», которых большинство не могло избежать, даже если б постаралось, стали испытанием для certitude salutis и добровольным выбором. Нужду сделали добродетелью.