Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История немецкой литературы XVIII века. Учебное пособие
.pdf
Показательна для штюрмерства также драматургия еще одного
«рейнского гения», друга юности Гёте и Клингера – Якоба Михаэля
Рейнгольда Ленца (Jakob Michael Reinhold Lenz, 1751–1792), короткая
и трагическая жизнь которого также связана с Россией. Якоб Ленц родился в России, в маленькой лифляндской деревушке Зессвеген, в семье пастора. С 1755 г. его семья жила в Дерпте, где мальчик учился
в городской латинской школе. Его отец возглавлял местный кружок пиетистов и приобщил к пиетизму своего сына. В Ленце очень рано пробудился интерес к литературе, его кумиром стал Клопшток, «Мессиадой» которого он зачитывался. Особый интерес он испытывает также
к «трогательной» комедии.
В 1769 г. Ленц поступает на богословский факультет Кёнигсбергского университета, где единственной отрадой для него становятся
лекции Канта. Так и не закончив образования, Ленц в 1771 г. отправляется в Страсбург, где знакомится с Гёте. Он переводит Поупа, Шекспира, пишет лирические стихотворения, посвященные Фридерике
Брион, в которую влюблен, как и Гёте
1
. В 1774 г. в печати появляются
драмы Ленца «Домашний учитель» («Der Hofmeister»), «Новый Меноза» («Der neue Menosa»), переводы из Плавта, а также «Замечания
о теат ре». В 1776 г. выходят драма «Солдаты» («Die Soldaten»), перевод «Кориолана» Шекспира, перевод из Оссиана. Ленц создает
в Страсбурге литературное общество и исполняет в нем обязанности
секретаря. На заседаниях общества он прочел такие важные теоретические работы, как «О разработке немецкого языка» и «Письма о моральном смысле “Страданий молодого Вертера”». В первой работе
Ленц, опираясь на идеи И. Г. Гамана и И. Г. Гердера, говорит о необходимости самостоятельного пути немецкой литературы, о возрождении
немецкого языка, протестует против засилия галлицизмов в нем. Во
второй работе Ленц страстно защищает роман Гёте и его героя от обвинений в безнравственности. «Письма о моральном смысле...» представляют собой самую настоящую апологию страсти, столь свойственную штюрмерству.
В 1776 г. Ленц, очень нуждавшийся материально, отправляется
в Веймар, рассчитывая на поддержку Гёте. Здесь он пишет драматическое стихотворение «Тантал», начинает работу над романом «Отшельник», так и оставшимся незавершенным. В Веймаре Ленца все больше
раздражают светское общество и придворная жизнь, а Гёте все больше
раздражают юношеский максимализм и нетерпимость Ленца. Все заканчивается ссорой бывших друзей, и Ленц навсегда покидает Веймар
в том же, 1776 г. (Гёте употребил для этого все свое влияние).
1
О лирике Я. М. Р. Ленца см. подробнее в разделе «Немецкая поэзия XVIII века».
371
После этого начинается полоса скитаний, все ближе подступает
психическая болезнь, стимулируемая жизненными неудачами и ударами судьбы. Летом 1779 г. Ленц делает попытку вернуться на родину.
Однако возвращение блудного сына не состоялось: он не может успокоиться, найти пристанище, какую бы то ни было службу. В 1780 г.
Ленц отправляется в Петербург в надежде найти там постоянное место, но опять терпит неудачу и поселяется в Москве. Здесь он переводит Шекспира, пишет трагедию «Сицилийская вечерня» («Die sizilianische Vesper», 1779–1781). Ленц пристально интересуется русской литературой и русской историей. Сохранилась сцена из задуманной им
трагедии «Борис Годунов»; он пишет о «Россияде» М. М. Хераскова
и переводит поэму на немецкий язык. Ленц познакомился с М. Д. Чулковым и Н. М. Карамзиным, с которым встретился в кружке Н. И. Новикова. Своими взглядами и настроениями он близок русскому масонству. В «Письмах русского путешественника» Карамзина и в его переписке с И. К. Лафатером есть сочувственные упоминания о Ленце
и его трагической судьбе. Как полагает Н. Д. Молдавская, «вкус Карамзина к немецкому сентиментализму во многом был подготовлен его
московским знакомством с Ленцем»
1
.
Однако и в Москве Ленца сопровождают неприкаянность и жизненная неустроенность. Он постоянно нуждается, тяжело болеет. В 1792 г.
Ленца находят мертвым на одной из московских улиц. Так трагически
обрывается жизнь одного из «бурных гениев», до конца сохранившего
верность движению «Бури и натиска». Творчеством Ленца всегда интересовались в России. В 1901 г. в Москве вышла монография М. Н. Розанова «Поэт периода “бурных стремлений” Якоб Ленц, его жизнь
и произведения».
В историю литературы Я. Ленц вошел не только своей замечательной по искренности и глубине чувств лирикой, но и драматургией. Пожалуй, из всех штюрмеров Ленца выделяет особое преклонение перед
мастерством Шекспира (особенно он ценил его исторические хроники). В «Замечаниях о театре», сравнивая «Юлия Цезаря» Шекспира
и «Смерть Цезаря» Вольтера, он отдает безусловное предпочтение
Шекспиру. Ленц берет на вооружение шекспировскую технику и еще
больше усиливает парадоксальность сюжетов и образов, смешение
трагического и комического, стремительную смену места действия,
эскизные зарисовки действующих лиц. При этом он не повторяет ходы
и коллизии Шекспира, но использует шекспировскую технику для воссоздания коллизий немецкой жизни, узнаваемых фигур немецкого
быта, а также для выражения внутреннего мира «бурного гения».
1
Молдавская, Н. Д. Ленц. Вагнер. Мюллер-живописец / Н. Д. Молдавская // История
немецкой литературы: в 5 т. Т. 2. С. 264.
372
Ленц тяготеет к жанрам «серьезной» комедии и «мещанской» драмы. В комедии «Домашний учитель», вызвавшей горячий отклик современников, противопоставлены легкомысленный домашний учитель
Лойфер, недоучившийся студент и бездельник, и сельский учитель
Венцеслав, честный труженик, исполненный чувства собственного достоинства. Ленц органично включает в комедию элементы семейной
драмы. Лойфер соблазнил дочь майора Густхен, которая вынуждена
бежать из дому и скрываться в лесной хижине со своим внебрачным
ребенком. Лойфер же в это время укрывается от разгневанного майора
в доме Венцеслава. Однако все завершается благополучно: благородный Фриц, жених Густхен, женится на ней. Счастливый финал приправлен иронией: Фриц дает обещание никогда не прибегать к помощи
домашних учителей. Эта ирония задана и в подзаголовке пьесы:
«О выгодах домашнего воспитания».
Трогательность, серьезность сочетаются в комедии с обличительным пафосом. С большим мастерством, сказывающимся в бытовой,
психологической, речевой характеристике персонажей, Ленц создает
образы прусских помещиков, которые пытаются прикрыть внешним
«французским» лоском свое невежество и духовное убожество. «Домашний учитель» вызвал восторженный отзыв Шубарта, который писал в «Немецкой хронике»: «Это творение поистине немецкой силы
и правдивости». Тем не менее Виланд и Николаи критиковали Ленца
за искусственность развязки, отсутствие единства действия, разорванность композиции.
В драме «Новый Меноза» (новый, потому что герой с таким именем фигурировал в романе датского писателя Э. Понтоппидана «Меноза, азиатский принц, объехавший весь свет в поисках христианства,
но с малым успехом», 1742) Ленц использовал прием «остраненного»
зрения и фигуру простака для критики европейской цивилизации (подобный прием весьма характерен для просветителей и использован
в романе Монтескьё «Персидские письма» и повестях Вольтера «Кандид» и «Простодушный»). По замыслу автора, герой драмы – кумбанский, или калмыцкий (!), принц Танди приезжает в Германию, чтобы
ознакомиться с местной жизнью, с пресловутой европейской цивилизацией. Последнюю представляют эпикуреец Цирау, проповедующий
безудержный гедонизм, пиетист Беза, проходимец и авантюрист Хамелеон, «демоническая женщина» Диана. Ленц делает принца Танди рупором руссоистских (и своих собственных) идей, его устами бросает
вызов гнилой цивилизации, уродующей человека: «Я задыхаюсь в вашем болоте, моя душа более его не выносит! И это называется просвещенной частью света! Всюду, куда ни глянь, вялость, ленивое и бессильное вожделение, лепет смерти вместо огня и жизни, болтовня
373
вместо действия». Обличительные тирады Танди весьма напоминают
гневные речи Карла Моора из шиллеровских «Разбойников» (точнее,
в какой-то степени предваряют их). Устами принца Танди Ленц выражает и свой идеал – счастья, обретаемого в творчестве, творческого наслаждения, противопоставленного животному гедонизму: «Творчество
делает человека счастливым, а не наслаждение. Животное тоже
наслаждается».
Одной из самых смелых пьес Ленца является драма «Солдаты», вышедшая анонимно (авторство Ленца было подтверждено значительно
позже издателями и друзьями писателя). Это «мещанская» драма
в духе Дидро и Мерсье, несущая в себе также отзвуки «бюргерской»
трагедии Лессинга «Сарра Сампсон». Действие пьесы происходит во
французской Фландрии. Мария, девушка из бюргерской семьи, встречает офицера-дворянина Депорта и ради любви к нему отказывается
от своего преданного жениха Штольциуса. Депорт соблазняет доверчивую девушку и разоряет ее отца. Обесчещенная Мария и ее отец отправляются в скитания и влачат жалкое существование. Одна из самых
сильных, трогательных и патетических сцен пьесы – сцена, в которой
Мария просит милостыню у неузнанного ею отца. Развращенному дворянину Депорту противостоят люди простого происхождения – Штольциус и священник Эйзенгардт. Именно они являются людьми чести,
именно в их уста автор вкладывает резкую критику современного общества. Верный Марии Штольциус решает отомстить за поруганную
возлюбленную. Переодевшись лакеем, он подает Депорту отравленную пищу, а после того, как негодяй отведал ее, говорит ему прямо
в лицо: «Да, предатель, ты отравлен. Меня зовут Штольциус. Я тот,
чью невесту ты сделал публичной девкой. Она была моей невестой.
Если вы не можете жить без того, чтобы делать женщин несчастными,
почему вы устремляетесь к тем, которые не могут перед вами устоять,
которые верят вам с первого же слова? Ты отомщена, моя Мария! Бог
не проклянет меня».
Однако острота социальной критики смягчается странным и несколько алогичным финалом пьесы, в котором графиня Ларош беседует с полковником о проекте организации специальных поселков для
солдатских жен, дети которых будут воспитываться государством.
Ленц действительно разработал подобный проект, в котором пытался
найти выход и спасение от вынужденного безбрачия военных, а также
спасение для брошенных ими женщин и детей, рожденных вне брака.
Он представил этот проект герцогу Веймарскому, но тот и не собирался его осуществлять. В этом жесте вновь проявились как величайшая
наивность Ленца, так и высота, благородство его души, присущие ему
юношеский максимализм и энтузиазм.
374
Драмы Ленца остались не только принадлежностью истории литературы, но и живой частью театрального искусства. Они по-прежнему
идут на сцене. Особенно популярен «Домашний учитель», обработанный Б. Брехтом и занявший прочное место в репертуаре театра «Берлинский ансамбль».
Свой след в немецкой драматургии оставил и безвременно ушедший в 34 года «бурный гений» Генрих Леопольд Вагнер (Heinrich
Leopold Wagner, 1747–1779), входивший, как и Ленц, в союз «Рейнских
гениев», кумиром и душой которых был Гёте. Вагнер был его близким
другом, а также поддерживал дружеские отношения с Клингером, Ленцем, Мюллером-живописцем. Он родился в Страсбурге, окончил юридический факультет Страсбургского университета. Адвокатская практика во Франкфурте-на-Майне дала ему глубокое знание жизни, ее
острых конфликтов и драматических коллизий. Все это послужило материалом для его драм.
В наследии Вагнера – пять драм, из которых наиболее знаменита
«Детоубийца» («Die Kindermörderin», 1776), роман «Жизнь и смерть
Себастиана Зиллига» (1776), фарс «Прометей, Девкалион и его рецензенты» (1775), написанный в защиту романа Гёте «Страдания молодого Вертера». Кроме того, Вагнер в 1776 г. перевел на немецкий язык
и опубликовал трактат о театре С. Мерсье – «Новый опыт о драматургическом искусстве», оказавший значительное влияние на штюрмерскую драматургию.
Пьеса «Детоубийца» является типичной «мещанской» трагедией
и по сюжету близка истории Гретхен в I части «Фауста», точнее –
«Прафауста». Вагнер был знаком со сценами «Прафауста» в рукописи
и сознательно писал вариацию к истории гётевской героини, усиливая
бытовые, натуралистические подробности, дразня общественный вкус,
эпатируя обывателя, выступая в защиту естественных чувств, обличая
филистерскую мораль и ханжество Церкви.
Действие пьесы начинается в подозрительной гостинице, куда соблазнитель, дворянин и офицер, лейтенант фон Гренингсек приводит
свою жертву – дочь мясника Эвхен Хумберт, длится ровно девять месяцев и завершается убийством ребенка, рожденного героиней, и ее самоубийством. В драме предстают отвратительные антигерои, деградировавшие морально. Особенно отвратителен Гренингсек, для которого
не существует ничего святого и который презирает «мещанскую добродетель». Таков же его приятель, прожженный циник майор фон Газенпот. Воссоздание «среды», правдивое и даже натуралистическое,
довершается образами родителей Эвхен – глупой и тщеславной фрау
Хумберт, готовой продать честь дочери дворянину, грубого отца, воинственно остаивающего ханжескую мораль и подталкивающего дочь
375
к гибели. Не является героиней и Эвхен: она наивна и предельно пассивна, она просто жертва, а не «сильная женщина», являющаяся рупором штюрмерских идей. Однако именно это и придает пьесе Вагнера
убедительность, жизненную правдивость.
Еще одно заметное имя в штюрмерской драматургии, также связанное с союзом «Рейнских гениев», – Фридрих Мюллер (Friedrich
Müller, 1749–1825), прозванный Мюллером-живописцем за свои занятия живописью и историей искусства. Мюллер родился в семье трактирщика в Пфальце, в маленьком селении Крейцнах. Само место рождения с детства предопределило его интерес к фигуре доктора Фауста,
к легендам о нем (согласно одному из преданий, Фауст служил учителем в Крейцнахе). Позднее этот интерес был стимулирован дружбой
с Гёте и работой последнего над сюжетом о Фаусте. Мюллер получил
художественное образование и в 1777 г. стал придворным живописцем
в Маннгейме. Гёте выхлопотал для своего друга стипендию у Веймарского герцога, чтобы учиться в Италии. С 1778 г. Мюллер жил в Риме
и занимался преимущественно историей искусства. Главное, что он
создал в литературе, было написано до отъезда в Италию: это идиллии,
несколько драматических фрагментов о Фаусте и драма «Голо
и Генофефа».
В 1776 г. написаны «Сцены из жизни Фауста» («Situationen aus
Fausts Leben»), в которых герой немецкой легенды предстает как университетский ученый, находящийся в остром конфликте с окружающим его филистерством и становящийся объектом зависти и клеветы
собратьев-ученых. Фауст осознает свое высокое призвание и рвется
к ничем не ограниченной свободе, являя собой типичный пример «бурного гения», наделенного неистовостью чувств и стремлений.
В 1778 г. Мюллер начинает писать трагедию в прозе «Жизнь
и смерть доктора Фауста» («Doktors Fausts Leben und Tod»), но создал
только фрагменты первого акта. Действие начинается, как и в гётевском произведении, сценой в кабинете Фауста. Фауст предстает как неукротимый «бурный гений», недовольный своей жизнью, окружающей
действительностью, рвущийся к полноте бытия: «Все или ничего! Пошлая посредственность тащит нас по задворкам человеческой жизни;
ни отдыха, ни умиротворения! Один-единственный прыжок, и это бы
свершилось! Почему так безграничны стремления существа, имеющего всего-навсего пять чувств, так стеснены его созидающие силы!» Фауст стремится к преодолению ограниченной человеческой натуры,
рвется к безграничному, к сверхчеловеческому. В разговоре с таинственным незнакомцем, явившимся в его кабинет, он говорит о своем
желании стать «Колумбом ада»: «Зачем я мучаюсь и не решаюсь отважиться на деяние, дерзостно свершить которое я предназначен со дня
376
сотворения мира?» И Фауст отваживается рискнуть, проверить, на что
он способен, поверить в свое сверхчеловеческое призвание. В сцене
на перекрестке дорог, написанной в духе народных книг и кукольных
комедий о Фаусте, герой беседует с семью духами, предлагающими
ему свои услуги. Предложения шести из них он с презрением отверг,
а седьмому говорит: «Посмотри на меня, человек желает больше, чем
может дать ему Бог и дьявол». На этом сцена обрывается. Таким образом, в своем фрагменте Мюллер создает самый штюрмерский, самый
«бурный» образ Фауста, воплощая в нем идеал человека неукротимых
стремлений, сверхчеловеческого дерзания.
В трагедии «Голо и Генофефа» («Golo und Genoveva», 1776), примыкающей к традиции рыцарских драм и испытавшей влияние «Гёца фон
Берлихингена» Гёте, Мюллер обработал сюжет знаменитой народной
книги о св. Генофефе. Однако и в этой героине, ставшей в немецкой народной культуре символом чистоты, мученичества, невинного страдания, Мюллер видит прежде всего обычную женщину, любящую жену
и мать, терпеливо и кротко переносящую страдания. Как «бурный гений» предстает в пьесе Голо, сын демонической «сильной женщины» –
графини Матильды. Голо охвачен неистовой, всепоглощающей страстью к Генофефе. Автор прославляет силу чувств и воли человека.
Штюрмерская драматургия Гёте, Мюллера-живописца, Клингера
и в особенности Ленца и Вагнера подготовила появление Шиллера,
драмы которого стали высшей точкой и завершением штюрмерской
драматургии. В целом же творчество Шиллера, в том числе и его драматургия, далеко выходит за пределы штюрмерства.
Драматургия Фридриха Шиллера:
от штюрмерства к «веймарскому классицизму»
На последней стадии своего развития немецкое Просвещение дало
миру одного из самых выдающихся драматургов мира – Фридриха
Шиллера. Впрочем, имя Шиллера несводимо только к драматургии
и даже только к литературе, и не только потому, что талант этого писателя удивительно многообразен. Дело в другом: имя Шиллера навсегда
стало символом чистоты чувств (о «шиллеровской чистоте» будут говорить Тургенев и Лев Толстой) и свободы, пламенной защиты прав
человеческой личности и всего человечества. «Через все творения
Шиллера проходит идея свободы», – говорил Гёте в беседе с И. П. Эккерманом
пер. с нем. Н. Ман. М., 1981. С. 208.
1
. «Благородным адвокатом человечества» назвал Шиллера
1
Эккерман, И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни / И. П. Эккерман;
377
В. Г. Белинский, восторженно восклицавший: «Да здравствует великий
Шиллер, благородный адвокат человечества, яркая звезда спасения,
эманципатор общества от кровавых предрассудков предания!»
1
В творчестве Шиллера органично соединились национальное и общечеловеческое, и все же именно последнее всегда стояло для него
на первом месте, как для истинного просветителя: «Я пишу как гражданин мира, который не служит ни одному князю. Рано я потерял свое
отечество, чтобы сменить его на широкий мир...»
2
Великая мечта
о свободном человечестве, свободолюбивый дух Шиллера сформировались в условиях поразительной общественной и личной несвободы,
вопреки пытавшейся сломить его судьбе, наперекор скитаниям и нужде, ежедневной борьбе за существование.
Иоганн Кристоф Фридрих Шиллер (Johann Christoph Friedrich
Schiller, 1759–1805) родился 10 ноября 1759 г. в Швабии, в Марбахена-Неккаре, принадлежавшем герцогу Вюртембергскому, в семье военного фельдшера. Мать писателя была дочерью трактирщика. В 1773 г.,
после окончания латинской школы, Шиллер становится студентом военной Карловой академии в Штутгарте, где он сполна испытал на себе
муштру и неусыпный контроль даже над мыслями. Он изучает юриспруденцию и медицину. Здесь, вопреки муштре и предписаниям, начинается его увлечение литературой. Юный Шиллер читает Руссо, Лессинга, писателей «Бури и натиска». В 1776 г. опубликовано его первое
стихотворение – «Вечер»
3
. Однако больше всего его влечет к себе драматургия: с 1776 г. он тайно работает над своей первой пьесой.
В 1780 г. Шиллер получает звание полкового врача, а в 1781 г. закончена его первая пьеса – «Разбойники». После ее премьеры в Маннгейме
13 января 1782 г. стало ясно, что в Германии появился еще один очень
талантливый драматург. Однако всего лишь за одну поездку в Маннгейм без разрешения герцог посадил писателя под арест. И тогда Шиллер решается на побег, ибо хорошо помнит судьбу Шубарта: 22 сентября 1782 г. он покидает владения герцога Вюртембергского. Так начинаются его скитания, нужда, борьба за существование и его само сто ятель ный путь в литературе.
За свою недолгую жизнь (всего 45 лет) Шиллер проявил себя как
выдающийся поэт и драматург, прозаик, историк, философ и эстетик.
Однако именно в драматургии ярче всего раскрылся его художественный талант, нагляднее всего отразилась его творческая эволюция.
1
Белинский, В. Г. Письмо В. П. Боткину от 4 октября 1840 г. / В. Г. Белинский // Пол-
ное собрание сочинений: в 13 т. М., 1953–1959. Т. 11. С. 556.
2
Шиллер, Ф. Объявление о выходе «Рейнской Талии» / Ф. Шиллер // Собрание сочи-
нений: в 7 т. Т. 7. С. 143.
3
О лирике Ф. Шиллера см. в разделе «Немецкая поэзия XVIII века».
378
Сложен вопрос о творческом методе Шиллера (почти в такой же степени, как и в случае с Гёте): штюрмер в начале своего пути, он явился
наряду с Гёте создателем эстетики «веймарского классицизма». В то
же время в Европе XIX в. он воспринимался как один из первых романтиков, как прямой предшественник Байрона (особенно велико
было влияние Шиллера, как и Байрона, на русский романтизм). Творческий метод Шиллера отразил всю сложность литературного процесса конца XVIII – начала XIX в.: в нем переплелись черты сентиментализма (в штюрмерском его варианте), просветительского классицизма
(в варианте «веймарского классицизма»), в нем обозначились (на самом позднем этапе творчества) некоторые тенденции становящегося
романтизма.
Первый период творческой деятельности Шиллера связан с движением «Бури и натиска». Выступив тогда, когда штюрмерское движение было уже на излете, он сумел тем не менее сказать новое слово
и дать вершинные явления штюрмерской литературы в области драматургии. Ярким образцом штюрмерской драмы стала уже первая пьеса
Шиллера – «Разбойники» («Die Räuber», 1781). И хотя в дальнейшем
литературоведы будут говорить о некоторой неестественности ситуаций, недостаточной разработанности характеров, драма эта потрясла
зрителей прежде всего сходством с реальной жизнью, тем, что в ней
говорилось о проблемах немецкой действительности. Известный в то
время критик К. Ф. Тимме писал в первой рецензии на пьесу: «Если
мы имеем основание ждать немецкого Шекспира, то – вот он перед
1
нами»
. В пьесе Шиллера действительно очень сильны шекспировские ноты. Интересно, что Л. Н. Толстой, не принимавший Шекспира,
критиковавший его за неестественность характеров, говорил о «Разбойниках» Шиллера, что они «глубоко истинны и верны» (из дневника
1890 г., 5 июля)
2
.
Герой «Разбойников» Карл Моор – типичный штюрмерский герой,
«бурный гений», одиночка, решившийся на бунт против всего общества. «О, как мне гадок становится этот век бездарных борзописцев,
когда я читаю в моем милом Плутархе о великих мужах древности»
(здесь и далее перевод Н. Ман), – вот первое, что произносит Карл
Моор, появляясь на сцене. Дух вольности, опьяняющая жажда свободы,
руссоистский культ республиканизма и пиетета перед доблестью римских героев, запечатленной Плутархом, – главное, что характеризует
шиллеровского героя. В духе эстетики «Бури и натиска» пьеса построена на резких контрастах, проявляющихся и в основных конфликтах,
1
Цит. по: Ланштейн, П. Жизнь Шиллера / П. Ланштейн; пер. с нем. М., 1984. С. 76.
2
Толстой, Л. Н. О литературе. Статьи. Письма. Дневники / Л. Толстой. М., 1955. С. 251.
379
и в образной системе, и в стилистике, в самой речи персонажей, особенно Карла (сочетание высокой патетики и подчеркнутой приземленности, прозаизмов, даже вульгаризмов).
Главный конфликт драмы – конфликт между смелой, свободолюбивой личностью и трусливым, рабским, отравленным духом подлости
и наживы обществом. С гневом клеймит Карл Моор свой постыдный
век: «Пропади он пропадом, этот хилый век кастратов, способный
только пережевывать подвиги былых времен, поносить в комментариях героев древности или порочить их в трагедиях. В его чреслах иссякла сила, и людей плодят теперь с помощью пивных дрожжей!» С горечью герой констатирует: «Сверкающая искра Прометея погасла». Возглавив шайку разбойников, Карл Моор борется против ненавистного
ему порядка, пытается восстанавливать социальную справедливость.
Его идеал – республиканские Греция и Рим, исполненные гражданской
доблести античные герои. В начале пьесы Карл уверен в своих силах:
«Поставьте меня во главе войска таких молодцов, как я, и Германия
станет республикой, перед которой и Рим и Спарта покажутся женскими монастырями».
Таким образом, основной конфликт пьесы имеет остросоциальный
характер. Стремясь помочь униженным, угнетенным, несправедливо
обиженным, Карл расправляется с жестокими помещиками, несправедливыми судьями, подлыми и лицемерными церковниками (при этом
зритель не видит этих эпизодов на сцене, но узнает о них из речей Карла и других действующих лиц). Однако движущей пружиной действия
становится личный конфликт между двумя братьями – Карлом и Францем Моорами, конфликт, имеющий глубокий общественный и философский смысл. Образы Карла и Франца контрастно противопоставлены (при этом в их духовном состязании угадываются следы чтения
Шиллером романа Г. Филдинга «История Тома Джонса, найденыша»
с его противостоянием Тома и Блайфила, принимаемых не за тех, кто
они есть на самом деле).
Если Карл несет в себе все лучшее, благородное, смелое, вольнолюбивое, что было в филистерской Германии, то Франц является наглядным воплощением этого филистерства, приспособленческого духа,
смешанного с алчностью и страстной жаждой власти любой ценой.
Деспот и эгоист по своей природе, Франц добивается жизненного
успеха подлостью, хитростью, вероломством. Для него не существует
нравственных законов, а совесть – понятие растяжимое, как у мольеровского Тартюфа. Франц убежден: «Право на стороне победителя,
а закон для нас – лишь пределы наших сил». Слова «совесть»,
«честь» – для него лишь пустой звук, то же, что модные пряжки на панталонах, «позволяющие, по желанию, то стягивать, то распускать их».
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]