Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Знакомство с Библией
.pdf
еванггелие от матфея, луки и иоанна
дословие Иисуса также распадается на три части, каждая по
14 родов. Число 14 можно понимать либо как гематрию
(об этом мы уже говорили раньше), либо как встречающееся в раввинистической литературе сравнение роста и упадка
Иудейского Царства с возрастанием и убыванием луны – от
полнолуния до новолуния и от новолуния до полнолуния проходит 14 дней. Царство Божие у Матфея именуется Царством
Небесным, чтобы не употреблять священное имя Яхве.
Печать иудейского духа лежит и на учении евангелиста.
Остановимся на этом подробнее. Связь с Ветхим Заветом особенно важна для Матфея, ибо Ветхий Завет получил исполнение во Христе. Эта мысль доказывается царским родословием
Христа и обоснованием этого родословия, объясняющим, что
через Иосифа Обручника Иисус связан с мессианской линией Ветхого Завета. Об исполнении Ветхого Завета во Христе
говорят и многочисленные пророчества, приводимые Матфеем. С Ветхим Заветом Матфея роднит и характерная для него
концепция спасения. Очень важные достижения дохристианского иудейства, помимо прочего, лежат в области нравственного учения. И Матфей тоже уделяет очень большое внимание нравственной стороне спасения. Чего стоит хотя бы одна
Нагорная Проповедь, полностью приведенная только у Матфея. Об этом же, кстати, говорит и толкование имени Иисуса
в первой главе: «Родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо
Он спасет людей Своих от грехов их» (Матфей, 1: 21) – Иешуа
по-еврейски означает «Бог спасает». Спасение от грехов соответствует как нельзя лучше иудейскому морализму Матфея.
Пределы народа, «людей Своих», ограничивает это спасение
опять-таки, казалось бы, только иудеохристианской средой.
Но, очевидно, это ограничение не стоит понимать слишком
буквально. Ведь согласно христианскому учению, данные
351
352
еванггелие от матфея, луки и иоанна
Израилю по плоти ветхозаветные обетования наследует Израиль по духу, т. е. Христова Церковь. И Матфей, очевидно, понимал это.
Парадоксальным образом в «иудейском» Евангелии от
Матфея отталкивание от иудаизма даже сильнее, чем у Марка и Луки. Только у Матфея Иоанн Креститель обличает пришедших к нему фарисеев и саддукеев. В Нагорной Проповеди
Иисус говорит о недостаточности праведности книжников
и фарисеев. Он же называет фарисеев слепыми вождями слепых и предостерегает от закваски фарисейской и саддукейской. Последние поучения Христа перед Страстями при всем
их разнообразии объединены одной мыслью – Христос произносит суд над духовными вождями народа. Эта же нота отчетливо звучит и в рассказе о Страстях. Инициатива убийства
принадлежит Синедриону с Каиафой во главе, и их враждебность не ослабевает до конца.
Положительное учение Матфея сосредоточено на теме
Царства Небесного, которое получает здесь особое преломление. Матфей уделяет основное внимание не столько эсхатологическому объекту Царства, хотя и говорит об этом, сколько
явлению Царства в нынешней жизни. Нагорная Проповедь
излагает нравственные условия стяжания Царства. Само же
учение о Царстве подводит Матфея к учению о Церкви – это
слово «Церковь» встречается только у Матфея. Все, что в учении Матфея относится не к будущей, а к нынешней жизни,
относится к этому учению о Церкви (епископ Кассиан). Церковь – это земной, посюсторонний аспект Царства, у нее «ключи Царства Небесного». Обращаясь к Петру, Христос говорит:
«Ты – Петр (т. е. по-гречески камень), и на сем камне создам
Я Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи
Царства Небесного, и что свяжешь на земле, то будет связано
еванггелие от матфея, луки и иоанна
на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на
небесах» (Матфей, 16: 18–19). Таким образом, Церковь в лице
апостолов, а потом и их преемников получает право судить
и наказывать согрешающих; и власть разрешать – отпускать
грехи, принимать в Церковь через крещение и покаяние.
Обладание властью – это важнейший признак Церкви.
Но сила, связующая Церковь, – любовь. Покоящаяся на любви
и обладающая властью, Церковь, по учению Матфея, отличается универсализмом. Это вытекает из образа Страшного Суда,
приведенного евангелистом. Тогда перед престолом Царя будут собраны все народы. Об этом же говорят и последние слова воскресшего Христа, приведенные в книге: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите научите все народы,
крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами до скончания века»
(Матфей, 28: 19–20). Итак, пастырскому попечению апостолов
вверены все народы, а Иисусу дана всякая власть на небе и на
земле. Это и есть всеобъемлющая полнота Церкви.
Как и остальные евангелисты, Матфей имеет свою иконографическую эмблему. Так как он говорит главным образом
о происхождении Иисуса Христа по Его человечеству, подчеркивая ветхозаветные корни благовестия, то ему дана эмблема
человека. Согласно другой традиции, эмблема Матфея – лев,
потому что он, как никто другой, видел в Иисусе Мессию, избранного в виде льва колена Иуды.
Принято считать, что автор третьего Евангелия Лука был
по рождению греком-язычником, так называемым прозелитом, т. е. язычником, первоначально принявшим иудаизм,
а потом крестившимся. По роду своих занятий он был врачом,
а церковное предание утверждает, что он также был и живописцем. Из того, что только в его книге приводятся подробные
353
354
еванггелие от матфея, луки и иоанна
наставления Иисуса 70 ученикам, некоторые богословы сделали вывод, что он принадлежал к числу 70 апостолов. (Как ясно
из Евангелия, Христос сначала призвал 12 апостолов, а потом
еще 70.) Согласно традиции, Лука вместе с Клеопой стал также свидетелем явления воскресшего Христа в Еммаусе. Однако, по словам Н. Розанова, русского православного библеиста
и историка, утверждение о том, что Лука входил в число
70 апостолов, не может быть правильным, поскольку сам Лука
ясно говорит, что он не был свидетелем земной жизни Христа.
В начале книги Лука утверждает, что он опирался на авторитет
«очевидцев и служителей Слова» (Лука, 1: 2). Луке также принадлежит авторство еще одной новозаветной книги «Деяния
святых апостолов», которая продолжает евангельское повествование. В том, что Лука написал обе эти книги, теперь уже
не сомневается никто из библеистов. Обе эти книги представляют собой как бы единое неразрывное целое, разделенное
на две взаимодополняющие друг друга части. Иными словами,
автор задумал свое сочинение как историю жизни и миссии
Иисуса Христа, которые находят продолжение в жизни и миссии Церкви.
Как видно из предисловия к третьему Евангелию, Лука написал его по просьбе некоего знатного мужа «достопочтенного Феофила» (Лука, 1: 3). Греческое слово кратистос (достопочтенный) можно также, по мнению епископа Кассиана,
перевести и как «ваше превосходительство». Очевидно, Феофил занимал какой-то высокий пост и был язычником, обратившимся ко Христу.
Сочиняя свое Евангелие, Лука пользовался не только рассказами очевидцев, но и доступными ему письменными материалами о жизни и учении Христа – прежде всего, Евангелием
от Марка и логиями. Все эти материалы Лука очень тщательно
еванггелие от матфея, луки и иоанна
проанализировал и отобрал, а потому его Евангелие отличается особой точностью в определении времени и места событий
и строгой хронологической последовательностью. Недаром
же Луку называют первым историком христианства.
Как ясно из книги «Деяний», Лука близко знал апостола
язычников Павла, учившего, что Иисус Христос пришел в мир
не только для иудеев, но и для язычников. Влияние апостола
Павла явно чувствуется на страницах третьего Евангелия, где
подчеркнута вселенская миссия христианства. В тесной связи
с учением апостола Павла о спасении язычников и об оправдании человека не делами закона, но благодатью Божией,
находятся такие места текста, как ссылки на посещение пророком Илией вдовы в Сарепте Сидонской (вдова была язычницей) и об исцелении пророком Елисеем Неемана Сириянина
(т. е. сирийца), а также притчи о блудном сыне и мытаре
и фарисее. Однако неверно было бы думать, что третье Евангелие – это целиком «Евангелие Павла», подобно тому, как книга
Марка была Евангелием Петра. При всей близости к апостолу
Павлу Лука – самостоятельный и оригинальный богослов.
Язык третьего Евангелия – это хороший греческий, гораздо лучший, чем у остальных евангелистов. Это и понятно,
потому что сам Лука был греком и писал свою книгу для эллинского читателя (скорее всего, для христиан Ахайи), хотя
в книге также присутствует и нужный здесь по контексту библейский колорит. Евангелие от Луки было написано раньше
книги «Деяний», возможно, около 70 года, хотя в науке есть
и другие более поздние датировки (80-е годы).
Композиция текста третьего Евангелия проще, чем у Матфея. Во вступлении Лука признает свой долг «очевидцам и служителям Слова», т. е. тем, кто знал Христа, а также тем, кто уже
начал писать о Нем, и обещает «по порядку описать» (Лука, 1: 3)
355
356
еванггелие от матфея, луки и иоанна
события. Затем идет изложение событий, предшествовавших
Рождеству Христа. После этого Лука рассказывает о Рождестве,
обрезании Христа, затем о Его крещении и дает Его родословную. Затем следует рассказ о Его служении в Галилее (главы
4–9). После этого евангелист подробно останавливается на
последнем путешествии Христа из Галилеи в Иерусалим, посвящая ему целых 10 глав (9–18 главы). Это наиболее оригинальная часть третьего Евангелия. Именно здесь можно найти
притчи, которых нет у других евангелистов. В следующей части Лука рассказывает о последних днях Христа в Иерусалиме
(главы 19–21). Как и в других Евангелиях, книга заканчивается
повествованием о смерти и Воскресении Христа.
Евангелие от Луки обращено преимущественно к язычникам, жившим за пределами Палестины, и всячески подчеркивает вселенскую миссию Христа. Об этой миссии сказано
и у Матфея. Но в то время, как Матфей опирается на иудеохристианскую точку зрения, которая расширяет свои горизонты и открывается язычникам, у Луки спасение во Христе
становится доступным язычникам, разного рода социальным
изгоям, мытарям, самарянам и женщинам, т. е. у него нет вообще никаких ограничений ни для кого. И вместе с тем третий
евангелист, прозелит, писавший для христиан из язычников,
исполнен глубокой любви к Ветхому Завету и постоянно напоминает христианам из язычников об исторических корнях
их веры, восходящих к ветхозаветному Писанию. Не случайно
Храм в Иерусалиме упоминается в самом начале и конце его
книги: Захария, отец Иоанна Крестителя, – священник в Храме
(Лука, 1: 5), а в конце евангелист рассказывает о возвращении
апостолов в Иерусалим после Вознесения Господня, где они
«пребывали всегда в Храме, прославляя и благословляя Бога»
(Лука, 24: 53).
еванггелие от матфея, луки и иоанна
В отличие от Марка и Матфея, Лука постоянно подчеркивает историческую преемственность между Израилем, Иисусом Христом, Его учениками, первой иерусалимской общиной христиан и нееврейскими христианскими общинами.
Последние рассматриваются Лукой как продолжение благочестивого Израиля. В Израиле, который некогда отвергал пророков, а теперь отвергает Христа и его учеников, всегда находился благочестивый «остаток». Христианская Церковь, по мысли
Луки, и продолжает служение этого «остатка».
В Евангелии от Луки особенно важен материал, которого
нет у других евангелистов. Лука постоянно упоминает женщин.
Мать Предтечи Елисавета, Анна пророчица, вдова из Наина,
грешница, помазавшая ноги Христа в доме фарисея Симона,
Мария Магдалина и другие женщины, сопровождавшие Христа во время Его путешествия по Галилее, сестры Лазаря Марфа и Мария, скорченная женщина в синагоге, Иерусалимские
жены на Крестном пути, но, прежде всего, конечно же, Богородица. Только в Евангелии от Луки рассказано о Благовещении,
о посещении Девою Марией Елисаветы, и в рассказе о детстве
Христа Богородице принадлежит гораздо больше места, чем
у Матфея. Большее место Лука уделяет и Святому Духу, но он
также чаще, чем другие синоптики, говорит о Сатане.
Именно у Луки с особой силой звучит призыв к милосердию. Достаточно вспомнить хотя бы знаменитую притчу
о блудном сыне. Очень много места в третьем Евангелии отведено человеческому страданию. Не случайно Свою первую
проповедь в Назарете Христос начинает с чтения отрывка из
пророка Исайи: «”Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня
благовестить нищим, и послал Меня исцелить сокрушенных
сердцем, проповедовать плененным освобождение, отпустить
измученных на свободу, проповедовать лето Господне благо-
357
358
еванггелие от матфея, луки и иоанна
приятное”. И, закрыв книгу и отдав служителям, сел … и начал
говорить: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами»
(Лука, 4: 18–21). Тема милосердия в дальнейшем постоянно
присутствует как в проповедях или притчах, так и в чудесах,
которые творит Христос.
И, наконец, Евангелие от Луки – это Евангелие молитвы.
Именно здесь неоднократно говориться о молитве Самого
Христа в важнейшие моменты Его жизни. Иисус молится во
время Своего Крещения, перед избранием 12 апостолов Он
всю ночь пребывает в молитве, Он молится в уединенном месте
перед тем, как Петр исповедует Его мессианство и т. д. И именно здесь Иисус несколько раз учит Своих учеников молитве.
Для Марка спасение – это, прежде всего, – спасение от
богопротивного мира, для Матфея – спасение от греха. И то,
и другое есть и у Луки, но главным для него, по мнению епископа Кассиана, является все же спасение от страдания. Уже
упомянутая мной первая проповедь Христа в назаретской
синагоге имеет как бы программное значение. Служение
Христа – это исцеление от страданий. Спасение – а в случае
Самого Христа это спасение страданием, крестной жертвой – понимается в третьем Евангелии, прежде всего, как дело
Божественной любви. Все Евангелие от Луки проникнуто духом любви. Этот дух мы ощущаем в рассказах о женщинах
и в том особом внимании, которое здесь уделено Богородице. Милосердие Христа – это тоже проявление любви, к ней
Иисус призывает и Своих учеников. Да и молитва тоже предполагает любовь. С молитвой любящий обращается к Любимому в надежде, что Он любовью ответит на молитву любви.
А иначе молитва теряет смысл.
Луку называют первым христианским историком. И действительно, события земного служения Христа Лука стремит-
еванггелие от матфея, луки и иоанна
ся изложить в хронологической последовательности. В отличие от Матфея, пытавшегося систематизировать поучения
Христа, Лука старается отнести их к тому или иному историческому контексту, что дает читателям возможность судить
о последовательном раскрытии учения Христа. Так, например,
в отличие от другого синоптика Марка, Лука ставит призвание
учеников не прежде, но после первых чудес – впечатление,
произведенное этими чудесами, очевидно, хорошо объясняет ту готовность, с которой ученики последовали за Иисусом.
Хронологической точности служат и те исторические координаты, которыми вводится рассказ о служении Предтечи
и которые косвенно относятся и к служению Христа: «В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее» (Лука, 3:1).
Историк, по представлению древних, должен был быть
обязательно художником (Ксенофонт, Фукидид, римские
историки). Забота о художественном совершенстве формы
видна на протяжении всего третьего Евангелия. Весь новый
материал, вводимый Лукой, отличается замечательным совершенством формы – достаточно перечитать две первые главы
или притчи о блудном сыне или добром самарянине, чтобы
убедиться в этом. Но и пользуясь общесиноптическим материалом, Лука тщательно избегает повторений. Он рассказывает
об одном чудесном насыщении; приводя притчи о званных на
вечерю и о минах, он опускает близкие к ним притчи о брачном пире царского сына и о талантах. По мнению епископа
Кассиана, ценитель гармонии Лука ценил ее и в духовной жизни человека. Он один в толковании притчи о сеятеле отметил, что приносящий плод приносит его в терпении: «А упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят
его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении»
359
360
еванггелие от матфея, луки и иоанна
(Лука, 8: 15). Соответственно, Лука представлял себе духовную
жизнь как органический рост. Это замечательное прозрение
евангелиста.
Вместе с тем историческая цель была для Луки только первой, ближайшей и в то же время средством, чтобы с помощью
подобной манеры изложения привлечь ко Христу культурных
язычников, к числу которых принадлежал Феофил. Поэтому
неудивительно, что иногда Лука забывает об этой цели, а иногда и отступает от нее. Ведь мало просто установить исходные
данные (пятнадцатый год правления Тиверия), нужно дать затем и последующие координаты. Лука этого не делает, и мы
не можем на основании его текста сказать, сколько времени
прошло с начала служения Христа до Его Страстей. Человеческая история совершается во времени. Евангельская же история в изложении Луки начинается вне времени. В первой главе Архангел Гавриил возвещает Захарии о рождении Иоанна,
а Деве Марии о Рождестве Христа. Это весть с неба, из вечности. Исторические события понимаются Лукой как проекция
вневременного плана Божия. Но, начинаясь в вечности, история у Луки и кончается, исчезая в вечности. В конце своей книги Лука рассказывает о Воскресении и Вознесении. Ударение
в этом рассказе на вечном. Вечное – то твердое основание,
которое Лука хотел сообщить Феофилу. Оно и есть спасение,
принесенное Христом. Понимаемое как спасение страданием
от страданий, выражая Божественную любовь, оно отличается
универсализмом и даже космической полнотой.
Четвертое Евангелие довольно сильно отличается от синоптических, не противореча, но дополняя их. Его автором
признан апостол Иоанн Богослов, считавшийся любимым
учеником Иисуса Христа, хотя некоторые современные богословы и не согласны с такой атрибуцией, называя автором
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]