Знакомство с Библией

список имен также с Иосифа (Лука, 3: 23–38). Противоречие же состоит в том, что ряд имен у евангелистов не совпада­ет. Так, например, у Матфея Иосиф-Обручник – сын Иакова, а у Луки – Илии. Эти несовпадения принято объяснять ссыл­кой на еврейский закон ужичества. Согласно ему, если один из братьев умирал бездетным, то другой должен был жениться на его вдове, и первенец от этого брака считался сыном умерше­го, чтобы и умершему не остаться без потомства и чтобы имя его не изгладилось в Израиле. Но мы также помним, какое ши­рокое значение в родословных имело слово «сын» как пото­мок, порой весьма отдаленный.

писи, а так как в гостинице не было места, Дева Мария родила Богомладенца в одной из пещер или гротов, которых так мно­го в Палестине и куда пастухи в непогоду загоняют скот. По­этому колыбелью Христа стали простые ясли, т. е. кормушка для скота, куда Дева Мария, спеленав, положила Его. Согласно традиции, Младенца Христа часто изображают лежащим в яс­лях рядом с волом и ослом, которые своим дыханием согрева­ют Его от стужи. Здесь, кстати, опять аллюзия на Ветхий Завет, на пророка Исайю: «Вол знает владетеля своего, и осел ясли господина своего, а Израиль не знает Меня» (Исайя, 1: 3). Это изображение, как, разумеется, и само евангельское повество­вание, на котором оно основано, глубоко символично. Бог и Царь Вселенной принимает облик беспомощного Младен­ца. Тем самым Он являет Свое смирение, добровольное уничи­жение, тот самый кеносис, о котором мы говорили, и вместе с тем обращает к миру Свой новый образ – не грозного Царя Славы из Ветхого Завета, но кроткого и беззащитного Младен­ца, открытого любви и близкого каждому человеку.

Однако не только добровольное уничижение сопрово­ждало рождение и земную жизнь Иисуса Христа, но и отблеск Его Божественной славы. Согласно Луке, в момент Рождества Христова слава Господня осияла пастухов, которые стерег­ли ночью стадо в поле. Пастухам явился ангел, возвестивший о рождении Спасителя мира, и они увидели ангелов, поющих величественный гимн: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» (Лука, 2: 14).

Когда же на восьмой день по обычаю Младенца принесли в Храм, там Его приветствовал старец Симеон, которому было обещано, что он не умрет, пока не увидит Мессию. Взяв Бого­младенца на руки, Симеон поблагодарил Бога за то, что он сподобился узреть в лице Младенца спасение, уготованное че-

ловечеству, и назвал Христа «светом к просвещению язычни­ков и славой народа Твоего Израиля» (Лука, 2: 32). И, наконец, когда прошло, может быть, даже около двух лет – путешествия тогда были долгими – Христа нашли волхвы, т. е. восточные мудрецы-астрологи, узнавшие о Его рождении по звездам и принесшие Ему особые дары: золото, ладан и смирну, золо­то как царю, ладан как Богу и смирну как человеку, которому предстоит вкусить смерть.

называли западное побережье Иордана и Мертвого моря, где жило очень мало людей). Его аскетическая внешность – одеж­да из верблюжьего волоса, кожаный пояс на чреслах, а также скудная пища – акриды (разновидность саранчи) и дикий мед тоже имели на себе печать пустыни. Аскетическому облику Иоанна отвечала и его проповедь. Он был не целителем или чудотворцем, но грозным обличителем и проповедником по­каяния. Угрожая людям, толпами стекавшимся к нему, правед­ным судом Божиим, он в то же время обещал скорый приход Мессии.

Синоптики называют Иоанна «гласом вопиющего в пу­стыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Матфей, 3: 3). Эти слова – цитата из Исайи, где пророк уте­шает Иерусалим, говоря, что кончилось время его уничижения и скоро явится слава Господня, и «узрит всякая плоть спасение Божие» (Исайя, 40: 5).

Пророчество Исайи уже исполнилось, когда после вави­лонского плена иудеи с разрешения персидского царя Кира вернулись к себе на родину. Провидя это возвращение, Исайя изобразил его как радостное шествие, во главе которого стоит Сам Бог-Яхве, а ему предшествует вестник. Этот вестник возгла­шает, чтобы в пустыне, по которой предстоит идти Яхве со Сво­им народом, Ему приготовили прямой и ровный путь – углуб­ления наполнили насыпями, а горы и холмы срыли. Древняя Палестина с ее жесткой и каменистой почвой славилась своим бездорожьем, и все искусственные мощеные дороги были по­строены царями и для царей. Их называли «царскими дорога­ми» и ремонтировали лишь тогда, когда они были нужны царям для путешествий. Перед прибытием царя, как правило, и отда­вался приказ приготовить дороги для его путешествия.

и сам Иоанн Креститель понимают в прообразовательном смысле, как предзнаменование событий Нового Завета. Под Господом, идущим во главе Своего народа, они имеют в виду Мессию, а под вестником Его Предтечу – Иоанна Крестителя. Пустыней в этой интерпретации является сам народ Израиля, а неровности, которые надо устранить к приходу Мессии – это грехи. Вот почему сущность всей проповеди Иоанна и сводилась к одному призыву: «Покайтесь!».

Согласно евангельскому рассказу, людей, откликавших­ся на его призыв, Иоанн крестил «крещением покаяния» во оставление грехов. Слово «крещение» происходит от грече­ского глагола баптидзейн, что значит погружать, мыть. Таким образом, крещение Иоанна не было еще христианским кре­щением, но лишь погружением в воду в знак того, что погру­зившийся желает очиститься от грехов, подобно тому, как вода очищает его от телесной нечистоты.

изъятому от гнева Божия и ожидающему грядущего Мессию. Сам Иоанн прощения грехов не давал, и его крещение имело подготовительный характер. Оно было средством, а не целью. Иоанн и осознавал себя как Предтеча. Его служение должно было явить Мессию, подготовить народ к принятию обетован­ного Спасителя. Прощение грехов было делом Мессии. Иоанн лишь готовил народ к Его пришествию.

Матфей рассказал нам о недоумении Иоанна Крести­теля, который удерживал Иисуса и говорил: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» (Матфей, 3: 14). На этот вопрос Христос ответил: «Оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Матфей, 3: 15). Этот ответ несколько темен и нуждается в разъяснении. По мне­нию ряда комментаторов, правдой Иисус назвал волю Божию и сразу же, крестившись, показал людям пример ее исполне­ния. Приведу также толкование епископа Кассиана (Безобра­зова). Перед лицом вечной Правды, явленной в Иисусе Христе, крещение Иоанна имело значение не абсолютное, а времен­ное, т. е. крещения Иисуса от Иоанна требовали условия дан­ного момента – недаром же Иисус сказал «оставь теперь». Со­вершая крещение покаяния, Иоанн был Предтечей Мессии на путях Ветхого Завета, и правда, которую исполнил Христос, приняв крещение, была правдой Ветхого Завета. Обетован-

ный Мессия являл связь утверждаемого им Нового Завета с Ветхим Заветом. Принимая крещение покаяния, Он выражал Свое единение с народом, грех которого Он брал на Себя. Ста­вя Себя в среду грешников, Христос становился Агнцем Бо­жиим, берущим на Себя грехи мира. Именно так назвал Хри­ста Иоанн Креститель в четвертом Евангелии (Иоанн, 1: 29). И этот образ был очень хорошо понятен иудеям, поскольку, с одной стороны, агнец был тем животным, которое каждый вечер и утро приносили в жертву в Храме за грехи народа Из­раиля, а с другой – в образе кроткого агнца пророки изобра­жали Мессию, Который своей жертвой любви и безропотным страданием искупит Свой народ. Таким образом, взяв на Себя грехи мира, Христос принял крещение как символ нравствен­ного очищения человечества и как знак начала Своего подви­га служения.

Начало этого подвига было запечатлено чудом Богояв­ления. Сразу же после того, как Иисус вышел из вод Иордана, небеса отверзлись, и Дух Божий в виде голубя сошел на Него, а с неба раздался голос: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Матфей, 3: 17). С помощью этого чуда Мессия, Сын Божий, был не только видимым обра­зом открыт Иоанну, но и вся Троица, во всех Ее трех Ипоста­сях явила Себя людям. Бог Отец – голосом с неба; Бог Сын – крещением от Иоанна и Бог Дух Святой – схождением с неба в виде голубя. Недаром же на церковном языке праздник Кре­щения Господня называется также праздником Богоявления.

вол искушал Христа, пытаясь обратить Его волю на ложный путь и предлагая Ему построить не духовное царство свободы и нравственного перерождения людей, но земное царство че­ловеческой славы, где Мессия был бы лишь земным владыкой­освободителем, о каком и мечтали страждущие под римским гнетом иудеи.

Согласно евангельскому рассказу, побежденный дья­вол отошел от Иисуса Христа «до времени», и Он начал Свое служение людям. Из пустыни Христос вернулся на Иордан к Иоанну Крестителю, который, увидев Его, во всеуслышание назвал Мессией, Агнцем Божиим, пришедшим в мир. Услышав эти слова, два ученика Крестителя – Андрей, которого Цер­ковь называет первозванным, и, очевидно, Иоанн – последова­ли за Христом. Вскоре Андрей привлек своего старшего брата Симона, которого Христос назвал «кифой», т. е. по-арамейски камнем, по-гречески камень – петрос, т. е. Петр. Отсюда и его имя Симон Петр. А затем к ним присоединились Филипп и Нафанаил. Так у Христа появились первые ученики, впослед­ствии ставшие апостолами.

Вместе с ними Иисус отправился в Кану Галилейскую, ма­ленький городок к северу от Назарета, где и совершил Свое первое чудо. Придя на брачный пир и узнав, что у хозяев кон­чилось вино, Христос превратил приготовленную для омове­ния рук и посуды воду – она находилась в шести больших ка­менных сосудах-водоносах – в вино.