Знакомство с Библией

В прошлый раз мы говорили об учении Христа в первый период Его служения. Это учение было в основном связано с откровением тайн Царства Божия и, по крайней мере в Гали­лее, было главным образом сосредоточено на нравственном аспекте стяжания Царства. Однако Христос не только благове­ствовал. Знаменательно, что евангелист Лука, уделявший особо пристальное внимание хронологии повествования, меньше говорит о проповеди, чем о чудесах Иисуса. И это имеет свой богословский смысл. В отличие от четвертого Евангелия, где чудеса имеют символический характер, у синоптиков чудеса – это наглядное проявление служения любви. По справедливому утверждению епископа Кассиана, галилейское служение Хри­ста можно понять как предвосхищение Царства в делах любви. Такое понимание согласуется с тем, что я говорил в прошлый раз об учении Христа в Галилее. Чудеса как бы подтверждали это учение, являя пример стяжания Царства путем исполнения закона любви. Недаром же систематизатор Матфей помещает рассказ о чудесах в восьмой главе, сразу же вслед за Нагорной проповедью. Согласно плану евангелиста, слово подтвержда­ется делом, и одно невозможно без другого.

лю. Нужно было иметь очень сильную веру, чтобы сделать это. Видя эту веру и сострадая самому расслабленному, Христос сказал: «Дерзай, чадо! Прощаются тебе грехи твои» (Матфей, 9: 2). Эти слова озадачили книжников, которые были в доме. Они решили, что Христос богохульствует, ибо власть прощать грехи, как они знали со школьной скамьи, дана только Богу. Видя их смущение, Иисус упрекнул книжников за худые мыс­ли и сказал: «Что легче сказать: “прощаются тебе грехи” или “встань и ходи”? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – тогда говорит рассла­бленному: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. И он встал, взял постель свою и пошел в дом свой. Народ же, видев это, удивился и прославил Бога, давшего такую власть челове­кам» (Матфей, 9: 5–8).

это как бы скрытно, ничего пока не говоря широким массам людей о Своем мессианстве, но являя его Своими делами.

фея вслед за притчами о Царстве Небесном, собранными в 13-й главе, в следующей 14-й главе рассказано о чудесном насыщении пяти тысяч человек пятью хлебами и о хождении Иисуса по водам. Теперь уже не в притчах, но в этих чудесах, которые как бы осуществляют творение иной материи (пять хлебов умножаются так, чтобы накормить пять тысяч людей, и еще остаются куски, а воды моря делаются твердыми так, что Иисус идет по ним, как по суше). В этих чудесах, преодолева­ющих законы природы, также дано предвосхищение Царства как иного бытия.

Свидетельство Христа о Себе как Мессии также подраз­умевается в этот первый период Его служения. Недаром же яв­ление славы Царства в чудесах Христа заставило Иоанна Кре­стителя уже из темницы спросить Иисуса, Он ли – Грядущий Мессия – «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого» (Лука, 7: 19). Вопрос понятен. Если чудеса Хри­ста являют славу Царства, то неизбежно возникает вопрос и о Царе. (Этот же вопрос волновал и Никодима.) Прямого ответа Иоанну Крестителю Христос не дал, сказав, однако, ученикам Иоанна: «Пойдите, скажите Иоанну, что вы видели и слышали: слепые прозревают, хромые ходят, прокаженные очищаются, глухие слышат, мертвые воскресают, нищие благовествуют. И блажен, кто не соблазнится о Мне!» (Лука, 7: 22–23). Если в этих словах и нет прямого ответа, то есть косвенный ответ. Само свидетельство Христа о Себе как о Мессии явно подраз­умевается здесь, но это пока скрытое свидетельство.

Более того. Христос запрещает бесам, наделенным сверх­человеческим знанием, свидетельствовать о Нем. Лука пишет: «Выходили также и бесы из многих с криком и говорили: Ты Христос, Сын Божий. А Он запрещал им сказывать, что они знают, что Он Христос» (Лука, 4: 41). Как верно заметил епи-

скоп Кассиан, дело здесь не только в том, что Иисус не хотел исповедование Его Божества нечистыми устами. Свидетель­ство бесов, основанное на сверхъестественном знании, обла­дало принудительной силой, и Христос не хотел таким спосо­бом навязывать людям убеждение в Его мессианстве. Для Его учеников многие Его поступки и слова стали ясны лишь позже в свете появившегося у них духовного опыта. Не открывая пря­мо Своего Мессианского достоинства и пресекая свидетель­ство бесов, Иисус ожидал свободного и непринужденного ис­поведования от учеников. Такова логика воспитания учеников, ибо это воспитание в любви, где нет места принуждению.

С самого начала служения Христа к Нему стали стекаться толпы народа, которые «дивились учению Его, ибо слово Его было со властию» (Лука, 4: 32). Так у Христа появились первые ученики, среди которых Он уже в эти ранние дни выделил две­надцать и назвал их апостолами. Само это слово образовано от греческого глагола апостелло, что значит посылать с осо­бым поручением, т. е. на апостолов возлагалось особое служе­ние, они как бы становились полномочными представителя­ми Христа. Евангелист Марк пишет об этом так: «И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были, и чтобы послать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов» (Марк, 3: 14–15). (Интересно, что число 12 здесь символично; оно является производным от 3 х 4. Но 3 – это символ Троицы, а 4 – символ мира, четырех сторон света. Само же число 12, по толкованию епископа Аверкия, означа­ет проникновение человеческого и мирового Божественным; Божественное начало вторгается в жизнь людей и всего мира.)

шое внимание, часто специально объясняя им наедине смысл Своих слов, совершая ряд чудес только в их присутствии. Он стремился к тому, чтобы ученики увидели в Нем Мессию, и эта цель была достигнута в конце первого периода.

и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи Царства Небесно­го; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, будет разрешено на небесах» (Матфей, 16: 15–19).

Однако этим исповеданием воспитание учеников не было закончено. Само оно ставило перед Воспитателем новую зада­чу. Запретив разглашать Его мессианство, Иисус открыл уче­никам тайну Своего служения как тайну Мессии страдающего. Об этом Он говорил и раньше в притчах, например, в беседе о хлебе животном: «Я – хлеб живой, сшедший с небес: ядущий сей хлеб будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира» (Иоанн, 6: 51). Но тогда еще Он не был понят. И вот теперь Он прямо говорит учени­кам о страдании Мессии, о Его отвержении вождями народа, о Его убиении и воскресении в третий день.