Знакомство с Библией

Хотя мысль о страдании Мессии восходит к Ветхому Заве­ту, к знаменитой 53-й главе пророка Исайи, но она находилась тогда в полном противоречии с ходячими представлениями о Мессии как о земном царе, который придет освободить ев­реев от чужеземного ига, и ученики Иисуса не могли поначалу принять эту мысль. Только что исповедовавший Учителя Мес­сией Петр не хочет и слышать о Его страдании. Но мысли Пе­тра, по выражению Христа, – не о Божьем, а о человеческом. Ученикам нужно было теперь понять, что путь Мессии – это путь страдания, и таков же путь Его учеников.

Эти грядущие страдания учеников Иисус выразил в Сво­ей речи с помощью образа крестоношения: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Распятие на кресте было обычной римской казнью. По свидетельству историков, в дни восстаний, которые рим­ляне подавляли с необычайной жестокостью, не хватало де­рева для крестов. Осужденный на смерть должен был обычно нести крест на своих плечах на место казни. Соответственно, образ крестоношения – это образ насильственной смерти, к которой приведет следование за Христом. Образ был взят из жизни, но особую важность он приобрел для учеников лишь впоследствии в свете Страстей Христа. Только тогда они по­няли смысл Его слов.

Вместе с тремя учениками – Петром, Иаковом и Иоан­ном – Иисус взошел на гору, где Он преобразился перед ними: «И просияло лицо Его как солнце, одежды же Его сделались белыми как свет. И, вот, явились им Моисей и Илия, с Ним бе­седующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть, если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии. Когда же он еще говорил, облако светлое осенило их; и се глас из облака, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Матфей, 17: 2–5).

Но если Преображение и было явлением славы, то все же, по мнению епископа Кассиана, основной акцент в Пре­ображении не на славе, а на Страстях. Увидев Христа в славе, а с Ним Моисея и Илию, Петр выразил желание построить три кущи (т. е. три палатки). Евангелист Марк, писавший свою

ников к смерти и крестным страданиям: «Чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете кре­ститься» (Марк, 10: 39). Задача крестоношения, которую Иисус поставил перед учениками после исповедания Петра, осталась актуальной и в конце Его пути на Страсти.

Постепенно союз учеников вокруг Христа все больше и больше оформлялся как союз Церкви. Этот процесс начал­ся с избрания двенадцати апостолов, а затем Христос вверил Церкви в лице Петра ключи Царства Небесного. Термин Цер­ковь (Экклесиа) употребляет только Матфей. Лука же говорит о «малом стаде» учеников, которому Отец «благоволил дать Царство» (Лука, 12: 32). Церковь – это земной аспект Царства, а само это Царство в лице «малого стада» учеников уже при­сутствует на земле. Но стадо, хотя бы и малое, невозможно без пастырей. Такими пастырями являются апостолы. Им вверена власть, и они призваны осуществлять служение любви.

Чем ближе Христос к Иерусалиму, тем больше Он говорит об эсхатологическом аспекте Царства, о «последних сроках».

Их время неизвестно, и они могут наступить в любую минуту, а потому нужно быть всегда готовым дать ответ Богу. «Да бу­дут чресла ваши препоясаны и светильники горящи» (Лука, 12: 35), – учит Христос. Длинные, ниспадавшие широкими складками одежды на Востоке часто служили помехой в ра­боте, и потому человек, готовясь к труду, собирал одежду под пояс. Светильник же состоял из хлопкового фитиля, который плавал в сосуде с маслом. Фитиль нужно было часто поправ­лять, а лампу наполнять маслом, чтобы свет не гас. «И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему … Будьте же и вы готовы; ибо, в который час не думаете, придет Сын Человеческий» (Лука, 12: 36–40).

В притчах Христа Царство Божие часто изображается с помощью образа возлежания на трапезе, пире, званом ужине. Такова, например, притча о званых на вечерю. Один человек приготовил большой ужин и звал многих. Но, когда наступи­ло время ужина, все, как сговорившись, начали отказываться. Один купил землю, другой – волов, третий женился. Тогда, раз­гневавшись, хозяин дома велел пригласить на ужин нищих, увечных, хромых и слепых. «Ибо сказываю вам, что никто из тех званных не вкусит моего ужина, ибо много званных, но мало избранных» (Лука, 14: 24).

Их смысл в том, что Бог-Отец взыскует заблудших и при­емлет кающихся. Из ста овец пропавшая и найденная дороже Ему тех девяноста девяти, которые оставались при Нем. Так и «на небесах более радости будет об одном покаявшемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (Лука, 15:7). Женщина, найдя одну потерянную драхму, зовет подруг и соседок, чтобы они порадовались вме­сте с ней. «Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лука, 15: 10). Милосердный отец с готовностью сердца прощает младшего сына после того, как он, бросив дом и растратив причитавшуюся ему часть наследства, вернулся к отцу.

их обоих. Младший «пошел в дальнюю страну и там расточил имение свое, живя распутно» (Лука, 15: 13). Старший же, хотя и остался с отцом, должным образом неся службу и никогда не нарушая отцовских приказаний, отгородился от него сте­ной самодовольного эгоизма и был неспособен понять ра­дости и горе отца. Когда же настал голод, младший сын впал в крайнюю нужду и был вынужден стать свинопасом и рад был питаться одним кормом со свиньями, «но никто не давал ему» (Лука, 15: 16). А для еврея не было более унизительного заня­тия, чем кормить принадлежавших хозяину-язычнику свиней, которые считались нечистыми животными. Нужда заставила блудного сына прийти в себя. Он вернулся к отцу, сказав ему: «Отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недосто­ин называться сыном твоим» (Лука, 15: 18–19). Отец же с ра­достью принял его и велел устроить пир, «ибо этот сын мой был мертв и ожил; пропадал и нашелся» (Лука, 15: 24). Стар­ший сын, вернувшись домой, разгневался и не захотел при­нять участие в общей радости, упрекнув отца, что он столь­ко лет верою и правдой служил ему, а тот никогда не дал ему и козленка, чтобы он повеселился со своими друзьями. «А ког­да этот сын твой (т. е. он даже не захотел назвать его братом), растративший имение с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка» (Лука, 15: 29–30). Отец же отве­тил: «Сын мой! ты всегда со мною и все мое твое. А о том надо было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил; пропадал и нашелся» (Лука, 15: 31–32).

Это притча о любящем отце. Отец – Бог, и жизнь без Него подобна смерти, а обращение грешника к Богу подобно вос­кресению из мертвых. Сам же Бог с любовью принимает ка­ющихся. Любовь остается главной ценностью в проповеди Христа и в этот период.