Знакомство с Библией

Иисус ответил им: «Пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и глухие слышат, мертвые вос­кресают и нищие благовествуют, и блажен, кто не соблазнится о Мне» (Матфей, 11: 3–6). Этот ответ помогает понять замысел Евангелий – основное внимание они уделяют не жизнеописа­нию Христа, но Его деятельности и Его проповеди.

ятельствах Его земной жизни. Все это становится очевидным при сравнении Евангелий с Деяниями и Посланиями, которое приведено о. Александром Менем.

8) взгляд на государственную власть; 9) вопрос о крещении иноплеменников, не принявших обрезания и других обычаев Ветхого Завета. И, наконец, в языко-христианских общинах были малоупотребительны такие выражения, как Сын Чело­веческий, Царство Божие; при этом для них характерны слова Спаситель, Церковь, тайна.

Евангелия же отражают совсем иной исторический кон­текст. В них: 1) о формальном отделении от иудейской общи­ны еще ничего не сказано; 2) проблема язычества и проповеди среди язычников фактически не ставится (кроме послепас­хального завета Христа); 3) проповедь Христа имеет в виду лю­дей, исповедующих веру в единого Бога и в откровение Библии;

8) ответ Христа о подати касается не гражданской власти как таковой, а дани, которую иудеи платили иноземным завоевате-

Уникальность канонических Евангелий видна и при срав­нении их с апокрифами. Как считают историки Церкви, апо­крифы были порождены духом благочестивого любопытства, и потому в них усилия фантазии дополнили евангельское жиз­неописание Иисуса Христа. Этим объясняются чисто фоль­клорные черты апокрифов: декоративность, склонность к обилию чудес, поражающих воображение, часто эмоциональ­но приподнятый тон. Вне всякого сомнения, религиозный и даже чисто литературный уровень апокрифов намного ниже, чем канонических Евангелий. Четвероевангелие отличает удивительная строгость и лаконичность, подчас граничащая с документализмом. Средства евангелистов как писателей до­статочно скупы, морализирующие комментарии отсутствуют.

В евангельскую эпоху среди иудеев слова религиозных учителей полагалось запоминать наизусть. Очевидно, что по­началу апостолы придерживались этого правила. Библеисты считают, что эта устная традиция отличалась необыкновен­ной устойчивостью и, по их мнению, скорее всего, опиралась на особую группу лиц, в обязанность которой входило хра­нить традицию. Ее закреплению способствовал особый по­этический ритм этого материала, который можно ощутить даже в переводе на новые языки и который был очень удобен для заучивания. О. Александр Мень в подтверждение этой те­ории ссылается на «Климентины», апокрифический рассказ о жизни и беседах апостола Петра (II–III века), где сказано: «Около полуночи я всегда пробуждаюсь, и сон не идет ко мне из-за привычки повторять слышанные мною слова моего Го­спода, чтобы их точно запомнить». Если даже эти слова и не­подлинны, они все же верно отражают отношение апостолов к тому, что они видели и слышали.

Раннехристианские отцы Церкви считали, что Евангелия были написаны в промежутке между 60 и 90 годами. Так и сей­час думают ученые, хотя далеко не все. Некоторые толкова­тели обратили внимание на отсутствие в Евангелиях прямых указаний на падение Храма в 70 году – факт, имевший огром­ное значение для христианского самосознания. Пророчества Христа о гибели Иерусалима выдержаны в форме обобщен­ных предсказаний, перекликающихся с пророчествами Ветхо­го Завета. Никаких деталей, которые бы безусловно отражали события 70 года, в Евангелиях нет. Это особенно знаменатель­но, если вспомнить, что христианская литература I – начала II века очень ясно ссылается на падение Иерусалима, на гоне­ние при Нероне (64 год), на отделение христианской Церкви от иудейства и т. д. Ничего этого в Евангелиях нет. Поэтому очевидно, как думают эти ученые, что евангельская традиция полностью сложилась до 70 года, когда еще были живы многие свидетели земного служения Христа. Так или иначе, но к концу I века процесс создания канонических Евангелий закончился,

а к середине II века авторитет четырех Евангелий был признан повсеместно: от Малой Азии и Египта до Рима и Галлии.

Как я уже сказал, язык канонических Евангелий – это греческий диалект койне, сложившийся в эпоху эллинизма. Этот народный язык во многом отличался от классического. Он гораздо проще и явно несет на себе отпечаток восточных влияний. Современные западные исследователи думают, что есть немало данных о том, что Евангелия имеют семитиче­скую основу (из наших библеистов об этом писал Баженов). В Евангелиях были выявлены различные формы библейского параллелизма, евангелисты постоянно прибегают к удвоению глагола, что совершенно чуждо греческому языку, но типично для еврейского и арамейского языков (встал и пошел; отве­чая, сказал и т. д.). Семитический характер в Евангелиях име­ет и употребление слова «сын» как способ описания того или иного лица: вместо свадебные гости – сыны чертога брачного; вместо мирские люди – чада века сего; вместо погибший че­ловек – сын погибели и т. д. В Евангелиях почти отсутствуют сложные синтаксические периоды, свойственные греческим писателям, и фразы отличаются восточной простотой и лако­ничностью. Осуществленные в прошлом веке обратные пере­воды Евангелий на арамейский и еврейский языки выявили в их тексте семитические аллитерации и рифмы (в молитве Господней «Отче наш» и в Прологе к Евангелию от Иоанна). На основе всего этого некоторые ученые пришли к мысли, что не только Евангелие от Матфея, но и три других Евангелия были переводом на греческий язык с арамейского или еврейского. Но это лишь гипотеза, которую мы пока не можем принять.

Автографы евангелистов до наших дней, разумеется, не дошли. Однако по количеству древних манускриптов Еванге­лия оставляют далеко позади все произведения классической

письменности. Всего насчитывается около 10 000 списков гре­ческого Нового Завета, полных и фрагментарных. Среди них самыми ранними являются найденные в Египте папирусные кодексы: Райлендса, датируемый первой третью II века, и Бод­мера около 200 года. Цитаты же из канонических Евангелий можно встретить еще раньше – у Климента Римского (умер в 86 г.) и Игнатия Антиохийского (около 35–107).

Сейчас, в XXI веке, когда мы располагаем более 10 000 ру­кописей, число обнаруженных разночтений составляет около 200 000. Это не должно пугать. Очень многие из этих разночте­ний – чисто механические ошибки переписчиков, но все же не все. Наиболее широко известное сейчас научное издание Ново­го Завете на греческом языке Novum Testamentum Graece, под­готовленное немецкими учеными Аландом и Нестле (оно мно­го раз переиздавалось), дает около 2500 разночтений, которые так или иначе учитывают текстологи и комментаторы Нового Завета, пытающиеся реконструировать древний текст Нового Завета во всех его деталях. Ссылки на эти варианты можно, на­пример, найти в трудах епископа Кассиана (Безобразова).

Еще ранние отцы Церкви (Евсевий Кесарийский и Авгу­стин) заметили очень большое сходство между многими раз-

делами первых трех Евангелий (от Матфея, Марка и Луки), хотя, конечно же, во всех этих Евангелиях есть свои особен­ности и различия. Тем не менее общность композиции, сти­ля и многочисленные текстуальные совпадения первых трех Евангелий буквально бросаются в глаза. Это стало особенно очевидно, когда в XVIII веке их издали в виде синопсиса, т. е. па­раллельными столбцами. Отсюда их общепринятое название – синоптические. Евангелие от Иоанна, четвертое Евангелие в каноне Нового Завета, довольно сильно отличается от синоп­тических как по плану повествования, так и по содержанию.

Рассмотрим теперь отдельно каждое из четырех Еванге­лий. Современные ученые пришли к выводу, что самым древ­ним из всех четырех Евангелий было Евангелие от Марка. Дата его написания у разных исследователей не совпадает: от 60-х – до начала 70-х. Согласно преданию Церкви, его автор Иоанн Марк был по рождению иудеем и принадлежал к христиан­ской семье, жившей в Иерусалиме и близкой к апостолу Петру. В доме Марии, матери Марка, первые христиане Иерусалима часто собирались для молитвы. Кроме того, Марк также прихо­дился родственником Иосифу Варнаве, другу апостола Павла.

Считается, что сначала Марк сопровождал апостола Павла в его миссионерских путешествиях, но потом они на какое-то время расстались, и Марк последовал за Петром, которому был

нужен переводчик, поскольку сам Петр плохо знал греческий и латинский языки. В начале 60-х годов Марк опять встретился с апостолом Павлом.

В языке Марка чувствуется влияние семитического сти­ля. Ему свойственен лаконизм, простонародные выражения, стремительность повествования – в отличие от остальных Евангелий, здесь нет длинных поучительных речей Иисуса

Христа. Словарь Марка довольно беден, но очень выразителен и конкретен.

Евангелие от Марка совершенно явно предназначалось для христиан из язычников. Согласно преданию, Марк напи­сал его по просьбе римской общины христиан. Это подтверж­дают содержащиеся в тексте латинизмы и тот факт, что Марк объясняет смысл арамейских слов. Некоторые ученые, одна­ко, полагают, что Марк писал для грекоязычной христианской общины в Сирии.

Марк очень мало говорит об отношении Иисуса Христа к Ветхому Завету и очень редко дает ссылки на ветхозаветные книги. Он даже опускает Нагорную проповедь, объясняющую отличие новозаветного закона от ветхозаветного. Зато для Марка очень большой интерес представляют чудеса, сотво­ренные Христом. С их помощью евангелист хочет подчер­кнуть царское величие и всемогущество Христа.

Евангелие от Марка довольно легко делится на несколько неравных частей. Марк открывает свою книгу появлением Ио­анна Крестителя и рассказом о крещении Христа, затем сле­дует искушение Христа в пустыне, арест Иоанна Крестителя и начало проповеди Христа, сказавшего: «Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Еван­гелие» (Марк, 1: 15).

В следующих главах (8: 2–15: 47) евангелист уделяет осо­бое внимание ученикам Христа, которые не поняли или не сразу поняли смысл Его мессианского служения и страда-