Знакомство с Библией

с этой духовной битвой, которая кипит во вселенной между силами света и тьмы.

Интересно, что автор книги дает и предсказание о том, когда наступит конец света. Архангел Гавриил, страж Божьего престола, открывает Даниилу, что давнее пророчество Иере­мии о конце испытаний, наступающем через 70 лет, не нужно понимать буквально. По словам Гавриила, пророк имел в виду не года, а семилетия, т. е. 490 лет. «Семьдесят седьмин опре­делены для народа твоего и святого города твоего» (Даниил, 9: 24). Этот период делится на три этапа. Первый – от Иеремии до возвращения из плена (вавилонская эра). Второй – время господства мидян, персов и греков. А в последнюю седьмину придут самые тяжкие испытания. Надменный богохульник прервет богослужения в Храме, и воцарится «мерзость запу­стения». Даниил видит, как враг «вознесся до воинства небес­ного и низринул на землю часть сего воинства и звезд, и по­прал их. И даже вознесся на Вождя воинства сего, и взята была у Него ежедневная жертва, и поругано было место святыни Его» (Даниил, 8: 10–11). Нет сомнений, что первые читатели видели в этом враге Антиоха Епифана.

К началу новой эры, к моменту Рождества Христова мир находился в состоянии духовного кризиса. В пределах Рим­ской империи старая религия теряла свое значение, а ее об­ряды часто превращались в утратившие всякий смысл и не­обходимые только для проформы обязанности. Люди смутно чувствовали, что мир, пользуясь метафорой Шпенглера, бли­зок к закату, а грядущее казалось им неведомым и страшным. Видя смерть пантеона языческих богов, некоторые мыслите­ли Рима утверждали, что религия вообще есть вредное заблуж­дение, а жизнь человека – не что иное, как случайная игра ма­терии, которая самоуничтожается и переходит в иные формы. Вы все, наверное, помните по курсу античной литературы не очень оригинальные рассуждения Лукреция (он опирался на Эпикура, Демокрита и Эмпедокла) о том, что душа материаль­на и разрушается вместе с телом – его поэма «О природе ве­щей» была написана именно тогда.

но сильно возрос интерес к религиям Востока и разного рода чужеземным культам, широко распространились мистика, оккультизм, астрология и магия. Очень популярными сдела­лись и языческие религиозные мистерии, участие в которых якобы очищало человека, приобщая его к судьбе умирающего и воскресающего бога. Человек чувствовал себя беззащитным в окружающем мире и всячески стремился найти выход и об­рести спасение. Вера в приход Мессии получила тогда рас­пространение далеко за пределами Палестины – вспомним знаменитую эклогу Вергилия (40 г. до н. э.), провозгласившую наступление нового золотого века, символом которого был младенец, которому надлежало вскоре родиться. Эта вера вы­ражалась также в создании разнообразных тайных обществ и религиозных общин. Люди в тот момент истории стояли на перепутье, пытаясь постичь смысл духовных истин и жадно ища ответы на свои вопросы. Таким образом, почва для ново­го учения, возвещенного Христом, и новой религии, носящей Его имя – христианство, была как нельзя более благоприятна.

Однако в Палестине, попавшей под власть Рима и ставшей римской провинцией в 63 г. до н. э., духовный климат был не­сколько иным, чем в остальных частях империи. Евреи отнюдь не утратили веры в единого Бога Яхве, и к моменту Рождества Христова их вера была как никогда крепкой. Но и евреи тоже, и даже, возможно, больше, чем другие народы Римской импе­рии, находились в напряженном ожидании прихода Мессии, о Котором им уже несколько веков назад возвестили проро­ки и о Котором в более позднее время писали апокалиптики. Духовная почва для возникновения христианства была, каза­лось бы, готова, хотя парадоксальным образом распростране­ние новой религии в Палестине именно в силу твердой и даже несколько окостеневшей веры израильтян с ее жестким дог-

матизмом стало гораздо более трудным, чем в других частях Римской империи.

Для нашего курса, для правильного понимания Нового За­вета особенно важно представить себе более подробно, что же происходило тогда в Палестине, на родине Христа. Как я уже сказал, она была частью Римской империи и делилась на три области: Галилею, Самарию и Иудею. Из лекций по Ветхому За­вету мы помним, что самаряне сильно отличались от евреев, поскольку этот народ возник от смешения разных этносов. Еще в 721 году до н. э. евреи, жившие в Самарии, были уведены в плен ассирийским царем Саргоном, и на их место насиль­но поселили целые колонии других народностей, тоже поко­ренных ассирийцами. Эти поселенцы смешались с остатками коренного населения, образовав новый народ – самарян. Они говорили на одном языке с евреями – арамейском, но их рели­гия существенно отличалась от иудейской. Хотя самаряне при­няли учение о едином Боге-Яхве и Пятикнижие, они отвергли все остальные книги Ветхого Завета и, в частности, пророче­ские. Не приняли они и иудейское предание. Евреи считали, что самаряне были даже хуже язычников, и не вступали с ними в общение, чтобы не оскверниться. Вспомним, например, как были удивлены ученики Христа, когда они увидели, что Он вступил в беседу с женщиной-самарянкой у колодца.

узнали галилеянина в апостоле Петре, который последовал за Христом во двор первосвященника и там ждал результатов суда над Учителем. Петру сказали: «Ты был с Иисусом Галилея­нином… Речь твоя обличает тебя» (Матфей, 26: 69–73).

В 37 году до н. э. идумейский царь Ирод, прозванный Иро­дом Великим, получил от Рима звание царя и стал править всей Палестиной и Идумеей. Во время его царствования, ко­торое длилось 40 лет, и родился Иисус Христос. Однако по­сле смерти Ирода Великого римляне разделили его царство между тремя его сыновьями, но ни один из них больше не удо­стоился царского венца. Старший Архелай получил Иудею, Самарию и Идумею; Ирод Антипа – Галилею и Перею (южную область Заиорданья), а Филип – ее северо-восточную часть. Архелай именовался этнархом, т. е. правителем, а его братья тетрархами, т. е. четверовластниками, как их называет сла­вянское Евангелие, что первоначально означало правитель одной четверти провинции, а потом стало значить вообще мелкий правитель. Архелай был низложен в 6 году н. э. На его место Рим назначил своего прокуратора, т. е. губернатора. В обязанности прокуратора входило управление римским войском, взимание налогов; он также имел право казнить пре­ступников. Во время общественного служения Христа, как мы

Главной достопримечательностью Иерусалима и предме­том особой гордости всех евреев был Храм. Есть множество картин, изображающих этот Храм, а в Израиле в наши дни в одном из музеев имеется его миниатюрная копия. На ней хо­рошо видно, что Храм был очень большим по тем временам строением, со всех сторон окруженным портиками. Под их сводами учители Торы поучали народ. Но здесь также прода­вался скот (тельцы, быки, овцы и голуби), предназначавшийся для жертвоприношений. Кроме того, здесь же располагались и люди, в обязанность которых входило обменивать ино­странные деньги на местные, еврейские, ибо только такие деньги принимались в Храме. Все это, как можно догадаться, создавало шум и мешало молитве. В силу этого легко понять, почему Иисус Христос изгнал продавцов и менял из Храма, опрокинув их столы.

В самом Храме имелись три возвышавшиеся друг над другом террасы. Первая называлась Двором язычников, пото­му что сюда имели доступ все, в том числе и язычники. Вто­рая – Дом Израилев, делившийся на Двор женщин (они не могли идти дальше) и Двор Израильтян, а третья – Двор свя­щенников. В глубине Двора священников находилась главная часть Храма, которая делилась на два помещения. Первое на­зывалось Святилище. Тут находился золотой семисвечник, алтарь для каждения и стол для особых жертвенных хлебов предложения. Второе помещение называлось Святое Святых. Оно считалось местом особого присутствия Бога и было со­вершенно пусто после того, как во время разрушения Иеру­салима оттуда бесследно исчез ковчег завета. От Святилища Святое Святых было отделено особой завесой, и только один

Евреи считали, что у них может быть только один Храм – Иерусалимский, что соответствовало их вере в единого Бога­Яхве. Каждый благочестивый иудей, живший не только в Иеру­салиме, но и в многочисленных местах еврейского рассеяния, или диаспоры, если у него только была такая возможность, считал своим священным долгом посетить Иерусалимский Храм хотя бы раз в году на праздник Пасхи и принести поло­женную по ритуалу жертву в виде животных или птиц. Поэто­му каждый год на Пасху в Иерусалим стекалось великое мно­жество народа, и священнослужители не успевали справляться со своими обязанностями в течение одного дня.

Но так бывало только на Пасху и в некоторые другие ве­ликие праздники. В остальное время евреи молились в сина­гогах, которые они строили везде, где селились. Синагога – греческое слово, которое означает место или дом собрания, по-славянски сонмище. В синагоге хранились свитки Библии. Во время молитвенных собраний, которые происходили обя­зательно каждую субботу, но могли иметь место и в другие дни недели, после общей молитвы читался отрывок из Священно­го Писания, а затем этот отрывок изъяснял кто-нибудь из при­сутствующих. Начальник синагоги обычно поручал толкова­ние тому, кто, по его мнению, мог справиться с этой задачей. Из Евангелий мы знаем, что Иисус Христос не раз толковал в синагоге отрывки из Священного Писания, которые пред­восхищали Его учение.

Священнослужители делились на три группы, имевшие соответственно три степени посвящения. Низшую ступень посвящения имели левиты. Их обязанностью первоначально была забота о скинии, но после ее исчезновения и возвраще-

ния евреев из вавилонского плена левиты стали прислуживать в Храме, следя за чистотой и порядком.

Следующая ступень посвящения – священники. Они при­носили жертвы в Храме, совершали благовонные воскурения, зажигали светильники, трубили в трубы для сбора верующих, очищали по особому чину скверну и первоначально учили на­род закону Божию, хотя потом эту обязанность стали выполнять специально обученные книжники, или учители закона, не имев­шие посвящения. Книжники следили за сохранностью свитков Библии, толковали ее и руководили школами по обучению юно­шества. К ним также часто обращались за юридическим сове­том, когда нужно было найти соответствующие данному случаю нормы закона и предания. Таким образом они как бы совмеща­ли функции учителя и юриста, хотя и не имели посвящения.

Высшую же ступень посвящения занимал первосвящен­ник, который только и мог один раз в году входить в Святое Святых. Первосвященник был главой всего священства и дол­жен был происходить из рода Аарона.

После возвращения из плена евреи учредили особый юри­дический орган, который назывался Синедрион, или Великий Совет. Синедрион должен был выносить решения по всем важнейшим вопросам как религиозного, так и политическо­го характера и был Высшим Судом у евреев. Однако римляне, завоевав Палестину, существенно урезали власть Синедриона, отняв у него, в частности, право казнить кого бы то ни было. Дело человека, признанного достойным казни, Синедрион передавал для окончательного решения римскому прокурато­ру, который, если считал это нужным, мог привести приговор в исполнение. Именно так и произошло с Иисусом Христом. В Синедрион входили первосвященники (т. е. правящий на тот момент и ушедший на покой), старейшины, т. е. священники

Следуя учению апокалиптиков, фарисеи верили, что нынешний век целиком находился под властью темных сил и был обречен на гибель. Они ждали наступления нового века, когда Бог вмешается в человеческую историю, унич­тожит силы зла, установит Свое Царство на земле и вернет евреям их власть в Святой Земле. Таким образом, они пред­ставляли себе Мессию не духовно, но, по выражению от­цов Церкви, плотски, как воинственного земного царя, который освободит евреев из-под власти римлян и соз­даст могущественное еврейское государство, которое и бу­дет Царством Божиим на земле. В силу таких взглядов им было трудно не только принять учение Христа, но и, пре­жде всего, увидеть в Нем долгожданного Мессию. Добавим к этому, что нравственное учение фарисеев часто отлича­лось мелочным формализмом. Они требовали исполнения не только всех предписаний Пятикнижия, но еще и устного предания, что приводило к утрате духовности, к простому обрядоверию. Исполни все предписания и спасешься. Все это было хорошо видно Иисусу Христу, Который резко критико­вал фарисеев.