Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Знакомство с Библией
.pdf
книга иова
шениями лично пережитого опыта веры и любви («теперь же
мои глаза видят Тебя»).
Вне всякого сомнения, самой известной из учительных
книг является «Псалтирь». С традицией мудрых эта книга связана лишь частично, отдельными псалмами, и потому о ней
нужно говорить специально. Слово «Псалтирь» – греческое,
что значит арфа или цитра. Оно вошло в обиход благодаря греческому переводу этой книги, где каждое стихотворение, или
песня, вошедшая туда, названа «псалом», или бряцание струн.
В древнееврейском оригинале книга называется «Хваления»,
или книга Хвалений. Еврейское название указывает на общий
принцип, по которому собраны стихотворения, вошедшие
в «Псалтирь». Они написаны в форме хвалений Богу. Греческое же название связано с формой их исполнения. Они пелись или читались нараспев под музыкальный аккомпанемент.
Издревле псалмы были неотъемлемой частью богослужений сначала в ветхозаветной, а потом уже и в христианской Церкви. И сегодня они постоянно звучат в синагогах,
без их чтения не обходится ни одно из богослужений православной Церкви. По ее уставу в дни Великого Поста каждую
неделю, кроме Страстной, вся «Псалтирь» должна прочитываться дважды.
«Псалтирь» насчитывает 150 псалмов – в православной
традиции 151, но 151-й псалом считается неканоническим.
При этом в еврейской и следующей ей западной традиции существует разнобой с православной традицией в нумерации
псалмов, поскольку при создании книги, когда псалмы собрали вместе, часть из них была разделена надвое редакторамикнижниками, а некоторые псалмы, наоборот, были соединены
в одно стихотворение. По мнению новейших исследователей,
текст книги редактировался несколько раз. В том виде, как
271
272
книга иова
Псалтирь дошла до нас, ясно, что она возникла достаточно
поздно, во всяком случае, уже после возвращения из плена,
а может быть, и еще позже, где-то во II веке до н. э., хотя бо�льшая
часть вошедших сюда псалмов была написана гораздо раньше,
еще до вавилонского плена.
Много споров ведется и о датировке отдельных псалмов.
Несомненно, что значительное число их так или иначе связано с царствованием Давида. Согласно преданию, он сам был
их автором и сочинял их на протяжении всей своей жизни,
часто соотнося их с ее событиями. В древности считалось, что
Давид вообще написал всю «Псалтирь». В еврейском оригинале имя Давида упомянуто в 73 псалмах, в Септуагинте – в 87.
Современные специалисты считают, что некоторые их этих
псалмов могли быть написаны кем-то другим и посвящены
Давиду. Стоящие в оригинале слова ле давид можно перевести
и как принадлежащий Давиду, так и как посвященный ему
и потому написанный позже, возможно, уже после его смерти.
Но зато остальные псалмы появились, очевидно, в совсем
другие эпохи. Кое-какие, предположительно, гораздо раньше,
например, псалом Моисея (89), сочиненный, согласно преданию, по окончании сорокалетнего странствия в пустыне. Другие – много позже. Самый яркий пример тому 136-й псалом.
«При реках вавилонских, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе» (Псалтирь, 136: 1). Как ясно из этих строк,
псалом появился во время вавилонского плена. Есть основания полагать, что ряд других псалмов (1, 117 и другие), содержащих размышления о благах Торы, написаны уже после возвращения из Вавилона в эпоху Ездры. «Блажен муж, который
не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных, но
в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день
и ночь», – читаем мы в первом псалме, открывающем книгу.
книга иова
Таким образом, «Псалтирь» состоит из псалмов, созданных в разное время и объединенных вместе, поскольку при
всем различии датировки и разнообразии тона, все они представляют собой стихотворения, главным предметом которых
является Бог и Его отношения с человеком. По сравнению
с другими книгами Ветхого Завета, «Псалтирь» имеет гораздо
более лирический характер. Однако этот лиризм совершенно
особого плана – это культовый лиризм. Я имею в виду следующее. Хотя некоторые из псалмов были действительно написаны людьми, выражавшими чувства по поводу тех или иных
конкретных жизненных обстоятельств, войдя в книгу, они стали частью литургической поэзии, предназначенной для Храмового богослужения. Поэтому, когда при чтении или пении
в Храме в них употреблялось местоимение «я» или «мой» (например, «Господь – пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться:
Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим» (Псалтирь, 23: 1–2), имелся в виду, конечно же, не отдельный человек, но вся община верующих, которая собралась на
богослужение. Большинство псалмов писалось изначально
в расчете на эту общину верующих. По сути дела, для древних
евреев в подобных стихотворениях различия между отдельным индивидуумом и общиной просто не было, ибо, согласно
их вере, Бог открывался индивидууму только как члену общины верующих. Конечно, Бог может найти человека в любое
время и в любом месте, но сам человек ищет встречи с Богом
в определенное время и в определенном месте, участвуя в молитве целой общины. Слова из псалма «Величайте Господа со
мною, и превозносите имя Его вместе» (Псалтирь, 33: 4) очень
точно передают литургический характер всей поэзии книги.
Современные исследователи делят псалмы на две категории. Первую называют гимнами. В них община верующих
273
274
книга иова
славит Бога. Подобные псалмы обычно начинаются с призыва
к верующим прославить Бога, затем – в главной части – излагаются молитвы этого славословия, а иногда, хотя и не всегда,
в конце вновь следует призыв к славословию, как бы повторяя
первую часть. Примером этому наглядно служит 116-й псалом,
самый краткий во всей книге. «Хвалите Господа все народы,
прославляйте Его, все племена. Ибо велика милость Его к нам
и истина Господа вовек. Аллилуйя».
Вторая группа – это псалмы, содержащие горестные стенания и прошения к Богу. Такой псалом обычно начинается
с обращения к Богу, затем следует жалоба (либо на судьбу всего
народа, попавшего в тяжкие обстоятельства, либо на горести
отдельного человека – болезни, гонения, ощущение греховности). После этого автор обычно говорит о своем уповании
на Бога, а затем излагается прошение к Богу, мольба вмешаться и помочь. В самом конце, хотя и не всегда, может прозвучать обещание прославить Бога. Примером может послужить
43-й псалом, в первых строках которого автор, обращаясь
к Богу от лица общины, вспоминает о прошлых благодеяниях
Бога. Затем следует жалоба на нынешнее положение: «Но ныне
Ты отринул и посрамил нас» (Псалтирь, 43: 10). После этого звучит упование на Бога: «Все это пришло на нас; но мы не забыли
Тебя, и не нарушили завета Твоего. Не отступило назад сердце
наше, и стопы наши не уклонились от пути Твоего» (Псалтирь,
43: 18–19). А потом прошение: «Восстань на помощь нам, и избавь нас ради милости Твоей» (Псалтирь, 43: 27).
Однако подобная классификация слишком жесткая и не
всегда соблюдается в книге. Во всяком случае, она никак не
отражает многообразия тем и настроений, содержащихся
в псалмах. Есть смысл привести характеристику, которую дал
«Псалтири» один из ранних отцов Церкви Афанасий Великий:
книга иова
«Книга псалмов, кажется мне, ясно и подробно изображает
всю жизнь человеческую, все состояние духа, все движение
ума, и нет ничего у человека, чего бы она не содержала в себе.
Хочешь ли каяться, исповедоваться, угнетает ли тебя скорбь
и искушение, гонят ли тебя, или строят против тебя ковы, уныние ли овладело тобой, или беспокойство, или что-либо подобное терпишь, стремишься ли к преуспеянию в добродетели и видишь, что враг препятствует тебе, желаешь ли хвалить,
благодарить и славословить Господа, в божественных псалмах
найдешь наставление касательно этого».
Приведем несколько примеров. Знаменитый 103 псалом,
которым начинается вечерняя служба в православной Церкви, представляет собой хвалебный гимн творению: «Благослови, душа моя, Господа! Господи, Боже мой! Ты дивно велик, Ты
обличен славою и величием… Как многочисленны дела Твои,
Господи. Все сделал Ты премудро, земля полна произведений
Твоих!» (Псалтирь, 103: 1–24). Согласно Божественному плану творения, этот величественный мир венчает человек, который, как сказано в 8-м псалме, своей духовной природой
стоит лишь немного ниже ангелов. «Что есть человек, что Ты
помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?
Не много умалил Ты его пред ангелами, славою и честью увенчал его, поставил его владыкой над делами рук Твоих» (Псалтирь, 8: 5–6).
Но как человеку стать достойным столь великого призвания? На этот вопрос отвечает 18-й псалом – нужно следовать
слову Божию, закону, открытому в Торе. «Закон Господа совершен, укрепляет душу; откровение Господа верно, умудряет
простых» (Псалтирь, 18: 8). По мнению современных комментаторов, весь этот псалом как бы образно предвосхищает слова Канта: есть две вещи, которые вызывают во мне постоянное
275
276
книга иова
изумление, звездное небо над головой и нравственный закон
в моем сердце.
Интересующимся историей богоизбранного народа
77-й псалом дает замечательное описание исхода из Египта
и странствования по пустыне. Первый псалом рисует образ
идеального праведника, а 100-й – справедливого царя. Но рядом с этим мы находим в псалмах и глубочайшее понимание
бездн греха, таящихся в сердце человека. Самым знаменитым
среди этих псалмов считается 50-й. Согласно преданию, Давид
написал его после того, как пророк Нафан обличил его за связь
с Вирсавией и убийство ее мужа. «Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих изгладь
беззакония мои» (Псалтирь, 50: 1). Но не менее ярко глубина
греха выражена и в 13-м псалме: «Господь с небес призрел на
сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумевающий,
ищущий Бога. Все уклонились, сделались равно непотребными, нет делающего добро, нет ни одного» (Псалтирь, 13: 2–4).
Но в противовес этим псалмам можно привести строки, выражающие твердую веру в милость и всепрощение Бога. «Щедр
и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. Не до
конца гневается и не вовек негодует» (Псалтирь, 102: 8–9).
Вообще же о псалмах можно говорить очень долго и много. За недостатком времени я закончу, указав на особую группу псалмов, называемую мессианской, т. е. тех, где содержатся
пророчества о Мессии. Так, в частности, в 21-м псалме дан образ страдальца, верного раба Бога, упраздняющего грех своей смертью. Знаменательно, что, согласно Евангелиям, Иисус
Христос повторил на кресте строки этого псалма: «Боже мой,
Боже мой, для чего Ты оставил меня?». (Псалтирь, 21: 2).
АПОКАЛИПТИКИ. КНИГА ПРОРОКА ДАНИИЛА
Сегодня мы обращаемся к тем ветхозаветным текстам,
которые в науке называют апокалиптическими. Это слово
происходит от греческого глагола «открывать» и означает откровение. Наиболее яркий пример текстов такого рода – это,
конечно же, «Откровение Иоанна Богослова» (Апокалипсис),
последняя книга Нового Завета. Сегодня речь пойдет о предшественниках этой книги, подготовивших ее появление.
Главная тема апокалиптической литературы – откровение о «последних сроках» и грядущем царстве Яхве. Эта литература возникла после вавилонского плена и возвращения
евреев на родину, когда пророчества прекратились. Ее авторы,
которых называют апокалиптиками, продолжили традицию
библейских пророков, повернув ее в новом ракурсе.
Как я уже говорил в связи с историческими книгами Ветхого Завета, история для древних евреев была важнейшей частью плана Бога о мире и человеке, поскольку в ней раскрывался изначальный замысел Бога. События, как они считали,
неумолимо двигались вперед к конечной реализации этого
замысла. Для евреев, как мы помним, было совершенно чуждо
характерное, скажем, для пифагорейцев представление о цикличности истории, согласно которому эпохи сменяли друг
278
апокалиптики. книга пророка даниила
друга, как времена года, повторяясь и возвращаясь по кругу. Не
верили иудеи и в то, что историей движет случай или слепая
Фортуна. Для евреев история была великой драмой, текст которой написан Богом и которая неотвратимо двигалась вперед к своему концу.
Библейские пророки писали об этом конце. За темнотой
Судного Дня пророки видели наступление новой эры. Они
говорили, что Царство Божие уже близко, и Царь грядет, чтобы судить, а затем и возродить еврейский народ. Они порой
изображали грядущую новую эру в светлых тонах. Вспомним,
например, пророка Исайю, учившего, что тогда все народы
мира признают истинного Бога, и на земле воцарится истинная гармония. «Волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком, и теленок, и молодой лев, и вол
будут вместе, и малое дитя будет водить их» (Исайя, 11: 6). Но
великие пророки все же не давали подробного описания этого грядущего века, поскольку будущее интересовало их прежде
всего в связи с настоящим.
Эта связь с настоящим у апокалиптков нарушена. Их
волнует главным образом будущее и мистический смысл
грядущих событий, они живут ожиданиями последнего Суда
и явления Бога. О последних сроках арокалиптики рассказывают с помощью фантастических видений и причудливой
символики.
У пророков откровения о последних сроках были подчинены общей задаче научить, вразумить или утешить слушателей. Поэтому у пророков еще не было развернутой панорамы
картин-видений, но каждое видение в их речах существовало
как бы отдельно и имело свой функциональный смысл. Эта закономерность начинает нарушаться лишь у Иезекииля, которого считают отцом апокалиптической литературы.
апокалиптики. книга пророка даниила
В отличие от пророков, задача апокалиптиков – не научить или утешить, но открыть сокровенные тайны мира. Выражаясь словами С.С. Аверинцева, тема пророков – история и
вмешательство в нее Бога, вмешательство чудесное, но не разрушающее историю. Тема апокалиптиков – взрыв истории и ее
переход в эсхатологию, последнее сражение добра и зла и «тот
свет». В творчестве апокалиптиков древняя война Бога против
врагов Своего народа обретает абсолютизированный облик
последней и решающей битвы сынов света и сынов тьмы.
Голос пророков мощнее, и их перспектива зрения шире.
Апокалиптики же берут лишь одну из тем, волновавших пророков, и разрабатывают ее с необычайной интенсивностью,
трактуя ее в своем, характерном только для них ключе.
Опыт откровения тайн Бога у пророков выражался двояко: с помощью видений и с помощью слышания слов Бога.
Видения сами по себе оставались бы необъяснимыми, ибо то,
что видит пророк, обычно окутано символами, и нужно слово Бога, чтобы объяснить эти таинственные видения. Но чаще
всего слово Бога приходило к пророкам без всяких видений,
прямо и так, что они порой сами не могли сказать, как оно их
достигло. В отличие от пророков, мудрецы-хакамы не представляли свои писания как плод откровения свыше. И тем не
менее человеческая мудрость – это дар Бога, ибо всякое знание вытекает из трансцендентной мудрости.
В апокалиптической письменности эти традиции пророков и мудрецов как бы сливаются, дополняя друг друга, ибо
сама эта письменность является откровением тайн Бога. Ее
источником могут быть сны или видения, но она также может
возникать и как следствие размышлений над Писанием. Ключ
к этим снам, видениям или размышлениям обязательно дает
слово Бога через откровение.
279
280
апокалиптики. книга пророка даниила
Речения пророка Иезекииля уже отчасти предвосхищают
писания апокалиптиков. Хотя Иезекииль, подобно своим предшественникам, много говорил об открывающейся ему надежде, для его речений характерен особый, новый стиль, изобилующий странными видениями и причудливыми символами.
Иезекииля, как, скажем, и Исайю, интересовал не только Судный День, но и тот новый век, который должен наступить после него. И вот в 38 и 39 главах своей книги он предсказал, что
новому веку будет предшествовать последняя битва за Иерусалим с язычниками, отдаленными народами во главе с Гогом из
страны Магог. В этот момент Бог решительно встанет на сторону Израиля, и таинственные полчища Гога погибнут в грандиозной битве. «И будет в тот день, когда Гог придет на землю
Израилеву, говорит Господь Бог, – читаем мы у пророка, – гнев
Мой воспылает в ярости Моей. И в ревности Моей, в огне негодования Моего Я сказал: истинно в тот день произойдет великое потрясение на земле Израилевой. И вострепещут от лица
Моего рыбы морские и птицы небесные, и звери полевые, и все
пресмыкающееся, ползающее по земле, и все люди, которые на
лице земли, и обрушатся горы, и упадут утесы, и все стены падут
на землю» (Иезекииль, 38: 18–20). Так более раннее по времени
видение пророка Иеремии о враге, грядущем с севера, превращается у Иезекииля в предсказание конечной битвы истории,
вслед за которой наступит Царство Божие. «И покажу Мое величие и святость Мою, и явлю Себя пред глазами многих народов, – и узнают, что Я – Господь» (Иезекииль, 38: 23).
В изображении победы над Гогом у Иезекииля произошло
очень важное, уже характерное для апокалиптиков смещение
акцентов. Причина нашествия огромного полчища Гога – уже
не в том, что Израиль нарушил завет с Богом, но в иррациональном натиске сил зла, которые должны быть побеждены
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]