Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
злоупотребление правом, и, кроме отказа в защите гражданского права, предусматривают
конфискационные, стимулирующие (в том числе штрафные), компенсационные и другие
меры.
Приведенное законодателем в статье 4 закона "О защите конкуренции" определение
не полностью, на наш взгляд, соответствует тексту ст. 10 ГК РФ, где под недобросовестной
конкуренцией понимается использование гражданских прав в целях ограничения
конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке. Мы говорили
ранее о том, что использование в качестве средства для достижения своих целей
определенного гражданского права (правомочия) является одной из особых черт,
отличающих злоупотребление правом от других правонарушений. Статья же 4
анализируемого закона "О защите конкуренции" говорит о действиях хозяйствующих
субъектов (а не субъектов права!), прежде всего прямо противоречащих "законодательству
РФ"…, а только после этого – обычаям и морально-этическим принципам. Ради
справедливости добавим, что эти принципы по большому счету идентичны
квалифицирующим признакам злоупотребительного поведения в разрезе нашей
проблематики. Однако в связи с их фактическим наличием в законе говорить о
недобросовестной конкуренции как о форме злоупотребления правами представляется
необоснованным, поскольку все эти "каучуковые" категории обеспечивают гибкость прежде
всего самого конкурентного закона и его надежность при появлении новых форм
недобросовестной конкуренции.
В.И. Еременко в этой связи предлагает разграничить недобросовестную и
неправомерную конкуренцию, где неправомерная (недозволенная, запрещенная)
конкуренция отличается от недобросовестной на том основании, что она нарушает
положения закона или договора, в то время как при недобросовестной конкуренции
нарушаются моральные нормы и обычаи делового оборота в ущерб другим конкурентам
586
Однако основные этические критерии уже содержатся в нормах законодательства о
конкуренции, а следовательно, недобросовестная конкуренция всегда есть недозволенная.
Заметим, что законодатель, используя морально-этические методы оценки конкуренции,
никак их не подвергает объяснению. Причина все та же, о которой мы говорили выше, – это
высокая субъективность суждений, которая будет зависеть от массы обстоятельств
.
(экономических, социальных, национальных и т.п.). Именно поэтому законодатель
предпочитает идти по пути приведения примерного перечня актов недобросовестной
конкуренции, исходя из того, что нельзя ей дать точного определения. Кроме того, сам закон
586
См.: Еременко В.И. Законодательство о пресечении недобросовестной конкуренции
капиталистических стран. М.: ВНИИПИ, 1991. С. 21.
301
"О защите конкуренции" должен "работать" в превентивном режиме, позволяя пресекать
нарушения на ранних этапах без возникновения значительного ущерба в конкурентных
ситуациях. Об этом же свидетельствует факт наделения антимонопольных органов широкой
компетенцией.
Тем не менее большинство исследователей полагает, что поскольку недобросовестная
конкуренция является злоупотреблением правом конкуренции, то следует определять
объективный критерий для еѐ квалификации, исходя из содержания концепции
злоупотребления гражданскими правами. Например, С.А. Паращук пишет, что
недобросовестная конкуренция представляет собой особый вид гражданского
правонарушения, заключающийся в злоупотреблении хозяйствующими субъектами правом
конкуренции, в результате чего нарушаются права других лиц (предпринимателей и
потребителей). Данная разновидность злоупотребления правом, считает далее автор, может
выражаться в нарушении норм законодательства о запрещении определенных действий (как
общей нормы об ответственности за причинение вреда – генерального деликта, так и
специальных норм, запрещающих конкретные конкурентные приемы – сингулярных
деликтов), а также обычаев делового оборота, основанных на принципах деловой этики
(честности, добросовестности, разумности и т.п.)
587
.
Т.С. Яценко пошел ещѐ радикальнее и в понятие шиканы включил целиком и
недобросовестную конкуренцию, оговорившись, правда, что, говоря о проявлениях шиканы
в сфере конкурентной борьбы, понятие "шикана" следует толковать расширительно, то есть
включать в него в качестве квалифицирующего признака не только цель – причинить вред
другому лицу, но и иные цели (например, привлечение к себе клиентов конкурента). Однако
цель ущемить интересы конкурента является главной и определяет поведение
правонарушителя. Такое толкование понятия шиканы, обосновывает свою позицию автор,
было известно, в частности, германскому праву
588
.
С.А. Паращук, если вернуться к первому автору, выявил показательную для нашего
исследования классификацию форм недобросовестной конкуренции:
1. Действия, направленные на привлечение потребительского спроса и устранение
конкурентов за счет неправомерного использования их деловой репутации, ведущие к
смешению между предприятиями и товарами (услугами) конкурентов;
2. Действия, направленные на привлечение потребительского спроса и устранение
конкурентов за счет дискредитации их репутации, предприятий и товаров (услуг);
587
Паращук С. А. Недобросовестная конкуренция: содержание и правовые средства ее пресечения.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва. 1995.
588
Яценко Т.С. Категория шиканы в гражданском праве: история и современность. – М.: "Статут", 2003.
С. 69.
302
3. Действия, направленные на устранение конкурентов за счет внутренней
дезорганизации их предприятий;
4. Действия, направленные на привлечение потребительского спроса за счет
распространения недостоверных сведений о своем предприятии или о существенных
характеристиках своих товаров (услуг), вводящие в заблуждение потребителей, совершенные
с конкурентной целью;
5. Действия, направленные на привлечение потребительского спроса за счет
использования коммерческих приемов, запрещенных законодательством о торговле или
торговыми обычаями, совершенные с конкурентной целью;
6. Иные недобросовестные действия
589
.
Из приведенной классификации видно, что по факту речь идет не о гражданских
правоотношениях, не о злоупотреблении гражданскими правами, а о действиях-
злоупотреблениях в процессе экономической деятельности субъектов предпринимательства.
Отсюда вывод: между конкурентами, борющимися за потребителей (рынками сбыта),
наличествуют прежде всего конкурентные, т.е. экономические отношения, а средством
злоупотребления является не право (и не право на конкуренцию), а те или иные
экономические свободы, возможности, конъюнктуры, ситуации. Использование
"экономических" (а не юридических) прав полностью выводит недобросовестную
конкуренцию из под юрисдикции статьи 10 ГК РФ.
Злоупотребление доминирующим положением на рынке.
К объективным предпосылкам существования и распространения недобросовестной
конкуренции относится ускоренный рост монополизации экономики, создающей ситуацию
"несовершенной" (монополистической) конкуренции, где происходит дифференциация
субъектов предпринимательства на монополии и немонополизированных хозяйствующих
субъектов (аутсайдеров).
К субъективным предпосылкам существования и распространения недобросовестной
монопольной конкуренции относится создание, а также использование конкурентами
монопольных барьеров и препятствий к доступу на рынок других конкурентов и
привлечению потребительского спроса, подразделяющиеся на барьеры экономического и
внеэкономического (в том числе юридического) характера. В соответствии со статьей 10
закона "О защите конкуренции" запрещаются действия (бездействие) занимающего
доминирующее положение хозяйствующего субъекта, результатом которых являются или
589
Паращук С. А. Недобросовестная конкуренция: содержание и правовые средства ее пресечения.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва. 1995. С. 100 – 105.
303
могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление
интересов других лиц.
В формуле "цель оправдывает средства" заключается сущность монополизма. Эта же
формула относится к сущности злоупотребления гражданскими правами. Поэтому и одно и
второе явление преследуются законом в качестве правонарушения, но отождествлять их по
критерию использования гражданских прав не представляется невозможным.
Так, статья 10 ГК РФ и все нормы специальных законов (ст. 4 закона "О защите
конкуренции", или, например возьмем статью 1 ФЗ "О связи"), регулирующих деятельность
монополистов, говорят о злоупотреблении не правами, а "доминирующим положением" на
рынке. Понятие "доминирующее положение" дает статья 5 закона "О защите конкуренции",
под которым понимается положение хозяйствующего субъекта (группы лиц) или нескольких
хозяйствующих субъектов (групп лиц) на рынке определенного товара, дающее такому
хозяйствующему субъекту (группе лиц) или таким хозяйствующим субъектам (группам лиц)
возможность оказывать решающее влияние на общие условия обращения товара на
соответствующем товарном рынке, и (или) устранять с этого товарного рынка других
хозяйствующих субъектов, и (или) затруднять доступ на этот товарный рынок другим
хозяйствующим субъектам.
"Доминирующее положение", таким образом, – это то экономическое состояние,
которое получает хозяйствующий субъект вследствие либо естественной особенности
некоторых объектов собственности (например, железные дороги, энергетика), либо
вследствие той или иной экономической конъюнктуры. Уже только по этому различию
злоупотребление доминирующим положением нельзя относить к формам злоупотребления
правом.
Считая злоупотребление доминирующим положением формой злоупотребления
правом в контексте статьи 10 ГК РФ, сторонники этой точки зрения ссылаются часто на
пункт 14 Приложения к информационному письму Президиума Высшего Арбитражного
Суда РФ от 30 марта 1998 г. № 32 "Обзор практики разрешения споров, связанных с
применением антимонопольного законодательства", где сказано, что неосновательный отказ
хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на рынке, от
заключения договора с потребителем является злоупотреблением доминирующим
положением. В этом же письме в пример приводится случай, когда при рассмотрении
арбитражным судом заявления о признании недействительным решения антимонопольного
органа, обязывающего энергоснабжающую организацию заключить договор на транзит
электроэнергии по своим сетям от другой энергоснабжающей организации для выполнения
последней обязательств перед своим контрагентом, суд не признал правомерной ссылку на
304
статью 209 ГК РФ. Поставщик энергии, основываясь на статье 209 ГК РФ, утверждал, что он
вправе распоряжаться самостоятельно принадлежащими ему на праве собственности
энергопроводящими сетями, и никто без его согласия не вправе пользоваться ими. Суд
отказал в защите права собственности по тем основаниям, что энергоснабжающая
организация, занимающая доминирующее положение (имеющая стопроцентную долю
рынка), не доказала невозможность транзита по своим сетям энергии другого лица,
следовательно, еѐ поведение выходит за установленные статьей 10 ГК РФ пределы
осуществления права собственности. Такое поведение суд признал злоупотреблением
доминирующим положением и ограничением конкуренции
590
.
В связи с этим ряд исследователей считает, что статья 10 ГК РФ может применяться и
самостоятельно, и совместно с нормами конкурентного законодательства. Однако, на наш
взгляд, оправданно статья 10 ГК РФ может применяться лишь при необходимости
опровержения позиции конкурента, основанной на формальном наличии у него
определенного гражданского (в том числе конкурентного) права. Для этого, однако, в ходе
судебного разбирательства необходимо доказать, что соответствующее право используется
на самом деле с противозаконной целью.
Кроме того, обсуждаемое информационное письмо ВАС РФ относится к решениям
судов на ранних периодах развития ещѐ слабого конкурентного законодательства. Сейчас
упоминание о недобросовестной конкуренции и о злоупотреблении доминирующим
положением в статье 10 ГК РФ, на наш взгляд, себя уже изжило и приводит лишь к
необоснованному, как мы говорили выше, отождествлению их с формами злоупотребления
гражданскими правами. По сути недобросовестное конкурентное и доминирующее
поведение представляют собой нарушение норм объективного права (чаще всего
специального конкурентного или антимонопольного законодательства) и, следовательно,
становится по сути неправомерной конкуренцией.
Выводы.
Законодательство о недобросовестной конкуренции и об ограничении
монополистической деятельности уже давно "выросло" из содержания статьи 10 ГК РФ и
обрело свою отдельную антимонопольную отрасль законодательства, включающую в себя
целый комплекс гражданско-правовых, административных, уголовно-правовых методов
воздействий на участников экономической жизни. Но в то же время применение статьи 10
ГК РФ к конкурентным взаимоотношениям сторон не противоречит антимонопольному
законодательству, поскольку закон о конкуренции является комплексным актом, который
наряду с публичными базируется и на гражданско-правовых нормах, и если эти нормы будут
590
См.: Комментарий судебно-арбитражной практики. 1997. Вып. 4, С. 48.
305
использоваться как средство для злоупотребления правом, то свое назначение должна
выполнить и статья 10 ГК РФ. Так, например, в судебной практике по делам о
злоупотреблении доминирующим положением со стороны организации-монополиста отказ в
защите производится именно на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ как резервной нормы,
если субъект обходит нормы закона о конкуренции
591
.
Возможен ещѐ один вариант "резервного" применения статьи 10 ГК РФ. На примере
развития "конкурентного" законодательства можно заметить, что в процессе развития
содержания права наступает такой момент, когда его новые качества не укладываются в
рамки старой законодательной формы. Тогда происходит "сбрасывание" старой формы права
и замена новым правовым содержанием через новую форму, адекватной своему содержанию.
На этапе появления нового содержания, но до этапа обретения новой формы в законе
непосредственно к злоупотребительно "пробельным" правоотношениям может и должна
применяться статья 10 ГК РФ.
Проблема недобросовестной хозяйственной деятельности является достаточно
обширной и представляет собой тему для отдельного исследования, в связи с чем не может
являться предметом рассмотрения настоящей диссертационной работы. Представляется
необходимым лишь еще раз указать на основной признак, позволяющий отграничить
недобросовестную конкуренцию и злоупотребление доминирующим положением на рынке
от злоупотребления гражданскими правами: в первом случае мы говорим в подавляющем
большинстве об экономических злоупотреблениях, во втором случае – о собственно
юридических, которые и составляют предмет нашего исследования.
4.2. Проблемы теории и правоприменения запрета на злоупотребление правами. Виды
злоупотреблений правом.
Поскольку внешняя форма правовых явлений есть способ существования и
выражения содержания, то от классификации форм злоупотребления правом перейдем к
самим "живым" практическим формам злоупотребления правом, критически, тем не менее,
относясь к их содержанию.
Практическая правоприменительная деятельность привносит свои коррективы в
разрабатываемые человеком теоретические концепции, с которыми он вынужден считаться.
В ходе практической деятельности выявляются все теоретические просчеты и "перегибы"
теории злоупотребления правом. Тем самым практика становится таким же равноправным
591
Информационной письмо Президиума ВАС РФ от 30.03.98 № 32.
306
соучастником процесса совершенствования правового мира, как и чисто теоретическая
деятельность.
Практические указания на условия применения статьи 10 ГК РФ весьма
немногословны и содержатся в пункте 5 Пленума ВАС РФ № 6/8, где судам предписано при
применении статьи 10 ГК РФ выяснять, какие именно действия квалифицируются судом как
злоупотребление правом и, в частности, действий, имеющих цель причинить вред другим
лицам. Это указание имеет задачу воспрепятствовать немотивированной формальной ссылке
судов на статью 10 ГК РФ при рассмотрении ими конкретных споров, поскольку, как мы
говорили ранее, подобной формальной ссылкой на статью 10 ГК РФ можно "убить" любое
субъективное право. Далеко не все суды выполняют это указание, с легкостью применяя
статью 10 ГК РФ как палочку-выручалочку с тем, чтобы аннулировать законные требования
одной из сторон в судебном процессе. Четкая мотивированная квалификация
злоупотребительных действий должна стать гарантией от необоснованного применения
статьи 10 ГК РФ и от нарушения тем самым баланса прав и законных интересов участников
гражданских правоотношений.
Если обобщить случаи конкретных злоупотребительных действий, встречающихся
чаще всего в арбитражной практике, то можно выделить из них следующие примеры как
обоснованного, так и неоправданного использования принципа добросовестного
правоосуществления, заложенного в статье 10 ГК РФ.
В деловой жизни чаще всего объектом злоупотреблений становятся полномочия либо
их отсутствие у тех или иных органов юридического лица при совершении сделок. Так,
товарищество с ограниченной ответственностью "Торговая фирма "Марина" обратилось в
Арбитражный суд города Москвы с иском к обществу с ограниченной ответственностью "МКонтур" о признании недействительным договора от 06.01.97 купли-продажи нежилых
помещений, заключенного между истцом и ответчиком. Фирма "Марина" обосновала
исковые требования подписанием договора купли-продажи со стороны продавца с
превышением полномочий и просила признать договор недействительным на основании
статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Решением от 28.05.97г. в иске отказано. Суд признал, что договор купли-продажи со
стороны продавца подписан в пределах полномочий, установленных учредительными
документами истца, которые были предоставлены покупателю в период заключения
договора. Кроме того, суд усмотрел в действиях истца злоупотребление правом, поскольку
истец в своем иске опирался на решение Преображенского межмуниципального суда от
03.07.97 г. о признании протоколов от 02.12.96 № 38 и от 26.12.96 № 39, отменявших
307
ограничения, недействительными. Однако произошло это уже после заключения договора
купли-продажи.
Согласно статье 174 ГК РФ, если полномочия лица на совершение сделки ограничены
договором либо полномочия органа юридического лица – его учредительными документами
по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут
считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделки, и при ее совершении,
такое лицо или орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана
судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь
в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна
была знать об указанных ограничениях.
Исследуя учредительные документы фирмы "Марина" и представленные покупателю
протоколы об изменении долей учредителей в уставном капитале товарищества с учетом
конкретных обстоятельств спора, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу
о том, что покупатель не знал и не должен был заведомо знать об ограничениях, указанных в
подпункте "д" пункта 11.1 устава фирмы "Марина"
592
. Попытка использования последующей
недействительности протоколов наткнулась на твердость принципа добросовестного
осуществления прав на момент заключения договора.
Другой пример. Открытое акционерное общество "Альфа-Банк" обратилось в
Арбитражный суд Хабаровского края с иском к ООО "Контрфорс-ДВТорг", ООО
"Контрфорс-Дальний Восток", индивидуальному предпринимателю Дробышеву С.В., ООО
"Фамилия" о взыскании 11.798.185 руб. 75 коп., из которых 11.500.000 руб. – задолженность
по соглашению от 28.10.2003 г. № 175/к о кредитовании в российских рублях, 134.795 руб.
08 коп. – задолженность по уплате процентов за пользование кредитом и 163.390 руб. 37 коп.
– неустойка за несвоевременную уплату основного долга и процентов.
Иск обоснован ненадлежащим исполнением заемщиком – ООО "Контрфорс-ДВТорг"
– обязательств по соглашению от 28.10.2003 г. и наличием договоров поручительства,
заключенных банком с ООО "Контрфорс-Дальний Восток", предпринимателем Дробышевым
С.В., ООО "Фамилия", по которым последние обязались отвечать перед банком за
исполнение ООО "Контрфорс-ДВТорг" всех обязательств по соглашению от 28.10.2003 г.
Образовавшаяся задолженность по указанному соглашению подлежит взысканию с
ответчика солидарно на основании ст.ст. 309, 330, 809, 810, 819 ГК РФ.
До принятия арбитражным судом решения ООО "Фамилия" предъявлен встречный
иск к ОАО "Альфа-Банк" о признании недействительным договора поручительства от
05.02.2004 г. № 175/П-2 на основании статьи 168 ГК РФ, который принят судом к
592
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 03.02.98 г. № 5679/97.
308
совместному рассмотрению с первоначальным иском. Встречный иск мотивирован
нарушением при заключении договора поручительства требований статьи 46 ФЗ "Об
обществах с ограниченной ответственностью" и пункта 4 статьи 575 ГК РФ.
Решением от 01.04.2005 г. первоначальный иск удовлетворен частично. В пользу
ОАО "Альфа-Банк" взыскано 11.868.776 руб. 38 коп. солидарно с ООО "КонтрфорсДВТорг", ООО "Контрфорс-Дальний Восток", предпринимателя Дробышева С.В. В
удовлетворении требований к ООО "Фамилия" отказано. При этом суд удовлетворил
встречный иск, признав недействительным договор поручительства от 05.02.2004 г. № 175П-2, т.е. крупной сделкой, совершенной с нарушением требований, предусмотренных
статьей 46 ФЗ "Об обществах с ограниченной сделкой", без согласия участников ООО
«Фамилия».
Постановлением апелляционной инстанции от 21.10.2005 г. решение изменено.
Исковые требования ОАО "Альфа-Банк" удовлетворены в полном объеме. Во встречном
иске ООО "Фамилия" о признании недействительным договора поручительства от 05.02.2004
г. № 175-П-2 отказано. При этом суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии
оснований для отказа в защите права ООО "Фамилия" в соответствии с пунктом 2 статьи 10
ГК РФ.
Применяя положения статьи 10 ГК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к
выводу о том, что, вступая с ОАО "Альфа-Банк" в правоотношения по договору
поручительства, ООО "Фамилия" наряду с другими ответчиками действовало с явным
намерением причинить вред банку. В обоснование данного вывода апелляционная инстанция
указала на недобросовестные действия руководителя ООО "Фамилия" в связи с совершением
спорной сделки; на отсутствие возражений со стороны общества в отношении принятых по
данному делу обеспечительных мер; на наличие связи между участниками ООО "Фамилия" и
участниками других обществ-поручителей по кредитному соглашению от 28.10.2003 г.; на
использование кредитных средств, полученных по этому соглашению, для финансирования
деятельности поручителей, а также на отчуждение обществом после предъявления иска
имущества, арестованного в его обеспечение
593
.
Много споров вызывало и вызывает право участников гражданских правоотношений
самостоятельно, т.е. неограниченно, устанавливать в договорах размеры процентов и
неустоек. В период галопирующей инфляции суды часто пользовались возможностями
статьи 10 ГК РФ для того, чтобы исключить применение необоснованно завышенных
процентов по кредитам и неустойкам. В противном случае компенсационная функция
593
Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 14 февраля 2006 г. №
Ф03-А73/05-1/4810.
309
гражданского права была бы просто потеряна в угоду "свободе" договора. Применение
статьи 10 ГК РФ в целях сохранения баланса интересов можно проиллюстрировать на
следующем примере.
Коммерческий акционерный банк "Кузбассоцбанк" в лице Зыряновского филиала
обратился в Арбитражный суд Новосибирской области с иском к товариществу с
ограниченной ответственностью "Фирма "Артэкс" – поручителю о взыскании 260.837.650
рублей, включающих 219.452.704 рубля повышенных процентов (300 процентов годовых) по
кредитному договору от 03.10.95 № 62/95, заключенному с товариществом с ограниченной
ответственностью "Фирма "Арткос", за период с 28.11.96 по 15.05.97 и 41.384.946 рублей
повышенных процентов за период с 16.05.97 по 19.06.97. Решением от 11.08.97 суд
уменьшил размер взыскиваемых повышенных процентов до десяти на основании статьи 333
ГК РФ и взыскал 26.083.765 рублей
594
.
Отменяя решение и обосновывая постановление, Президиум ВАС РФ указал, что
повышенные проценты по сути являются мерой ответственности заемщика за невозврат
кредита в срок. Подлежащие уплате повышенные проценты явно несоразмерны
последствиям нарушения обязательства, в связи с чем судебным инстанциям следовало
применить статью 333 ГК РФ и снизить их размер при удовлетворении исковых требований.
Более того, установление в кредитном договоре необоснованно завышенных процентов (300
процентов годовых) при невозврате кредита в срок по существу является злоупотреблением
правом, так как потери банка полностью покрываются ставкой обычных процентов (150
процентов годовых).
При таких обстоятельствах Президиум посчитал возможным применить статью 10
Гражданского кодекса РФ и оставить ко взысканию с поручителя только проценты по ставке
150 процентов годовых за пользование кредитом в сумме 177.510.338 рублей, а во взыскании
остальной части процентов отказать
595
.
С этим решением нельзя согласиться, пишет В.И. Емельянов, так как
законодательство не предусматривает ограничения размера процентов по кредитам, и
стороны вольны устанавливать их в любом размере. Закон не связывает размер процентов с
размером убытков, понесенных кредитором. Если же суд пришел к выводу, что
законодательство должно содержать ограничение размера процентов, то ему следовало
поставить перед законодателем вопрос о внесении изменений в закон, но не создавать
594
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 16.06.98 № 1733/98.
595
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 16.12.97 № 964/97.
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]