Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
эгоистические инстинкты человека и реализовать закон сохранения общества.
Нравственность помогает выживать людям, так как только внутри общества человек имеет
возможности для саморазвития и своей защиты. Разрушение нравственной основы общества
приводит к ослаблению морали и уничтожению права. Уже сегодня социологи признают, что
даже самые хорошие законы не работают, если в обществе нет нравственных основ.
Под основами нравственности, таким образом, в контексте статьи 169 ГК РФ мы
должны понимать еѐ несовершенный, но максимально допустимый в обществе слепок –
мораль. Однако необходимость выполнения основных нравственных законов не доведена до
сознания большинства людей, и прежде всего в силу их индивидуального несовершенства и
неравенства, а также в силу несовершенства самого общественного организма. Современное
общество следует нравственным заповедям весьма нерегулярно. Но означает ли это, что
любые аморальные юридические сделки или поступки должны регулироваться статьей 169
ГК РФ? Где в таком случае грань между правом и моралью?
Ответ, на наш взгляд, лежит в следующей плоскости: морали в праве нужно ровно
столько, сколько еѐ сможет "переварить" само общество, не сделав еѐ при этом орудием для
подавления и уничтожения прав других членов общества. А проблема применения статьи
169 ГК РФ, таким образом, близко соприкасается с проблемой статьи 10 ГК РФ: до какой
степени простирается свобода правоосуществления и насколько незаконными
(аморальными) могут быть цели злоупотребляющего правом лица? Где здоровый эгоизм
переходит в антиобщественное поведение? Где добросовестное поведение, а где
злоупотребление правом? Насколько законными будут, например, решения общего собрания
членов садового товарищества по увеличению членских взносов, необходимых для развития
садового товарищества, в ущерб одной трети садоводов, которые вынуждены будут продать
свои участки? Является ли злоупотреблением правом продажа до регистрации права
собственности недвижимости другому лицу после заключения договора купли-продажи с
первым покупателем и получением от него денег?
Только "заведомые" (согласно статье 169 ГК РФ) и "намеренные" (по ст. 10 ГК РФ)
действия субъектов правоотношений содержат одинаковые ответы на поставленные
вопросы. В этом аспекте норма статьи 169 ГК РФ близко подходит к целям статьи 10 ГК РФ,
поскольку нарушение пределов "доброй совести" и "основ нравственности" во многом
тождественные, но трудноусвояемые понятия.
Несмотря на то, что по всем своим юридическим признакам состав статьи 169 ГК РФ
самый близкий к составу злоупотребления правом, тем не менее статья 169 ГК РФ всего
лишь исключает из сферы действия статьи 10 ГК РФ такой серьезный пласт, как
противонравственные, а точнее, антиморальные сделки. Статья 169 ГК РФ, таким образом,
231
защищает гражданский оборот от безнравственных сделок, а статья 10 ГК РФ – от
недобросовестности и эгоизма самих субъектов права на стадии реализации их
субъективных гражданских прав.
В последствиях недействительности сделок, кстати, тоже кроется общая черта с
"классическим" злоупотреблением правом. Так, по общему правилу, при недействительности
сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае
невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное
выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге)
возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не
предусмотрены законом. Эти последствия, как и последствия за нарушение императивной
нормы – статьи 10 ГК РФ, (отказ в защите права), – не являются мерами ответственности.
Закон не признает недействительные сделки легитимными, не признает де юре возникающие
из сделки (правоотношения) гражданские права и обязанности, отказывает им в
существовании в правовом, законном поле. Санкция статьи 10 ГК также направлена на
игнорирование предъявленного в исковом порядке гражданского права. Но «диапазон»
последствий недействительности сделок, в отличие от санкции за злоупотребление правом,
очень широкий – от полного "исцеления" сделки до конфискации всего исполненного по ней
в зависимости от ценности объекта защиты.
в) Соотношение с обязательствами вследствие неосновательного обогащения
По своему правовому режиму запрет на злоупотребление правом показательно будет
сравнить с обязательствами вследствие неосновательного обогащения (гл. 60 ГК РФ),
поскольку они вместе реализует прежде всего системные функции гражданского права.
Статья 1102 ГК РФ устанавливает, что лицо, которое без установленных законом,
иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество
(приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему
неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение),
за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ. В отличие от
злоупотребления правом, которое признается правонарушением, действия, влекущие
применение кондикционных правил, могут быть как неправомерными (например,
недействительная сделка), так и правомерными (приобретатель получил в качестве
исполнения "чужой" долг). Поэтому субъектами рассматриваемого правоотношения
являются не кредитор и должник (или правонарушитель), а приобретатель и потерпевший.
При злоупотреблении правом субъект права действует намеренно, умышленно исходя
из своих эгоистических интересов, а для кондикции вина безразлична, так как еѐ правила
применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом
232
поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло
помимо их воли. Обязательство в этом случае возникает независимо от вины (и вообще от
правонарушения), а в силу самого факта неосновательного обогащения. "Такое генеральное
обязательство, считает А.Л. Маковский, выражает один из основопологающих нравственных
постулатов гражданского права"
498
.
И нормы о неосновательном обогащении, и норма статьи 10 ГК РФ являются по
своему функциональному значению резервными восполнительными нормами гражданского
законодательства по отношению к гражданско-правовым требованиям специального
характера. Нормы о кондикции применяются только в том случае, если иные правила не
установлены в самом Гражданском кодексе, в других законах и правовых актах и не
вытекают из существа правоотношений. Статья 10 ГК РФ "работает" в аналогичном режиме,
т.е. применяется только в том случае, когда объект регулирования – недобросовестное
использование гражданских прав – не охватывается действием специальных, "родных" норм
гражданского правоотношения.
Запрет на причинение вреда содержится и в статье 10 ГК РФ, и в кондикционных
обязательствах главы 60 ГК РФ. Однако статья 10 ГК РФ "подключается" только в тех
случаях, когда нужно добиться "поражения" права, используемого для незаконных целей, и
когда необходимо возразить на активные претензии истца, пытающегося "защитить" свои,
якобы нарушенные, права. Устранив эти препятствия с помощью запрета на
злоупотребление правом, кондикционные нормы далее могут уже "работать"
самостоятельно, обязывая нарушителя к возврату неосновательно полученного. И наоборот,
потерпевший от злоупотребления правом при невозможности по тем или иным причинам
применить специальные нормы, регулирующие последствия правонарушения, всегда имеет
возможность воспользоваться для восстановления (скажем так, уже в определенном смысле
защищенного) своего права нормами о неосновательном обогащении. Подобный случай, к
примеру, может произойти, когда отказ в защите недостаточен для восстановления
нарушенного права, а деликтные нормы не подлежат применению в силу отсутствия вреда в
его явной форме, хотя присутствует факт недобросовестного сбережения.
Нормы кондикции, так же, как и нормы о злоупотреблении правом, используют
критерии добросовестного поведения и в ряде случаев направлены на предупреждение
возможных злоупотреблений. Так, например, обязанность по возврату имущества,
возмещению доходов и уплате процентов по статье 395 ГК РФ возникает, как следует из
статьи 1107 ГК РФ, с того времени, когда приобретатель "узнал или должен был узнать" о
своем неосновательном обогащении.
498
Маковский А.Л. Обязательства вследствие неосновательного обогащения с. 597-598.
233
Одной из своих норм обязательства из неосновательного обогащения напрямую
"подключены" и к проблеме злоупотребления правом. Так, согласно статье 1103 ГК РФ
правило о возврате неосновательного обогащения подлежит применению, помимо всего
прочего, и к требованиям о возмещении вреда, причиненного недобросовестным поведением
обогатившегося лица. При этом обогатившимся лицом в правоотношениях равно может быть
и кредитор, и должник, и нарушитель, и пострадавший. В этой норме по сути проявляется
принцип равенства участников гражданских правоотношений и компенсационный характер
гражданского права в целом.
Санкция в виде отказа в защите права – это особая пассивная мера защиты,
направленная на непризнание юридических последствий незаконного правоосуществления, в
какой бы форме оно ни было, а возмещение затрат (ст. 1108), возврат исполненного (ст. 1102,
1104), возмещение убытков (ст. 1105, 1107) – это активные формы защиты при применении
норм о неосновательном обогащении.
Общий вывод: оба сравниваемые правовые институты – запрет на недобросовестное
осуществление прав и обязательства вследствие неосновательного обогащения – являются
защитными мерами, отвечают за гибкость и эластичность гражданского права, способного с
помощью исследованных норм вбирать в себя и в субсидиарном порядке регулировать
нестандартные право
3.3. Отказ в защите как единственная гражданско-правовая санкция за нарушение
запрета о злоупотреблении правом. Формы и особенности судебной защиты.
Злоупотребление статьей 10 ГК РФ.
В предыдущем исследовании мы пришли к выводу, что злоупотребление
гражданским правом является умышленным правонарушением, сопряженным с выходом
лица за внутренние пределы имеющегося в его распоряжении того или иного гражданского
права (правомочия). Нарушение специального запрета на недобросовестное
правоосуществление влечет, исходя из внутренней логики любой правовой нормы,
определенные гражданско-правовые последствия. Не является исключением в этом плане и
статья 10 ГК РФ, непосредственно пункт 2 которой в качестве такого последствия
предусматривает возможность для суда "отказать лицу в защите принадлежащего ему
права".
Как видно, это неординарная санкция не наличествует напрямую в способах защиты
гражданских прав, перечисленных в статье 12 ГК РФ. Однако она может быть
234
классифицирована и субъективно отнесена, например, к признанию отсутствия права. С
такой постановкой не все цивилисты согласны.
М.И. Брагинский полагает, что отказ в защите права нельзя отождествлять с
требованием о признании отсутствия или наличия права. Так, например, при признании
оспоримой сделки недействительной, пишет учѐный, имеет место иск о преобразовании:
существующее между сторонами договорное правоотношение в силу решения суда
становится недействительным со всеми вытекающими отсюда последствиями. При
ничтожности сделки речь идет об иске о признании наличия факта, с которым закон
связывает ничтожность сделки. Отказ в защите, делает автор вывод, укладывается в рамки
первого выделяемого в статье 12 ГК способа защиты – "признания прав", что по самой своей
природе означает в равной мере признание наличия или отсутствия права
499
.
С равным успехом анализируемая санкция статьи 10 ГК РФ может быть отнесена к
пресечению действий, нарушающих право, либо к прекращению правоотношения. Было бы
логичным и вообще не включать исследуемую санкцию ни в один из вышеперечисленных в
статье 12 ГК РФ способов и оставить, поскольку перечень незакрытый, в "иных" способах
защиты права.
При этом отказ в защите права следует отличать от лишения охраны права, что может
проявляться, например, при заявлении о пропуске срока исковой давности по защищаемому
праву. М.М. Агарков справедливо писал, что лишение гражданского права охраны может
иметь двоякое значение. Оно, во-первых, может означать, что данное право охраняться
больше не будет, то есть право прекращается. Например, если собственник осуществлял своѐ
право собственности на жилой дом в противоречии с его социально-хозяйственным
назначением, то он утрачивал это право. Во-вторых, лишение права охраны может означать,
что конкретное осуществление права рассматривается как противоправное действие. В
данном случае, если имело место требование, обращенное к другому лицу, то суд отказывает
в удовлетворении этого требования. Если пользованием права был причинен вред другому
лицу, то такое правопользование, по мнению ученого, служит основанием для наступления
гражданско-правовой ответственности
500
. Таким образом, лишение права охраны могло
означать, по мнению М.М. Агаркова, либо утрату этого права, либо лишение защиты
данного конкретного проявления права с сохранением самого субъективного права. При
этом учѐный не отрицал возможности применения к лицу, нарушившему обязанность
осуществлять права в соответствии с их социально-хозяйственным назначением, мер
гражданско-правовой ответственности.
499
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. – М.: Издательство "Статут",
1997. С. 153.
500
См.: Агарков М.М. Отделение экономики и права. 1946. № 6. С. 432 – 433.
235
В.П. Грибанов считал, что отказ в защите права отвечает признакам гражданскоправовых санкций, но имеет относительно-определенный характер, и вывел в связи с этим
формы отказа в защите права, которыми могут быть: а) отказ в принудительном
осуществлении права; б) отказ в конкретном способе защиты права; в) лишение правомочий
на результат, достигнутый путем недозволенного осуществления права; г) лишение
субъективного права в целом и др.
501
М.И. Цукерман предлагал по этой же проблеме для применения в качестве
юридических последствий нарушения пределов осуществления субъективных гражданских
прав дополнительно следующие меры:
а) возмездное прекращение субъективного гражданского права;
б) принудительную передачу имущества во временное возмездное пользование
государственных или общественных организаций – временное ограничение отдельных
правомочий собственника;
в) признание сделки недействительной с возвращением сторон в первоначальное
положение и возмещением причиненных убытков виновной стороной
502
.
С.Н. Братусь следом максимально расширил санкцию за использование своего права
не по назначению, заметив, что "по отношению к лицу, осуществляющему свое право не в
соответствии с его назначением, могут быть приняты те меры защиты, которые применяются
против лица, нарушающего требования закона"
503
. В.А. Тархов писал по обсуждаемому
поводу: "Не умаляя значения специальных норм о последствиях недействительности сделок,
о прекращении права собственности и др., думается, что при отсутствии их лишение
субъективных прав может иметь место на основании статьи 10 ГК РФ"
504
.
Таким образом, по мнению ряда ученых цивилистов, отказ в защите должен носить
активный характер и не ограничиваться пассивным поражением лишь заявленного
требования.
Нетрудно заметить, что санкция за злоупотребление правом не входит в нормы ни
деликтной, ни кондикционной ответственности, ни ответственности по обязательствам. Она
своеобразна. Это своеобразие обусловило возникновение ряда вопросов непосредственно к
юридической конструкции санкции статьи 10 ГК РФ как возможности суда еѐ применить.
501
Подробнее по этому вопросу см.: О.С. Иоффе, В.П. Грибанов. Пределы осуществления субъективных
гражданских прав. "Советское государство и право", 1964, № 7, стр. 80 – 85.
502
Цукерман М.И. Осуществление гражданами субъективных прав по советскому гражданскому праву.
Ленинградский ордена Ленина Государственный Университет имени А.А. Жданова. Ленинград, 1967 г. – С.
192.
503
Братусь С. Н. О пределах осуществления гражданских прав. "Правоведение", 1967 г., № 3.
504
Тархов В.А. Гражданское право: Общая часть: Курс лекций. Чебоксары, 1997.
236
Отсутствие обязанности для суда, по мнению, например, В.И. Емельянова, означает
возможность суда встать на сторону лица, злоупотребившего правом, то есть
правонарушителя
505
. Такое понимание санкции, на наш взгляд, недопустимо, поскольку, как
любая норма априори не может содержать в себе право кого бы то ни было на
злоупотребление, так и санкция статьи 10 ГК РФ не представляет таких полномочий суду. А
если исходить из логики В.И. Емельянова, то санкция статьи 10 ГК РФ должна звучать
следующим образом: "Суд обязан отказать лицу в защите принадлежащего ему права". Такая
уж ли это обязанность "во благо"? Не станет ли подобная формулировка "гарантией"
судебного произвола? Вероятнее всего, что за "возможностью" отказа кроется нечто другое,
чем просто "право" суда встать на сторону правонарушителя.
Т.С. Яценко в этой же связи пишет: "Анализируя санкцию статьи 10 ГК РФ, нельзя не
отметить ту критику, которой она подвергается со стороны практических и научных
работников. Неудачной считается формулировка пункта 2 статьи 10, которая лишь
предоставляет право, но не возлагает обязанность на судей в случае злоупотребления правом
отказывать в его защите. Получается, что совершение злоупотребления правом в случае
соответствующего решения суда может остаться без последствий для управомоченного
субъекта, то есть безнаказанным"
506
.
Отсюда вопрос: является ли отказ в защите права оперативной мерой, либо мерой
ответственности, либо какой-то иной санкцией? Является ли отказ в защите права
единственной гражданско-правовой санкцией или следует придерживаться взгляда ряда
исследователей на возможность применения к лицу, допустившему в своем поведении
злоупотребление правом, разнообразных мер правового воздействия в рамках санкции статьи
10 Гражданского кодекса РФ?
507
Для того чтобы ответить на первый вопрос о том, является ли отказ в защите права по
своему функциональному характеру именно гражданско-правовой санкцией, либо одной из
мер защиты, либо мерой гражданско-правовой ответственности, необходимо рассмотреть
юридические последствия злоупотребления правом с точки зрения их места в системе
гражданско-правовых средств в целом. При этом отказ в защите чаще всего отождествляют с
гражданско-правовой ответственностью.
Законодатель ни ранее, ни в современных законах никак не дает определения
ответственности. Во многом именно из-за этого острота и количество дискуссий по
концепции гражданско-правовой ответственности не спадают. Но есть ли в этой концепции
505
Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. – М.:
"Лекс-Книга", 2002. – С. 32.
506
Яценко Т.С. Категория шиканы в гражданском праве: история и современность. – М.: "Статут", 2003.
С. 105.
507
См., напр.: Гражданское право: Учебник: В 2 т. 1 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. М., 1998. С. 395.
237
свое место у теории злоупотребления правом или это два "параллельных" юридических
средства?
Не внесли ясности в этот вопрос и Пленумы ВС РФ и ВАС РФ, в Постановлении №
6/8 которые указали, что при разрешении споров отказ на основании статьи 10 ГК РФ в
защите права со стороны суда допускается лишь в случаях, когда материалы дела
свидетельствуют о совершении гражданином или юридическим лицом действий, которые
могут быть квалифицированы как злоупотребление правом, в частности действий, имеющих
своей целью причинить вред другим лицам. При этом в постановлении Пленума
подчеркивается необходимость указания в мотивировочной части соответствующего
судебного решения на основания квалификации действий одной из сторон как
злоупотребления правом.
Устранить подобные недостатки можно только при методологической разработке и
структурной ясности принципа добросовестного использования гражданских прав, и в
частности относительно гражданско-правовых последствий за его несоблюдение.
Стоит вспомнить, на наш взгляд, что огромное внимание учѐных в середине 70-х
годов привлекла к себе проблема соотношения таких правовых категорий, как "гражданскоправовые санкции" и "гражданско-правовая ответственность". О.А. Красавчиков считал, что
в литературе сложилось три подхода к еѐ решению. Первый: ответственность и санкция
являются равнозначными понятиями. Второй: гражданско-правовая ответственность
включает в себя гражданско-правовые санкции. Третий: гражданско-правовые санкции
включают в себя гражданско-правовую ответственность
508
.
Положив в основу первый подход (санкции тождественны гражданско-правовой
ответственности), Е.В. Бриных убедительно доказал, что организационно-правовые меры
являются санкциями, а следовательно, и мерами ответственности
509
. В.П. Грибанов же не
менее убедительно доказал на примере отдельных мер, что организационно-правовые меры
не являются мерами ответственности, а согласно взятой за основу посылке, указанной в
первом подходе, и гражданско-правовыми санкциями
510
.
В.А. Хохлов – сторонник второго подхода – считает, что гражданско-правовая
ответственность – "это урегулированное нормами права (в том числе из договора) особое
правовое состояние, возникающее в результате нарушения прав участников гражданских
508
Красавчиков О.А. Ответственность, меры защиты и санкции в советском гражданском праве //
Проблемы гражданско-правовой ответственности и защиты гражданских прав. Свердловск, 1973, С. 10.
509
См.: Бриных Е.В. Оперативные санкции – форма гражданско-правовой ответственности // Советское
государство и право. 1969. № 6. С. 66.
510
См.: Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. – М.: Статут, 2000. С. 187-
190.
238
правоотношений и характеризующееся юридической возможностью обеспечить
восстановление этих прав с помощью специальных санкций – мер ответственности"
511
.
Большинству цивилистов более верным видится третий подход к определению
соотношения гражданско-правовых санкций и гражданско-правовой ответственности,
который предполагает, что ответственность является разновидностью гражданско-правовых
санкций. Этой же позиции придерживаются О.А. Красавчиков
Слесарев
514
, Ю.Г. Басин и А. Г. Диденко
515
.
512
, Г.Я. Стоякин
513
, В.Л.
О.Э. Лейст строил свою концепцию на том, что ответственность имеет производный
(подчиненный) характер по отношению к такому универсальному явлению, как санкция
правовой нормы
516
. Такой "нормативный подход" (где в центре внимания стоит норма права
и еѐ структура) определял ответственность как реализацию санкции.
Иными, стоящими рядом с ответственностью санкциями являются так называемые
организационно-правовые меры – меры реагирования, т.е. оперативные меры, самозащита
прав, формы распределения убытков последствия недействительных сделок и т.п. Под
организационно-правовыми мерами (мерами оперативного воздействия) в литературе
понимаются такие юридические средства правоохранительного характера, которые
применяются к нарушителю гражданских прав и обязанностей непосредственно самим
управомоченным лицом, как стороной в гражданском правоотношении, без обращения за
защитой права к компетентным органам
517
. То есть, по существу, организационно-правовые
меры являются ни чем иным, как мерами самозащиты прав в договорных отношениях и
восстановительными мерами в иных правоотношениях.
Многие исследователи до настоящего времени придерживаются определения
ответственности, сформулированного О.С. Иоффе: "Гражданско-правовая ответственность
есть санкция за правонарушение, вызывающая для нарушителя отрицательные последствия в
виде лишения субъективных гражданских прав либо возложения новых или дополнительных
гражданско-правовых обязанностей"
511
См. Хохлов В.А. Гражданско-правовая ответственность за нарушение договора: Дис. …докт. юр. наук.
Самара, 1998. С. 53.
512
Красавчиков О.А. Ответственность, меры защиты и санкции в советском гражданском праве //
Проблемы гражданско-правовой ответственности и защиты гражданских прав. Свердловск, 1973, С. 10.
513
Стоякин Г.Я. Меры защиты в советском гражданском праве: Автореф. канд. юрид. наук. Свердловск,
1973. С. 106.
514
Слесарев В.Л. Экономические санкции в советском гражданском праве. Красноярск, 1989. С. 23.
515
Басин Ю.Г., Диденко А.Г. Защита субъективных прав // Юридические науки. Алма-Ата, 1971. С. 3.
516
См.: Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М.: 1981. С. 97.
517
См.: Грибанов В.П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. С. 186; Бриных Е.В.
Оперативные санкции – форма гражданско-правовой ответственности // Советское государство и право. 1969.
№ 6. С. 66.
518
Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. М.: Статут. 2000. С. 97.
518
.
239
О.А. Красавчиков, с которого мы начали этот обзор, давал аналогичное определение
гражданско-правовой ответственности
519
.
Гражданско-правовую ответственность часто раскрывали через "особую
обязанность". Ю.Э. Райдла, например, считала, что ответственность является одним из видов
обязанности, а "в материализованном виде гражданско-правовая ответственность
заключается в сужении имущественной сферы правонарушителя"
520
. Определение
гражданско-правовой ответственности через исполнение обязанности на основе
государственного или приравненного к нему общественного принуждения строил и С.Н.
Братусь
521
. Он полагал, что привлекаемое к ответственности лицо находится в особом
состоянии – состоянии принуждения, которое и составляет основу ответственности.
"Добровольное же исполнение обязанности юридической ответственностью не является"
522
.
Следует в связи с вышеизложенным заметить, что исполнение обязанности – это всѐ
же не мера ответственности, а абсолютно самостоятельное правовое явление.
Гражданско-правовую ответственность часто рассматривают и как особый вид
правоотношений
права, выражал мнение, что "наказание – это и есть ответственность"
523
. Н.С. Малеин, опираясь на законодательство и практику уголовного
524
. Сопутствующим же
результатом такой кары является компенсация имущественного блага.
Особую позицию в дискуссии о юридической ответственности занимал В.А. Тархов,
полагая, что юридическая ответственность может быть определена как предусмотренная
законом обязанность (необходимость дать отчет о своем поведении)
525
. Однако в
современной правоприменительной практике, например при возмещении убытков,
непонятно в приведенной трактовке, кому давать отчет и в какой форме.
Большинство авторов, таким образом, характеризуя ответственность исключительно в
рамках правоотношений, выделяют ответственность как охранительную гражданскую
обязанность, которая должна: а) лежать на правонарушителе; б) обременять его лишениями
имущественных благ; в) опираться на потенцию государственного принуждения к
исполнению
519
См.: Советское гражданское право. Т. 1/Под ред. О.А. Красавчикова. М.: Высшая школа. 1972. С. 415.
520
См.: Малеин Н.С. Об институте юридической ответственности. // Юридическая ответственность:
проблемы и перспективы. Учен. зап. Тартуского гос. ун-та. Тарту, 1989. С. 30.
521
См. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М.: Юрид. лит., 1976. С. 85.
522
См. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М.: Юрид. лит., 1976. С. 102.
523
См. например: Антимонов Б.С. Основания договорной ответственности социалистических
организаций. М.: Госюриздат, 1962. С. 17; Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому
законодательству. М.: Юрид. лит., 1971. С. 56 – 57.
524
См. например: Крашенинников Е.А. Понятие гражданско-правовой ответственности // Юр.
ответственность: проблемы и перспективы. Учен. зап. Тартуского гос. ун-та. Тарту, 1989. С. 10 – 71.
525
См. Тархов В.А. Ответственность по гражданскому праву. Саратов: Изд-во Саратов. гос. ун-та, 1973.
526
См.: Райдла Ю.Э. Вопросы гражданско-правовой ответственности в условиях перестройки // Юридич.
ответственность: проблемы и перспективы. Учен. зап., Тартуского гос. ун-та. Тарту, 1989. С. 52 – 53.
526
.
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]