Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
поскольку очень опасался оценочных категорий, в том числе и такой, как добрая совесть.
Эти положения, тем не менее, близки: добросовестность в осуществлении права сама по себе
исключает злоупотребление им.
Опасения В.П. Грибанова объективировались, тем не менее, в молчание о принципе
добросовестного правоосуществления в статье 1 ГК РФ и в запрете на шикану и иные формы
злоупотребления правом в статье 10 ГК РФ. Можно ли в таком случае считать, что подобный
запрет и есть сам принцип, но только в оригинальной форме? Думается, что нет. Принципы
запретами не устанавливаются, а только поддерживаются. Не запретами, как в уголовном
законодательстве, определяется и сущность всей гражданско-правовой системы.
В целом, на наш взгляд, принцип недопустимости злоупотребления правом должен
пониматься как запрет на:
– осуществление права в противоречии с его назначением;
– недобросовестное осуществление права (либо исполнение обязанности);
– аморальное или эгоистическое осуществление гражданского права;
– намеренное причинение вреда кому бы то ни было формальным осуществлением
своего права.
Правило о недозволенности злоупотребления правами и свободами необходимо
включает в себя, таким образом, все вышеперечисленные смыслы, и, кроме того, его нужно
рассматривать не только в качестве гражданско-правового, т.е. отраслевого, но и как
общеправового, межотраслевого принципа.
"Злоупотребление правом", "недобросовестное правоосуществление",
"осуществление права в противоречии с его назначением" – всѐ это одноуровневые
категории, образующие обратную сторону принципа добросовестного правоосуществления.
Правило о недозволенности злоупотребления правом в гражданском законодательстве
в качестве примера можно сравнить с таблицей умножения, где в одном случае таблица
предстает как средство собственно подсчѐтов, во втором случае объектом исследования
может стать еѐ правильность применения. Проверяющий правильность вычисления должен
следовать этой "условности" – принятой системе исчисления. Если же он будет подвергать
сомнению саму таблицу умножения, то традиционная математика для него на этом
закончится. Так и в праве лицо, осуществляющее свое субъективное право, обязано
придерживаться определенных условностей, принципов, границ, "таблиц" поведения, ибо в
противном случае его субъективное право неминуемо обратится в правовой произвол.
Пуанкре по этому поводу высказал значимое соображение: "… Принцип, который с этих пор
181
как бы кристаллизовался, уже не подчинен опытной проверке. Он ни верен, ни неверен; он
удобен"
426
.
Итак, значение гражданско-правовых принципов состоит в том, что они отражают сам
"дух" права, определяют характер толкования и применения норм права, "забеливают"
пробелы в праве, принимая на себя роль резервных правил, и воспитывают у субъектов права
юридическую культуру взаимоотношений. Отсюда гражданско-правовой принцип относится
к норме, как большая посылка силлогизма к заключению. Поскольку заключение находится в
юридической норме и, следовательно, является обязательным, то в случае противоречия
между ним и большой посылкой, нарушение необходимо искать в посылке. Так, например,
право собственности заключается в триаде правомочий и имеет своим основанием
"связанное" право частной собственности и свободу осуществления гражданских прав. Но
эта же норма имеет своим основанием ещѐ одну большую посылку – осуществление права
собственности в соответствии с принципом добросовестности и справедливости, что
означает, что оно не должно нарушать права других лиц и не должно причинять вред другим
лицам.
Запрет на злоупотребление правом по сути вытекает из качества равновестности,
которое заложено в таком правовом начале как правовое равенство участников
гражданских правоотношений. Эта формула выражает нацеленность гражданского права
на пропорциональность, эквивалентность, справедливость при реализации субъективных
гражданских прав и исполнении юридических обязанностей.
Юридическое равенство, о котором мы традиционно говорим, проявляется не только в
независимости, неподчиненности воль субъектов гражданского права, не только в свободе
усмотрения, свободе договора и неприкосновенности собственности, но прежде всего в
координированности своего поведения в соответствии с правами равных тебе субъектов. В
принципе юридического равенства, как мы говорили ранее, заключена основная сущность
гражданско-правовой системы, и через него она обретает всю свою юридическую жизнь. Из
принципа равенства, на наш взгляд, органично вытекают ещѐ три гражданско-правовых
принципа:
1) принцип компенсационности гражданского права;
2) принцип диспозитивности (свободы правоосуществления);
3) принцип добросовестного правоосуществления.
В принципе компенсационности заключается:
а) восстановительный характер гражданского права;
б) судебная защита как обеспечение восстановления нарушенных прав;
426
Цит. по: Субъект, познание, деятельность. – М: Канон + ОИ "Реабилитация", 2002. С. 523 – 524.
182
в) сочетание частных и публичных интересов.
В принципе диспозитивности заключается:
а) свобода договора;
б) неприкосновенность частной собственности;
в) недопустимость произвольного вмешательства государства в частные дела;
г) необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав;
д) самостоятельность и инициативность.
Наконец, в принципе добросовестного правоосуществления содержатся:
а) добросовестное использование гражданских прав;
б) добросовестное исполнение гражданско-правовых обязанностей.
Итак, если в принципе компенсационности заложена основная регулятивная цель
гражданского права, то в принципе диспозитивности проявляется самая широкая, по
сравнению с другими отраслями права, свобода усмотрения для самих субъектов
гражданского права. Принцип добросовестного правоосуществления отвечает за то,
чтобы правовые компенсационные нормы гражданского права не превращались в "жертву"
свободы усмотрения (диспозитивности) субъектов права. Это те чуткие весы, на которых
постоянно "взвешиваются" разнообразные интересы и находится общий компромисс.
Злоупотребительное действие.
По общепринятому правилу юридическое значение злоупотребительное "намерение"
приобретает только при проявлении его во внешних действиях. И это верно, поскольку
именно в действиях обнаруживается ближайшее, т.е. непосредственное выражение воли.
Относится ли отсюда злоупотребительное поведение вообще к понятию
"юридическое действие"? Является ли злоупотребление правом гражданским
правонарушением или оно находится "вне поля" гражданского права? Тем более, эти
вопросы актуальны, что статья 10 ГК РФ запрещает действия граждан и юридических лиц,
осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также
злоупотребление правом в иных формах. Законодатель не уточняет, что можно отнести к
таким действиям, и складывается впечатление, что речь идет вообще о любых действиях, а не
только о правоосуществлении.
Действие в собственном смысле есть непосредственное внешнее проявление воли
того или иного волевого акта. При этом действие нельзя отождествлять с результатом. По
этому поводу Д.Д. Гримм отмечал, что ходячее смешение действия с его результатом
"грешит тем, что считает необходимым составным элементом действия достижение им не
какого-нибудь, а совершенно определенного, именно желательного для лица результата. Это
неверно. Верно лишь то, что каждое сознательное действие должно быть направлено на
183
определенный результат. Будет ли в действительности достигнут этот результат или нет, и
какой именно другой результат эвентуально достигнут, это – вопросы, которые нас не
касаются"
427
.
Юридические действия в общем плане делятся по содержанию на активные и
пассивные, на положительные и отрицательные, на законные и незаконные. Юридические
действия образуют содержание в реализации субъективного гражданского права.
Реализация права, т.е. реальное воплощение содержания юридических норм в
фактическом поведении субъектов, происходит в трѐх условных формах: а) использование
(осуществление права); б) соблюдение (следование запретам); в) исполнение (исполнение
возложенной юридической обязанности). Однако вряд ли можно говорить о строгой
дифференциации такого поведения. Арендатор, к примеру, реализуя свои права: а)
использует имущество по назначению; б) используя имущество, он не должен нарушать
права других лиц (запрет в ст. 10 ГК РФ); в) обязан поддерживать арендуемое имущество в
исправном состоянии и т.п.
Злоупотребительное поведение, как мы говорили, не является осуществлением
субъективного гражданского права, а создаѐт путѐм использования его отдельных элементов
лишь видимость такого осуществления. Субъект правонарушения в этом случае: а)
неправомерно использует гражданское право; б) не следует правовым запретам (в том числе
запрету на злоупотребительные действия с целью причинения вреда); в) не исполняет
возложенную на него законом через принцип равенства и содержащуюся в его субъективном
гражданском праве обязанность действовать добросовестно, разумно и осмотрительно.
"Когда кто-либо имеет субъективное право, пишет по этому поводу С.С. Алексеев, то
неизбежно на ком-то другом лежит юридическая обязанность, если и не совершать какие-
либо действия, то хотя бы не препятствовать действиям носителя субъективного права,
признавать их. И наоборот: если лицо несет юридическую обязанность, значит, есть другое
лицо, которое обладает правом и может требовать исполнения этой обязанности. И во всех
случаях, когда существуют субъективное право и соответствующая ему юридическая
обязанность, субъекты – носители прав и обязанностей – оказываются связанными между
собой, т.е. связанными правоотношением"
428
.
Действия, не допускаемые диспозицией статьи 10 ГК, выходят за рамки нормальных
гражданских правоотношений, но неоспоримо будут относиться к составу юридических
фактов, "запускающих" специальный регулирующий правовой режим. Под юридическими
427
Гримм Д.Д. Основы учения о юридической сделке, СПб., 1900, С. 210.
428
Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования, – М.: "Статут",
1999. С. 66 – 67.
184
фактами в цивилистике понимают предусмотренные законом основания возникновения
гражданских прав и обязанностей.
В традиционной классификации юридических фактов, получившей в теории
гражданского права всеобщее распространение, все юридические факты делятся на действия
и события. В свою очередь, действия делятся на правомерные и неправомерные.
Правомерные действия, далее, подразделяются на юридические акты и юридические
поступки. К юридическим актам относятся сделки, административные акты, судебные
429
акты
.
Подобная классификация в современной цивилистике уже не раз подвергалась
сомнению, и особенно вследствии того, что она не отвечает признаку единого основания
деления: после деления юридических фактов по волевому признаку (события и действия)
происходит нелогичный "скачок" в основании деления: от воли акцент переносится на
соответствие юридического факта (действия) закону (правомерные или неправомерные).
Далее только правомерные действия продолжают делиться снова по волевому признаку:
направлена воля на достижение определенного правового результата или нет (юридические
акты и юридические поступки).
В этой традиционной классификации действия, связанные со злоупотреблением
правом, должны по идее относиться к неправомерным актам вместе, например, с
недействительными сделками или с деликтами.
На нелогичность ухода от волевого признаки и деления действий на правомерные и
неправомерные, после чего только правомерные действия делятся на юридические акты и
юридические поступки, указывает В.А. Тархов. Он пишет: "Нетрудно убедиться, что деления
эти перекрещиваются, акты и поступки могут быть как правомерными, так и
неправомерными. Например, купля-продажа в большинстве случаев совершается вполне
правомерно, но может быть и неправомерной (ст. 175 УК
430
); причинение вреда возможно
как противоправное, так и совершенное при обстоятельствах, исключающих
противоправность, может быть виновным и случайным и т.д."
431
.
Неправомерные действия по своему содержанию можно подразделить на не
соответствующие закону, на условно недействительные – оспоримые сделки,
противоправные акты (нарушающие запрет), несостоявшиеся договоры, либо можно отнести
их к "иным" незаконным действиям. И тогда по ветви "неправомерности" начинается
429
Гнутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. – М.:
Книжный мир. 2005. С. 49.
430
Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем.
431
Тархов В.А. Гражданское право. Общая часть. Курс лекций. – г. Чебоксары: Чув. кн. изд-во, 1997, С.
213.
185
дублирование всех видов юридических фактов, перечисленных по ветви "правомерные
действия". Ничего кроме логически ненужного осложнения подобная классификация не дает.
Юридические факты лучше делить по одному основанию – волевому вектору. Тогда
все юридические факты будут делиться на события и действия. Действия, в свою очередь,
будут подразделяться на юридические акты и юридические поступки. При этом юридические
акты являются актами правореализации, а юридические поступки (чаще всего, но не всегда),
правонарушениями. Но и юридические акты по признаку согласованности "воль" можно
разделить на односторонние акты (например, судебные акты, административные акты,
односторонние сделки) и согласованные, многосторонние акты (договоры, акты приема-
передачи, ввода в эксплуатацию и т.п.). Их, в свою очередь, можно делить на акты с
дефектами и без дефектов воли и волеизъявления и так далее.
Нам же необходимо определить место злоупотребительных действий в приведенной
классификации юридических фактов. Исходя из анализа нормы статьи 10 ГК РФ, только
юридические акты могут относиться к злоупотребительному поведению, поскольку именно
юридические акты всегда составляют суть того или иного правопользования и,
следовательно, в контексте нашей концепции недопустимости злоупотребления правами
только они могут быть средством для злоупотребительного действия (поведения).
Юридические поступки, в свою очередь, не связаны с правоосуществлением и
образуют иные виды юридических фактов, т.е. не преследующих цель возникновения,
изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей. Правовые последствия
поступка наступают в силу закона, независимо от воли субъекта и наличия у него
дееспособности (клад, находка). Следует при этом отметить, что нельзя доходить и до
крайностей: часть учѐных, например, недействительные сделки относят к гражданским
поступкам. В частности, И.В. Матвеев отмечает по этому поводу: "… решения суда,
связанные с признанием сделок недействительными и применением последствий
недействительности сделок по отношению к их виновным контрагентам, есть возложение
гражданско-правовой ответственности на них. Поскольку основанием гражданско-правовой
ответственности является совершение гражданского правонарушения, то можно сделать
вывод, что недействительные сделки в большинстве своем являются именно гражданскими
проступками"
432
.
Немного прояснили ситуацию с злоупотребительными действиями Пленум
Верховного Суда РФ и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, которые в совместном
постановлении от 1 июля 1996 года № 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением
432
Матвеев И.В. Правовая природа недействительных сделок. – М.: ООО Издательство "Юрлитинформ",
2002, С. 44 – 45.
186
части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" указали, что "отказ в защите
права со стороны суда допускается лишь в случаях, когда материалы дела свидетельствуют о
совершении гражданином или юридическим лицом действий, которые могут быть
квалифицированы как злоупотребление правом... в частности действий, имеющих своей
целью причинить вред другим лицам" (пункт 5 постановления). Исходя из прямого анализа
текста данного источника, отказ в защите права допускается не в результате любых
злоупотребительных действий, а лишь при злоупотреблении правом, т.е. когда средством
правонарушения является то или иное гражданское право. В качестве примера приведена
шикана, т.е. действие, имеющее исключительную цель – причинить вред другому лицу.
Пленумы замечательно в этом плане "подправили" закон, (т.е. статью 10 ГК РФ) который
под шиканой, да и под любой формой злоупотребления правом, понимает не только действия
с использованием гражданского права, но любые действия, совершаемые с исключительным
намерением причинить вред другому лицу. В текст пункта 1 статьи 10 ГК РФ, таким
образом, изначально было заложено непримиримое юридическое противоречие: с одной
стороны, законодатель под шиканой понимает любые действия как с использованием
гражданского права, так и без его использования (что по своей сути составляет уже обычный
деликт), а с другой стороны, запрещает иные формы злоупотребления правом.
Формальная юридическая логика, в этой связи, требует устранить "деликтную"
составляющую шиканы, и тогда норма пункта 1 статьи 10 ГК РФ перестанет вызывать
недоумение у многих цивилистов, а пункт 1 статьи 10 ГК РФ было бы разумным изложить,
например, в следующей редакции: "Не допускается правосуществление, совершаемое
исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление
правом в иных формах". В такой редакции мы избавляемся одновременно и от второго
противоречия, содержащегося в норме статьи 10 ГК РФ, пункт 2 которой, предусматривая
возможность отказа в защите, речь ведет о принадлежащем лицу праве. Лицо, которому
отказывают, должно быть не любым лицом в состоянии действия, а именно управомоченным
лицом, т.е. находиться в состоянии формального правоосуществления. В предлагаемой
редакции пункт 1 статьи 10 ГК РФ перестал бы противоречить и пункту 3 той же статьи,
диспозиция которой говорит не о любых действиях, а о правоотношениях, т.е. ситуации
правоосуществления: "В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в
зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность
действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются".
Злоупотребление правом – есть всегда действие, выраженное в форме того или иного
целенаправленного юридического акта. В ином случае шикану, например, ничем нельзя
было бы отличить от обычного деликта, т.е. от причинения вреда (пусть и с явным
187
намерением). Суть злоупотребления правом даже при шикане образует то или иное
правоосуществление в форме того или иного юридического акта.
Отсюда делаем вывод, что к действиям, определяемым статьей 10 ГК РФ, могут
относиться только акты правоосуществления, правопользования, правореализации,
которые и составляют одну из отличительных черт злоупотребления правом.
Итак, поскольку злоупотребление правом характеризуется как поведение, в основе
которого стоит злоупотребительный юридический акт, то, следовательно, подобное
поведение относится к области гражданских правонарушений. "Выдавливание"
злоупотребление правом частью цивилистов за рамки гражданско-правового поля, не
признавая тем самым его в качестве гражданского правонарушения, приведѐт только к
ослаблению правового положения добросовестных участников гражданского оборота;
прочность гражданского права может быть опрокинута средствами права и тогда оно (право)
превратится в произвол.
Назначение субъективного права
Пределы осуществления гражданских прав в конкретном правоприменении для их
носителей определяются через назначение субъективного права. Как бы весомо ни было,
например, право собственности, но оно не беспредельно. Нельзя его доводить до абсурда и
будучи собственником нарушать закон, права и интересы других лиц. Суды не один раз, к
примеру, поправляли собственников электросетей, полагавших, что право собственности на
электрические линии позволяет им самостоятельно через принцип свободы договора
выбирать – с кем им заключать договор, а кому отказать.
Следует при этом учитывать, что понятие "назначение субъективного гражданского
права" не тождественно понятию "назначение объекта права". Назначение субъективного
права состоит в его идеальной сущности – служить юридическим средством для
удовлетворения материальных и духовных потребностей человека, не нарушая при этом
законные интересы других лиц и общества. Назначение объекта права – это потребительская
сущность того или иного предмета, товара, услуги. Назначение субъективного права состоит
в удовлетворении законных и разумных интересов участников гражданского оборота, а
назначение объекта – это рациональная экономическая цель эксплуатации того или иного
объекта права. Другими словами, назначение субъективного права располагается в правовом
поле, а назначение объекта – в экономическом.
Кстати, именно поэтому законодатель, на наш взгляд, и не применяет в Гражданском
кодексе понятие "назначение права", чтобы не создавать путаницу с его экономическими
составляющими (хотя в самом общем плане назначение субъективного права может
выражаться, в том числе, и через назначение объекта). Гражданский кодекс, к примеру, не
188
ограничивается общим запретом на злоупотребление гражданскими правами: в ряде случаев
мы находим и изложение "объективного" запрета, исходя из конкретного экономического
назначения того или иного гражданского права. Например, статья 260 ГК РФ определяет, что
лица, имеющие в собственности земельный участок, вправе продавать его, дарить, отдавать в
залог или сдавать в аренду и распоряжаться им иным образом постольку, поскольку
соответствующие земли на основании закона не исключены из оборота или не ограничены в
обороте.
Использование кардинально важных для общества объектов (такие как земельные
участки, природные ресурсы) регулируется, в том числе административными, публичными
методами. И тогда акцент "свободы" перемещается из формулы "разрешено все, что не
запрещено законом" к правилу "разрешено только то, что дозволено законом". Именно
поэтому законодатель формулирует права собственника земли через призму ограничений в
обороте (ст. 260 ГК). А в отношении земель сельхозназначения устанавливаются конкретные
пределы пользования, связанные с их конкретным назначением, и это касается и
собственников, и несобственников. Установление таких специальных пределов относится
больше к предмету земельного, т.е. специального гражданского законодательства.
В связи со сказанным, появляется закономерный вопрос: можно ли, используя объект
не по назначению, злоупотреблять правом и этим наносить урон окружающим? На наш
взгляд, ответ будет отрицательным, поскольку использование объекта своего права не по
назначению не составляет сути злоупотребления правом. Особенность злоупотребления
правом состоит в том, что внешне право реализуется как раз в соответствии с его объектным
назначением, но существует вторая, скрытая цель, нелогичная с точки зрения разумного
человека и нежелательная с точки зрения закона, когда эгоистическое начало субъекта
превалирует под видом субъективного гражданского права над общественными интересами.
По большому счету частное содержание самого гражданского права безразлично для
понятия субъективного права. Это содержание может проявляться в бесконечно
разнообразных действиях, в том числе и абсолютно бесполезных с точки зрения здравого
рассудка. Но все действия, составляющие и наполняющие содержание субъективного
гражданского права, не несут в себе никакой ценности, если:
а) нет назначения, т.е. смысла, ради которого существует и осуществляется
субъективное право;
б) отсутствует субъект, способный предать праву субъективный, т.е. осмысленный
характер и только в этом режиме добросовестно его осуществлять.
Субъективное гражданское право, как мы говорили в предыдущих главах, перестает
быть "субъективным", как только правовая цель подменяется на исключительно корыстную,
189
а "разумная воля" субъекта заменяется на первоприродное эгоистическое начало. Как любое
действие измеряется массой, скоростью и направлением, так и общее содержание
субъективного гражданского права составляет единство трех "величин": правомочия (право),
субъекта (воля) и правовой цели, определяющей назначение права в целом. Признак
принудительности (либо охраны) права в этой формуле не меняет картину, поскольку охрана
гражданского права субъекта относится к внешним факторам возможности "жизни"
субъективного права. Ради справедливости надо добавить, что это настолько важный
признак права, что его потеря приведет и к "гибели" самого права. Но охранительно-
принудительные функции права реализуются через право судебной защиты и заслуживают
отдельного разговора.
Определенность содержания правовых норм необходимо требует при помощи
письменных нормативных документов предельно точно отражать в формализованном виде
основные признаки жизненных ситуаций, требующих решения с позиций права. Однако
правовые нормы, замечает С.С. Алексеев, являются целостными, юридически насыщенными
регулятивными феноменами именно тогда, когда через них проявляются особенности и
принципы нормативных положений более высокого ранга. Поэтому конкретные
субъективные права, отраженные в той или иной норме, несут в себе нечто более богатое и
многогранное, чем определенность внешних границ права
433
.
Итак, раскрытие содержания любых норм права, а следовательно и содержания
любого субъективного права производится не только путем уяснения непосредственного
смысла тех или иных статей, но и путем обнаружения их внешне скрытого содержания, так
как они находятся в системе норм, которая "работает" через свои специфические внутренние
связи.
С учетом изложенного, а также с учетом теоретических признаков субъективного
права, выявленных в предыдущей главе, внутреннюю структуру любого субъективного
гражданского права имплицитно образуют:
а) варианты действий (как предусмотренные законом в качестве правомочий, так и
непредусмотренные, поскольку в частном праве действует принцип "разрешено всѐ, что не
запрещено");
б) наличие законной (правовой) цели, соизмеренной с субъективными критериями
разумности и добросовестности по отношению к правам других лиц;
в) использование законных средств для достижения поставленной законной цели, т.е.
обязанность добросовестного правоосуществления.
433
Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. – М.: Издательство Норма, 2001. С. 49.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]