Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
добросовестности в гражданском праве, в этой связи, со своей субъективной стороны
соединена с нравственными ценностями общества и противостоит эгоизму отдельных
субъектов права, а не только исключает их вину, как это принято считать в среде части
цивилистов.
Если совесть является аксиологическим инструментом внутреннего самоконтроля
субъекта права, то еѐ энергией, обращенной вовне, является уважение и соблюдение прав
другой личности. Эта ценностная установка позаимствована правом также из нравственных
ценностей и в гражданском праве выражается в признании равенства всех субъектов права.
Способность иметь права и нести обязанности является необходимым условием
возникновения субъективных гражданских прав (ст. 17 ГК РФ). Правоспособность –
неотчуждаемое право и признается за гражданином с момента рождения и до момента
смерти. Но, кроме указания на абстрактную возможность быть субъектом права или
обязанности, человек ещѐ должен быть способен осуществлять гражданские права и
создавать для себя гражданские обязанности. Эта дееспособность заключается, на наш
взгляд, не столько в факте достижения 18-летнего возраста, как это устанавливает статья 21
ГК РФ, а сколько в осознанном выборе свободной воли уважать и признавать права других
таких же, как он, участников гражданского оборота. "Всѐ существование субъекта, – пишет
по этому поводу М.С. Каган, – его поведение и деятельность происходит в напряжѐнном
поле, образуемом притяжением двух сил – эгоистического стремления индивида утвердить
свои витальные интересы как вершину иерархии ценностей и альтруистического подчинения
им собственного бытия интересам человеческого рода. А отсюда следует, что
экзистенциальные ценности субъекта-личности – это итог взаимодействия составляющих еѐ
"частичных субъектов"
299
. Обязанность признания и уважения, таким образом, происходит
для человека из нравственных ценностей и на правовом уровне для праводееспособных
субъектов проявляется через принцип равенства, заложенный в самой первой норме
Гражданского кодекса РФ.
Принцип равенства субъектов в этом смысле является специфической ценностью
гражданского права и как принцип "пронизывает" насквозь все нормы гражданского права,
все гражданские правоотношения, все субъективные права и юридические обязанности.
Становится ли равенство, в этой связи, ценностью для субъекта, зависит только от него
самого. Но огромное влияние на позицию субъекта оказывает прежде всего культурная
среда, в которой он живет, а также процесс воспитания, в том числе и правового, как
целенаправленного формирования системы ценностей, способных стать ориентиром для
самоуправления своим поведением. По сути, в саморегуляции поведения согласно
299
Каган М.С. Философская теория ценности. Санкт-Петербург, ТОО ТК "Петрополис", 1997 г. С. 126.
121
ценностным ориентациям и состоит цель развития человеческой личности как таковой и
общества в целом. При этом воспитание как часть правовой культуры существенно
отличается от образования как процесса изобретения знаний, и от обучения, как способа
передачи умений (оперирование нормами права) и от управления как подчинения субъекта
правовым и социальным нормам. В воспитании происходит процесс превращения ценностей
общества в ценности субъекта через налаживание межсубъектной связи на принципах
равенства и взаимного уважения по формуле сознания "мы – они", а не "я – ты".
Мы говорили о том, что проблема злоупотребления правом одной из гранью в этом
контексте сдвигается к полюсу нравственной оценки поведения правонарушителя. Причем
нравственной оценке подвергается не столько сам поступок (он может еще и не произойти), а
сколько его мотивация, его действительное намерение ибо оценивается здесь не "что", а
"как", не "я", а "мы", не субъективное гражданское право, а отношение, т.е. ценностная
позиция субъекта к своему субъективному гражданскому праву. С этой стороны правило о
разумности и добросовестности участников гражданского оборота необходимо именно для
контроля за собственным поведением субъекта, который не должен ущемлять реализацию
аналогичных прав и интересов других участников гражданского оборота, поскольку у всех
имеются общие ценности, которые ограничивают свободу каждого во имя общих интересов,
интересов целого.
Роль равенства как специфично гражданско-правовой ценности в этом плане в
правовой жизни двухмерна – она проявляется в отношении субъекта к субъективным
гражданским правам и в межсубъектных отношениях.
Ценность равенства в гражданском праве, таким образом, имманентно входит в
систему фундаментальных общеправовых ценностей, таких как права личности,
общественный порядок, законопослушание (правосознание). При этом все правовые
ценности, как общие, так и специфические, становятся (или, по крайней мере, должны стать)
ценностями самих субъектов права как физических, так и совокупных (юридических лиц).
Правовые ценности являются, таким образом, по своей природе силой стабилизирующей,
упорядочивающей, цементирующей общественные отношения, несмотря на то, что правовые
ценности обладают самым узким полем деятельности по сравнению с нравственными или
религиозными ценностями. Кроме того, через правовые ценности осуществляется обратная
связь и развитие самого права как гибкого общественного регулятора, отвечающего реалиям
современного мира.
Проблема злоупотреблений, в том числе и в праве, во многом исходит из
несовершенства самого общественного организма. Вся история развития нравственных
отношений показывает, что нравственные законы применяют только к определенной группе
122
лиц, выделяемой субъектом как "свои", будь то семья, народность, религия, нация, пол, раса
и т.п. "Чужих" всегда можно было убивать, грабить, продавать в рабство. В годы революций
убийство дворян и знати признавалось подвигом, но и простым людям здорово доставалось
от аристократии. Надо отметить, что границы общности "своих" в ходе эволюции
постепенно расширяются. Но до преодоления как индивидуального, так и группового
эгоизма ещѐ очень далеко. И до тех пор нравственные законы не скоро будут исполняться
людьми, а границы разделения не скоро станут границами соединения. Две тысячи лет
христианство уговаривает людей войти в новый радостный мир взаимопомощи. И две
тысячи лет это не совсем получается по двум причинам – это биологические инстинкты
(естественный эгоизм) и сами эволюционные процессы, которые ломают любые
наработанные нравственные схемы в обществе. Нравственное несовершенство,
следовательно, это расплата человека за развитие общества и цивилизации. В этом плане
проблема злоупотреблений представляется малоразрешимой и является в свою очередь такой
же расплатой за прогресс человечества.
Но поскольку реальное бытие, изменение и реализация субъективных гражданских
прав протекают исключительно в гражданских правоотношениях, то и теоретическая
сущность злоупотребления гражданским правом может быть выявлена только при детальном
анализе исследуемого явления в правоотношении.
2.3. Теоретическая концепция злоупотребления гражданским правом как действие вне
пределов субъективного гражданского права.
Юристы, философы, политики постоянно пытались преобразовать гражданское право,
где критерием служили то "социалистическое назначение", экономический материализм,
естественное право, "высшее" право, индивидуализм как идеальный предел права,
интуитивное право или что-то другое. Так или иначе, но определенность гражданских прав
обеспечивалась положительным, объективным правом, а развитие – субъективными
познавательными теориями, обосновывающими высшую идею права.
На начальных этапах развития цивилистики субъективное гражданское право лица
понималось как господство воли, власти над вещью, благами. Затем вперед выдвинулось
понимание субъективного гражданского права через концепцию жизненного интереса лица,
защищенного объективным правом (Иеринг, Дернбург). Позже в субъективном праве
соединили волю и интерес: субъективное право есть власть лица (форма субъективного
права), направленная на удовлетворение признанного интереса (содержание субъективного
права). В конечном итоге теории субъективного гражданского права переросли в недры
123
естественного права, согласно воззрениям которого основные субъективные права даны от
рождения, от бога и должны защищаться нормами объективного права.
Таким образом, диалектика познания гражданско-правовой действительности
состояла в том, чтобы, "отходя" от этой действительности, затем "приближаться" к ней,
проясняя еѐ сущность и тем самым становясь всѐ более конкретным. Именно поэтому, как
выражался К. Маркс, тоска по содержанию гонит абстрактного мыслителя к
соприкосновению с действительностью
300
.
Говоря о внутренних качествах, присущих любому субъективному гражданскому
праву, следует иметь в виду те из них, которые имманентно присущи всему праву,
неотделимы от него, необходимо находятся в нѐм, но, как правило, не выступают на его
поверхности и поэтому скрыты от внешнего созерцания. Пройдя свободу и ответственность,
добро и зло, разум и волю, цели, средства и ценности в праве необходимо обратиться к
анализу "родной" гражданскому праву категории – субъективному гражданскому праву.
Несущий каркас любой теоретической концепции образует совокупность понятий.
Причѐм эта конструкция представляет собой также понятие, но более ѐмкого, предельно
широкого содержания и более высокого уровня. Поэтому характеристика концепции
злоупотребления гражданскими правами равнозначна процессу развертывания
составляющих еѐ понятий.
В теории злоупотребления правом к основному "понятийному" материалу относится
теория целостности субъективного гражданского права. Таким образом, чтобы определиться
с самим предметом (средством) злоупотребления, необходимо пройти путь от самого
понятия гражданского права в его и объективном и субъективном смыслах и до состояния
реализации правовых возможностей – правоотношения.
Субъект права
Анализ содержания субъективного гражданского права необходимо традиционно
начать с понятия "субъект права".
Субъект – как мы говорили ранее – определяется как носитель действия,
действующий предмет, обладающий сознанием и волей. Объект есть то, что противостоит
субъекту, на "что" направлена его (субъекта) предметно-практическая и познавательная
деятельность, то есть внешний предмет, на который направлена деятельность человека,
существующий независимо от человека и его сознания, вне нас и независимо от нас
301
. В
гражданском праве таким внешним предметом являются не только вещи, товары, работы
услуги, но и сами гражданские права, закрепленные в объективном праве.
300
Цит. по Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.:
Аванта+, 2000. С. 143.
301
Чернов В.И. Анализ философских понятий. М., 1966. С. 175.
124
Сторонники "реализма в праве" исходят из аксиомы: субъективное право невозможно
без субъекта, а субъектом может быть только человек. Однако в объективном праве субъект
права – это абстрактная, фиктивная, юридическая категория: арендатор, покупатель,
подрядчик и т.п. А в правоотношении – это конкретный, мыслящий субъект, действующий
либо от себя лично, либо от организации. Если в языке слово "фикция" обозначает нечто
несуществующее, вымышленное, то в праве фикция – это оперант, юридический конструкт, с
помощью которого явления реальной жизни включаются в сферу права. Возьмем для
примера термин "имущество", который используется в разных значениях, но тем не менее в
правовом смысле включает в себя не только права на вещи, но и права требования, хотя в
общеупотребительном назначении этого слова, т.е. в его буквальном, грамматическом
смысле, происходит отожествление с собственностью, т.е. с какими-либо материальными
благами. Только в юридическом аспекте со ссылкой на ст. 128 ГК РФ нам открывается
истинное назначение этого термина в гражданском праве.
Точно так же и с субъективными гражданскими правами. Пока мы их уясняем и
используем в общеупотребительном смысле, т.е. не юридическом, мы понимаем
субъективное право только как свободу, право и ничего более. А когда мы говорим о
юридическом значении понятия "субъективное право", то оно перестает быть "только право"
и проявляется, кроме того, в ряде дополнительных признаках (например, в обязанности не
использовать свое право во вред другим).
Итак, необходимо, на наш взгляд, различать человека как биоорганизм и субъекта,
каким представляет его объективное право, поскольку эти понятия не тождественны.
Человек не есть сам по себе субъект права. Таковым представляют его правовые институты,
в том числе при помощи понятия "физическое лицо" (персона).
В Древнем Риме, например, многие люди вообще не признавались субъектами права.
Для такого признания необходим был ряд условий, которым основная масса не отвечала,
например, рабы (instrumentum vocalt – "говорящее орудие", res – "вещь"; в России –
крепостные люди). Одной из причин такого отношения к рабам, вероятно, было не только
признание их «чужими», добычей, трофеем в военных баталиях, но и в большинстве случаев
их крайне низкое интеллектуальное развитие, интересы и потребности которых не
поднимались выше уровня животного мира. Способность рабов в большинстве случаев
проявляться как "homo sapiens" заставила римских юристов, с одной стороны, относить
рабов к предметам, т.е. неодушевленным вещам, а с другой стороны – признавать все же
право господина давать свободу своим рабам и наделять их тем самым всеми правами
обычных граждан. Происходило подобное за определенные "заслуги" перед господином,
125
когда последний вынужден был признавать раба все-таки разумным, т.е. себе подобным
существом.
В современном праве физическое лицо есть любой гражданин, способный иметь
гражданские права и нести обязанности. Однако термин "субъект права" мы не увидим в
современном Гражданском кодексе, поскольку это юридический конструкт – посредник
между реальным миром и миром права. Объективное право, таким образом, признает любого
индивида только как потенциального носителя прав и обязанностей. Действительным и
полным субъектом права индивид становится только после того, как он осознанно вступает в
конкретные правоотношения для реализации тех или иных своих потребностей.
Термин "субъект права" во многом имеет отношение к теории фикций, объяснявшую
сущность юридического лица. Чтобы признать субъектом права не человека, необходимо
рассматривать это нечто как бы человека. Всякий субъект, по мнению Г.Ф. Шершеневича,
есть создание объективного права. Субъекты – это те центры, около которых волей закона
объединяются юридические отношения, образуя обособленные комплексы
302
. При этом
учѐный, критикуя теорию фикции, ссылается на употребляемый римскими юристами термин
"persona", означающий маску. Технический термин "лицо", persona (в переводе с лат. "образ,
изображение, театральная маска, личина"
303
) есть термин абстрактный и употреблялся в тех
случаях, где нужно было обозначить обособленную правоспособность (юридическое лицо).
И.Б. Новицкий, напротив, считал, что "римские юристы не разработали понятия
юридического лица как особого субъекта, противопоставляемого лицу физическому".
Термин "юридическое лицо" римскому праву не был известен, полагал он. Римские юристы
"сравнивали эти организации с человеком, с лицом физическим, и говорили, что организация
действует persona vice ("вместо лица")"
304
.
Ф.К. Савиньи и его последователи полагали юридические лица искусственными
субъектами права, "допущенными в силу простой фикции", придерживаясь той точки зрения,
что дееспособны только органы юридического лица, которые состоят из людей. Савиньи был
убежден, что физические лица существуют сами по себе и лишь признаются правом, а лица
юридические есть фикция, явление не существующее, но созданное правом искусственно,
посредством юридической техники
305
.
Однако это не единственная теория о субъектах права. Родоначальниками теории
социальной реальности по праву считаются французские юристы Р. Саллейль и Л. Мишу.
Согласно данной теории, субъектами права выступают не только люди, но и особые
302
Шершеневич Г.Ф. Курс гражданского права. – Тула: Автограф, 2001. С. 115 – 119.
303
Бартошек М. Римское право: понятия, термины, определения. С. 244.
304
Новицкий И.Б. Римское право. М., 1993. С. 58, 60.
305
Savigny F.-K. System des heutigen romischen Rechts. Bd. II. Berlin, 1840.
126
"социальные организмы". Теория юридического лица как "социального организма" имела
большое практическое значение; благодаря ей, еѐ учению о волеспособности юридические
лица стали признаваться деликтоспособными.
Другие исследователи, такие как Цительманн, Бостел, Мичоуд, видели
действительность существования юридического лица в реальности коллективной воли
членов корпорации – воли, состоящей из отдельных воль участников, что в совокупности
дает нечто новое и большее, чем простую сумму членов.
Юридическое лицо, по мнению Е.А. Суханова, "представляет собой не что иное, как
особый способ организации хозяйственной деятельности, заключающийся в обособлении,
персонификации имущества, то есть в наделении качествами "персоны" (субъекта),
признании его особым, самостоятельным товаровладельцем"
306
. Профессор М.И. Брагинский
отмечает, что без имущественной обособленности "трудно понять не только, может быть,
что есть юридическое лицо, сколько для чего оно нужно"
307
. Таким образом, в юридическом
лице, как научном приеме, интересы больше объединяются, чем разграничиваются.
Юридическое лицо, возражает И.П. Грешников, вовсе не было изобретено с целью
обособления имущества. Сложившееся мнение, согласно которому смысл конструкции
юридического лица заключается, прежде всего, в создании такого субъекта права, имущество
которого обособлено от имущества его создателей, учредителей, участников, считает
учѐный, в корне ошибочно. В качестве доказательств он ссылается на практику, которая дает
массу примеров организаций без какого-либо имущества вообще, а тем более
"обособленного": к примеру, товарищество с ограниченной ответственностью, уставный
фонд которого, скажем, растрачен и значится только по балансу. Помимо этого, существует
довольно много организаций, значительное время бездействующих, в состав "имущества"
которых входит, может быть, только печать, однако и подобные организации, считает И.П.
Грешников, признаются субъектами права
308
.
Возразим в этой связи, что у любой организаций есть то или иное приобретенное
имущество, хотя бы для того, чтобы содержать органы юридического лица или обслуживать
его деятельность (в том числе некоммерческую). Кроме того, ни одна организация с
уставным капиталом 10.000 рублей не работает, если не пользуется предоплатой за товары,
заемными средствами, взносами учредителей.
Все юридические представления о субъекте права, считает ряд юристов, вызывается
потребностями юридической техники, которые, в свою очередь, обусловливаются
306
Гражданское право / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1998. Т. 1. С. 171.
307
Брагинский М.И. Отзыв на публ.: Грешников И.П. Понятие юридического лица в гражданском праве и
законодательстве...
308
Грешников И.П. Субъекты гражданского права: юридическое лицо в праве и законодательстве. – СПб.:
Издательство "Юридический центр Пресс", 2002, С. 134.
127
необходимостью разграничения интересов. Понятие "субъективное право" как
инструментальный термин теории гражданского права сознательно было внедрено в
понятийную юридическую систему в виде неправильной конструкции, т.е. фикции и
распространено, в том числе, на юридических лиц. Действительным субъектом права может
быть лишь физическое лицо. Воображаемое, идеальное юридическое лицо по своей сути, как
мы говорили, является фикцией. Понятие "юридическое лицо" вызвано экономической либо
социальной необходимостью объединить, персонифицировать либо имущество, либо
интересы (как материальные, так и духовные) группы лиц.
Система субъектов гражданского права характеризуется единством содержания еѐ
элементов и неурегулированностью системой их числа и порядка расположения. Каждый
элемент этой системы (граждане, государство, государственные органы, юридические лица,
общественные объединения, общественные формирования) обладает еѐ общим признаком –
праводееспособностью
309
. В этой связи в юридической литературе высказывалась точка
зрения, что гражданские права и обязанности являются простой детализацией
праводееспособности и относятся один к другому как частное к общему, как элемент к
суммативному целому. Полагаем, что это упрощенное понимание гражданских прав и
является той же дефеницией, как, например, определение права через минимум морали, что
абсолютно не раскрывает нам сущность и ценность права.
Общеизвестно, что правоспособность – это обеспеченная правом возможность (для
физических лиц и организаций со статусом юридического лица) иметь права и приобретать
обязанности. Для реализации своих прав и несения обязанностей, осуществления какой-либо
деятельности как юридическое, так и физическое лицо должно быть дееспособным.
Организация, в отличие от человека, право- и дееспособна с момента приобретения статуса
юридического лица, т.е. с момента еѐ государственной регистрации. Процесс образования
юридического лица начинается с категории "сделка" и есть результат сделки (одно- или
многосторонней). "Реализатором" этой сделки всегда является осмысленная воля человека,
которая и управляет "фиктивным", т.е. юридическим лицом. Поэтому, по сути, юридическое
лицо – это не столько субъект, а сколько объект права, поскольку является предметом
конкретной сделки (учредительного договора или решения). "Ввод" этого объекта права в
субъектную сферу связан исключительно с субъектами, которые им управляют.
Юридическое лицо – это "бестелесная" вещь, созданная и управляемая реальным субъектом
права – человеком. И, на наш взгляд, было бы понятнее говорить о юридическом лице как о
юридическом субъекте права. Критики возразят при этом, что по аналогии о физическом
309
Сырых В.М. Логические основания общей теории права. Т. 1. Элементный состав. – 2-е изд., стер. – М.:
ЗАО ЮСТИЦИНФОРМ, 2004. С. 61.
128
лице тогда нужно говорить как о физическом субъекте права. Но разница заключается в том,
что физическое лицо становится субъектом права тогда, когда оно действует в пределах
своего субъективного права, поскольку в этих пределах оно должно быть не только
"физическим", но и моральным, осмысленным, разумным лицом, т.е. с минимумом эгоизма и
максимумом добросовестности. Для юридического лица понятие "субъект права" является
точно таким же условным понятием, научной фикцией, как и само понятие "юридическое
лицо", поэтому его не следует "смешивать" с действительным субъектом права, каким
является "подлинное" лицо, т.е. физическое – человек. Один из основателей
социологической школы права, Р. фон Иеринг, справедливо, на наш взгляд, полагал, что
"всякое гражданское право имеет своей задачей обеспечить человеку какой-нибудь интерес.
Истинный носитель права, дестинатарий (дестинатор), – всегда человек"
310
.
Несмотря на указанные особенности субъектов права теоретическое понятие
"субъективное право" преобразовывается гораздо легче, чем вся догматическая система
гражданского права. В этих случаях снова на помощь приходит такой конструктивный прием
как юридическая фикция, снимающий частные противоречия ради сохранения глобальных
системных устоев права. И это верно, поскольку без крайней необходимости расшатывать
здание науки не стоит. Поэтому "субъективными правами" стали наделяться не только
физические, но и юридические лица, т.е., по большому счету, фикция юридического лица
дополнилась новой фикцией – субъективным правом.
Итак, юридическое лицо есть абстрактная правовая конструкция, позволяющая
включить различные организованности в круг субъектов гражданского права и наделить их
статусом субъекта права. При этом юридическое лицо признается юридическим субъектом
права по двум причинам: во-первых, в результате сделки оно как объект права становится
обособленным средством реализации интересов и, во-вторых, оно управляется реальными
субъектами – физическими лицами (юридическое лицо может управляться и управляющей
компанией и т.п., но которые, в конечном итоге, представлены и управляются
действительными субъектами права).
Субъективное и субъектное гражданское право.
Установление содержания любого понятия, как правило, осуществляется через
сопоставление, выявление соотношения его с другими смежными понятиями и категориями.
Поэтому представляется важным разграничить понятия "субъективное гражданское право",
"субъектное гражданское право" и "гражданское право". Большинство юристов не видят
различий между этими понятиями и считают их тождественными, за исключением ряда
смысловых оттенков. Прилагательное "субъективное", считают сторонники излагаемого
310
Ihereng R. v. Der Geist des römischen Rechts: Bd. I – III. Leipzig, 1888. Bd. III. S. 356 – 360.
129
подхода, добавляется по причине принадлежности гражданского права его носителю –
субъекту, либо отождествляется с личными правами и свободами.
Правовым категориям "субъект" и "объект" мы посвятили немало слов в предыдущих
параграфах и пришли к выводу, что непосредственно в объективном, но идеальном, праве
субъекта как человека в его полноценном смысле не существует. Нормы гражданского права
оперируют идеальными категориями, из которых создаются различные правовые режимы и
конструкции. Для законодателя, создающего нормы права либо матрицу тех или иных
правоотношений, все элементы, из которых они формируются, играют роль операционных
объектов. Не избежали этой участи и субъекты права. Конечно, субъект в праве – это
особый, нестандартный операционный объект: он наделен праводееспособностью и имеет
определенные связи с другими, такими же "особыми объектами". Но, имея связи с другими
субъектами, а также с имущественными и неимущественными объектами права, субъект, тем
не менее, всѐ же является одной из шахматных фигур на обширном правовом поле. Для
гражданского догматического права все "объекты" и все "субъекты" – это операнты внутри
его "операционной системы", качественно и количественно различные, но, по большому
счету, бессознательные и безвольные.
В этих условиях говорить о субъективном, т.е. осознанном и осмысленном
гражданском праве, не представляется возможным, поскольку объект не может отличать и
оценивать другой объект. Лишь человек – "не вещь среди вещей" – способен воспринимать и
оценивать не только внешние объекты, но и самого себя, а также контролировать себя как
объект.
Адресатом действия нормы, заметил В.М. Сырых, всегда выступает личность,
обладающая правосознанием и соответственно являющаяся субъектом, способным
воплотить эти веления в реальную жизнь. Вне познавательно-оценочных актов личности
норма права утрачивает какой-либо смысл и значение, превращается, как говорил Л.И.
Петражицкий, в клочок бумажки с кляксами. Кроме того, правосознание выступает
регулятором индивидуального поведения личности в не меньшей степени, чем норма права.
Следовательно, тесная связь нормы и правосознания делает необходимым их совместное
расположение в одном ряду
311
.
Поскольку реального человека-субъекта в идеальных, проектирующих,
моделирующих юридических нормах конечно же быть не может, то отсюда, на наш взгляд,
напрашивается закономерный вывод: в объективном гражданском праве по факту
отсутствуют субъективные гражданские права, а наличествуют просто "гражданские права".
311
Сырых В.М. Логические основания общей теории права. Т. 1. Элементный состав. – 2-е изд., стер. – М.:
ЗАО ЮСТИЦИНФОРМ, 2004. С. 149.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]