Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
практикой, исходным пунктом учения о недопустимом осуществлении права, гораздо
больше запрещения шиканы, более или менее охватываемого параграфом 226"
92
.
Если в параграфе 226 ГГУ сущность шиканы ограничивается формальным
использованием объективного права, то параграф 826 своими границами устанавливает
"добрые нравы". Л. Эннекцерус дает по этому поводу следующий комментарий: "Нарушение
добрых нравов есть неисполнение минимальных требований, которые предъявляет
проводимая в данное время правовая этика германского народа относительно поведения
каждого имеющего на то право лица. Эта "правовая этика" требует в особенности, чтобы на
почве существующего правового, общественного и экономического строя господствовали
здоровые общественные и хозяйственные отношения и тем самым не получали бы правового
признания сделки, с ними не совместимые"
93
.
О "добрых нравах", "доброй совести", "разумности", "принципах доверия" и о других
каучуковых "буржуазных" понятиях в гражданском праве мы еще подробно поговорим чуть
позже. Сейчас же заметим, что именно в Германском нормативно-правовом запрете на
злоупотребление правом произошел сдвиг от юридического позитивизма к субъективному
судейскому усмотрению. Судам, подтверждает эту мысль И.А. Покровский, была
предоставлена возможность определять наличность злоупотребления правом на основании
неких этических критериев, т.е. фактически самостоятельно определять границу между
предписаниями права и требованиями морали
94
.
Нужно сказать, что уже в раннее время в теории гражданского права принцип
недопустимости злоупотребления правом имел много авторитетных противников (Иеринг,
Савиньи, Дюги, Покровский и др.). Эти опасения складывались из следующего
умозаключения: появление в положительном законодательстве "внезаконных" критериев
порвут прочность субъективных прав, произойдет смешение "чистого" права с моралью;
угроза судебного произвола нанесет большой вред действовующему правопорядку.
Сегодня, на наш взгляд, следует учитывать эти опасения и вырабатывать в науке и
позитивном праве свою юридическую систему "сдержек и противовесов" от неизбежного
формализма при использовании гражданских прав.
Проблема злоупотребления правами в этом плане приобретает ещѐ один вектор. И.А.
Покровкий заметил, если мы присмотримся ближе к проблеме злоупотребления правом, то
мы увидим, что из-за всех аргументов в пользу такого широкого, "объективного" понимания
шиканы в конце концов непременно проглянет мысль о некоторой социальной функции
92
Josef Esser. Schuldrecht. Fllgemeiner und besonderer Tell, 2. Aufl., Vefl. C. F. Müller. Karlsruhe, 1960, S.
851.
93
Эннекцерус Л. Курс германкого гражданского права, т. I, полутом 2, М., 1950г., С. 268.
94
См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., Статут (в серии "Классика
российской цивилистики") 1998. С. 119.
41
всякого права. Так, например, вышеупомянутый K. Huber прямо говорит: "Право может быть
использовано только соответственно направленности его социальной функции"95. По словам
Роrсhеrоt, "я свободен пользоваться моим правом во всем его объеме, но я могу это делать
лишь под условием преследования цели, согласной с социальным и экономическим
назначением этого права"
3
. Равным образом Josserand говорит о том, что каждое право "a sa
finalite, que lui est proper"96. (имеет свою, свойственную ему цель).
Определение "назначения" того или иного субъективного права стоит на грани его
экономической и юридической сути и поэтому очень тесно связано с проблемой определения
внутренних границ самого субъективного права. Сегодня эта проблема, по нашему мнению,
ждет своего решения, и мы выскажемся о ней в следующих главах.
Прежде чем закончить исследование Германского гражданского законодательства,
скажем, что параграф 226 и параграф 826 соотносятся как конкретное и абстрактное,
специальное и общее; параграф 226 запрещает самую "крайнюю", "явную" форму
злоупотребления правом в еѐ догматическом, объективном смысле – шикану, а параграф 826
предусматривает ответственность за любые другие иллояльные "добрым нравам"
умышленные действия, расширяя тем самым как объективные, так и субъективные границы
для действия правила о недопустимости злоупотребления правом. Кроме этого, последняя
норма, наряду с признаками злоупотребления правом, устанавливает ответственность за
любые правонарушения в виде возмещения причиненного вреда, куда включается и прямой
ущерб, и неполученные доходы (прибыль), и денежно-материальные компенсации. Эта
эластичность нормы параграфа 826 делает Германское право одним из самых гибких
гражданско-правовых систем и по сегодняшний день.
Кроме указанных норм, как отмечал Л. Эннекцерус, постепенно возросло и число
специальных норм о злоупотреблении правом в ГГУ
97
. Так, исключаются права (или их
осуществление) вследствие отсутствия или незначительного интереса управомоченного
(параграф 320, абз.2, 459, абз.1, 4-68, 498, абз.2, 542, абз.2, 634, абз. 3), прежде всего, право
собственника земельного участка запрещать воздействие на него на такой высоте или на
такой глубине, что устранение его не представляет для него интереса (параграф 905 предл.
2), равным образом запрещения вторжений (параграф 906), право отрезать корни (параграф
910, абз.2), право на отделение вещи (параграф 997). При известных условиях можно
потребовать перенесения осуществления сервитута (параграф 1023). Закон во многих
случаях ставит помехи злоупотреблению правами мужа по отношению к жене (параграф
95
["Das Recht rann nur gemäss der Tendenz seiner socialen Function gebraucht warden" - нем.] – L. cit., С. 84.
96
См. Pierre Roussel. L' abus du droit, С. 84.
97
Эннекцерус Л. Курс германкого гражданского права, т. I, полутом 2, М., 1950г., С. 437.
42
1353, абз. 2, 1354, абз. 2, 1357, абз.2, 1358, абз.2). Во главе всех этих норм стоят все те же
параграфы 226 и 826 ГГУ.
Франция
Гражданское право Франции в отличие от германского прямо не содержало норм о
запрете злоупотребления правом. Однако революционным, естественно-правовым духом
была проникнута французская судебная практика. В целом ряде решений французских судов
высказывалось категорическое утверждение, что всякое принадлежащее тому или иному
субъекту право должно находить свое естественное ограничение в соответствующих правах
других лиц. Права, указывали суды, проявляются не изолированно одно от другого, они
сосуществуют, поэтому пользующийся правом обязан считаться с обладающими
юридической защитой интересами окружающих, отнюдь не позволяя себе вторжений в
сферу юридического господства ближних. Всякие эксцессы в пользовании правом, благодаря
которым это господство стесняется или ограничивается, составляют злоупотребление
правом, и повинный в них должен быть присужден к возмещению всего причиненного им
ущерба
98
.
Попытка нормативного решения вопроса о пределах осуществления субъективных
прав и о недопустимости злоупотребления ими была предпринята еще во французской
Декларации прав человека и гражданина (1789г.). Статья 4 Декларации устанавливала:
"Свобода состоит в возможности делать все, что не наносит вреда другому: таким образом,
осуществление естественных прав каждого человека ограничено лишь теми пределами,
которые обеспечивают другим членам общества пользование теми же правами. Пределы эти
могут быть определены только законом". В статье 5 Декларации при этом указывалось, что
закон имеет право запрещать лишь действия, вредные для общества.
В Декларации 1789 года впервые нашел свое законодательное закрепление
философско-правовой тезис о свободе и необходимости воздерживаться от различного рода
злоупотреблений ею. Так, ст. 11 предписывала: "Свободное выражение мыслей и мнений
есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый гражданин поэтому может свободно
высказываться, писать, печатать, отвечая лишь за злоупотребления этой свободой в случаях,
предусмотренных законом". Такие формы поведения, писали французские цивилисты,
которые должны наказываться во имя духа прав или просто права, несмотря на то, что не
98
Duffau – Lagarrose. Du droit aux dommages – interest dans le louage de cervices a durée, indeterminêe,
dápres la loi du 27 décembre 1890 // Revue Critique, 1899. P. 485.
43
нарушают "буквы" объективного права, связаны, главным образом, с понятием
злоупотребления правом
99
.
Один из французских правоведов Жан Карбонье писал: "Если, не нарушая
материальных границ своего права, индивид использует его в ущерб другому индивиду;
если, соблюдая букву права, он нарушает его дух, тогда говорят, что он злоупотребляет
своим правом, но никак не употребляет его на пользу, и такое злоупотребление не может
иметь юридических оправданий"
100
.
Но единодушного отношения к теории злоупотребления правом во Франции не
существовало. Французский цивилист Планиоль, опираясь на логико-лексическое
толкование термина "злоупотребление правом", возражал, что само это понятие имеет
внутреннее противоречие, так как лицо нарушает в этот момент пределы права и действует
следовательно "вне" права. Таким образом, делал ученый вывод, там, где "начинается
злоупотребление, право кончается"
101
. Сторонники юридического позитивизма дружно
полагали, что осуществление права не может быть противоправным, а само понятие
"злоупотребление правом" лишено смысла.
Это высказывание можно было бы принять в качестве аксиомы, если бы право
регулировало только правомерное поведение. Но поскольку гражданское право защищает
права субъектов от противоправных действий нарушителей, любое правонарушение,
несмотря на то, что лежит за пределами гражданского права (следуя логике Планиоля), все
же как явление подвергается воздействию всего права в целом. Полагаем, что Планиоль имел
в виду выход лица за пределы конкретного субъективного права, но не за сферу позитивного
права в целом. В связи с этим гораздо точнее, на наш взгляд, было бы использовать термин
злоупотребление гражданским правом, а не правом в его самом широком смысле.
Другой известный французский ученый Леон Дюги был активным противником
исследуемой концепции, считая, что теория злоупотребления правом была "средством,
выдуманным юристами для того, чтобы устранить последствия, логически проистекающие
из абсолютного характера права собственности, и поддержать в то же время этот
характер"
102
. При этом надо помнить, что Дюги был ярким представителем учения о
"социальной функции права", которое исходило из того, что понятие субъективного права
вместе с понятием государства отжили свой век и должны быть заменены понятием общей
"правовой цели".
99
См. подробнее: Жан-Луи Бержель. Общая теория права. М.: NOTE BENE. 2000. С. 441 – 447.
100
См. подробнее: Жан-Луи Бержель. Общая теория права. М.: NOTE BENE. 2000. С. 442.
101
См.: Planiol. Traitê élémentaire de droit civil, t. II, № 871; Л. Жюллио де ла Морандьер. Гражданское
право Франции, т. I. М., ИЛ, 1958, С. 67.
102
См.: Дюги Л. Общие преобразования гражданского права со времени Кодекса наполеона. М., 1919. С.
108.
44
Французский Кодекс Наполеона 1804 года, получивший широкое распространение за
пределами Франции, по традиции также не знал норм, прямо запрещающих злоупотребление
правом. Однако, как мы говорили, во французской судебной практике, несмотря на
отсутствие прямой законодательной регламентации, принцип недопустимости
злоупотребления правом постепенно разрабатывался и в конце XIX века применялся
достаточно широко. По свидетельству В. Доманжо, например, преграждение постройками
света соседу французскими судами не признавалось в качестве нарушения пределов
пользования своей собственностью. Но в то же время наличие единственной цели в создании
подобных помех квалифицировалось как злоупотребление правом
103
.
Гипноз теории об абсолютности и неограниченности права собственности,
закрепленной в статье 544 Кодекса Наполеона, стал потихоньку меркнуть перед
необходимостью признания того, что право собственности не беспредельно и может быть
ограничено не только законом и изданными в установленной форме регламентами, но и
принципом добросовестного осуществления прав. В отсутствии "родной" нормы случаи
злоупотребления правом французские суды вынуждены были обосновывать ссылками на
ст.ст. 1382 и 1383 ФГК, дословный текст которых гласил:
Статья 1382: "Какое бы то ни было действие человека, которое причиняет другому
ущерб, обязывает того, по вине кого ущерб произошел, к возмещению ущерба".
Статья 1383: "Каждый ответственен за ущерб, который он причинил не только своим
действием, но также своей небрежностью или неосторожностью".
Не вызывает сомнений, что эти нормы регулировали деликтные обязательства и по
своим юридическим признакам поглощали шикану через возможность распространения на
неѐ любых действий, причиняющих ущерб. Поскольку "злоупотребительное" осуществление
права включает элемент активного действия, постольку любые действия попадали под
французскую норму генерального деликта.
Доктринальный запрет на злоупотребление правом французские суды активно
использовали не только в чисто имущественных, но и в семейных отношениях, в сфере
личных прав, а также при недобросовестных судебных исках без серьезного для себя
интереса
104
.
Именно из эволюции практики французских судов постепенно сложилась точка
зрения, что право собственности все-таки имеет свои пределы, а стремление навредить
другому в качестве основного мотива правоосуществления необходимо определять в
качестве шиканы. Решения судов обосновывались примерно следующим: "Если
103
См.: Доманжо В. Ответственность за вред, причиненный путем злоупотребления правом // Ученые
записки Казанского Императорского университета. Кн. V. Казань, 1913. С. 13.
104
Годэме Е. Общая теория обязательств / Пер. с фр. И.Б. Новицкого. М., 1948. С. 329.
45
осуществление предоставленной законом возможности принципиально не может
рассматриваться как вина и, следовательно, не может влечь за собой ответственности, то
иное положение имеет место, когда осуществление такой возможности выражается в
злоупотребление"
105
.
Таким образом, судебная практика и французская доктрина уже во второй половине
XIX века выработали два понятия: "шикана", т. е. осуществление субъективного права с
исключительной целью причинить вред другому, и "злоупотребление правом", т.е.
осуществление права "с нарушением его пределов либо содержания"
106
.
Попытки французского цивилиста Салейля обобщить правило о запрете
злоупотребления правами и в дальнейшем включить его в новую редакцию ст. 6
Гражданского кодекса Франции не были реализованы. Но предлагаемую редакцию стоит
процитировать, поскольку она наиболее полно отражала понимание французской доктрины
проблемы злоупотребления правами: "Не может признаваться законным осуществлением
права действие, совершаемое лицом без ощутимой и правомерной для себя выгоды, но
имеющее в качестве единственно возможного результата причинение вреда другому
107
лицу"
.
В предложенном определении Салейль, признав невозможным обращаться к
индивидуальной психике, т.е. намерениям субъекта для установления факта
злоупотребления права, сделал акцент на "объективную" сторону теории злоупотребления
правом. Под влиянием работ Иеринга о необходимости наличия тех или иных интересов у
субъектов права автор отсутствие экономически ощутимых выгод при осуществлении права
считал достаточным основанием для признания в действиях субъекта шиканы. При этом
факт причинения вреда в приведенной норме не являлся необходимым условием для еѐ
применения; достаточно было гипотетической возможности, т.е. угрозы причинения вреда.
На наш взгляд, это была абсолютно разумная мысль французского цивилиста, поскольку
гражданско-правовой механизм защиты субъективных прав должен включаться не только
"после", а лучше "до" возникновения вреда, т.е. в превентивном режиме.
Швейцария
Вслед за законодательством Германии и научными дискуссиями французских ученых
идею о необходимости запрета злоупотребления правом восприняло Гражданское уложение
105
Цит. по Добров А. Статья I ГК. "Право и жизнь", М. 1927г. Кн. I, С. 6.
106
Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. – М.: "Статут", 2000. С. 36.
107
Цит. по: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут (в серии "Классика
российской цивилистики") 1998. С.92.
46
Швейцарии 1907 года. Статья 2 Швейцарского уложения гласит: "Всякий при
осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей должен поступать по доброй
совести. Очевидное злоупотребление правом недопустимо".
Анализируя эту норму, видим, что еѐ первое предложение сформулировано в качестве
правила, принципа, веления, а второе – в качестве запрета. Запрет был направлен на
крайнюю форму проявления злоупотребления правом – шикану. Представляется, что это
вовсе не означает равнодушие законодателя к иным случаям действия "без интереса". Под
квалификацией действия в качестве неправомерного, исходя из диспозиции нормы,
подпадает не любое действие субъекта (как в параграфе 826 ГГУ), а само осуществление
прав и (надо сказать, новшество) исполнение своих обязанностей. Правонарушитель в этом
случае является носителем формального гражданского права и, более того, носителем своей
гражданско-правовой обязанности. Осуществление им права и исполнение им обязанности
должны соответствовать критерию "доброй совести", что намного шире германской
конструкции субъективного умысла на причинение другому лицу вреда.
Согласно мнению К. Huberà, швейцарская статья 2 поражает не только случаи
умышленного злоупотребления, но и случаи "злоупотребления по небрежности" (auch den
culposen). Согласно мнению другого комментатора, Truebà, ст. 2 предполагает со стороны
судьи взвешивание встречных интересов "с точки зрения справедливости"
108
.
И.А. Покровский подверг критике эту теорию объективной шиканы,
превращающуюся, по его мнению, по сути при ближайшем рассмотрении в крайнюю форму
судейского субъективизма. Намерение причинить зло, animus nocendi, является для русского
ученого непременным и единственно надежным критерием шиканы: "Там, где такое
намерение отсутствует, естественно, падает и основание для ответственности". Под понятие
статьи 2 Швейцарского уложения, по мнению И.А. Покровского, могут быть подводимы,
например, и те случаи, когда осуществляется "свой малый интерес в ущерб вашему
большому, или когда я причиняю вам вред не потому, что желаю его, а просто потому, что не
обращаю на ваши интересы никакого внимания"
109
.
Критика И.А. Покровского, однако, не может умалить тот факт, что Швейцарская
статья была в тот период самой передовой нормой в гражданском праве Европы. Принцип
добросовестного правоосуществления обособился в специальной гражданско-правовой
норме. Отказ в защите права и возмещение вреда, установленные в статьях 41 и 66
108
См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут (в серии "Классика
российской цивилистики") 1998. С. 92.
109
См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут (в серии "Классика
российской цивилистики") 1998. С. 118.
47
Уложения, стали логическим продолжением за нарушение Швейцарского принципа
добросовестного использования прав и исполнения обязанностей.
Англия
Право Англии, унаследовав от римского права систему строгих формулировок,
превратилось к XII-XIII веку в косное прецедентное право на основе заформализированных
решений королевских судов. Подобно тому, как в Риме преторское правотворчество
преграждало путь многим злоупотреблениям, в средневековой Англии лорд-канцлер –
высшее должностное лицо в судебной системе – вынужден был принимать нетрадиционные
решения с учетом конкретных жизненных обстоятельств "по праву справедливости".
Так, например, в перечне типовых формуляров, на основании которых возбуждались
судебные дела, не существовало формуляра, позволяющего возбудить дело против
"доверительного собственника", злоупотребляющего своими полномочиями и не
выполняющего свои договорные обязательства по добросовестному управлению
имуществом. Лорд-канцлер в таких случаях приходил на помощь бенефициариям и
рассматривал нарушение договора доверительными собственниками как бессовестное и
аморальное поведение, как "преступление против чистой совести". Признавая права
доверительного собственника по управлению имуществом как вытекающие из закона, из
общего права, он, опираясь на право справедливости, принуждал нарушителя добросовестно
выполнять свои обязанности. Заметим, что именно подобными путями постепенно
выкристаллизовывалось "право справедливости", причем в большей степени как механизм
спасения от недобросовестных поступков участников формулярного процесса.
В английском common law применительно к злоупотреблению правом исследуется
немного другой термин – зловредность (Nuisance). Это понятие в основном касается
"соседского" права и в свободе английского гражданского права определяется как "действие
или бездействие, в силу которого для лица незаконно создается надоедание, помеха или
беспокойство при пользовании недвижимостью, угодьями, выгодами или иными подобными
правами либо путем воздействия на здоровье, лица, его комфорт и удобство"
110
.
Из приведенного определения усматривается исключительный простор для
английских судей при квалификации "злоупотребительных" действий. При определении
того, причиняет ли управомоченное лицо осуществлением своего права убытки здоровью
или пользованию других лиц, надлежит принимать во внимание обычный уровень жизни в
110
Цит. по: Свод английского гражданского права. Обязательственное права/ Под ред. Э Дженкса. М.,
1941.
48
Англии, характер местности, где произошло осуществление права, неизбежное
беспокойство, общим обычным пользованием и владением землей и домами или
вытекающее из потребностей делового оборота. При этом зловредностью признается
поведение как с прямым, так и с косвенным умыслом, наличие которого во всех случаях
служит основанием для запрета (abatement) либо для денежной компенсации (и даже
символической размером в 1 пенс).
Дженкс приводит примеры зловредности в основном относящиеся к соседскому праву
и указывает, что "если действие или упущение является prima facie зловредностью, то для
ответчика достаточно было в возражениях против иска доказать:
а) что это действие или упущение само по себе было разумным пользованием его
собственным имуществом, либо
б) что зловредность, на которую жалуется истец, была налицо до того, как истец
прибыл на место, где он еѐ испытал, либо
в) что он (ответчик) занимается полезным промыслом в надлежащем месте, в том, что
он (ответчик) не допустил небрежности"
111
.
В сфере английского обязательственного права были установлены правила, что
"сделка, имеющая своим предметом выполнение незаконного или безнравственного
действия или действия, считающегося противоречащим публичному порядку, не может
служить основанием иска. Сделка считается направленной на безнравственное действие,
если она имеет в виду, в частности, неосновательное ограничение производства торговли,
обман публики в торговле, сокрытие позорящих поступков, потерю прав кредитором или
просрочку по его требованию, неосновательное ограничение свободы деятельности,
возмещение за совершение "противозаконного действия". Дарение или обязательство,
данные в возмещение прошлого безнравственного действия, не аннулируются, но нет
судебной защиты для дарения или обязательства, еще не завершенного"
112
.
Канада, Латвия, Япония и др.
Гражданский кодекс Квебека (Канада) в преамбуле устанавливает пределы действия
своих правил в рамках буквы закона, его духа и целей его норм. При этом под "сводом
правил" устанавливается как прямо, так и в подразумеваемом виде общее право (т.е.
естественное право). Каждое лицо согласно кодексу обязано осуществлять свои гражданские
права в соответствии с требованиями добросовестности. Поскольку кодекс установил один
111
Дженкс Э. Свод английского гражданского права. М., 1941г. Юриздат, С. 45-46.
112
Цукерман М.И. Осуществление гражданами субъективных прав по советскому гражданскому праву.
Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Л. 1967г. С. 29.
49
критерий надлежащего осуществления субъективного права, то следом же идет разъяснение:
никакое право не может быть осуществлено с целью причинения вреда другому лицу или
способом несоразмерным и неразумным, противоречащим требованиям добросовестности
113
Гражданский закон Латвии принцип недопустимости недобросовестного
использования прав сформулировал в контексте норм о владении (хотя понимается и
используется более широко): "Права нельзя использовать ни тайно, ни с помощью насилия и
обмана, ни также против воли неспособных лиц". А предметом сделки не может быть
"недозволенное или неприличное действие, цель которого противоречит религии, законам
или нравственным нормам или направлено к тому, чтобы обойти закон" (ст. 1415 ГЗ)
114
.
В плане обозначения "объективного" критерия при злоупотреблении правом
интересна норма ст. 1 Гражданского кодекса Японии 1947 года, гласящая: "Все частные
права должны соответствовать общему благу. Осуществление права и выполнение
обязанностей должно быть добросовестным и соответствовать принципам доверия.
Злоупотребление правами не допускается".
"Доверие" вообще – это возникающее у членов сообщества ожидание того, что другие
.
его члены будут вести себя более или менее предсказуемо, честно и с вниманием к нуждам
окружающих. Именно эта мысль вплетена в правовую ткань японского гражданского права.
Из стандарта доверия проистекает суть коллективистского сознания японцев, которым не
требуется подробная конкретно-правовая регламентация их отношений, потому что
существующий между ними моральный кодекс является базисом их взаимного доверия. Все
частные права в своей иерархии должны быть подчинены фундаментальным ценностям
коллективистски ориентированного японского общества.
Другие гражданские кодексы, как, например, в Испании и Греции, при определении
пределов осуществления прав оперируют социальным назначением субъективных прав. Но
об этом гораздо шире и понятнее поговорим в рамках исследования советского гражданского
права.
1.2.3. Категория "злоупотребление гражданским правом" в законодательстве России
История отечественного законодательства мало что знает о проблеме
злоупотребления правами в еѐ "чистом" виде. Русский народ, как писал Герцен, жил только
113
Гражданский кодекс Квебека. – М.: СТАТУТ, 1999. – 472 с. – (Современное зарубежное и
международное частное право).
114
Гражданский кодекс Латвийской Республики / Научное редактирование и предисловие Н.Э. Лившиц,
обзорная статья А.В. Свиб. Перевод с латышского под руководством И. Алфеевой. – СПб.: Издательство
"Юридический центр Пресс", 2001.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]