Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
противостоящего субъекта. Эту глубинную мысль высказал ещѐ Н.А. Бердяев в 20 веке:
"Декларация прав человека и гражданина, чтобы не быть формальной, должна быть так же
декларацией обязанностей человека и гражданина"
397
. Равноправие, таким образом, – это не
материальное или физические сравнение, а это суть взаимных отношений субъектов
гражданского права, – это та главенствующая правовая связь, стоящая у истоков
общественного порядка.
В гражданском правоотношении равноправие субъектов реализуется в следующих
принципах:
– в достижении справедливого баланса интересов;
– в признании, уважении и соблюдении участниками гражданских правоотношений
прав и интересов других лиц;
– в разумном и добросовестном осуществлении прав и исполнении обязанностей;
– в установлении компенсационного характера в гражданско-правовых отношениях.
Специфическая гражданско-правовая ценность – равноправие – включается в
общесоциальную ценность права, которое "с помощью формально установленных или
закрепленных норм (правил поведения), выраженных в нормативных актах, судебных
прецедентах, других формах и обеспеченных возможностью государственного принуждения,
воздействует на общественные отношения с целью их упорядочения, стабилизации либо
социально необходимого развития"
398
.
Определение понятия "субъективное гражданское право"
Исходя из выведенных теоретических положений, определение субъективному
гражданскому праву могло бы быть следующим: субъективное гражданское право – это
составная часть гражданского правоотношения, устанавливающая вид и меру поведения
управомоченного лица, наделенного обязанностью не выходить за внутренние
(нравственные) пределы своего правоосуществления. Акт осознания "должного" и, как
следствие, разумное осуществление своих гражданских прав лицом, – вот что делает право
действительно субъективным, а не "механическая" сумма определенных правомочий,
соотносимых с определенным лицом.
В этом же плане бесперспективны, на наш взгляд, давние дискуссии о том, что
составляет сущность правоотношения: связь между субъектами права или связь между
субъектом и социальным благом (особенно в отношении вещей), по поводу которых они
возникли. Сущность правоотношения, как и сущность субъективного гражданского права,
397
Бердяев Н.А. О человеке, о свободе и духовности. Избранные труды. М., 1999. С. 275.
398
Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. С. 386.
161
образует ценностное отношение субъекта к предоставленной ему гражданским правом
юридической возможности.
Отсюда же можно выработать "волевое" определение субъективного гражданского
права: субъективное гражданское право – это осмысленная и избранная субъектом в
соответствии с законом или соглашением мера своего поведения, которое им
самостоятельно и добросовестным образом осуществляется и подлежит по его
требованию государственной защите.
Теперь обратимся к тому, какое отношение весь сделанный анализ имеет к проблеме
злоупотребления правом.
Теоретическая проблема понятия "злоупотребление правом"
Если управомоченное лицо осуществляет действия, формально соответствующие той
или иной норме гражданского права, и по факту наносит вред (равно создает угрозу
причинения вреда) другому лицу, то возникает закономерный вопрос: чем конкретно
злоупотребляет управомоченное лицо и в каком смысле оно является "управомоченным"?
Отвечая на последнюю часть вопроса, признавать нарушителя юридически легитимным,
управомоченным лицом, не нарушив логику гражданского права, практически невозможно.
"Правомочий" на причинение вреда другому лицу, даже путем использования формального
права, закон никому не предоставляет. Следовательно, наличие правомочий на нарушение
чужих субъективных гражданских прав не входит в состав субъективного гражданского
права и абсолютно не отвечает сущности идеального гражданского правоотношения.
Отсюда: злоупотребляющий правом субъект не может считаться в строгом смысле этого
слова управомоченным, точно так же, как и нельзя сказать, что он злоупотребляет правом,
поскольку такого "права" ему никто не делегировал.
Формальная логика приводит нас, казалось бы, к следующему выводу: поскольку
отсутствует управомоченное лицо, то отсутствует и злоупотребление правом. В этом же
контексте можно сделать заключение о том, что наличествует только злоупотребление
отдельными полномочиями, определенными возможностями, свободой, наконец
обязанностями и т.п., но не субъективным правом! Вопросов, к сожалению, от подобных
абстрактных словоупотреблений будет ещѐ больше. И мы не только не приблизимся к
решению исследовательской проблемы, но и "зачерпнѐм" такой пласт общественных
отношений, где собственные правовые проблемы перед языковыми отодвинутся в сторону.
По сути весь правовой мир – это мир идеальных конструкций, в котором
используются понятия, фикции, операнты, различные юридические режимы, презумпции и
другие конструкции с тем, чтобы создать многоуровневую, сбалансированную рабочую
систему права, способную регулировать общественные отношения. Никто не будет, к
162
примеру, убирать из гражданского права понятие "юридическое лицо", только на том
основании, что это по сути фиктивное, образное, т.е. квази лицо. Никто не будет выводить из
оборота и понятие "имущество" из-за того, что оно подразумевает только материальные
объекты или понятие "ценные бумаги" из-за того, что их может не быть в "природном",
бумажном виде и т.п.
Так же ситуация и со "злоупотребительными" терминами и понятиями –
"злоупотребление правом", "управомоченное лицо" "недобросовестное
правоосуществление". Ради того, чтобы имплантировать их в гражданско-правовое "тело" и
обозначить их в гражданско-правовой системе, необходимо принять их определенную
условность, а не переделывать из-за них основы гражданско-правовой теоретической базы.
Но для решения собственной проблемы злоупотребления правом необходимо договориться о
том, чтó представляет собой используемое право, которым оперирует управомоченное лицо.
Возвращаясь к вопросу о субъектных гражданских правах в нормах позитивного
закона и субъективных гражданских правах в правоотношениях, зададимся вопросом: каким
же из двух "прав" злоупотребляет управомоченное лицо? Субъективное гражданское право,
как мы доказывали раньше, – это целостная правовая конструкция, наполненная
персональным субъектом, индивидуальными объектами прав, правовыми целями,
субъектной обязанностью и самое главное – ценностными, взаимными и уважительными
отношениями субъектов друг к другу и к чужим правам. В этой идеальной среде места для
злоупотребления правом нет. Тогда предметом злоупотребления остаются только
"субъектные гражданские права" или просто "гражданские права", либо "правомочия",
формально размещенные в догматическом праве. В этом случае давний спор о том, что
"нельзя злоупотребить правами", что теория злоупотребления правами находится "вне
рамок" гражданского права, что термин "злоупотребление правом" лишен смысла,
тавтологичен и т.п., перестает иметь насущные основания, поскольку появляется, на наш
взгляд, твердая определенность: во-первых, никакое управомоченное лицо не может
злоупотребить субъективным гражданским правом; во-вторых, когда мы говорим о
злоупотреблении правом, то под его средством мы имеем в виду исключительно субъектное
гражданское право (либо просто гражданское право) в его строго формальном,
изолированном от всей системы гражданского права смысле (включая условия договора как
поднормативного права); в-третьих, когда поведение субъекта в правоотношении подпадает
под признаки злоупотребления правом, то гражданское правоотношение переходит в фазу
правонарушения и для нарушителя наступает состояние "блокировки" его прав (отказ в
защите).
163
Отсюда делаем следующий вывод: гражданское правоотношение – это
индивидуальный механизм, процедурная форма, с помощью которой субъективное
гражданское право устанавливается и осуществляется в интересах правообладателя и где нет
места для злоупотребления правами. Но, несмотря на это, злоупотребление правом как вид
гражданско-правового нарушения не может находиться за пределами гражданского права, а
является предметом его регулирования.
Итак, поскольку теория чаще всего понимается "как система научного знания,
описывающая и объясняющая некоторую совокупность явлений и сводящая открытые в
данной области закономерные связи к единому объединяющему началу"
399
, то специфика
теории злоупотребления правом состоит в том, что, во-первых, она предстает как наиболее
глубокое и системное знание о составных элементах, связях исследуемого объекта, его
сущности и закономерностях; во-вторых, знания о закономерностях исследуемого в теории
злоупотребительного поведения являются логически непротиворечивыми и основанными на
едином, объединяющем начале – определенной совокупности исходных теоретических или
эмпирических принципов. Как в геометрии такими исходными принципами выступают
аксиомы, так в теории злоупотребления гражданским правом исходными идеями выступили
понятия субъекта права, правовой цели, правовой ценности, целостности субъективного
гражданского права и правоотношения.
Поскольку каждый объект в праве является элементом системы или системы систем,
то есть частью многоступенчатого целого, постольку движение познания, говорит
современная методологическая концепция, должно идти от общего к частному, от
абстрактного к конкретному. Такой контекстовый, а в конечном счете, системный подход
предполагает функциональный анализ "практических" норм гражданского права,
отвечающих за "вытеснение" из жизни такого явления, как злоупотребление правом.
399
Копнин П.В. Гносеологические и логические основы науки. – М., 1974. С. 504.
164
ГЛАВА 3. Проблемы концепции недопустимости злоупотребления правами в системе
гражданского права России
3.1. Сущность статьи 10 ГК РФ в системе гражданско-правовых норм (юридическая
природа, структура и функции статьи 10 ГК РФ, границы и пределы
правоосуществления, намерение и умысел при злоупотреблении, противоправность и
вред, злоупотребление обязанностями, признаки злоупотребления правом).
В юридической практике столкновение прав, а за ними интересов, происходит
повсеместно. В стандартных правовых конфликтах носители прав, как правило, просто не
понимают содержания предоставленных им гражданских прав и вследствие этого реализуют
или пытаются их осуществить неверно. При злоупотреблении правом его носитель видит
внешние, т.е. формальные границы своего гражданского права и, кроме того, намеренно
опирается на это право. Он сознательно входит в образ "юридического монаха" и использует
содержащиеся в праве юридические возможности для реализации своего эгоистического
интереса в ущерб чужим законным интересам. Изощренность нарушителя проявляется в том,
что, обладая определенным пакетом знаний, он скрытно эксплуатирует саму правовую
материю, сами юридические нормы, обходясь с ними не как с сбалансированной, логически
связанной системой норм, а как с беспорядочной насыпью юридических правил, расширяя
тем самым для себя пределы дозволенного и недозволенного поведения.
В этих условиях происходит столкновение не только тех или иных гражданских прав,
но и выявляется конкуренция объективных норм права, одна из которых вынуждена в
конечном итоге "подчиниться" другой. Выявить сущность этой иерархической системы, дать
анализ и оценку внутренним правовым связям в гражданском законодательстве, разобраться,
как их наличие влияет на проблему злоупотребления правом, – составляет основную задачу
настоящей главы.
Сущность – это внутренняя субстанция в противоположность внешним еѐ
выражениям, обобщаемым в понятии "явление", это устойчивое отношение, нечто единое в
многообразии явлений
400
. Из сказанного вытекает, что сущностное решение проблемы
злоупотребления правом предполагает обнаружение тех внутренних и необходимых, общих
и основных, главных и устойчивых свойств, признаков, черт правовых явлений и процессов,
единство и взаимообусловленность которых определяют профильную квалификацию
поведения нарушителя в качестве злоупотребления правом.
400
Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.: Аванта+,
2000. С. 159.
165
Понятие предмета складывается из многих его определений, выражающих его
многогранное содержание. Познать феномен злоупотребления правом – значит понять его во
всем многообразии его содержания. Теоретическим понятиям, влияющим на пределы
осуществления прав в теоретической концепции субъективного гражданского права, мы дали
свое видение в предыдущей главе (субъект, его воля и интересы, субъектное и субъективное
гражданское право, правоотношение). Но поскольку один и тот же предмет может
рассматриваться нами и как нечто само по себе целое и, в то же время, как часть какого-либо
более крупного целого (системы права), постольку его понятие может выступать также и в
роли определения понятия того предмета, частью которого он является. Причем, согласно
все тому же принципу матрѐшки, уровень общности таких всеобщих определений может
либо возрастать, либо понижаться. Но для начала необходимо понятие "злоупотребление
правом" отграничить от других созвучных понятий.
Следует согласиться с мнением Емельянова В.И. о том, что в некоторых случаях
содержание термина "злоупотребление" может быть установлено из контекста закона.
Анализируя закон, можно определить, идет ли речь о злоупотреблении правом (для этого
целесообразно попытаться найти ответ на вопрос – обладает ли лицо соответствующим
субъектным правом) или термин "злоупотребление" является синонимом термина
"правонарушение", а потому применен законодателем некорректно
401
. В связи с этим
злоупотребление правом следует отличать от злоупотреблений властью или просто от
злоупотреблений.
Согласно Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение
государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов
государственной власти или их должностных лиц (статья 53); права потерпевших от
преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает
потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52). Под
властью в этих нормах имеется в виду государство и все его органы, потенциально
способные злоупотребить своим политическим и экономическим преимуществом, своим
должностным положением.
В соответствии со статьей 30 ГК РФ гражданин, который вследствие злоупотребления
спиртными напитками или наркотическими средствами ставит свою семью в тяжѐлое
материальное положение, может быть ограничен судом в дееспособности в порядке,
установленном гражданским процессуальным законодательством. Над ним устанавливается
попечительство. В данном случае идет речь о систематическом или чрезмерном
401
Емельянов В.И.. Понятие злоупотребления гражданскими правами // Законность. № 11. 2000. С. 34.
166
употреблении спиртных напитков и наркотических веществ, дающих основание для
ограничения дееспособности гражданина.
В соответствии со статьей 56 СК РФ ребенок имеет право на защиту от
злоупотреблений со стороны родителей (лиц, их заменяющими). При нарушении прав и
законных интересов ребенка, в том числе при невыполнении или при ненадлежащем
выполнении родителями (одним из них) обязанностей по воспитанию, образованию ребенка
либо при злоупотреблении родительскими правами, ребенок вправе самостоятельно
обращаться за их защитой в орган опеки и попечительства, а по достижении возраста
четырнадцати лет в суд. За злоупотребление своим положением и властью в семье родители
могут быть лишены родительских прав.
Приведенные и подобные случаи не входят в гражданско-правовую концепцию
злоупотребления правом, поскольку относятся к терминологически сходным, но смежным
отношениям.
Сказанное предполагает в первую очередь выяснение того, что такое
"злоупотребление правом" в современной системе гражданского права. Данное понятие
оказалось в гражданском праве размытым и весьма противоречивым. Казалось, строгость в
понимании этого правового феномена призвана была внести "постсоветская" правовая наука,
но увы, этого не случилось. Единственное с "советских" времен определение В.П. Грибанова
о том, что злоупотребление правом – это особый тип гражданского правонарушения,
связанный с использованием управомоченным лицом недозволенных конкретных форм в
рамках дозволенного ему законом общего типа поведения, – уже явно устарело и требует
своего совершенствования.
Одна из основных сложностей при решении проблемы злоупотребления правом
заключается в том, что эту проблему нельзя как выявить, так и разрешить непосредственно
через саму себя.
В связи с этим ряд современных учѐных-цивилистов вообще полагает, что проблемы
злоупотребления правом не существует, а действующая статья 10 ГК РФ есть абсолютно
бесполезная норма. Например, В.И. Емельянов, понимая злоупотребление правом, как
нарушение управомоченным лицом установленной законом или договором обязанности
осуществлять субъективное гражданское право в интересах другого лица в непредвидимых
условиях, пишет: "Учитывая, что гражданские права, по общему правилу, могут
осуществляться в своем интересе, ограничивающие их целевые предписания, должны
устанавливаться договором. Негативные последствия для лица, нарушившего целевое
предписание, в таких случаях наступают по правилам о договорной ответственности. Эта
ответственность может быть повышена посредством введения в договор условия о штрафной
167
неустойке, что является гражданско-правовым средством предупреждения злоупотреблений
гражданскими целевыми правами. Поэтому нет необходимости иметь в законе специальную
норму об ответственности за злоупотребление гражданскими правами"
402
.
Однако автор, на наш взгляд, неверно оценивает статью 10 ГК РФ как
устанавливающую юридическую ответственность за злоупотребление правом; скорее это
средство особой системной защиты от недобросовестного поведения субъектов права. Эту
же мысль подтверждает и форма изложения статьи 10 ГК РФ: использован не
диспозитивный метод гражданско-правового регулирования, а запрещающий,
ограничивающий, направленный на пресечение крайностей при использовании права.
В гражданском праве большинство норм имеет диспозитивное построение правового
материала, суть которого в предоставлении лицу возможности самому, своей волей
определять своѐ поведение, что открывает простор для действий лица по своему
усмотрению, "по произволу" в позитивном значении этого выражения. Логическая схема
такой правовой материи состоит из связки: субъективные права + юридические гарантии.
Гарантии осуществления субъективных гражданских прав составляют неотъемлемую
сущность и часть любой правовой системы, без которых субъективные права станут
декларациями, неосуществимыми и в силу этого бесполезными. В этом плане можно с
уверенностью сказать, что норма статьи 10 ГК РФ больше тяготеет к норме-гарантии чем к
норме-принципу.
Точка зрения о том, что проблема злоупотребления правом – это лишь проблема
столкновения норм, среди юристов достаточно распространена. Поэтому необходимо
определить место и функции главной "злоупотребительной нормы" в системе гражданского
права России. Статья 10 ГК РФ должна быть четко обоснована теоретически, поскольку
отсутствие ясного толкования сущности и значения этой статьи делает затруднительным еѐ
верное применение.
Юридическую природу статьи 10 ГК РФ целесообразно выявлять через:
а) местонахождение статьи 10 ГК в системе норм и принципов гражданского права
РФ (а не только в самом кодексе);
б) определение функций статьи 10 ГК, исходя из внутренней структуры и смысла
исследуемой нормы;
в) соотношение и влияние статьи 10 ГК на сходные и пограничные юридические
нормы.
402
Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. – М.:
"Лекс-Книга", 2002. – С. 56 – 57.
168
Для уяснения сути законодательной концепции недопустимости злоупотребления
правами воспользуемся следующими логическими приемами: 1) элементарный анализ,
разлагающий содержание норм на основные элементы; 2) конструктивный синтез, строящий
юридические понятия посредством различных комбинаций, полученных анализом
элементов; 3) обобщающая абстракция, при помощи которой из частных понятий выводятся
общие; 4) дефиниция; 5) классификация.
Поскольку совокупность институтов гражданского права, находящихся во
взаимосвязи и определенной логической последовательности, образует систему
гражданского права, то системный подход при исследовании норм, связанных со
злоупотреблением прав, также позволяет выявить принципы их построения от общего к
частному, что имеет важное теоретическое и практическое значение.
Из контекста системности гражданского права следуют ряд важных для нашего
исследования вопросов. Какое место занимает статья 10 ГК РФ в системе гражданского
права? Является ли она нормой, которая пронизывает насквозь все слои гражданского права
и становится по отношению к ним "старшей" нормой-принципом самостоятельного, прямого
действия, или статья 10 ГК РФ является субсидиарной нормой, вступающей в действие
только в том случае, если отсутствует специальная норма в Гражданском кодексе? Возможен
ли третий вариант, когда статья 10 ГК РФ выражается как универсальная норма-принцип,
функционирующая на всех "этажах" права в совокупности с частными гражданско-
правовыми нормами? Необходимо последовательно разобрать все три возможные функции
исследуемой нормы.
Под кодифицированным, т.е. системным актом традиционно подразумевают единый,
свободный, юридически и логически цельный, внутренне согласованный закон, иной
нормативный акт, обеспечивающий полное, обобщенное и системное регулирование данной
группы общественных отношений.
В общем смысле, система права – это обусловленное экономическим, политическим и
социально-культурным строем общества внутреннее объединение в согласованное,
упорядоченное и единое целое правовых норм и одновременно их подразделение на
соответствующие отрасли, обладающие сами по себе относительной самостоятельностью и
автономностью функционирования. Норма права – это объективно сложившееся внутри
института права единичное общее правило поведения, регулирующее типичное
общественное отношение или одну из сторон этого отношения и в силу этого
169
приобретающее относительную самостоятельность, устойчивость и автономность
функционирования
403
.
Запрет о недопустимости недобросовестного правоосуществления вытекает из
гражданско-правовых принципов, отвечающих за сохранение первоначальных системных
устоев всего гражданского законодательства. Норма статьи 10 ГК РФ законодателем
изложена абстрактным способом в форме публичного запрета не совершать намеренных, т.е.
виновных злоупотребительных действий, причиняющих вред другим лицам. Эта норма
обращена к потенциальным нарушителям чужих прав, запрещая для них невозможное и
недолжное поведение. И, наоборот, для неограниченного круга лиц установлено право
требовать от обязанных лиц в своем правоосуществлении не выходить за внутренние
пределы своих субъективных прав и не использовать их исключительно в эгоистических
целях.
Как правило, подразумевается, что к любому гражданскому правоотношению в
совокупности применяются как нормы общей части ГК, где заложены основные идеи и
принципы, так и специальные нормы, которые содержатся в последующих трех частях ГК и
конкретизируют первые. В большинстве случаев нет нужды ссылаться на общие нормы ГК,
если отношения регулируются специальными нормами, так как именно они отражают
специфику регулируемых отношений. Более того, специальные нормы имеют приоритет,
если с ними конкурируют нормы общей части ГК, так как в противном случае каждая из
сторон будет стремиться нейтрализовать аргументы противника ссылкой на абстрактное
правило общей нормы, что быстро разрушит всю систему гражданского права. (В этой
возможности, кстати, кроется одна из причин злоупотребления правом.)
Однако соотношение общих и частных норм необходимо учитывать в тех случаях,
когда, например, область применения последних не охватывает все признаки спорного
правоотношения. Пробелы специальных норм в силу их содержательной бедности в этих
случаях восполняются нормами права из общей части, а пробелы общих норм – принципами
гражданского права, одним из которых является исследуемый принцип недопустимости
злоупотребления гражданскими правами (принцип добросовестного правоосуществления).
Ранее мы говорили, что генезис права с "римских времен" до знаменитого
Германского гражданского уложения определялся постепенным восхождением от
регулирования частно-бытовых и экономических случаев к созданию универсальных правил
поведения, т.е. к созданию абстрактных правовых «матриц» человеческого поведения –
полноценных норм права.
403
Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.: Аванта+,
2000. С. 271.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]