Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
Сложность выявления и квалификации злоупотребительных действий не позволяет,
на наш взгляд, надеяться на возможность выявить классификационные признаки по
психическому отношению субъекта к своему деянию, т.е. в зависимости от вины и по видам
умысла, как это делается в науке уголовного права. К тому же лицо, злоупотребляющее
правом, в общем по обстоятельствам дела всегда осознает, что оно, осуществляя свое
гражданское право, выходит за его пределы (определенные, в частности, статьей 10 ГК РФ)
действовать разумно и добросовестно, не причиняя вреда другим. По сути это не
специфично-правовой, а нравственный императив поведения человека в обществе.
Не лежит ответ о формах злоупотребления правом и в плоскости разделения в
зависимости от вида причиненного вреда при злоупотребительных актах. Ради
справедливости представляется важным отметить один вывод, вытекающий из определения
шиканы: поскольку шиканой признается действие субъекта исключительно с намерением
причинить вред, то одним из условий проявления шиканы будет обязательное наличие
подобного вреда для другого лица. Отсюда следует, что к другим формам злоупотребления
правом будут, как минимум, относиться недобросовестные действия, не имеющее своим
результатом объективный вред. Иным, отличным от наличного вреда результатом может
быть, например: а) угроза причинения вреда; б) угроза нарушения чужого права;
в) "затрагивание" интересов тех или иных лиц; г) "блокировка" чужих прав и т.д.
Поскольку отличительным неоспоримым признаком шиканы является наличие
исключительной цели – причинение вреда другому лицу, то все иные, отличные от шиканы
формы злоупотребления правом, будут в своем проявлении иметь ещѐ как минимум одну,
внешне вполне правомерную цель. Практически к формам злоупотребления правом, кроме
всего, можно отнести действия, имеющие не конкретную цель – причинение вреда другому,
а цель, направленную на удовлетворение собственного эгоистического интереса с
равнодушным отношением к тому факту, причиняется ли этим вред другому лицу или нет.
Если дальше продолжить анализ предложенных критериев, отталкиваясь от свойств
шиканы, то разграничение форм злоупотребления правом по субъекту также мало принесет
научной пользы, поскольку, к примеру, все субъекты в гражданско-правовых отношениях в
основном равны, а если неравенство проистекает из экономического положения, например, в
отношениях монополиста и гражданина-потребителя, то последний признается "слабой"
стороной в таких отношениях и наделяется усиленной правовой защитой.
Классификация по предметам злоупотреблений, т.е. по видам имущества, также не
имеет смысла для проблемы злоупотребления правом, поскольку касается больше
экономического назначения того или иного гражданского права, "обслуживающего"
конкретный вид имущества.
281
Разграничение форм по объектам злоупотреблений – власть, право или интересы, –
на наш взгляд, также неоправданно, так как первый случай относится к злоупотреблению
определенным положением, властными функциями, а последний – к еще "несозревшим"
правам, в то время как средством для злоупотребления является то или иное само
гражданское право.
Источники и причины возникновения ситуаций, связанных со злоупотреблением
правом, образуют бесконечное множество жизненных случаев и заслуживают отдельного
анализа, которому специально будет уделено внимание в дальнейшем.
Представляется ошибочным и классификация злоупотребительных актов по их
объѐму в содержании юридических норм, т.е. фактически по количеству статей, так или
иначе пресекающих возможные злоупотребления. Однако "злоупотребление чем-либо" и
"злоупотребление правом" – суть разные вещи, которые нельзя смешивать из-за
терминологического сходства.
Критерии разумности, добросовестности, заботливости и т.п. несомненно играют
важнейшую роль при применении статьи 10 ГК РФ, но всѐ же и они больше относятся к
содержанию, чем ко внешней форме исследуемого правонарушения, в то время как нам
представляется важным выявить типичные случаи злоупотребления правом,
классифицировать их через единые формы и вскрыть особенности и назначение каждой из
них.
Поскольку Гражданский кодекс в статье 10 говорит о "формах" злоупотребления
правом, необходимо уяснить предварительно смысл этого далеко не однозначного термина.
Любой предмет, явление или процесс обладает и своим содержанием, и своей формой. Нет
содержания без формы, равно как нет формы без содержания. Вместе с тем каждый предмет,
явление или процесс имеет специфическое содержание и соответствующую ему форму
568
. В
общей теории права под "формой" часто понимают сам материальный источник права. Так,
например, В.М. Сырых под формой понимает источник права, т.е. письменный документ,
содержащий то или иное знание об объекте и предмете данной науки
569
. Некоторые авторы
полагают, что формой права являются сами правовые нормы, а содержанием права является
государственная воля
570
. Констатируя двоякое значение формы, Гегель писал: "При
рассмотрении противоположности между формой и содержанием существенно важно не
упускать из виду, что содержание не бесформенно, а форма в одно и то же время и
568
Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). 2-е изд. – М.:
Аванта+, 2001. – С. 173.
569
Сырых В.М. Логические основания общей теории права. Т. 1. Элементный состав. – 2-е изд., стер. – М.:
ЗАО ЮСТИЦИНФОРМ, 2004. С. 152.
570
См., например: Фабер И.Е. О сущности права. Саратов, 1959. С. 47; Иоффе О.С., Шаргородский М.Д.
Вопросы теории права. С. 54.
282
содержится в самом содержании, и представляет собой нечто внешнее ему. Мы здесь имеем
удвоение формы: во-первых, она как не рефлектированная в самое себя есть внешнее,
безразличное для содержания существование". И ранее: "Таким образом, форма есть
содержание, а в своей развитой определенности она есть закон явлений. В форму же,
поскольку она не рефлектирована в самое себя, входит отрицательный момент явления,
несамостоятельное и изменчивое, – она есть равнодушная внешняя форма"
571
.
В.С. Тюхтин в этой же связи пишет: "…если принять определение формы как
структуры самого содержания, то следует признать, что форма определяет содержание, а не
содержание форму. А признание примата формы над содержанием, как известно, характерно
для идеалистической философии"
572
.
При всем многообразии и разнообразии внешних форм выражения права все они так
или иначе, но в конечном итоге зависят от своего содержания. Это обстоятельство
подчеркивал М.А. Аржанов: "Содержание, писал он, может выступать в разных, но не в
любых формах. Форма может быть формой различного, но не всякого содержания. Полной
самостоятельности, полного безразличия здесь нет и быть не может, как бы велика она в
отдельных случаях ни была"
573
.
Д.А. Керимов замечает, что в праве следует различать внутреннюю и внешнюю
формы. Так, в частности, внутренней формой, к примеру, правовой нормы является система
строения, способ связи частей, структура, определенным образом организующая содержание
этой нормы. Обычно в литературе эту форму называют структурой правовой нормы
(гипотеза, диспозиция, санкция). Внешняя форма правовой нормы – это выражение вовне
внутренне организованного содержания ее. Обычно в литературе эту форму называют
формой выражения права, нормативным актом или источником права в так называемом
формальном смысле (закон, указ, постановление и т.д.)
574
.
Таким образом, внутренней формой, т.е. содержанием такого явления, как
злоупотребление правом, будет единство трех, выявленных нами ранее, основных признаков,
образующих его сущность, а внешней формой будет являться выражение вовне его
организованного содержания. При этом саму форму образует та или иная устойчивая
комбинация признаков, входящих в содержание понятия "злоупотребление гражданским
правом".
571
Гегель Г.В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. М., 1974. С. 298.
572
Тюхтин В.С. Категории "форма" и "содержание" и их структурный анализ//Вопросы философии. 1971.
№ 10. С. 89, 90.
573
Аржанов М.А. Соотношение государства и права//Советское государство и право. 1941. № 2. С. 29.
574
Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). 2-е изд. – М.:
Аванта+, 2001. – С. 183.
283
Итак, в контексте злоупотребления правом верной классификацией представляется та,
в основании которой лежало бы юридическое начало. С точки зрения догматики, казалось
бы, лучше всего расположить случаи злоупотребления правом по их возрастающей
сложности. Несомненно, что позднейшие формы образуются из прежних путем сочетания
различных юридических элементов. Но такая классификация предполагает уже
выполненным подробный анализ каждой формы, между тем как статья 10 ГК РФ сама по
себе до сих пор возбуждает много споров о еѐ юридической природе (до форм ли здесь?).
При несомненной сложности задачи все же рискнем предложить, исходя из
практической значимости, следующие классификации "внутренних" форм злоупотребления
правами:
1) исходя из средств злоупотребления правом;
2) исходя из цели злоупотребительных актов.
Средство злоупотребления правом – это то или иное гражданское право
(обязанность), а в технико-юридическом плане – это та или иная норма, либо часть нормы,
либо совокупность норм в гражданском праве, внешне опираясь на которые, лицо
осуществляет недобросовестные действия. Классификация этих средств путем их
детализации, на наш взгляд, образует следующие четыре формы злоупотребления правом:
а) злоупотребление правом собственности;
б) злоупотребление неимущественными правами (требованиями) (и в особенности
злоупотребление правом на свободу заключения договоров и формирование их
условий);
в) злоупотребление гражданско-правовыми обязанностями;
г) злоупотребление правом на защиту (в том числе и возможностями статьи 10 ГК
РФ).
Необходимость разделения злоупотребления правом на четыре формы объясняется,
во-первых, теоретическим подразделением всех прав на вещные и обязательственные, а во-
вторых, особенностями самих злоупотребительных актов.
"Сильнейшее" право из всех субъективных гражданских прав – право собственности
– является хорошей "опорой" управомоченному лицу, действующему для достижения своих
незаконных целей под маской легального правоосуществления. Непоколебимость,
неприкосновенность, неограниченность, чуть ли не "святой" характер права собственности
создают немало иллюзий и злоупотребительных возможностей для участников гражданских
правоотношений. "Собственнику, т.е. только мне, принадлежат права владения, пользования
и распоряжения своим имуществом", – провозглашает нарушитель, цитируя в
подтверждение норму статьи 209 ГК РФ. При этом такой "собственник" забывает, что его
284
"безграничное" право собственности не должно нарушать права, а также интересы других
лиц (п. 2 ст. 209 ГК РФ).
Например, на практике в этой связи не раз поднимался вопрос об оценке действий
продавца недвижимого имущества, когда он, заключив договор купли-продажи с одним
покупателем и передав ему имущество (переход права на которое еще не зарегистрировано),
затем заключает договор купли-продажи на то же имущество с другим лицом. Судебная
практика по этому вопросу дает комментарии, что продавец несет гражданско-правовую
ответственность за неисполнение договора купли-продажи, т.е. фактически это уплата
неустойки и возмещение убытков
575
. При этом пункт 2 ст. 551 ГК, где указано, что
"исполнение договора продажи недвижимости сторонами до государственной регистрации
перехода права собственности не является основанием для изменения их отношений с
третьими лицами", трактуется в контексте отношений только с кредиторами продавца,
которые как раз и обладают статусом третьих лиц. В теоретическом плане право продавца на
заключение договора купли-продажи недвижимости с другим лицом до регистрации
перехода права собственности на него обосновывается преимуществом более сильного
вещного права – права собственности над более слабым – обязательственным правом.
Однако такое, в общем-то, верное теоретическое правило дает возможность собственнику
злоупотреблять "властью" вещного права, что противоречит интересам гражданского
оборота: 1-ый покупатель, получив титул законного владельца, тем не менее, не станет
собственником, а 2-ой покупатель, зарегистрировав право собственности, не может стать
фактическим владельцем, так как недвижимое имущество находится в законном владении у
1-го покупателя. При этой коллизии можно и нужно применять статью 10 ГК РФ в контексте
разумности действий и добросовестности участников правоотношений.
Вероятность такого недобросовестного продавца не так уж иллюзорна, поэтому
необходимо создать правовые гарантии для исключения таких случаев злоупотребления
правом. В связи с этим запрет на изменения отношений по пункту 2 статьи 551 возможно
следует распространить не на "третьих", а на "иных" лиц. А до этого можно и нужно
опираться на статью 10 ГК РФ.
Таким образом, в вещной сфере гражданского права происходит значительная часть
злоупотребительных актов, что и послужило злоупотребление "абсолютными" гражданскими
правами выделить в отдельную форму.
Если под вещными отношениями в гражданском праве понимают прежде всего право
собственности, то под обязательственными – право требования. Право требования обычно
575
См. п. 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ "О некоторых вопросах практики
разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав".
285
опирается на то или иное обязательство и составляет суть права на "чужое" действие.
Огромнейший пласт при этом в обязательственных злоупотреблениях принадлежит "праву"
на свободу заключения договоров, как предусмотренных, так и непредусмотренных
законами.
Среди основных начал гражданского законодательства в статье 1 ГК РФ назван
принцип свободы договора. Провозглашенный статьей 1 ГК принцип раскрыт и
конкретизирован в статье 421 ГК РФ. Автономия воли и свобода договора проявляются в
различных аспектах: во-первых, это право самостоятельно решать, вступать или нет в
договор и, как правило, отсутствие возможности понудить контрагента к заключению
договора; во-вторых, предоставление сторонам договора широкого усмотрения при
определении его условий; в-третьих, право свободного выбора контрагента договора; в-
четвертых, право заключать как предусмотренные ГК РФ, так и не поименованные в нем
договоры; в-пятых, право выбора вида договора и заключения смешанного договора.
Свобода договора означает также право сторон договора выбрать его форму (ст. 434 ГК РФ);
возможность сторон в любое время своим соглашением изменить или расторгнуть договор
(ст. 450 ГК РФ); право выбрать способ обеспечения исполнения договора (гл. 23) и др. В
указанных свободах и лежат причины многих злоупотреблений в гражданских
правоотношениях. Но, с другой стороны, отношения экономического оборота постоянно
развиваются, и гражданское право в этой эволюции должно быть гибким и не тормозить
естественное развитие отставанием правовых форм. В этом противоречии особая задача
лежит на юридической науке, которая в этих условиях должна добывать новые знания,
повышающие эффективность гражданско-правовых норм.
Является ли злоупотреблением права действия контрагентов, если они своим
фактическим отношениям придали вольно или невольно юридическую форму, не
соответствующую содержанию? Так, например, арендатор передает в аренду имущество с
условием единовременной оплаты и с наделением арендодателя правом самостоятельно
распоряжаться имуществом. Юридически стороны оформили свою сделку как аренду, т.е.
передачу правомочий по владению и пользованию нанимателю, а фактически перешло и
третье правомочие – распоряжение. На деле совершилась сделка по купле-продаже, а не
аренда. При этом обе стороны могут быть довольны своим договором. Но, используя
подобным образом свои гражданские права, они не делают это бесцельно, а обычно
стремятся избежать для себя определенных прогнозируемых последствий (обычно запретов).
Таким образом, концепцию "эластичности" права собственности стороны низвели в
"пустоту", т.е. оставили только форму, "вычистив" все содержание, в то время как любой
гражданско-правовой договор состоит из пяти элементов действительности:
286
а) законность содержания (существенные и необходимые условия);
б) законность предписанной формы заключения (акцепт, оферта);
в) соответствие воле и волеизъявлению (субъективный гарант);
г) наличие необходимой право- и дееспособности у сторон (объективный гарант).
д) цель договора не противоречит закону и объективно достижима.
Сложность выявления анализируемой формы злоупотребления правом состоит в том,
что договорное право в принципе имеет свой собственный юридический инструмент,
пресекающий те или иные злоупотребления, – это институт недействительности сделок.
Однако и эти меры могут оказаться неэффективными, если средством злоупотребления
правом становится то или иное условие договора или, наоборот, само право на исковое
требование о признании недействительной сделки либо еѐ части.
Злоупотребление гражданско-правовыми обязанностями образует одну из особых
форм злоупотребления правом. Выполнение своих обязанностей составляет суть чужого
права (требования). Обычное неисполнение обязанности влечет применение определенных
мер гражданско-правовой ответственности к должнику. Но в ряде случаев неисполнение
может носить злоупотребительный характер, и тогда оно становится "подведомственно"
статье 10 ГК РФ. Теоретическое обоснование своей позиции мы приводили ранее (п. 3.1.), но
в плане пресечения возможного недобросовестного поведения обязанного лица показательна
статья 404 ГК РФ, предусматривающая практически обязанность кредитора предпринять все
необходимые от него разумные меры, направленные на уменьшение убытков, причиняемых
неисполнительностью должника. Закон предписывает кредитору добросовестно заботиться
не только о своих интересах, но и об интересах должника, поскольку право на возмещение
убытков не должно быть формальным и позволять злоупотреблять кому бы то ни было этой
формальностью. Статья 406 ГК РФ устанавливает, что кредитор считается просрочившим,
если отказался принять предложенное должником исполнение либо злоупотребительно не
создал возможность для исполнения должником его обязательства. "Специальный" характер
приведенных норм не позволяет их напрямую относить к случаям злоупотребления правом в
контексте статьи 10 ГК РФ, но подтверждает наш аргумент о том, что средством
злоупотребления может быть как право, так и юридическая обязанность.
К форме злоупотребления гражданско-правовыми обязанностями чаще всего
относятся и случаи злоупотребительного бездействия, когда субъект права, имея
возможность к разумной обоюдной выгоде сторон реализовать своѐ право, тем не менее
недобросовестно бездействует, выискивая себе незаконные дополнительные выгоды и
нанося убытки контрагенту. Такая ситуация может произойти, когда, например, кредитор,
одновременно являясь должником по другому обязательству и имея возможность произвести
287
зачет однородных встречных требований (ст. 410 ГК РФ), тем не менее, настаивает на
удовлетворении своих требований, одновременно блокируя тем или иным способом
исполнение своих обязательств. Аналогичная ситуация происходит при "затягивании"
кредитором обращения в суд за защитой своего права, ожидая, когда "подрастут" суммы
штрафных санкций.
Злоупотребление правом на защиту – одна из распространенных, но сложнейших
форм злоупотребительного поведения. Способы защиты гражданских прав в общем плане
перечислены в статье 12 ГК РФ, а также непосредственно в самой статье 10 ГК РФ. Нередки
случаи, когда кредитор, обратившийся за защитой в суд, сталкивается со встречными
требованиями должника, преследующими цель затянуть спор или уйти от ответственности.
Так, например, в денежных требованиях должник (ответчик по делу) заявляет иск о
признании договора, по которому он уже получил и использовал товар, недействительным
по мотиву крупности сделки, еѐ заинтересованности и т.п. Недобросовестный заявитель
встречного требования о недействительности сделки обычно исполнение обязательства по
сделке уже принял, но по определенным причинам не хочет делать встречного
представления. Поэтому мотив отказа от выполнения своего обязательства у заявителя
обычно один: "Сделка недействительна, а значит, мы еѐ не должны исполнять, а то, что
такую же "недействительную" сделку уже исполнил контрагент, считаем его проблемой". У
заявителя в этом случае нет действительного юридического интереса, кроме как выиграть
время, попользоваться чужим имуществом, склонить контрагента к мировому соглашению,
вместо товара вернуть компенсацию без денежной неустойки и т.п.
В контексте обсуждаемой проблемы можно возразить, что у недобросовестной
стороны нужно было затребовать учредительные документы перед подписанием договора и
что при формулировании текста договора необходимо пользоваться помощью опытного
юриста и т.д. Но если принимать эти замечания в качестве решающего аргумента, то смысл
норм, содержащихся в пункте 2 статьи 10 ГК РФ, статье 174 ГК РФ и других подобных
статьях, меняется на прямо противоположный: уже добросовестная и исполнившая свое
обязательство сторона обязана доказывать, что она не имела, к примеру, возможности
ознакомиться с учредительными документами контрагента и т.п. Полагаем, что стабильность
договорных отношений требует более чуткого профессионального подхода путем анализа
действительных волеизъявлений сторон и их действий. С теоретической точки зрения, таким
образом, нет препятствий для отнесения к разновидности злоупотребления правом действий
субъектов, требующих от суда признания недействительности сделки, уже исполненной к
взаимной выгоде еѐ участников.
288
В этой связи примечательно, что обсуждаемая проблема злоупотреблений в сделках
была в центре внимания ещѐ у русских дореволюционных юристов, которые в проект книги
Гражданского уложения в 1913 году включили следующее положение: "Возражение о
недействительности договора может быть предъявляемо до тех пор, пока существует право
требовать исполнения основанных на договоре обязательств" (часть третья ст. 32)
576
.
Ряд цивилистов возразит по приведенной форме злоупотребления правом, что она
относится к области гражданского либо арбитражного процессуального права и должна
регулироваться соответствующими процессуальными инструментами. Но проблема состоит
в том, что процессуальное право собственными юридическими средствами эту ситуацию
решить не в состоянии, поскольку само является предметом злоупотребления.
Так, по одному из дел суд установил, что в акционерном обществе возник
корпоративный конфликт в связи с попыткой "недружественного захвата предприятия". Об
этом свидетельствовало параллельное существование двух реестров акционеров и двух
систем органов управления, изменение юридического адреса с Московской области на
республику Калмыкию, отчуждение имущества, ликвидация юридического лица.
Оспариваемые решения собрания были направлены на предотвращение захвата предприятия,
а требования о признании этих решений недействительными – на создание условий для
захвата. Недружественный захват, постановил суд, является формой злоупотребления
правом и не подлежит судебной защите в силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской
Федерации. Поскольку иск о признании недействительными решений собрания от 14.03.03
является одним из составных элементов недружественного захвата, арбитражный суд отказал
в его удовлетворении
577
.
Таким образом, правомочие на защиту, составляющее юридическую суть каждого
субъективного гражданского права, может использоваться субъектом злонаправленно – в
ущерб законным интересам других лиц. Такие действия недобросовестной стороны
необходимо квалифицировать как злоупотребление теми способами защиты, которые
предоставлены заявителю в статье 12 ГК РФ, и пресекать их со ссылкой на статью 10 ГК РФ.
Однако ещѐ сложнее ситуация, когда злоупотребление правом на защиту происходит
с использованием самой статьи 10 ГК РФ, с помощью которой теоретически можно поразить
любое субъективное гражданское право, объявив, что оно выходит за пределы своего
осуществления. В этом случае будет наблюдаться формализм права в своей наивысшей
форме. Но и он, как мы говорили в п. 3.3., должен быть преодолен с помощью системных
576
Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С. А. Хохлова / Отв. ред.
А. Л. Маковский; Исследовательский центр частного права. – М.: Международный центр финансовоэкономического развития, 1998.
577
Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 10 октября 2006 г. №
Ф08-5015/06.
289
инструментов гражданского права, не позволяющих правовой материи доминировать над
своим собственным содержанием.
Классификация форм злоупотребления правом по целям вызывает особый интерес,
поскольку именно скрытая и незаконная цель образует один из важнейших признаков
злоупотребительного поведения.
В зависимости от цели злоупотребление правом предлагается подразделить на
следующие формы:
а) злоупотребление правом с единственным намерением, т.е. с исключительной целью
– причинить вред другому лицу (шикана);
б) злоупотребление правом с целью обогащения, т.е. с целью получения
имущественной выгоды (наживы);
в) злоупотребление правом с целью избегания (уклонения) от выполнения своих
обязанностей;
г) злоупотребление правом с целью воспрепятствования, блокировки реализации
субъективных прав кредиторов на их защиту и восстановление.
Злоупотребление правом в форме шиканы, как действия с исключительным
намерением причинить вред другому лицу, стало классическим примером
злоупотребительного поведения. Некоторые ученые признают еѐ единственной формой
злоупотребления правом и отсюда делают вывод вслед за М.М. Агарковым о наличии лишь
проблемы коллизионности гражданско-правовых норм. На наш взгляд, именно "яркость"
шиканы (через исключительность намерения) сподвигла законодателя на размещение этой
формы непосредственно в статье 10 ГК РФ. Однако это отнюдь не исключает проявления
других форм злоупотребления правом, кроме шиканы, поскольку причинение вреда другому
лицу использованием права исключительно ради своего удовольствия – это удел психически
нездоровых людей, и представляет собой хотя и яркие, но редкие случаи. "Иные" формы
злоупотребления правом будут не разновидностями шиканы, а параллельными ей формами и
в рамках содержания исследуемого правонарушения.
За недобросовестным поведением чаще всего кроется "осознанная" цель – получение
в том или ином виде имущественной выгоды. Общим принципом кондикции остается
сформулированное Помпонием правило: "Согласно природе справедливо, чтобы никто не
обогащался в ущерб другому лицу"
578
. Злоупотребление правом с целью собственного
обогащения образует самостоятельную классификационную форму, при которой
нарушителю безразлично по большому счету материальное либо психическое положение
578
Дигесты. 12.6.14. Указ. изд. С. 215.
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]