Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
Отсюда формула: сознание плюс самосознание образуют в субъекте разум, сознание
без самосознания образует неразумность и недобросовестность – вытесняемые явления в
правовых отношениях.
Поведение людей возникают и обусловливаются, как мы говорили, в основном под
воздействием двоякого рода факторов. Во-первых, индивиды соизмеряют свои поступки с
реальной жизненной ситуацией и в соответствии со своими принципами, ценностями,
мировоззрением, устремлениями и т. д., определяемыми в процессе их воспитания и
развития. Во-вторых, люди следуют или, напротив, нарушают правовые предписания,
подчиняясь своим эмоциям, чувствам, влечениям и т.п.
561
Какое отношение эти философские размышления имеют к гражданскому праву?
Самое прямое. Если разум в человеке выражается в его способности рассматривать природу
своей деятельности, то разумность в гражданском праве – это понимание неэгоистической
сущности гражданско-правовых норм, в которых субъект права является центральным, но не
"механическим", а "живым", здравым элементом любой правовой конструкции. "Разумность"
в правовых понятиях, следовательно, подчиняет требованиям конкретизации фактические
чувственные данные субъекта права.
Применительно к злоупотреблению правом эта абстрактная разумная личность
(субъект права) должна быть способна не только сама участвовать в правоотношениях, быть
носителем прав и обязанностей, но и быть способной признавать за другими личностями
аналогичные гражданские права. Причем такое признание в правоотношениях проявляется в
уважении и соблюдении "чужих" гражданских прав и в моделировании своего поведения
так, чтобы не нарушать границы чужих прав. Разумное понимание, разумное предвидение –
вот что входит в дееспособность идеального среднего субъекта права. Говорить же о другом,
безответственном субъекте гражданского права – это значит говорить о догматическом,
механистическом понимании всей системы гражданского права. Именно в таком плане, на
наш взгляд, понятие "разумность" используется в п. 3. ст. 10 ГК РФ.
Презумпция разумности и добросовестности
Пункт 3 статьи 10 ГК РФ изложен по своей юридической конструкции в форме
правовой презумпции, где разумность действий и добросовестность участников
гражданского правоотношения предполагаются. Юридическая конструкция, воспользуемся
определением С.С. Алексеева, – это своеобразное модельное построение прав, обязанностей,
ответственности, их типовые схемы, в которые облекается "юридический материал"
561
Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.: Аванта+,
2000. С. 489 – 490.
562
Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования, – М.: "Статут",
1999. С. 108.
562
.
271
Законодатель предпочел оформить обсуждаемое нормативное правило именно в
форме правовой презумпции, поскольку гражданско-правовые нормы рассчитаны на
законопослушных участников оборота, вменить которым обязанность по доказыванию своей
добросовестности – это значит существенно затормозить гражданско-правовой оборот и
предоставить почву для еще более серьезных злоупотреблений. Но является ли подобный
аргумент единственной причиной, сподвигнувшей законодателя к подобной конструкции?
Презумпция – это предположение, которое временно, до получения доказательства
противного, считается правильным. Презумпция как юридический прием заключает в себе
гипотезу, структура которой конструируется по схеме: "Если А, то предполагается Б, пока не
доказано иное (не-Б)". В правовых нормах презумпция выявляется с помощью терминов
"считается", "пока не доказано иное", "если иное не предусмотрено", "предполагается" (п. 3
ст. 10 ГК РФ). Презумпция – это нетипичное нормативное предписание и в отличие от
юридической фикции или аксиомы опровержима, т.е. вероятная возможность при
определенных условиях может превратиться в действительность: разумность – в
неразумность, добросовестность – в недобросовестность. Презумпции как логический прием
используются в гражданском праве для устранения неопределенности и возможных споров,
для ускорения судебного разбирательства, для защиты "слабой" стороны в правоотношениях,
т.е. для облегчения процедуры доказывания.
В нашем случае есть специальные причины, побудившие законодателя поместить
анализируемую презумпцию разумности и добросовестности в статью 10 ГК РФ:
а) необходимость предупредить злоупотребление самой статьей 10 ГК РФ как
"правом на право";
б) необходимость обосновать прямой умысел при злоупотреблении правом;
в) необходимость вывести "разумность и добросовестность" из под действия общей
для гражданского права презумпции вины и презумпции знания закона;
г) необходимость установить принципиальное положение для качества осуществления
гражданских прав и исполнения обязанностей (в то время как через шикану, наоборот, ярко
раскрывается случай недобросовестного правоосуществления).
Обоснуем эти высказанные положения подробнее.
Опасения значительной части цивилистов по проблеме злоупотребления правом, как
мы писали ранее, сводятся к возможности развития судебного произвола при
"неограниченном" толковании судами оценочных понятий, что может привести к ситуации,
когда любое субъективное право можно будет "поразить" формальной ссылкой на то, что
субъект права осуществлял его недобросовестно.
272
В параграфе 3.3., посвященном применению санкции за злоупотребление правом, мы
говорили, что отказ в защите права является системной, но единственной возможной
санкцией за употребление своего гражданского права "во зло", и именно по причине
предупреждения злоупотреблением "правом на право", т.е. из-за возможных
злоупотреблений, с использованием силы "всеобъемлимости" статьи 10 ГК РФ. Следующим,
вторым, звеном в системе "сдержек и противовесов" в содержании статьи 10 ГК РФ, на наш
взгляд, является именно презумпция разумности и добросовестности, помещенная в пункт 3
исследуемой статьи. Лицо, злоупотребляющее применением статьи 10 ГК РФ, ставится в
неудобное положение, поскольку общая презумпция вины действовать не будет, а чтобы
опровергнуть специальную презумпцию разумности и добросовестности, надо будет
представить конкретные основания, факты, доказательства, что существенно осложнит
задачу субъекту злоупотребления, поставившему себе цель использовать к своей
эгоистической выгоде юридическую силу статьи 10 ГК РФ.
И третьим уровнем защиты от недобросовестного применения статьи 10 ГК РФ
будет являться вытекающая из презумпции добросовестности обязанность
злоупотребляющего непосредственно статьей 10 ГК РФ субъекта доказать стопроцентную
вину, т.е. прямой умысел лица, якобы не по назначению использующего свое субъективное
гражданское право, поскольку, как мы обосновывали ранее, субъект, злоупотребляющий
правом, всегда действует абсолютно сознательно, упречность которого заключена в
намеренном использовании конкретного правового средства. Подобные барьеры являются
гарантиями от необоснованной эксплуатации самой "верховной" нормы о злоупотреблении
правом – статьи 10 ГК РФ.
Общеизвестно, что общегражданской презумпцией для применения мер
ответственности является презумпция вины нарушителя. Она следует из пункта 2 статьи 401
ГК РФ, который установил, что в спорах, возникающих вследствие нарушения обязательств,
отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. Более того, это
положение повлекло к призывам от ряда цивилистов отказаться от принципа виновной
ответственности и перейти к принципу прямой ответственности по факту причинения вреда.
В споре о злоупотреблении правом возложить на лицо, которое обвиняется в
злоупотреблении правом, как на потенциального нарушителя обязанность доказывать
отсутствие его вины, т.е. доказывать свою разумность и добросовестность, что означает
подвергнуть большому испытанию всю прочность гражданского оборота, поскольку такая
презумпция своим формализмом станет источником непрерывных злоупотреблений и сведет
"на нет" всю вышеприведенную систему барьеров.
273
К общеправовым презумпциям относится и презумпция знания закона. Схема этой
прямо "неписанной" нормы-презумпции конструируется примерно следующим образом:
"Если закон в установленном порядке опубликован, то он предполагается известным всем,
пока не доказано обратное". Отсюда же и известное изречение: "Незнание закона не
освобождает от ответственности". Понятие "добросовестность", как мы показали ранее,
определяется на "инструментальном" уровне в большинстве случаев через категории
"знания" или "незнания" лица об определенных обстоятельствах. Этими обстоятельствами
могут быть правовое состояние сторон, правовое положение объекта спора, права и
обязанности корреспондирующих лиц и т.п. "Извинительное" незнание закона с помощью
презумпции "разумность и добросовестность" работает на стабильность гражданского
оборота в целом, поскольку устанавливает исключение из общей презумпции знания закона.
Презумпция разумности действий и добросовестности участников при осуществлении
прав, установленная в пункте 3 статьи 10 ГК РФ, нередко в литературе толкуется в качестве
установления общегражданского принципа разумности и добросовестности либо, наоборот,
предполагается, что действующий принцип добросовестного осуществления прав и
исполнения обязанностей проявляется исключительно через презумпцию статьи 10 ГК РФ и
сводится к ней
563
.
В параграфе 3.1., посвященном признакам злоупотребления правом, мы доказывали,
что принцип добросовестного правоосуществления происходит из специфичного
гражданско-правового принципа равенства, закрепленного в статье 1 ГК РФ. Юридическое
равенство заключается не только в наделении лиц гражданскими правами, но и в
обязанности не нарушать права других, т.е. чужих, но равных тебе лиц. Нарушение
принципа равенства проявляется в высокомерном, эгоистическом использовании своих
гражданских прав в ущерб законным интересам других членов общества.
Следует иметь в виду, что критерии добросовестности и разумности вместе с
принципом справедливости часто применяются в случаях пробелов законодательства (а не
только при выявлении случаев злоупотребления правом). Правило об этом закреплено в
пункте 2 статьи 6 ГК РФ, которая гласит: "При невозможности использования аналогии
закона, права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла
гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности,
разумности и справедливости". В данном случае речь не идет исключительно о ситуации
злоупотребления правом, как в диспозиции статьи 10 ГК РФ, а устанавливается общее
563
См. Бабаев В.К. Презумпции в российском праве и юридической пратике // Проблемы юридической
техники / Под ред. В.М. Баранова. Н-Новгород. 2000. С. 328 – 329).
274
правило для достижения правовой определенности лиц при наличии любых, а не только
злоупотребительных, "пробельных" правоотношений.
Несмотря на то, что "вакуумные" вопросы права решают и правила статьи 6, и
правила статьи 10 ГК РФ, тем не менее первая работает на уровне отсутствия любых, даже
аналогичных норм права, а вторая – при системных сбоях гражданского права права, где его
формализм становится орудием злоупотребления. И если статья 10 ГК РФ несмотря на свои
собственные барьеры сама станет орудием злоупотребления, то к действию должны быть
призваны нормы статьи 6 ГК РФ в совокупности с общими принципами гражданского права,
исходящими из статьи 1 ГК РФ.
Отсюда следует, что правило о разумности действий и добросовестности лиц,
закрепленное в пункте 3 статьи 10 ГК РФ, – это не принцип гражданского права, а
материально правовая презумпция, призванная: а) исключить возможное необоснованное,
злонамеренное использование самой статьи 10 ГК РФ; б) установить внутренние,
субъективные пределы свободы правоосуществления.
Правило, закрепленное в виде презумпции в пункте 3 статьи 10 ГК РФ, по своей сути
относится в большей мере именно к случаям правоосуществления. Претензионному лицу
необходимо доказать (от обратного) в совокупности и неразумность, и недобросовестность
управомоченного лица. Отсюда следующий вывод: формулировка законодателя в пункте 3
статьи 10 ГК РФ – "в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав…" – относится
только к одному случаю – злоупотреблению правом. А злоупотребление правом в смысле
статьи 10 ГК наличествует только там, где нет специальной нормы либо когда эта норма
сама стала "жертвой" свого формализма.
Разумность в парной категории "разумность и добросовестность" статьи 10 ГК РФ
составляет еѐ, если так можно выразиться, "объективную", более приближенную к праву
сторону человеческого поведения через еѐ деперсонализацию и создание образа среднего, но
здравого субъекта права, способного осознавать и предвидеть свое поведение не хуже
среднего человека. Разумность действий – это формальная черта, требование к субъекту (как
объекту операционной системы) в объективном, т.е. инструментальном праве.
Добросовестность – это уже больше требование к субъекту, как к участнику того или иного
возникшего, т.е. реального правоотношения.
Выводы.
1) Большая сложность заключается в том, что через дефиницию толковать оценочные
понятия невозможно, поскольку тогда они из оценочных превращаются в формально-
определенные, в то время как по своему назначению они являются ситуационными
категориями, проявляющимися в конкретных, фактических правоотношениях. Но
275
применительно к проблеме злоупотребления правами оценочные понятия (добросовестность
и разумность) несут на себе двойную "нагрузку". Они "работают" не только в области
определения того или иного обстоятельства, факта правового состояния в объективном
праве, но и сами становятся пределами, границами для осуществления правовыми лицами
своих субъективных гражданских прав. Неизбежно в этом случае появление, как мы не раз
говорили, особой конструкции – "право на право", подразумевающей собственный вопрос:
насколько свободны, реально возможны, правомочны действия лица на стадии реализации
своего субъективного гражданского права?
2) "Разумность и добросовестность" как внутренние, субъективные критерии
правоосуществления мы вынуждены выводить "от обратного", исходя из антонимов понятия
"злоупотребления правом", которое туманно дано нам в пункте 1 статьи 10 ГК РФ, и исходя
из формулировки, содержащейся в презумпции пункта 3 статьи 10 ГК РФ. Такая
"завуалированность", на наш взгляд, далеко не оправдана и создает известные трудности в
практическом правоприменении. С юридико-технической точки зрения было бы
определеннее, если бы законодатель убрал из пункта 1 статьи 10 ГК шикану – практически
не встречающуюся форму злоупотребления правом в современной действительности, – и
ввѐл четкое правило о разумном и добросовестном правоосуществлении, т.е. о
действительных пределах свободы правореализации.
3) К "разумности и добросовестности" больше применим термин "субъективные", т.е.
внутренние пределы права, поскольку именно они играют решающую роль в определении
понятия "злоупотребление правом". Этим термином мы хотим обозначить само содержание
права, его внутреннюю сущность, дух, "оживляющий" гражданское право, делающий его
использование осознанным, самоограниченным в интересах не только личного "эго", но и с
учетом интересов других таких же субъектов права. В этой связи "внутренние пределы
правоосуществления для субъекта гражданского права" – это его межсубъектные,
межличностные, нравственные границы, которые в силу своей природы могут быть
выражены лишь в принципиальной, т.е. абстрактной форме, и служат для пресечения
злоупотреблений, которые в правовой жизни могут проявиться под прикрытием любого
гражданского правомочия.
4) Научно обоснованная система применения "каучуковых" категорий (в том числе
"разумность и добросовестность") необходима прежде всего для того, чтобы выявить
признаки тех или иных жизненных отношений и выработать единую правовую
регламентацию, адекватную регулируемым отношениям. В праве в целом, и в проблеме
злоупотребления правом в частности, при наличии согласия относительно нравственных
понятий "разумность" и "добросовестность" право становится стабильным и перестает
276
зависеть от субъективных мнений, а при отсутствии такой конвенции между учѐными можно
долго спорить о том, входят ли эти категории в содержание субъективного права или
представляют собой частные, т.е. фрагментарные случаи в гражданском праве. В связи со
сказанным представляется логичным ввести правило о том, что нельзя привлекать в качестве
доказательства по исследованным категориям "реальность" практики права, поскольку
реальность "разумности и добросовестности" не находится в материальном мире.
ГЛАВА 4. Формы злоупотребления гражданскими правами
4.1. Классификация форм злоупотребления гражданскими правами. Проблема
классификации недобросовестной конкуренции и злоупотребления доминирующим
положением на рынке в качестве форм злоупотребления правом.
Юридическая терминология содействует точности, правильности и быстроте
умственных операций. Одно юридическое определение заменяет иногда десятки слов,
которые нужно было бы употребить, чтобы вполне выяснить и определить данное понятие.
К дефиниции, т.е. к определению понятия "злоупотребление гражданским правом",
присоединяются затем два других приема: классификация, распределяющая юридические
понятия по группам, и дедукция, опирающаяся как на определения, так и на практические
факты. В классификации злоупотребительных действий содержится не только формальное,
чисто теоретическое значение, но и, по своей сути, она является результатом и выражением
познания проблемы злоупотребления правом. С практической точки зрения классификация
злоупотребительных актов позволяет выявить наиболее типичные случаи исследуемого
явления, установить тенденции на появление новых видов и форм злоупотребления правами
и определить наиболее действенные методы и средства их преодоления. Как мы говорили
ранее, правовая конструкция запрета на злоупотребление правом, выраженная в статье 10 ГК
РФ, достаточна неопределенна, что также обусловливает теоретическую значимость и
ценность классификации форм злоупотребления гражданскими правами.
Статья 10 ГК РФ, как известно, наряду с шиканой содержит ссылку на
злоупотребление правом "в иных формах". Отсюда проистекает ряд важных вопросов. Идет
ли речь о шикане и еѐ формах либо законодатель имеет в виду другие формы
злоупотребления правом, кроме шиканы? Наличествуют ли вообще другие формы, кроме
шиканы? Не сделал ли законодатель в этой связи ссылку на "иные формы", поскольку не
смог привести внятные примеры этих форм? Являются ли недобросовестная конкуренция и
злоупотребление упоминаемые в статье 10 ГК РФ доминирующим положением, формами
злоупотребления правом?
277
Итак, исходя из последовательного анализа содержания статьи 10 ГК РФ,
законодателем запрещены следующие формы реализации права:
а) шикана – действие лица с четким намерением, т.е. с прямым умыслом, причинить
вред другому лицу (редкое явление в праве);
б) использование лицом своих гражданских прав в целях ограничения конкуренции;
в) злоупотребление доминирующим положением на рынке, т.е. создание
монополистами благоприятных для себя условий в ущерб своим контрагентам или, что
опаснее, потребителям;
г) любые другие формы злоупотребления правом, не подпадающие под
классификацию первых трех случаев.
Проводя практический анализ, многие современные авторы, сильно не утруждаясь,
под формами злоупотребления правом понимают конкретные практические случаи,
выявленные судебной практикой и составляющие бесконечное многообразие форм.
Часть цивилистов, наоборот, только с шиканой отождествляет единственную форму
злоупотребления правом, а все остальные случаи относят к коллизионным проблемам самих
юридических норм. Возразим, что это слишком упрощенное понимание всей проблемы
злоупотребления правом либо просто нежелание еѐ признавать. Шикана в своем
объективном смысле не является, как думает ряд авторов, единственной формой
злоупотребления правом. Интеллект человека развивается семимильными шагами, и вместе с
ним развиваются и формы использования права "во зло". Для современного уровня просто
"шиканить", т.е. причинять кому-то вред "без интереса", в угоду своему удовольствию – это
слишком явное и в силу этого невыгодное занятие. Проблема злоупотребления правом
охватывает гораздо более широкий пласт, чем банальная шикана.
Некоторые авторы
564
, основываясь на терминологическом сходстве, доказывают, что
иными формами злоупотреблений правами являются случаи, о которых говорится в статьях
26 (Дееспособность несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет),
30 (Ограничение дееспособности гражданина), 240 (Выкуп бесхозяйственно содержимых
культурных ценностей), 241 (Выкуп домашних животных при ненадлежащем обращении с
ними), 284 (Изъятие земельного участка, который не используется в соответствии с его
назначением), 293 (Прекращение права собственности на бесхозяйственно содержимое
жилое помещение) и в других статьях ГК. Отождествление при этом производится по
признаку нарушения экономического назначения того или иного имущества. Другая
причина, по которой авторы объединяют шесть перечисленных статей ГК в единую
категорию "иных форм злоупотреблений гражданским правом", состоит в том, что во всех
564
См.: Гражданское право России. Часть первая / Под ред. З.И. Цыбуленко. М., 1998. С. 248.
278
этих статьях негативным последствием, наступающим для субъекта права, является лишение
тем или иным способом гражданского права, используемого в качестве средства совершения
вредоносных действий
565
.
Некоторая тождественность терминов и санкций, заметим, еще не выделяет
квалифицирующий признак исследуемого правонарушения. Кроме того, как мы говорили
ранее, наличие специальной по отношению к статье 10 ГК РФ нормы автоматически
исключает действие последней, если только сама "спецнорма" не становится средством для
злоупотребления правом.
Е.А. Суханов по анализируемому вопросу приводит только две конкретные формы
злоупотребления правом: а) действия с прямым умыслом; б) действия без намерения
причинить вред, но объективно причиняющее вред другому лицу
566
. Разделение, как мы
видим, ученым произведено по субъективному признаку: злоупотребление правом с прямым
умыслом и употребление права без умысла, т.е. без "зла", но "по факту" наносящее вред
другим лицам.
Учебник под редакцией А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого к формам злоупотребления
правом относит реализацию предоставленных юридических свобод недозволенными
средствами. (В пример приводится случай, когда автор произведения выберет псевдоним,
способный ввести публику в заблуждение). В этом же контексте к формам злоупотребления
правом относятся и недозволенные средства защиты (например, для защиты от кражи
применяются средства, смертельно опасные для окружающих)
567
. Под недозволенными
средствами в данном случае автор учебника понимает сам предмет, который используется
лицом при своем злоупотребительном акте, что, по сути, может составлять бесконечное
множество предметов как материального, так и ноуменального мира.
В большинстве учебников гражданского права и комментариях к Гражданскому
кодексу РФ использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции и
злоупотребление доминирующим положением на рынке принято относить к конкретным
формам злоупотребления правами. Однако при внимательном изучении статьи 10 ГК РФ
становится ясным, что в ходе анализа невозможно выделить признаки, по которым были
классифицированы эти формы: в первом случае речь идет о преследовании незаконной
экономической цели – ограничение, т.е. воспрепятствование конкуренции, а во втором –
злоупотребление доминирующим, т.е. преимущественным положением (а не гражданским
565
Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. – М.:
"Лекс-Книга", 2002. – С. 66.
566
Гражданское право: В 2 т. Том I: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. – 2-е изд., перераб. и доп. –
М.: Издательство БЕК, 2000. С. 25.
567
Гражданское право. Часть 1. Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: "Проспект", 1997.
С. 252 – 253.
279
правом). К тому же, если учесть, что анализируемые "формы" злоупотребления правом
создавались в 1992 – 1994 годах, то необходимость включения их в статью 10 ГК РФ можно
объяснить острой экономической потребностью немедленного регулирования рынка
"дикого" капитализма 90-х годов, когда ждать принятия специального закона о конкуренции
представлялось долгой процедурой, а серьезность экономической ситуации диктовала
срочное реагирование на эту проблему. Сегодня, на наш взгляд, наличие современного
законодательства о конкуренции полностью выводит исследуемые категории из-под
"юрисдикции" проблемы злоупотребления гражданскими правами.
Но что же тогда остается, кроме шиканы? Какие формы злоупотребительного
поведения? Ответ на эти вопросы лежит далеко не на поверхности гражданского
законодательства.
В теоретическом плане классификацию форм злоупотребления правами можно
проводить по различным признакам:
а) в зависимости от вины;
б) в зависимости от вида причиненного вреда;
в) по субъектному составу;
г) по предметам злоупотреблений (по видам имущества);
д) по объектам злоупотреблений (власть, право, интересы);
е) в зависимости от источника возникновения злоупотребительных ситуаций;
ж) по объему в содержании юридических норм;
з) по внешним критериям – разумность, добросовестность и т.п.
и) в зависимости от цели;
к) в зависимости от средств злоупотребления и т.д.
Нам же необходимо выбрать те типичные признаки злоупотребительного поведения,
которые, так или иначе варьируясь, в совокупности не выходят за рамки самого понятия
"злоупотребление гражданским правом", данного нами в третьей главе, и отражают его
специфические стороны, облегчающие процедуру распознавания и квалификации
злоупотребительных актов. Необходимые признаки злоупотребления правом, как мы
говорили раньше, включают в себя:
а) наличие скрытой, запретной цели в недобросовестном поведении субъекта, что
свидетельствует о четкости намерения, т.е. о прямом умысле;
б) использование в качестве средства для злоупотребления само гражданское право
(правомочие) либо обязанность;
в) отсутствие специальных гражданско-правовых норм, непосредственно
регулирующих спорное правоотношение, т.е. исключительность действия статьи 10 ГК РФ.
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]