Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
возникшее противоречие. Такое целенаправленное, целесформированное состояние означает
"сдвиг" интереса на конкретную установку – намерение.
Именно этим понятием оперирует законодатель в статье 10 ГК РФ при описании
субъективной составляющей шиканы как одной из форм злоупотребления правом. Уяснению
понятия "намерение" необходимо уделить особое внимание.
Любому волевому действию, имеющему юридическое значение, предшествует
осознанная целевая установка – намерение – и запланированное устремление к достижению
определенного результата. Категория установки, составляя важную часть психологии, имеет
прямое отношение к юридической науке и практике, в частности, к правомерному и
противоправному поведению, к правотворчеству и правореализации
285
.
Философия права, рассматривая потребности в диалектическом плане, говорит о том,
что именно осознанная потребность обретает характер интереса и сдвигается на цель,
которая, в свою очередь, реализуется лишь благодаря волевой деятельности
286
. Б.В.
Шейндлин пишет, что "интерес входит в понятие воли как побудительная сила
формирования воли и как еѐ осознанная цель"
287
. Г.Ф. Гегель ранее писал, что воля
"представляет собой процесс перевода субъективной цели в объективность через
опосредование деятельности и некоторого средства"
288
.
Условно можно выделить, таким образом, в преддействиях (в намерении) две
объективные категории – потребность и интерес, и две субъективные категории – цель и
воля. При этом "перелив" из объективное в субъективное состояние происходит на стадии
превращения осознанного интереса в конкретную цель. Однако, определив цель, субъект
приступает к формированию плана, программы своих действий. На этом этапе избираются
средства, пути и способы для достижения поставленной цели. Намерение представляет собой
непосредственную установку субъекта на действие с идеально выработанным планом
поведения.
Намерение – это субъективно-объективная, пограничная категория, отвечающая за
средства для достижения поставленной цели. В намерении проявляются средства, и,
наоборот, избранные средства говорят о намерениях субъекта.
Однако в цепочке "потребность
интерес цель правовое средство
намерение
воля" не всегда находится место для такой категории, как намерение. Правовые
нормы в условной мере сами являются программой, матрицей действий, образуя по
285
Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.: Аванта+,
2000. С. 414.
286
См. Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.: Аванта+,
2000. С. 411.
287
Шейндлин Б.В. Сущность советского права. С. 45.
288
Гегель Г.В.Ф. Соч. Т. VII. С. 39.
111
предметам те или иные субъективные права и обязанности. Поэтому участникам
правоотношений в большинстве вариантов необходимо лишь избрать "готовую форму"
поведения. При злоупотреблении правом действия нарушителя характеризуются как
"намеренно злые". При "злом" умысле, т.е. намерении, субъект в цепи "потребность
интерес
цель правовое средство намерение воля" заменяет "цель правовое
средство" на "неправовая цель правовое средство". Особенностью является при этом то,
что в намерении и воле субъекта "наличествует" внутренняя, скрытая, неправовая цель,
прикрытая внешне легальным правовым средством.
Таким образом, прежде чем поведение субъекта права проявится "вовне", в самом
субъекте происходят сложные волевые процессы, и прежде всего происходит гетерогония
(подмена) цели. Для гражданского права в целом и особенно для проблематики
злоупотребления правом не безразлично, чем обусловлены уже объективированные те или
иные действия субъекта права, поскольку от их упречности напрямую зависит и применение
санкций к правонарушителю.
Чтобы квалифицировать те или иные действия как злоупотребление правом (вернемся
к статье 10 ГК РФ), необходимо обратиться к намерению субъекта, т.е. к этапу мысленного
планирования действий и выбору средств для достижения цели, ибо там, а не где-нибудь
вовне, формируется истинная цель лица как субъекта права. Намерение здесь проявляется
уже как преддействие, как сформировавшаяся цель с необходимыми, формально законными
средствами для еѐ достижения. Именно в этом аспекте, на наш взгляд, следует понимать
закон при применении норм о злоупотреблении правом, а не отговариваться неясностью,
туманностью и множенностью намерений.
Формализм права страдает тем недостатком, что каждая норма закона, взятая в
отдельности, заключает в себе только частицу мысли законодателя, поскольку он не в
состоянии выразить сполна свою мысль в одной изолированной норме. Вот почему для
уяснения истинного смысла нормы она должна рассматриваться в совокупности со своими
ближайшими нормами и в логической связи с общими нормами и принципами закона.
Отсюда следует, что на всех нормах, входящих в состав какого-либо закона, лежит печать
духовного единства, и что, следовательно, они должны взаимно дополнять и пояснять друг
289
друга
.
Пока есть единство, где для законной цели избирается законное средство, то
полноценно работает и система гражданского права. Если цель у участников создаваемых
гражданских отношений абсолютно законна, но неверно "подобраны" средства права, то
289
Васьковский Е.В. Цивилистическая методология. Учение о толковании и применении гражданских
законов. – М.: АО "Центр ЮрИнфоР", 2002. С. 204.
112
налицо стандартное, т.е. обычное гражданское правонарушение. Но если конечная цель
незаконна, а для еѐ достижения используются внешние законные, частные, "изъятые" из
общей системы права неполноценные, формальные правомочия, (т.е. средства), то это
состояние имманентно должно квалифицироваться в качестве злоупотребительного
поведения.
С теологической точки зрения, как мы говорили, человеческие поступки всегда
являются результатом определенных физических или психических потребностей-причин и
одновременно сами являются средством для достижения тех или иных целей, снимающих
(на некоторое время) зависимость человека от внешних условий. Д.А. Керимов, в этой связи
разделяет правовые цели на ближайшие, перспективные и конечные. Каждая ближайшая
цель, будучи закреплена в соответствующих конкретных правилах поведения, выражает
задачи правового регулирования в данный период исторического развития общества и
является необходимым шагом, степенью, звеном в цепи, связывающей близлежащую цель с
перспективной целью, которая, в свою очередь, является средством, периодом, этапом на
пути к конечной цели. Подобно тому, как в психологической сфере происходит сдвиг мотива
на интерес, а интереса на цель, так и в правовой сфере правосознание сдвигается на
правовые цели, а правовые цели – на средства его реализации ради практического
достижения того результата в регулировании общественных отношений, который имелся в
виду правовой целью. Тем самым законодательство выступает в единстве цели и средства
достижения этой цели. Благодаря этому единству оно не только обретает характер
ориентира, установки должного или возможного поведения членов общества, но и
становится силой, способной обеспечить реализацию этой установки
290
.
Гражданское право, регулируя поведение людей, в специальных нормах запрещает те
или иные действия в основном без указания на их направленность, а в общих нормах –
объявляет недозволенными или дозволенными те или иные цели и не вдается при этом в
конкретные формы поведения (например, статья 10 ГК РФ). Подобная "пробельность" и
поражает трудности при квалификации злоупотребительных актов. Часто именно это
положение дает повод части цивилистам утверждать, что подобные действия вообще
находятся за пределами гражданского права, являются исключением, которому не стоит
уделять так много внимания.
Воздействуя на поведение людей, законодатель в одних случаях имеет в виду только
наступление изменений в самом их поведении, в других – наступление определенного
материального результата. В первом случае цели можно назвать функциональными, во
290
Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.: Аванта+,
2000. С. 299 – 303.
113
втором – предметными. В статье 10 ГК РФ выражена функциональная цель законодателя –
правоосуществление должно происходить в качественных рамках – добросовестно и
разумно. При этом все гражданско-правовые нормы, включая предметные цели, тем самым
должны включать и функциональные цели – качество правоосуществления. Последние же в
идеально реализованном виде учитываются при постановке предметных целей, а будучи
фактически реализованными, становятся реальными средствами их осуществления
291
Другими словами, пределы осуществления гражданских прав, установленные в статье 10 ГК
РФ, преследуют цель сдержать недобросовестное поведение участников правоотношений. И
эта цель, будучи по своему характеру функциональной, включается в любую предметную
цель нормы, устанавливающей те или иные гражданские права, образующие в совокупности
сущность гражданского права.
Нельзя познать сущность субъективного гражданского права, не выявив
предварительно тех основных признаков, характерных черт гражданско-правовых явлений,
которые свойственны всей их совокупности, поскольку внутренняя суть, назначение и роль
каждого отдельного субъективного гражданского права имманентно происходит из общей
.
сущности гражданского законодательства.
Итак, к решению проблемы злоупотребления правом можно подойти только через
познание той реальной цели-ценности, которую заключает в себе и которой одновременно
служит субъективное гражданское право. На этапе избрания цели на выбор субъекта в той
или иной мере влияют и собственные интересы, и правовые нормы, и его личные цели и
идеалы, и своя система нравственных ценностей.
В самом общем виде ценности учѐные-аксиологи определяют как обобщенные,
устойчивые представления субъекта о предпочитаемых благах и приемлемых способах их
получения, в которых сконцентрирован предшествующий опыт субъекта и на основе
которых принимаются решения о его дальнейшем поведении
292
. Однако системы
нравственных ценностей в различные эпохи, в разных условиях жизни, культурах, у разных
социальных классов и даже личностей могут существенно различаться вплоть до
противоположного содержания. (Вспомним, например, речь В.И. Ленина на одном из
съездов комсомола, где он определял нравственность как соответствие поведения человека
классовой борьбе, а всю теорию ценностей объявил "идеалистической" и "буржуазной").
В современном гражданском праве к понятию "ценность" относятся, говоря
известными словами Вебера, как "к несчастному плоду нищеты нашей науки". Однако в
291
Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). – М.: Аванта+,
2000. С. 301.
292
Сагатовский В. "Нравственная жизнь человека". Цитаты по М.С. Каган "Философская теория
ценностей". С.36.
114
настоящем исследовании без уяснения этой категории невозможно будет уяснить суть
проблемы злоупотребления правами, поскольку ценность в субъективном гражданском
праве не является производной от потребностей или интересов.
Часть аксиологов полагают, что характеристика чего-либо как "ценности" лишает его
истинного достоинства, ибо всякое оценивание, даже когда оценка позитивна, есть
субъективация, которая лишает его онтологической объективности
293
. В этом случае
появляется ряд интересных теоретических проблем – что вообще определяет деятельность,
ориентированную на ценности: "экстерогенные" обстоятельства, которые диктуются
субъекту внешней необходимостью, или "интрогенные" условия, где цель определяется
внутренней потребностью субъекта? Находится ли ценность в правовых отношениях в
объекте или в субъекте или в отношении их друг к другу, является ли ценность ощущением,
восприятием или состоянием и субъективной реакцией, мгновенна она или константа,
относительна или объективна? Что вообще представляет собой ценность в системе
гражданского права? Как соотносятся правовые ценности друг с другом? Какова их
иерархия? Как они влияют или должны влиять на поведение субъектов права?..
Любое ценностное отношение априори имеет разные грани, уровни –
психологический, социологический, педагогический, теологический, логический и т.п., что, в
свою очередь, приводит к теоретическому соблазну признать тот или иной аспект
сущностью ценности. Попробуем разобраться во всем по порядку.
Аксиологические концепции ценностей достаточно обширны и начинаются с
обычных жизненных ценностей (предметы непосредственного восприятия) до
метафизических (божественные ценности). Право по своей сущности относится к предметам
признания, является продуктом разума и составляет важнейший пласт культурных и
этических ценностей.
В разное время на вершину иерархии ценностей ставились "витальные" чувства,
интересы и потребности, польза и выгода, свобода и справедливость, добро и красота, вера и
истина, назначение и смысл, равенство и порядок и т.д. Верным же, на наш взгляд, будет
философское понимание ценностей, поскольку феномен ценности представляет собой
сложное целостное, многомерное образование. При этом нам необходимо выявить те
специфические ценности, которые непосредственно должны влиять на поведение субъекта в
правовом поле и отличать от всех иных средств, управляющих поведением субъекта.
О. Крокинский, исходя из понимания действительной специфики ценности, понимает
еѐ как силу, существенно определяющую особенности сознания, мировоззрения и поведения
293
Хайденгер М. Цит. по Каган М.С. Философская теория ценности. Санкт-Петербург, ТОО ТК
"Петрополис", 1997 г. С. 28.
115
любого субъекта – будь то отдельный человек или групповые общности разного уровня и
масштаба. "На основе ценностей, которые они принимают или исповедуют, люди строят
отношения, определяют приоритеты и критерии, выдвигают цели деятельности, занимают
политические позиции"
294
.
Содержательная сторона ценностного отношения – воплощаемое в нѐм осмысляющее
отношение субъекта (индивидуального, частного и совокупного во всех его масштабных
модификациях) к объекту (реальному или идеальному, к "вещи", "свойству" или
"отношению" объектов), отражающее реальное, жизненно-практическое отношение данного
объекта к субъекту. По сути, речь идет о мировоззрении субъекта, ибо мировоззрение и есть
не что иное, как система ценностей, что и отличает его от миропонимания как системы
знаний о бытии и от системы идеалов, то есть миромоделирования, – создания картины
мироздания, каким желал бы видеть его субъект. Универсализм ценностного сознания, таким
образом, проявляется в том, что оно направлено не только на мир, окружающий личность, но
и ею на саму себя, поскольку она отличает себя как субъекта от внеположенной ей
объективной реальности; так "мировоззрение получает свое оппозиционное дополнение в
самосознании, и последнее членится также двухуровнево на самочувствие и самоосмысление
(осознание ценностного смысла собственной жизни)"
295
.
Философско-правовой подход предполагает в затронутой проблеме прежде всего
такую особенность, как "двойственность" ценности: с одной стороны ценности не
наличествуют как "телесные" предметы, но порождаются человеческим отнесением к
ценности; с другой стороны, они противостоят произволу индивида, требуя признания
реальности своих «норм». Именно так ставил вопрос известный в 20-е годы немецкий
философ И. Хайде, рассматривая ценностное отношение как субъектно-объектное,
"полюсами" которого являются ценность и оценка. В теории злоупотребления правом это
отношение можно охарактеризовать как особую форму связи субъекта и объекта, где в
нашем случае субъект – носитель права, а объектом выступает само субъективное право. В
связке "субъект – объект" предполагается целостное, а значит, ценностное отношение в
противовес витальным, экономическим, утилитарным ценностям, которые характеризуют
разные аспекты не субъектно-объектных, а объектно-объектных отношений, где человек
выступает не в качестве субъекта, а в роли объекта-носителя определенных прав и
обязанностей. (Вспомним, что субъект в правовых нормах может быть, во-первых,
294
Цит. по Каган М.С. Философская теория ценности. Санкт-Петербург, ТОО ТК "Петрополис", 1997 г. С.
38.
295
Цит. по Каган М.С. Философская теория ценности. Санкт-Петербург, ТОО ТК "Петрополис", 1997 г. С.
159.
116
совокупным образованием; во-вторых, играет роль пусть особого мыслящего, но все же
объекта – своеобразного "операнта" в правовых матрицах).
Поэтому ценностное отношение, рассмотренное со стороны субъекта (имеется в виду
не субъектный статус в правовых нормах), реализуется бинарно – как отнесение к ценности
оцениваемого объекта (субъективного права) и как его осмысление. Субъект исходит при
оценке предоставленного ему субъективного права из уже сложившегося у него
представления о тех или иных правовых ценностях. При этом оценка может осуществляется
не только абсолютно осознанно, но и эмоционально, а затем может в той или иной мере
осознаваться и вербализироваться через повторение и автоматизм. Так появляется
законопослушание.
Предоставленное субъекту то или иное гражданское право предполагает
необходимость его осмысления, т.е. выявление и понимание того конкретного смысла,
которое данное субъективное право имеет для него как для субъекта. Сразу отметим, что
термин "смысл" имеет много оттенков и потому многозначных понятий в логике,
лингвистике, социологии, психологии, эстетике и истолковывается по-разному. В науке
гражданского права в контексте смысла чаще всего говорят о назначении того или иного
гражданского права. И в мире правовых норм это имеет свое оправдание, поскольку в
юридических нормах субъекта как личности не существует, и скорее наличествуют
отношения межобъектные, где один объект имеет определенное значение для другого,
второй и для третьего и т.д. Это отношение значения (назначения) существует независимо от
сознания человека, мировоззрения и системы его ценностей. В акте же осмысления мера
активности субъекта такова, что мы говорим о "наделении смыслом", где смыслом
становится значение объекта (субъективного гражданского права) для него как субъекта и
вне его субъективности не существует.
Однако разные смыслы, придаваемые субъектом субъективному гражданскому праву
при его оценивании, не означают отсутствие ориентира для оценивающего субъекта. Таким
ориентиром не может служить полезность субъективного гражданского права, поскольку эта
категория праксиологическая, где есть позитивное значение одного объекта для другого, в то
время как ценность – это оценивание данного предмета для субъекта, причем не в формате
познавательных суждений, а в формате ценностного, по Канту, бескорыстного отношения.
Недопустимо, на наш взгляд, ценность (смысл) субъективного гражданского права так
же выводить или сводить к его цели. Цель (идеал) – это разные модификации проектной,
моделирующей, преобразовательной деятельности нашего сознания, это способности
"опережающего отражения", а ценность – это определение значения для субъекта чего бы то
ни было включая цели, в том числе благих и дурных, законных или незаконных. Цель
117
характеризует процесс деятельности формально, логически, в то время как "ценность" имеет
французы
русские
Свобода – право (закон)
50
16
в том числе:
права человека, революция
10
0
свобода – равенство – братство
10
0
освободиться из тюрьмы
7
5
Личная свобода
29
95
Свобода как ценность
19
13
Пределы свободы
17
8
Оценки понятия "свобода":
положительные
19
11
отрицательные
7
3
амбивалентные
7
3
содержательное, смысловое отношение, включая оценивание не только цели, но и средства
для достижения этой цели.
Поэтому если мы вернемся к цепи "питания" ценности субъективного гражданского
права "потребность → интерес → цель → правовое средство → намерение → воля", то
только единство дозволенной цели и правового средства образуют целостную, а
следовательно, ценностную сущность любого субъективного гражданского права.
На этом этапе теория ценности субъективного гражданского права наталкивается на
проблему свободы. В свое время Р. Мюллер–Фрейенфельс убедительно показал, что для
рождения ценностей недостаточно наличия субъекта и объекта и даже осмысленного
отношения первого ко второму, нужна еще особая "ценностная позиция" субъекта; но такая
позиция возникает только в ситуации выбора
296
. И наоборот, если у субъекта нет свободы
выбора из нескольких возможных вариантов поведения, какой его субъективность считает
оптимальным, то не возникает сама ценностная ситуация. При этом жесткая детерминация
внешних условий несовместима со свободным выбором индивидом целей и средств своей
деятельности в каждый момент его деятельного существования.
Исследования по этой теме прекрасно выполнены российско-французским
социологическим опросом (его авторы – Ш. Курильски-Ожвеэн, М. Арутюнян и О.
Здравомыслова; книга "Образы права в России и Франции" опубликована в 1996 г.), где
принципы научного похода к этой проблеме могут быть проиллюстрированы на примере
понимания свободы французских и русских респондентов из среднего социального класса.
Главные ассоциации со словом "свобода" у французских респондентов из среднего
класса и русских респондентов из среды служащих и их оценки понятия "свобода" (%)
296
Каган М.С. Философская теория ценности. Санкт-Петербург, ТОО ТК "Петрополис", 1997 г. С. 150 –
170.
118
Из этой таблицы наглядно видно, что для российских респондентов свобода "в праве",
т.е. в рамках закона, малознакома. А вот личную свободу ценят 95% российских
респондентов в отличие от 29% французов. К сожалению, никто из россиян не оценивает
свою свободу через равенство. А в этой категории – "равен – неравен", как мы покажем
далее, кроется основная причина злоупотребительного поведения в гражданских
правоотношениях.
Когда софист Протагор назвал человека "мерой всех вещей", он исходил из
обоснованной Сократом и ещѐ неизвестной первым греческим философам нравственной
проблемы. Поскольку само понятие "закона" получило у греков смысл "человеческого
установления", а не божественного, софист мог заключить, что "каждая власть устанавливает
законы, полезные для неѐ самой: демократия – демократические, тирания – тиранистические;
так же поступают и остальные". Крайность в абсолютизации свободы личности, как мы
видим из таблицы, привела еѐ к эгоистическому самообособлению и разобщению людей, к
трагедии индивидуализма, что наглядно показал в своих работах Ф. Ницше с тезисом "Бог
умер!".
В этой связи следует согласиться с известным высказыванием
Ж.-П. Сартра: человек "приговорен к свободе". Но приговор к свободе означает не только
обусловленность к ценностному способу управления своим поведением, но и к свободе
человека "самому устанавливать ценности", утверждая свой индивидуалистический
произвол. А одной из гранью проблема злоупотребления правом, как мы говорили,
соприкасается с таким явлением, как гетереогония целей и ценностей самого субъекта.
Поскольку гражданские права сами по себе, в своем "в – себе – и – для себя – бытии",
смысла не имеют и обретают его лишь в постижении и оценке его субъектом в конкретных
правоотношениях, постольку для разных субъектов одно и то же конкретное гражданское
право может иметь разные смыслы: для одного субъекта предоставленное гражданское право
является законным средством для достижения законной цели; для другого – лишь формально
законным средством для достижения незаконной, скрытой цели. "Формальный оборот"
гражданских прав составляет суть проблемы злоупотребления правом.
Исторический ход развития человечества диктует свои условия. Общество для
сохранения самого себя вынуждено было вырабатывать нравственные ценности. В. Днепров
верно определил, что "нравственность – это превращение условий общего блага людей в
субъективное чувство обязанности, чувство, напоминающее по своей форме инстинкт", и
показал, что подобным образом мыслил и Г. Плеханов, считавший: "суть моральной
диалектики" в том, что "необходимое в общественном смысле превращается в бескорыстное
в личном смысле", что "объективный интерес превращается в безотчетную, вполне
119
непосредственную, вполне субъективную моральную волю"
297
. Существо этой "моральной
воли" общеизвестно: относись к другому, как к самому себе, не делай другому то, что ты не
хочешь, чтобы было сделано по отношению к тебе.
Свобода выбора, свобода воли субъекта при этом определяется вектором свободы "не
от чего", а свободы "для чего". Та же свобода может служить источником и добра и зла.
Следовательно, ценность свободы, в том числе в гражданском праве, потенциальна и,
рассматриваемая абстрактно, не может, на наш взгляд, вопреки устоявшимся в цивилистике
традициям, признаваться абсолютной позитивной правовой ценностью.
Применительно к нашему исследованию это означает, что проблема злоупотребления
правом детерминирована обязательным наличием ситуации выбора, в условиях которого
формируется ценностная ориентация субъекта гражданского права. При этом, с одной
стороны, в субъекте действует основной биологический закон – поскольку никто не знает,
что ждет его впереди, то любой предмет потребления, который можно приобрести и
сохранить на будущее, страхует человека от угрозы физической гибели (или неудобств). С
другой стороны, чтобы выжить субъект должен создавать и пользоваться благами общества,
а для этого нужно создавать нравственные законы. Для того, чтобы сохранить общество
отдельным его членам, нужно постоянно переступать через биологический закон
сохранения, что, скажем, довольно нелегко. Амбивалентность свободы, следовательно,
является одновременно источником и эгоизма и нравственного поступка.
Отсюда делаем вывод: для отдельного субъекта права основные нравственные
ценности всегда находятся в прямой конфронтации с основным биологическим законом
выживания. Инстинкты часто бывают сильнее сознания. В этом кроется одна из причин
злоупотребительного поведения "управомоченных" лиц. И уже сегодня многие социологи
признают, что любые правовые нормы в обществе, если нет нравственных законов в том же
обществе, не действуют.
Основные нравственные ценности, выработанные в процессе эволюции социумом, –
это Добродетель, Бескорыстность, Отзывчивость, Любовь, Уважение к другому с позиции
"своего", а не "чужого", т.е. с позиции равенства. При этом "инструментом" нравственного
сознания аксиологи признают совесть как обязательный признак человеческой личности.
"При этом оказывается, что оба эти аксиопсихологических механизма являются
воплощением и испытанием моего уважения к самому себе, ибо тем способом интроспекции,
который никому, кроме меня, не доступен, проверяется, делаю ли я то, что должен делать в
конкретных обстоятельствах всякий заслуживающий уважения человек"
297
Субъект, познание, деятельность. – М.: "Канон+" ОН "Реабилитация", 2002. С. 205.
298
Каган М.С. Философская теория ценности. Санкт-Петербург, ТОО ТК "Петрополис", 1997 г. С. 113.
298
. Категория
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]