Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Злоупотребление гражданскими правами. Проблемы теории и практики. Монография
.pdf
правовых норм подрывает авторитет права и не способствует обществу в достижении
правовых результатов. Но отсутствие доктринальных определений влечет нарушение
единообразного применения норм о злоупотреблении правом. Определения необходимы,
чтобы как минимум остановиться, обобщить и зафиксировать те или иные правовые
ситуации и, опираясь на это, двигаться и развиваться дальше.
Чтобы уяснить специфические особенности и сущность такого правонарушения, как
злоупотребление гражданским правом, необходимо сравнить его с наиболее близкими ему,
соседними институтами гражданского права.
а) Соотношение с обязательствами вследствие причинения вреда.
По своему правовому режиму злоупотребление правом как вид правонарушения
ближе всего стоит к деликтным обязательствам. Часто это становится причиной их
необоснованного отождествления. Общее правило деликтного обязательства определяет, что
вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный
имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объѐме лицом,
причинившим вред.
В.И. Емельянов, высказывая распространенную точку зрения, пишет: "Принимая во
внимание то обстоятельство, что любое действие, причиняющее вред, является
противоправным в силу самого факта причинения вреда, а также то, что шикана
представляет собой действия, причиняющие вред, можно заключить, что шикана является
случаем деликта, и, следовательно, вред, причиненный в результате еѐ совершения,
подлежит возмещению на основании статьи 1064 ГК РФ. Поэтому запрещать шикану
специальной нормой закона нет необходимости"
481
.
Т.С. Яценко также считает, что шикана, проявляющаяся во внедоговорной сфере, в
ряде случаев выступает обязательством из причинения вреда. И ответственность за еѐ
совершение должна наступать в соответствии с нормами главы 59 части второй
Гражданского кодекса РФ
482
.
Об отнесении шиканы к случаям деликта упоминал ещѐ В.П. Грибанов, а И.А.
Покровский был ещѐ более категоричен, когда писал: "Запрещение пользоваться своим
правом без всякого интереса для себя, с исключительной целью причинить другому вред,
столь же естественно, как запрещение умышленного правонарушения вообще. Иначе можно
481
Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. – М.:
"Лекс-Книга", 2002. – С. 87.
482
Яценко Т.С. Категория шиканы в гражданском праве: история и современность. – М.: "Статут", 2003.
С. 92.
221
было бы утверждать, что всякий убийца только пользуется своим правом на употребление
своих рук. Шикана в этом смысле есть не что иное, как самый обыкновенный деликт"
483
.
Мы не останавливаемся здесь на вопросе о юридико-технической формулировке
самого запрета на шикану, помещенного в статье 10 ГК РФ. Для нас существенно отметить,
что запрещение шиканы есть установление в законе внутренних пределов осуществления
гражданских прав, а не отсылка к судейскому усмотрению. Поэтому неправильно весьма
распространенное понимание шиканы в качестве деликта, в то время как она является
формой злоупотребления правом. Отсутствие четкого доктринального разграничения этих
понятий приводит к путанице в рассматриваемом нами вопросе. Отождествление с деликтом
проводит к упрощенному пониманию шиканы, и самое главное – шикана не всегда может
распознаваться по признакам деликта.
Приведем один из известных примеров, сделанных в комментарии к Принципам
УНИДРУА: А узнает о намерении В продать свой ресторан. А, не имея вообще намерения
купить этот ресторан, тем не менее вступает в продолжительные переговоры с В с
единственным намерением помешать Б продать ресторан С, являющемуся конкурентом А,
но по более низкой цене, чем та, которую он мог получить от С. Такое поведение не
относится к шикане, поскольку не связано непосредственно с правоосуществлением. У
пострадавшей стороны возникает право потребовать возмещения убытков, опираясь на
общие нормы о деликтных обязательствах, поскольку ведение переговоров "просто так", без
намерения заключить договор, если и не означает прямое использование своего права, то по
крайней мере блокировало возникновение субъективного права у пострадавшего
контрагента. В этом случае "шиканистыми" квалифицируются просто действия нарушителя
без опоры на законодательно закрепленное то или иное правомочие. Соответственно, здесь
не может быть и отказа в защите права.
Злоупотребление правом имеет свои специфические признаки, которые обусловили
выделение этого поведения в отдельный вид правонарушения и, прежде всего, это признак
использования гражданского права в качестве средства злоупотребления. Без этого признака
шикана действительно становится одним из случаев деликта. Как мы выяснили раньше,
средством злоупотребления может быть любое гражданское правомочие, вытекающее из
любой нормы объективного права, в том числе из сделок, из наследства, из кондикции, а
также из норм о внедоговорном возмещении вреда, если они не в состоянии разрешить
ситуацию, исходя из собственного юридического содержания.
В отличительном от деликте признаке правоосуществления наиболее ярко должен
проявляться механизм противодействия злоупотребительным актам. Нормы права (либо
483
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 118.
222
условия сделки), на которые опирается субъект, должны в этом случае "игнорироваться", и
необходимо должен подключаться общий системный запрет на неоправданное поведение и
следовать отказ в защите такого "права". Именно в этом проявляется универсальность
принципа добросовестного осуществления гражданских прав.
Поскольку "деликтная" статья 1064 ГК РФ установила, что вред, причиненный
личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического
лица, подлежит возмещению в полном объѐме лицом, причинившим вред, то выделим сразу,
что для применения к причинителю вреда приведенной нормы нет необходимости
доказывать, что его действиями нарушены какие-либо нормы объективного права, кроме
общего запрета причинять вред другим лицам. Требуется установить лишь факт наступления
вреда и причинную связь между виновными действиями субъекта и наступлением вреда.
Отсутствие, таким образом, нарушения конкретной нормы объективного права, кроме
общего запрета, является объединяющим признаком при квалификации как деликта, так и
злоупотребления правом. И то и другое правонарушение в этой связи не влекут и
применение санкций по своим "родным" статьям, если они находятся, к примеру, "внутри"
договорного обязательства и спорное правоотношение регулируется специальной нормой.
Отметим теперь ряд принципиальных отличий исследуемых деликтных и
злоупотребительных правонарушений. Злоупотребительные действия происходят в среде
уже сложившегося или действующего правоотношения, т.е. на стадии реализации прав и
исполнения обязанностей, в то время как деликтный вред служит самостоятельным
основанием для появления нового "аномального" правоотношения, т.е. состояния
ответственности. При этом для деликтных обязательств не имеет значения, состоял
потерпевший с причинителем вреда в каких-либо договорных отношениях или нет.
Факт причинения вреда в некоторых случаях может является общим признаком как
для последствий злоупотребления правом, так и для деликтного обязательства. Но если
деликтное обязательство возникает непосредственно из и вследствие факта причинения
вреда личности или имуществу субъекта права, то при недозволенном осуществлении права
наличие вреда как такового не составляет обязательного признака, поскольку достаточно,
как мы доказывали ранее, угрозы причинения вреда либо, к примеру, скрытой блокировки
чужих гражданских прав.
Необходимо отметить не только сходства и различия, но и существенное
взаимодействие этих двух видов правовых режимов, когда они могут дополнять друг друга.
Например, при причинении вреда личности и имуществу субъекта в результате
злоупотребительных действий законом предусмотрено одно последствие – отказ в защите
принадлежащего права (п. 2 ст. 10 ГК РФ). Пострадавшему лицу согласно норме статьи 10
223
ГК РФ не предоставлено право на возмещение убытков, компенсацию морального вреда,
взыскание неустойки и т.п. (И это правильное решение, разумность которого мы подробно
обоснуем в следующих параграфах настоящей работы). В этом случае на помощь приходят
нормы об обязательности возмещения внедоговорного вреда. Ведь для деликтных норм не
важно, каким действием причинен вред – злоупотребительным или обычным, при
осуществлении права или вне права. Нормы о внедоговорной ответственности в этом случае
начинают работать в субсидиарном режиме. Квалификация поведения субъекта в качестве
злоупотребительного снимает вопрос о вине причинителя вреда и совместно с причинной
связью становится основанием для возмещения противоправно причиненного вреда.
Более четкое разграничение между двумя исследуемыми категориями проявляется в
«психическом» отношении нарушителя к своему поведению. При злоупотреблении правом,
как мы говорили ранее, нарушитель имеет четкое намерение тем или иным способом
причинить вред другому лицу либо достичь своей скрытой, незаконной цели. Это намерение
может быть исключительным или входить в состав иных намерений, но сам факт
использования правового средства для достижения незаконных целей в злоупотребительных
актах свидетельствует о полном понимании нарушителем значения своих действий и об их
полном руководстве. Таким образом, злоупотребление правом – это умышленное действие,
содержащее в себе исключительно прямой умысел, который базируется на принципе
"вменяемость позволяет знать, а знание обязывает учитывать интересы других лиц". В
деликтных правоотношениях наличие прямого умысла уже не является единственным
условием применения мер ответственности. Бремя доказывания отсутствия вины
причинителя вреда возлагается законом на него самого (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). При этом закон
подразумевает отсутствие вины во всех еѐ формах (небрежность, легкомыслие и т.д.), а не
только в форме прямого умысла.
Более того, в некоторых случаях, прямо предусмотренных законом, обязанность по
возмещению причиненного вреда может быть возложена на лицо и независимо от вины
причинителя вреда. Подобное правило используется для владельца источника повышенной
опасности, причинившего вред. Ряд учѐных в этом плане говорят вообще об отсутствии
вины, ссылаясь на пункт 2 статьи 1064 ГК РФ, и тем самым полностью игнорируют вину, как
одно из условий (оснований) для применения мер ответственности. Мы полагаем, что
исключительно для удобства смоделирован подобный "усеченный" состав правонарушения.
А термины "при отсутствии вины" или "независимо от вины" являются скорее юридической
техникой, которую законодатель использовал с целью оперативной реализации прав
224
пострадавшего по восстановлению его имущественного положения (либо восстанавлению
здоровья)
484
.
Таким образом, субъектом ответственности по деликтному обязательству может быть
как непосредственно причинитель вреда (ст. 1068 ГК РФ), так и иное лицо, указанное в
законе (например, родственники недееспособного лица или владелец транспортного
средства). А сам субъект внедоговорной ответственности может быть освобожден от
возмещения вреда, если он действовал в состоянии необходимой обороны (ст. 1066 ГК) или в
состоянии крайней необходимости (ст. 1067 ГК). При недобросовестном поведении
субъектом злоупотребительных актов является сам абсолютно "сознательный" нарушитель
чужих прав, и ответственность за это переложить ему не на кого.
б) Соотношение с недействительными сделками
Больше всего точек соприкосновения с точки зрения функционального назначения
институт добросовестного правоосуществления имеет с институтом недействительности
сделок. В связи с этим возникает и много общих проблем. Основной вопрос в следующем:
является ли статья 10 ГК РФ "старшей" нормой по отношению к нормам о
недействительности сделок, либо она выполняет субсидиарную функцию, либо применяется
наряду и в совокупности с правилами о недействительности сделок?
В Гражданском кодексе масса действий именуются сделками. Согласно статье 153 ГК
РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на
установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Следовательно, злоупотребительные действия могут проявляться и в виде
злоупотребительных сделок. Поскольку такие сделки относятся к неправомерным актам, то
они, согласно классической теории, не могут именоваться договорами (это исключительно
правомерное действие), а определяются через термин "недействительная сделка".
Договор – это самый распространенный вид сделок и характеризуется соглашением
двух или нескольких лиц о вступлении в определенные правоотношения. Недобросовестные
условия (не путать с незаконными) могут фигурировать в таких договорах и могут повлечь
его недействительность в соответствующей части или даже целиком (хотя законодатель
никогда не говорит о "недействительности" договоров, а использует другой понятийный
аппарат – "незаключенность", "расторжение", "прекращение" договора).
Русский цивилист В.И. Синайский к составным частям юридической сделки
небезосновательно относил: 1) возможную и дозволенную цель, 2) надлежащее изъявление
484
Подробнее см.: Волков А.В. Возмещение убытков по гражданскому праву России. – Волгоград:
Государственное учреждение "Издатель", 2000. С. 80 – 85.
225
воли, 3) сознательную и свободную волю, 4) дееспособность лица или лиц, изъявляющих
волю.
Сделка, отмечал учѐный, должна быть не противна закону, благочинию и
общественному порядку
485
. При этом следует различать экономическую и юридическую
цели заключения сделок. В первом случае цель определяется конкретным имуществом
(включая имущественные права), а во втором случае устанавливаются конкретные права и
обязанности. Интересно, что обе цели работают только в совокупности. (Так, например, без
наличия наименования товара или его количества договор не признается заключенным).
Говоря словами О.С. Иоффе, поведение участников гражданских правоотношений всегда
является экономическим по содержанию и юридическим по форме. Это две стороны одной
медали
486
. Отсутствие одной из сторон выхолащивает бинарную сущность такого поведения
и делает его неправовым. Однако, если отсутствие юридической формы квалифицируется
практически без усилий, то отсутствие экономического интереса доказать очень нелегко,
поскольку квалификация таких отношений осложнена многими субъективными факторами.
Согласно статье 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных
правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима или не
предусматривает иных последствий нарушения. При этом часть учѐных рассматривает в
качестве нарушаемого закона, упоминаемого в статье 168 ГК РФ и которому не
соответствует сделка, непосредственно норму статьи 10 Гражданского кодекса
487
. Другими
словами, статья 10 ГК РФ для них является одним из видов нарушений, подпадающих под
юрисдикцию статьи 168 ГК РФ. Так, например, риск добросовестного контрагента общества,
заключающийся в признании крупной сделки недействительной по основаниям
несоблюдения процедуры еѐ заключения, по мнению сторонников такой точки зрения,
должен быть жестко ограничен в целях стабилизации гражданского оборота. Ограничение
такого риска может осуществляться различными способами. Г.Е. Авилов в этой связи
предлагает рассматривать иски общества или его участников о признании крупной сделки
недействительной непосредственно через призму статьи 10 ГК РФ
488
.
Статьи 78–84 закона "Об акционерных обществах", в которых регулируется вопрос о
"заинтересованности" и "крупности" сделок, заключаемых хозяйственными обществами по
своей сути действительно направлены на запрет возможных злоупотреблений со стороны
должностных лиц юридического лица и одновременно на защиту прав участников общества.
485
Синайский В.И. Русское гражданское право. – Киев, типо-литография "Прогресс", 1917. С. 56.
486
Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли.
Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права". М.: Статут, 2000. С. 652 – 653.
487
См., напр.: Курбатов А. Недопустимость злоупотребления правом как способ установления пределов
реализации (удовлетворения) интересов // Хозяйство и право. 2000. № 12. С. 46.
488
См.: Комментарий к Федеральному закону "Об обществах с ограниченной ответственностью". С. 156.
226
Однако само установление обсуждаемых правовых норм вывело "за скобки" механизм
возможных "нерегулируемых" злоупотреблений, введя их тем самым в юрисдикцию
специальных норм, в том числе по юридическим последствиям. Плохо или хорошо
названные нормы "работают" в этом механизме – это уже вопрос качества законотворчества,
но то, что статья 10 ГК РФ в этих случаях бесполезна, на наш взгляд, бесспорно. Она вновь
может быть "подключена" только в том случае, если нормы, регулирующие вопросы
заинтересованности и крупности сделок, не смогут по каким-либо причинам применяться,
например, если сами станут объектом злоупотребления либо содержат в себе непреодолимые
противоречия или пробелы.
Приведенный нами первый подход к соотношению статьи 10 со статьей 168 ГК РФ
далеко не бесспорный, поскольку действие статьи 168 ГК РФ, по мнению сторонников
второго подхода, имеет объективный характер в отличие от злоупотребления правом,
которое есть результат злой воли лица
489
. Статья 10 ГК РФ с этой точки зрения
рассматривается ими как "грунднорма" по отношению к статьям о недействительности
сделок.
Согласно статье 168 Гражданского кодекса воля сторон, направленная на
несоблюдение закона, является несущественной для квалификации недействительности в
отличие, например, от шиканы. Кроме того, как указывает К.И. Скловский, констатация
наличия злоупотребления правом в действиях лица является исключительной прерогативой
суда. "Злоупотребление, пишет он, не может предполагаться, а значит, и действия всех
участников двух- или многосторонней сделки не могут считаться ничтожными в момент
совершения, что не увязывается с конструкцией нормы статьи 168 ГК РФ". Автор приводит
еще один аргумент в пользу своей позиции: наказать лицо, злоупотребившее своим правом,
можно, и не признавая сделку недействительной. В том случае, если оно требует получения
выгод по сделке, ему просто отказывается в удовлетворении его требования. Когда же
выгоды были получены другими лицами, действовавшими добросовестно, то признание
сделки недействительной произойдет в интересах именно нарушителя, что лишает смысла
весь механизм
490
. При этом автор подчеркивает, что пункт 1 статьи 10 ГК РФ может
выступать как общая норма для признания сделок недействительными.
Следует согласиться с мнением уважаемого учѐного с одной только поправкой: статья
10 ГК РФ выступает не как общая норма для признания сделок недействительными, а скорее
как субсидиарная норма на тот случай, если правила о недействительности сделок не могут
489
См.: Скловский К.И. О применении норм о злоупотреблении правом в судебной практике // Вестник
ВАС РФ. 2001. № 2. С. 47.
490
См.: Скловский К.И. О применении норм о злоупотреблении правом в судебной практике // Вестник
ВАС РФ. 2001. № 2. С. 47 – 48.
227
охватить существующий практический случай или сами становятся средством, например,
злоупотребительного иска.
Авторы третьего подхода считают, что понятие "злоупотребление правом" подпадает
под состав, предусмотренный статьей 169 Гражданского кодекса РФ
491
, в которой
предусмотрено, что сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам
правопорядка или нравственности, ничтожна. В подтверждение приводится пример, когда
некто по договору жилищного найма сдает комнату в коммунальной квартире шумной
цыганской семье с единственной целью: сделать жизнь в квартире невыносимой и побудить
соседа – старого больного человека – приватизировать свою комнату, продать еѐ и уехать
жить в деревню. Содержание (условия) сделки жилищного найма, еѐ форма и другие условия
в данном случае могут полностью соответствовать закону, волеизъявление направлено на
достижение правомерной юридической цели – сдача комнаты внаѐм. Однако конечная цель
сделки (выжить соседа) противоречит основам нравственности
492
.
Применить, на наш взгляд, статью 169 ГК РФ в этом случае представляется довольно
проблематичным и особенно в силу того, что нужно ответить на вопрос – что понимать под
основами нравственности? Действительно, сделку, совершенную с целью, противной
основам правопорядка (ст. 169 ГК РФ), рассматривают, исходя из содержания пункта 3
статьи 55 Конституции России, как посягательство на общественные отношения: а)
закрепляющие основы конституционного строя; б) охраняющие здоровье населения; в)
обеспечивающие оборону страны и безопасность государства; г) закрепляющие и
охраняющие права и законные интересы других лиц. В данном случае основанием для
признания сделки недействительной является только один момент: наличие цели, противной
основам правопорядка или нравственности. Само по себе несоответствие требованиям закона
имеет второстепенное значение для признания сделки недействительной по данному
основанию. Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка и
нравственности, может как непосредственно нарушать императивные нормы закона, так и
формально им соответствовать. Так, например, преступник заключает сделку с заказчиком,
предметом которой является убийство человека за вознаграждение. Такая цель сделки
противоречит не только основам нравственности, но и основам правопорядка (запрет
убивать, вытекающий из уголовного законодательства). Эта сделка будет противозаконной
по своему содержанию и в этом смысле не соответствовать требованиям закона (в
соответствии с п. 2 ст. 1 ГК РФ стороны свободны в определении любых не противоречащих
491
См. например: Яценко Т.С. Категория шиканы в гражданском праве: история и современность. – М.:
"Статут", 2003.
492
Гнутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. – М.:
Книжный мир. 2005. С. 43.
228
законодательству условий договора)
493
. Продажа, ещѐ один пример, человеческих останков
(костей) напрямую правом не запрещена, но само по себе является актом безнравственной
сделки и должна жестко пресекаться государством с применением правового режима,
предусмотренного статьей 169 ГК РФ. Ситуация же с шумной цыганской семьей
регулируется специальными нормами об охране общественного порядка и правилами
пользования коммунальных квартир, и, несмотря на наличие скрытой цели, с
использованием средств права, подрывающих основы нравственности, не связана.
А.А. Малиновский в дополнение к высказанным подходам полагает, что сделки,
совершенные с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (ст.
169 ГК); мнимые и притворные сделки (ст. 170 ГК); кабальные сделки (ст. 179 ГК) и другие
относятся к формам злоупотребления правом, упомянутым в статье 10 ГК РФ. Субъект,
заключая вышеуказанные сделки, осуществляет свое право в противоречии с его
назначением, поясняет автор, и в результате причиняет вред личности, обществу,
государству. Так, совершая мнимую сделку (то есть сделку, заключенную лишь для вида, без
намерения создать соответствующие правовые последствия), субъект злоупотребляет
правом, предоставленным ему в соответствии с закрепленным в гражданском
законодательстве принципом свободы договора (например, осуществляет дарение своей
мебели соседу с целью укрыть еѐ от конфискации)
494
.
Указанные сделки, добавим, относятся к так называемым сделкам, связанным с
пороком воли, и в них, в общем срезе, действительно содержится тот или иной состав
злоупотребительного поведения: субъект использует ту или иную форму сделки для того,
чтобы достичь чаще всего скрытую, корыстную цель, игнорируя тем самым ту правовую
цель, которая подразумевается законом при использовании субъектами тех или иных
правовых конструкций. И в этом плане гражданские права действительно не реализуются
согласно своему предназначению в том правовом механизме, который установлен законом.
Однако есть и существенное различие с признаками «чистого» злоупотребления правом:
субъект, используя для своих целей те или иные дозволенные законом правовые режимы,
нарушает не только общий запрет о недопустимости нецелевого использования права (ст. 10
ГК РФ), но и действующую под этот случай специальную норму закона (ст. 169, ст. 170, ст.
179). Правонарушение субъекта в этом случае становится не особым, т.е.
злоупотребительным, а обычным, регулируемым, стандартным, объективно нарушающим
конкретную норму права, с конкретными последствиями. Отсюда квалифицировать
подобные действия в качестве злоупотребления правом становится не только
493
Гнутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. – М.:
Книжный мир. 2005. С. 44.
494
Малиновский А.А. Злоупотребление правом. – М.: МЗ-Пресс, 2002. С. 81 – 82.
229
бессмысленным, но и опасным, поскольку нарушитель, совершивший правонарушение по
признакам, например, статьи 169 ГК РФ, начнѐт требовать отказа в защите права вместо
применения для этого случая более жѐсткой санкции – конфискации.
Нужно заметить, что и сама статья 169 ГК РФ не всегда способна противостоять
злоупотребительным актам, несмотря на то, что многие цивилисты видят в ней панацею от
любых злоупотреблений правом. Если уклонение от уплаты НДС с помощью заключения с
"проблемным" банком договора об открытии банковского счета и уплаты с него налогов
будет явно противоречить основам правопорядка, то в некоторых случаях необходимо и
подключение статьи 10 ГК РФ, поскольку признание недействительной сделки со ссылкой на
статью 169 ГК РФ делает эту норму самостоятельным потенциальным средством для
злоупотребления правом. Связано это с тем, что под состав, закрепляемый статьей 169 ГК
РФ, подпадают сделки, совершенные с целью, заведомо противной основам
нравственности. Под этой высокой категорией понимаются "внутренние духовные качества,
которыми руководствуется человек, этические нормы; правила поведения, определяемые
этими качествами"
495
. Нравственный – "добронравный, добродетельный, благонравный;
согласный с совестью, с законами правды, с достоинством человека, с долгом честного и
чистого сердцем человека"
496
.
Современные философские словари нравственность отождествляют непосредственно
с моралью, которую рассматривают как один из способов нормативной регуляции действий
человека в обществе, проявляющейся в общепринятых представлениях и принципах, как
поступать в том или ином случае. Однако нравственность и мораль несут разный смысл,
точно так же, как мораль и право. Нравственность – это внутреннее отношение к миру,
которое всегда выше морали, являющейся внешней общепринятой системой отношений
между людьми в конкретном обществе. Нравственность – это идеальный эталон, с которого
снимается далеко не идеальный слепок – мораль
497
.
Право, в свою очередь, часто справедливо оценивают в качестве "минимума" морали
как необходимое средство регулирования взаимоотношений в человеческом обществе.
Нравственные законы взяли свое начало в религиозных постулатах: не убей, не укради,
возлюби ближнего твоего, как самого себя, не осуждай ближнего своего и др. Мораль
современного общества допускает казнь, прелюбодеяние, осуждение судами и т.п. Право, в
свою очередь, составляет более жѐсткое, чем мораль, нормативное регулирование общества
на данном этапе его развития без риска получить в ответ полное неповиновение. Однако и
нравственность, и мораль, и право преследуют одну цель – обуздать биологические,
495
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 433.
496
Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М., 1995. С. 558.
497
Сухонос С.И. Вселенская сила нравственности. – М.: Новый Центр, 2005. С. 9.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]