Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
негромкие ноты, необыкновенные аккорды и, склонив набок голову, глубоко спрятанную вплечи, скосив глаза, присматривался кзвукам. Говорил он мало итолько надве темы: стаинственным видом итихим восторгом окитайской гамме ижалобно, согорчением онесовершенстве европейского уха.
— Унас ухо забито шумом каменных городов, извозчиками, да, да! Ис­тинная, чистая музыка может возникнуть только изсовершенной тишины. Бетховен был глух, ноухо Вагнера слышало несравнимо хуже Бетховена, поэтому его музыка только хаотически собранный материал длямузыки. Мусоргский должен был оглушаться вином, чтоб слышать голос своего гения вглубине души, понимаете?
Клим Самгин считал этого человека юродивым. Нонередко маленькая фигурка музыканта, припавшая кчерной массе рояля, вызывала унего жуткое впечатление надмогильного памятника: большой, черный камень, ауподножия его тихо горюет человек.
ДляКлима наступило тяжелое время. Отношение кнему резко изме­нилось, иникто нескрывал этого. Кутузов перестал прислушиваться кего скупым, тщательно обдуманным фразам, здоровался равнодушно, безулыбки. Брат сутра исчезал куда-то, являлся поздно, усталый; он худел, становился неразговорчив, привстречах сКлимом конфузливо усмехался. Когда Клим попробовал объясниться, Дмитрий тихо, нотвердо сказал:
— Оставь это.
Туробоев гримасничал более, чемраньше, незамечал Клима исмотрел впотолок.
— Чтоэто вы всё вверх смотрите?— спросила его старуха Премирова.
Он сквозь зубы ответил:
— Жду, когда оживут мухи.
Нехаева неуезжала. Клим находил, чтоздоровье ее становится лучше, она меньше кашляет идаже какбудто пополнела. Это очень беспокоило его, он слышал, чтобеременность нетолько задерживает развитие туберкулеза, ноиногда излечивает его. Имысль, чтоунего может быть ребенок отэтой девицы, пугала Клима.
Она стала молчаливее иговорила уже нетак жарко, нетак цветисто, какраньше. Ее нежность стала приторной, вобожающем взгляде явилось что-тоблаженненькое. Взгляд этот будил вКлиме желание погасить его полуумный блеск насмешливым словом. Ноон немог поймать минуту, удоб­ную дляэтого; каждый раз, когда ему хотелось сказать девушке неласковое илиострое слово, глаза Нехаевой, тотчас изменяя выражение, смотрели нанего вопросительно, пытливо.
— Надчемты смеешься?— спрашивала она.
— Янесмеюсь,— отрицал Клим, робея.
— Новедь явижу,— настаивала она.— Утебя вглазах снежинки.
191
Он робел ещебольше, ожидая, чтовот сейчас она спросит его: какон
думает одальнейших отношениях между ними?
Петербург становился ещенеприятнее оттого, чтовнем жила Нехаева.
Весна подходила медленно. Среди ленивых облаков, которые почти каждый день уныло сеяли дождь, солнце появлялось ненадолго, неохотно ибесстрастно обнажало грязь улиц, копоть настенах домов. Сморя дул холодный ветер, река синевато вспухла, тяжелые волны голодно лижут гранит берегов. Изокна своей комнаты Клим видел закрышами угрожающе поднятые внебо пальцы фабричных труб; они напоминали ему исторические предвидения ипророчества Кутузова, напоминай остролицего рабочего, который попраздникам таинственно, счерной лестницы, приходил кбрагу Дмитрию, итоже таинственную барышню, слицом татарки, изредка посе­щавшую брата. Барышня была какая-тобеззвучная ислепо прищуривала глаза, черные, каксмола.
Иногда казалось, чтотяжкий дым фабричных труб имеет странное свой­ство: вздымаясь ирастекаясь надгородом, он какбы разъедал его. Крыши домов таяли, исчезали, всплывая вверх, затем снова опускались издыма. Призрачный город качался, приобретая жуткую неустойчивость, это на­полняло Самгина странной тяжестью, заставляя вспоминать славянофилов, нелюбивших Петербург, «Медного всадника», болезненные рассказы Гоголя.
Ненравилась ему игла Петропавловской крепости иангел, пронзенный ею; ненравилась потому, чтообэтой крепости говорили спочтительной ненавистью кней, нопорою вненависти звучало что-топохожее назависть: студент Попов свосторгом называл крепость:
— П’антеон.
Звуком «п» он какбы подражал выстрелу изигрушечного пистолета, аостальные звуки произносил вполголоса.
— Б’акунин,— говорил он, загибая пальцы.— Неч-чаев. К’нязь Кроп­поткин…
Было что-тонелепое вгранитной массе Исакиевского собора, впри­крепленных кнему серых палочках идощечках лесов, накоторых Клим никогда невидел ниодного рабочего. Поулицам машинным шагом ходили необыкновенно крупные солдаты; один изних, шагая впереди, пронзительно свистел намаленькой дудочке, другой жестоко бил вбара­бан. Внасмешливом, злокозненном свисте этой дудочки, вразноголосых гудках фабрик, рано поутрам разрывавших сон, Клим слышал нечто, изгонявшее его изгорода.
Он замечал, чтовнем возникают несвойственные ему думы, образы, уподобления. Идя поДворцовой площади илимимо нее, он видел, чтолишь редкие прохожие спешно шагают полысинам булыжника, ахотелось, чтоб площадь была заполнена пестрой, радостно шумной толпой людей. Алек-
192
сандровская колонна неприятно напоминала фабричную трубу, изкоторой вылетел бронзовый ангел инелепо застыл ввоздухе, какбы соображая, куда бросить крест. Царский дворец, всегда безгласный, спустыми окнами, вызывал впечатление нежилого дома. Вместе сполукругом скучных зда­ний цвета железной ржавчины, замыкавших пустынную площадь, дворец возбуждал чувство уныния. Клим находил, чтобылобы лучше, еслиб дом хозяина России поддерживали устрашающие кариатиды Эрмитажа.
Видя эту площадь, Клим вспоминал шумный университет истудентов своего факультета— людей, которые учились обвинять изащищать пре­ступников. Они уже исейчас обвиняли профессоров, министров, царя. Самодержавие царя защищали люди неяркие, бесталанно иробко; ихбыло немного, иони тонули среди обвинителей.
Климу надоели бесконечные споры народников смарксистами, иего раздражало, чтоон немог понять: ктоошибается наиболее грубо? Он был крепко, органически убежден, чтоошибаются ите идругие, он немог думать иначе, нонеусваивал, длякоторой группы наиболее обязателен закон постепенного имирного развития жизни. Иногда ему казалось, чтомарксисты более глубоко, чемнародники, понимают несокрушимость закона эволюции, новсе-таки инатех инадругих он смотрел какнапред­ставителей уже почти ненавистной ему «кутузовщины». Было невыносимо видеть болтливых людишек, которым глупость юности внушила дерзкое желание подтолкнуть, подхлестнуть веками узаконенное равномерное движение жизни.
Его особенно занимали споры натему: вожди владеют волей масс илимасса, создав вождя, делает его орудием своим, своей жертвой? Мысль, чтоон, Самгин, может быть орудием чужой воли, пугала ивозмущала его. Вспоминалось толкование отцом библейской легенды ожертвоприношении Авраама ираздраженные слова Нехаевой:
— Народ— враг человека! Обэтом говорят вам биографии почти всех великих людей.
Клим находил, чтоэто верно: какая-точудовищная пасть поглощает, одного задругим, лучших людей земли, извергая изжелудка своего врагов культуры, таких, какБолотников, Разин, Пугачев.
Надоедал Климу студент Попов; этот голодный человек неутомимо бегал покоридорам, аудиториям, руки его судорожно, каквывихнутые, дергались вплечевых суставах; наскакивая наколлег, он выхватывал изкарманов заношенной тужурки письма, гектографированные листки папиросной бумаги ибормотал, втягивая всебя звук с:
— Самгин, послушайте: изОд’дессы пишут… Студенчество— авангард… Ун’ниверситет— пункт организации Культурных с’ил… Землячества— зародыши всероссийского союза… ИзК’азани сообщают…
193
Таких, какПопов, суетливых ивывихнутых, было несколько человек. Клим особенно нелюбил, даже боялся ихивидел, чтоони пугают нетолько его, апочти всех студентов, учившихся серьезно.
Они постоянно навязывали билеты навечеринки впользу землячества, накакие-токонцерты, организуемые стаинственной целью.
Лекции, споры, шопоты, весь хаотический шум сотен молодежи, опья­ненной жаждой жить, действовать,— все это так оглушало Самгина, чтоон неслышал даже мыслей своих. Казалось, чтовсе люди одержимы безумием игры, темболее увлекающей их, чемболее опасна она.
Внезапно, нотвердо он решил перевестись водин изпровинциальных университетов, где живут, наверное, тише ипроще. Нужно было развязать­ся сНехаевой. Снею он чувствовал себя богачом, который, давая щедрую милостыню нищей, презирает нищую. Предлогом длявнезапного отъезда было письмо матери, извещавшей его, чтоона нездорова.
Идя кНехаевой прощаться, он угрюмо ожидал слез ижалких слов, носам почти дослез был тронут, когда девушка, цепко обняв его шею тонкими руками, зашептала:
— Я— знаю, ты неочень… нетак ужсильно любил меня, да! Знаю. Ноябесконечно, вся благодарю тебя заэти часы вдвоем…
Она прижималась кнему совсей силою бедного, сухого тела ижарко всхлипывала:
— Недай бог, чтоб ты испытал безграничие одиночества так, какис­пытала это я.
Сложив щепотью тоненькие, острые пальцы, тыкала ими влоб, плечи, грудь Клима итряслась, едва стоя наногах, быстро стирая ладонью слезы слица.
— Я, кажется, плохо верю вбога, нозатебя буду молиться кому-то, буду! Яхочу, чтоб тебе жилось хорошо, легко…
Плакала она так, чтовидеть это было нетяжело, апочти приятно, хотя игрустно немножко; плакала горячо, но— небольше, чемследовало.
Клим уехал вубеждении, чтопростился сНехаевой хорошо, навсегда ичтоэтот роман значительно обогатил его. Ночью, ввагоне, он подумал:
«Вот, Лидия Тимофеевна, явозвращаюсь сощитом».
Решив остановиться дня надва вМоскве, чтоб показать себя Лидии, он мысленно пошутил:
«Университетские экзамены можно отложить, аэтот сдам теперьже».
Засыпая, он вспомнил, чтонаписьма его, тщательно составленные вюмористическом тоне, Лидия ответила только дважды, очень кратко инеинтересно; водном изписем было сказано:
«Ненравится мне, чтоты свою знакомую называешь Смертяшкиной, инесмешно это».
194
«Она— недаровита. Ее гимназические работы всегда правила Сомова»,
напомнил он себе и, утешенный этим, крепко заснул.
НадМосквой хвастливо сияло весеннее утро; понеровному булыжнику цокали подковы, грохотали телеги; втеплом, светлоголубом воздухе празд­нично гудела медь колоколов; поистоптанным панелям нешироких, кривых улиц бойко шагали легкие люди; походка ихбыла размашиста, топот ног звучал отчетливо, они нешаркали подошвами, какпетербуржцы. Вообще здесь шума было больше, чемвПетербурге, ишум был другого тона, нетакой сыроватый иосторожный, кактам.
«Вмосковском шуме человек слышней»,— подумал Клим, иему было приятно, чтослова сложились какпоговорка. Покачиваясь втрескучем эки­паже лохматого извозчика, он оглядывался, точно человек, возвратившийся народину изчужой страны.
«Неперевестисьли вздешний университет?»— спросил он себя.
Вгостинице его встретили стемартистически налаженным московским угодливым добродушием, которое, будучи всуществе своем незнакомо Климу, углубило внем впечатление простоты иясности. Вполдень он пошел кЛидии.
«Воскресенье. Она должна быть дома».
Шагая потепленьким, озорниковато запутанным переулкам, он обду­мывал, чтоскажет Лидии, какбудет вести себя, беседуя снею; разглядывал пестрые, уютные домики сласковыми окнами, сцветами наподоконниках. Надзаборами поднимались ксолнцу ветви деревьев, ввоздухе чувствовался тонкий, сладковатый запах только чтораскрывшихся почек.
Из-заугла вышли подруку два студента, дружно насвистывая марш, один изних уперся ногами вкирпичи панели ивступил вбеседу сбабой, мывшей стекла окон, другой, дергая его вперед, уговаривал:
— Перестань, Володька! Идем!
Клим Самгин сошел спанели, обходя студентов, нототчас был схвачен крепкой рукой заплечо. Он быстро игневно обернулся, ивлицо его ра­достно крикнул Макаров:
— Климуша? Откуда? Знакомьтесь: Самгин— Лютов…
— Купеческий сын третьего курса юмористического факультета, дураш­ливо, склонив голову набок, рекомендовал себя косоглазый, полупьяный студент.
— Володька! Это он помешал мне застрелиться.
— Золотую медаль вам, коллега! Ибо, сохранив жизнь сего юноши, вы премного способствовали усугублению ерундистики российской…
Они оба вели себя так шумно, какбудто кроме них наулице никого небыло. Радость Макарова казалась подозрительной; он был трезв, ногово­рил так возбужденно, какбудто желал скрыть, перекричать всебе истинное впечатление встречи. Его товарищ беспокойно вертел шеей, пытаясь уста-
195
новить косые глаза налице Клима. Шли медленно, плечо вплечо друг другу, неуступая дороги встречным прохожим. Сдержанно отвечая набыстрые вопросы Макарова, Клим спросил оЛидии.
— Но— разве она неписала тебе, чтонехочет учиться втеатральной
школе, апоступает накурсы? Она уехала домой недели две назад…
Говоря, он заглядывал влицо Клима судивлением. — Она решила, чтонеумеет притворяться. — Верно: неумеет!— скрепил Лютов итак тряхнул головою, чтофу-
ражка сдвинулась налоб.
— Телепнева тоже уходит изшколы, она— замуж, вот— ее жених!
Лютов ткнул вгрудь свою, против сердца, указательным пальцем иповертел им, точно штопором. Неуловимого цвета, ноочень блестящие глаза его смотрели влицо Клима неприятно щупающим взглядом; один глаз прятался впереносье, другой забегал подвисок. Они оба усмешливо дрогнули, когда Клим сказал:
— Поздравляю. Замечательно красивая девушка.
— Умопомрачительно,— поправил Лютов, передвигая фуражку назатылок.
Макаров предложил позавтракать.
— Разумеется,— сказал Лютов, бесцеремонно подхватив Клима подруку. Того ради иживет Москва, чтобы есть.
Через несколько минут они сидели всумрачном, ноуютном уголке ма­ленького ресторана; Лютов молитвенно заказывал старику лакею:
— Идашь ты нам, отец, кводке ветчины вестфальской илуку испан­ского, нарезав оный толсто…
— Знаю-с.
— Несомневаюсь, но— напоминаю…
— Приятно видеть тебя!— говорил Макаров, раскурив папиросу, дымно улыбаясь.— Странно, брат, чтомы непереписываемся, а? Чтоже— марксист?
Он торопился ставить вопросы иэтим ещебольше возбуждал осторож­ность Самгина.
— Марксист?— воскликнул Лютов.— Таковых уважаю!
И, положив локти настол, заговорил сиповатым голосом, изредка вы­визгивая резкие ноты,— они заставили Клима вспомнить Дронова.
— Уважаю некакпредставитель класса, коему Карл Маркс исчерпывающе разъяснил динамику капитала, его культурную силу, а— какроссиянин, ис­кренно желающий: дапогибнет всяческая канитель! Ибо влице Марксовом имеем, наконец, вероучителя крепости девяностоградусной. Это— ненаша, русская бражка, возбуждающая лирическую чесотку души, неварево князя Кропоткина, графа Толстого, полковника Лаврова исеминаристов, окре­стившихся всоциалисты, скоторыми приятно поболтать,— нет! СМар-
196
ксом— непоболтаешь! Унас ведь так: полижут языками желчную печень его превосходительства Михаила Евграфовича Салтыкова, запьют горечь лампадным маслицем фабрики его сиятельства изЯсной Поляны и— весьма довольны! Унас, главное, былобы очемпоболтать, ажить всячески можно, хоть накол посади— живут!
Лютов произнес речь легко, безпауз; пословам она должнабы звучать иронически илизло, ноиронии излобы Клим неуловил вней. Это удивило его. Ноещеболее удивительно было то, чтоговорил человек совершенно трезвый. Присматриваясь кнему, Клим подумал:
«Неошибсяже я,— он был пьян запять минут перед этой».
Он почувствовал вЛютове нечто фальшивое. Цвет его вывихнутых глаз был грязноватый; немутное, аименно что-тогрязненькое было вбелках, какбы пропыленных изнутри темненькой пылью. Новзрачках вспыхивали хитренькие искорки, возбуждавшие опасение.
«Глаза— это мозг, вывороченный наизнанку»,— вспомнил Клим чьи-тослова.
Желтые волосы Лютова были причесаны аlа капуль, это так нешло кего длинному лицу, чтоказалось сделанным нарочно. Лицо требовало окладистой бороды, аЛютов брил щеки, отпуская остренькую бородку. Наднею вспухли негритянски толстые, гуттаперчевые губы, верхняя едва прикрыта редковолосыми усиками. Руки унего красные, жилистые, также какшея, анависках уже вздулись синеватые вены. Казалось, чтоиодет он снебрежностью нарочитой: подзатасканным, расстегнутым сюртуком очень дорогого сукна шелковая рубаха. Ему, должно быть, лет двадцать семь, даже тридцать, ион ничем непохож настудента. Макаров, вызывающе похоро­шевший, какбудто нарочно, чтоб подчеркнуть себя, выбрал товарищем этого человека. Нопочему красавица Алина выбрала его?
Глотая рюмку зарюмкой водку, холодную дотого, чтоотнее ныли зубы, закусывая толстыми ломтями лука, положенного натоненькие листочки ветчины, Лютов спрашивал:
— Отреченную литературу, сиречь— апокрифы, уважаете?
— Это— ересиарх,— сказал Макаров, добродушно усмехаясь иглядя наЛютова ласково.
— «Откровение Адамово»— читали? Подняв руку сножом вней, он прочитал:
— «Ирече диавол Адамови: моя есть земля, абожие— небеса; ащели хочеши мой быти— делай землю! Исказа Адам: чья есть земля, того иаз ичада мои». Вот как-с! Вот он какформулирован, наш мужицкий, нутряной материализм!
Встремлении своем упрощать непонятное Клим Самгин через час убедил себя, чтоЛютов действительно человек жуликоватый инеудачно притворяется шутом. Все внем было искусственно, вовсем обнажалась
197
деланность; особенно обличала это вычурная речь, насыщенная славяниз­мами, латинскими цитатами, злыми стихами Гейне, украшенная темгрубым юмором, которым щеголяют актеры провинциальных театров, рассказывая анекдоты в«дивертисментах».
Он, Лютов, снова казался пьяным. Протягивая Климу бокал шампан-
ского, он, покраснев, кричал:
— Пожелайте мне нипуха нипера, ивыпьем заздоровье велелепой
девицы Алины Марковны!
Голос его звучал восторгом. Чокаясь сЛютовым, Макаров строго сказал: — Ну, довольно тебе пить. Лютов, залпом выпив вино, подмигнул Климу:
— Воспитывает. Яэтого— достоин, ибо частенько пиан бываю иблу­дословлю плоти ради укрощения. Ада боюсь исего,— он очертил ввоздухе рукою полукруг,— ипотустороннего. Страха ради иудейска сдуховенством приятельствую. Эх, коллега! Покажу явам одного диакона…
Закрыв глаза, Лютов покачал головою, потом вытянул изкармана брюк стальную цепочку дляключей, наконце ее болтались тяжелые золотые часы.
— Ух, мне пора! Костя, скажи, чтоб записали.
Он протянул руку Самгину:
— Рад знакомству. Много слышал хорошего. Незабывайте: Лютов, торговля пухом ипером…
— Некокетничай,— посоветовал Макаров, акосоглазый крепко мял руку Самгина, говоря сусмешечкой насуздальском лице:
— Знаете, есть эдакие девицы снедостаточками; недостаточек никтобы инезаметил, нодевица сама предваряет: смотрите, носик уменя неудался, нозато остальное…
Он тихонько оттолкнул Клима, пошел, задел ногою заножку стула и, погрозив ему кулаком, исчез.
— Какой… чудак,— сказал Клим. Макаров задумчиво согласился:
— Да, чудаковат.
— Непонимаю Алину,— чтоее заставило?.. Макаров дернул плечом иторопливо, какбудто оправдываясь, заговорил:
— Нет,— чтоже? Ее красота требует достойной рамы. Володька— богат. Интересен. Добрый— досмешного. Кончил— юристом, теперь— наисто­рико-филологическом. Впрочем, он— неучится,— влюблен, встревожен ивообще пошел вверх ногами.
Макаров зажег папиросу, дал спичке догореть доконца, апапиросу бросил натарелку. Видно было, чтоон опьянел, нависках унего выступил пот. Клим сказал, чтохочет посмотреть Москву.
— Едем наВоробьевы горы,— оживленно предложил Макаров.
198
Вышли изресторана, взяли извозчика; глядя вего сутулую спину, туго
обтянутую синим кафтаном, Макаров говорил:
— Москва несколько путает мозги. Яочарован, околдован ею ичувствую,
чтопоглупел здесь. Ты ненаходишь этого? Ты— любезен.
Он снял фуражку, квиску его прилипла прядка волос, итолько одна была неподвижна, аостальные вихры шевелились идыбились. Клим вздохнул, хорошо красив был Макаров. Это ему следовалобы жениться наТелепневой. Какглупо все. Сквозь оглушительный шум улицы Клим слышал:
— Фантастически талантливы люди здесь. Вероятно, вот такие жили вэпоху Возрождения. Непонимаю: где— святые, где— мошенники? Это смешано почти вкаждом. И— множество юродствующих, а— чего ради? Чорт знает… Ты должен понять это…
Клим подозрительно, сбоку, заглянул влицо товарища:
— Почему— я?
— Ты— философ, навсе смотришь спокойно… «Какпростодушен он», подумал Клим.— Хорошее лицо утебя,— сказал он, сравнив Макарова сТуробоевым, который смотрел налюдей взглядом поручика, презирающего всех штатских.— Ипарень ты хороший, но, кажется, сопьешься.
— Возможно,— согласился Макаров спокойно, какбудто говорилось неонем. Нопосле этого замолчал, задумался.
НаВоробьевых горах зашли впустынный трактир; толстый половой проводил ихнатеррасу, где маляр мазал белилами рамы окон, потом подал чай ибыстрым говорком приказал стекольщику:
— Немелетеши, незасти господам красотою любоваться!
— Костромич,— определил Макаров, глядя вмутноватую даль, напар­човый город, богато расшитый золотыми пятнами церковных глав.
— Да, красота,— тихо сказал он; Самгин утвердительно кивнул головою, нототчас заметил:
— Понятие условное.
Неотвечая, Макаров отодвинул стакан случом солнца вего рыжей влаге, прикрытой кружком лимона, облокотился остол, запустив пальцы вгустые, двухцветные вихры свои.
УКлима Самгина Москва невызывала восхищения; дляего глаз город был похож начудовищный пряник, пестро раскрашенный, припудренный опаловой пылью ирыхлый. Когда говорили окрасоте, Клим предпочитал осторожно молчать, хотя давно заметил, чтооней говорят все больше итема эта становится такойже обычной, какпогода издоровье. Он был равнодушен кобщепризнанным красотам природы, находя, чтозакаты солнца также однообразны, какрябое небо морозных ночей. Но, чувствуя, чтокрасота длянего непостижима, он понимал, чтоэто его недостаток. Запоследнее
199
время славословия красотам природы стали даже раздражать его ивозбудили опасение: неЛидияли своею враждою кприроде внушила ему равнодушие?
Его весьма смутил Туробоев; дразня Елизавету Спивак иКутузова, он
спросил, усмехаясь:
— Авдруг вся эта наша красота только павлиний хвост разума, птицы
глуповатой, также какпавлин?
Клима поразила дерзость этих слов, иони ещеплотнее легли впамять
его, когда Туробоев, продолжая спор, сказал:
— Чемярче, красивее птица— темона глупее, ночемуродливей собака
темумней. Это относится иклюдям:
Пушкин был похож наобезьяну, Толстой иДостоевский некрасавцы,
какивообще все умники.
Лирическое молчание Макарова сердило Клима. Он спросил: — Помнишь Пушкина: Москва! Сколь русскому твой зрак унылый страшен.
Макаров взглянул нанего трезвыми глазами инеответил. Это непонра­вилось Климу, показалось ему невежливым. Прихлебывая чай, он заговорил тоном, требующим внимания:
— Когда говорят окрасоте, мне кажется, чтоменя немножко обманывают.
Макаров выдернул пальцы изволос, снял состола локти иудивленно спросил:
— Какты сказал?
Повторив свою фразу, Клим продолжал:
— Чтокрасивого вмассе воды, бесплодно текущей нарасстоянии шести десятков верст изозера вморе? Нопризнается, чтоНева— красавица, тогда какявижу ее скучной. Это дает мне право думать, чтоее именуют красивой дляприкрытия скуки.
Макаров быстро выпил остывший чай и, прищурив глаза, стал смотреть влицо Клима.
— Тоже самое желание скрыть отсамих себя скудость природы явижу впейзажах Левитана, влирических березках Нестерова, вяркоголубых тенях наснегу. Снег блестит, какобивка гробов, вкоторых хоронят девушек, он режет глаза, ослепляет, голубых теней вприроде нет. Все это придумывается длясамообмана, длятого, чтоб нам уютней жилось.
Видя, чтоМакаров слушает внимательно, Клим говорил минут десять. Он вспомнил мрачные жалобы Нехаевой инезабыл повторить изречение Туробоева опавлиньем хвосте разума. Он могбы сказать иещенемало, ноМакаров пробормотал:
— Удивительно, дочего все это совпадает смыслями Лидии.
Потирая лоб, он спросил:
— Чтоже ты?.. Иусмехнулся:
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности