Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
залась чужой наузких плечах, лицо, стиснутое волосами, едва намеченным, ивообще внем, вовсей его фигуре, было что-тонезаконченное. Ноего густейший бас обладал невероятной силой и, каквода угли, легко заливал все крики. Выскакивая насередину комнаты, раскачиваясь, точно пьяный, он описывал ввоздухе руками круги иэллипсы иговорил обобезьяне, до­историческом человеке, омеханизме Вселенной так уверенно, какбудто он сам создал Вселенную, посеял вней Млечный Путь, разместил созвездия, зажег солнца ипривел вдвижение планеты. Его все слушали внимательно, аДронов— жадно приоткрыв рот инемигая— смотрел внеясное лицо оратора стаким напряжением, какбудто ждал, чтовот сейчас будет сказано нечто, навсегда решающее все вопросы.
Лицо человека, одетого мужиком, оставалось неподвижным, даже ещеболее
каменело, авыслушав речь, он тотчасже начинал свысокой ноты исамвона:
— Хотя астрономы издревле славятся домыслами своими отайнах небес, ноони внушают только ужас, неговоря отом, чтоими отрицается бытие духа, сотворившего все сущее…
— Невсеми,— вставил Томилин.— Возьмите Фламмариона.
Но, неслушая илинеслыша возражений, толстовец искусно— какна­ходил Клим— изображал жуткую картину: безграничная, безмолвная тьма, вней, золотыми червячками, дрожат, извиваются Млечные Пути, возникают иисчезают миры.
— Исреди бесчисленного скопления звезд, вкрапленных внепобеди­мую тьму, затеряна ничтожная земля наша, обитель печалей истраданий; нуте-ко, представьте ее иужас одиночества вашего наней, ужас вашего ничтожества вчерной пустоте, среди яростно пылающих солнц, обречен­ных наугасание.
Клим выслушивал эти ужасы довольно спокойно, лишь изредка непри­ятный холодок пробегал покоже его спины. То, какговорили, интересовало его больше, чемто, очемговорили. Он видел, чтобольшеголовый, недокон­ченный писатель говорит омеханизме Вселенной свосторгом, ноичеловек, нарядившийся мужиком, изображает ужас одиночества земли воВселенной тоже снаслаждением.
НаДронова эти речи действовали очень сильно. Он поеживался, сокра­щался и, оглядываясь, шепотком спрашивал Клима илиМакарова:
— Который, по-твоему, прав, а?
Судорожно чесал ногтем левую бровь иворчал:
— Н-да, чорт… Надо учиться. Нагроши гимназии непроживешь.
Макарова тоже неудовлетворяли жаркие споры уКатина.
— Изнают много, исказать умеют, ивсе это значительно, нохотя исве­тит, а— негреет. И— неглавное… Дронов быстро спросил:
— Ачтоже главное?
91
— Глупо спрашиваешь, Иван!— ответил Макаров сдосадой.— Еслиб
яэто знал— ябылбы мудрейшим измудрецов…
Поздно ночью, после длительного боя насловах, они, втроем, пошли
провожать Томилина иДронов поставил пред ним свой вопрос:
— Ктоправ? Шагая медленно, посматривая фарфоровыми глазами назвезды, Томилин
нехотя заговорил:
— Этому вопросу нет места, Иван. Это— неизбежное столкновение двух привычек мыслить омире. Привычки эти издревле снами исовершенно непримиримы, они всегда будут разделять людей наидеалистов иматериа­листов. Ктоправ? Материализм— проще, практичнее иоптимистичней, идеализм— красив, нобесплоден. Он— аристократичен, требовательней кчеловеку. Вовсех системах мышления омире скрыты, более илименее искусно, элементы пессимизма; видеализме ихбольше, чемвсистеме, противостоящей ему.
Помолчав, он ещезамедлил ленивый свой шаг, затем— сказал:
— Я— нематериалист. Ноинеидеалист. Авсе эти люди…
Он махнул рукою заплечо свое:
— Они— малограмотны. Поэтому они— верующие. Они грубо, неуме­ло повторяют древние мысли. Конечно, всякая мысль имеет безусловную ценность. Присерьезном отношении кней она, даже иневерно формулиро­ванная, может явиться возбудителем бесконечного ряда других, какзвезда, она разбрасывает лучи свои вовсе стороны. Ноабсолютная, чистая цен­ность мысли немедленно исчезает, когда начинается процесс практической эксплуатации ее. Шляпы, зонтики, ночные колпаки, очки иклизмы— вот чтоизготовляется изчистой мысли силою нашего тяготения кпокою, по­рядку иравновесию.
Приостановись, он указал рукою заплечо свое.
— Хотя Байрон писал стихи, ноунего нередко встречаешь глубокие мысли. Одна изних: «Думающий менее реален, чемего мысль». Они, там, незнают этого.
Кончил он ворчливо, сердито:
— Человек— это мыслящий орган природы, другого значения он неимеет. Посредством человека материя стремится познать саму себя. Вэтом— всё.
Когда довели Томилина доего квартиры ипростились сним, Дронов сказал:
— Важничать начал, точно его вархиереи посвятили. Анаштанах заплата.
Все эти мысли, слова, впечатления доходили досознания Клима сквозь другое. Память, точно стремясь освободиться отизлишнего груза однооб­разных картин, назойливо воскрешала их. Какбудто память стаинствен­ной силой разрасталась кустом, цветущим цветами, смотреть накоторые
92
немного стыдно, очень любопытно иприятно. Его удивляло, какмного он видел такого, чтосчитается неприличным, бесстыдным. Стоило наминуту закрыть глаза, ион видел стройные ноги Алины Телепневой, неловко упав шей накатке, видел голые, похожие надыни, груди сонной горничной, мать наколенях Варавки, писателя Катина, который целовал толстенькие колени полуодетой жены его, сидевшей настоле.
Немая имягонькая, точно кошка, жена писателя вечерами непрерывно разливала чай. Каждый год она была беременна, ираньше это отталкивало Клима отнее, возбуждая внем чувство брезгливости; он был согласен сЛи­дией, которая резко сказала, чтовбеременных женщинах есть что-тогряз­ное. Нотеперь, после того какон увидел ее голые колени илицо, пьяное отрадости, эта женщина, однообразно ласково улыбавшаяся всем, будила любопытство, вкотором уже небыло места брезгливости.
Даже носатая ее сестра, озабоченно ухаживавшая загостями, точно провинившаяся горничная, которой необходимо угодить хозяевам,— даже эта девушка, незаметная, какТаня Куликова, привлекала внимание Клима своим бюстом, туго натянувшим ее ситцевую, пеструю кофточку. Клим слышал, какписатель Катин кричал нанее:
— Яневиноват втом, чтоприрода создает девиц, которые ничего неумеют делать, даже грибы мариновать…
Тогда этот петушиный крик показался Климу смешным, атеперь носатая девица сугрями налице казалась ему несправедливо обиженной исимпатич­ной нетолько потому, чтотихие, незаметные люди вообще были приятны: они неспрашивали ниочем, ничего нетребовали.
Как-товечером Клим понес писателю новую книгу журнала. Катин встретил его, размахивая измятым письмом, радостно крича:
— Знаетели вы, юноша, чточерез две-три недели сюда приедет ваш дядя изссылки? Наконец, понемногу слетаются старые орлы!
Встене стреском лопнули обои, вщель приоткрытой двери высунулось испуганное лицо свояченицы писателя.
— Началось,— сказала она итотчас исчезла.
— Жена родит, подождите, она уменя скоро!— торопливо пробормотал Катин иисчез вузкой, оклеенной обоями двери, схватив состола дешевенькую бронзовую лампу. Клим остался вкомпании полудюжины венских стульев, устола, заваленного книгами игазетами; другой стол занимал средину комнаты, нанем возвышался угасший самовар, стояла немытая посуда, лежало разобранное ружье-двухстволка. Устены прислонился черный диван свысунувшимися клочьями мочала, анадним портреты Черны­шевского, Некрасова, взолотом багете сидел тучный Герцен, положив одну ногу наколено свое, рядом сним— суровое, бородатое лицо Салтыкова. Отвсего этого веяло наКлима унылой бедностью, нетой, которая мешала
-
93
писателю во-время платить заквартиру, акакой-тодругой, неизлечимой, пугающей, новтоже время итрогательной.
Минут через десять писатель выскочил изстены, сел наугол стола
ипохвастался:
— Замечательно легко родит, адети— неживут! И, наклонясь, упираясь
рукою встол, он вполголоса, торопливо заговорил:
— Яков Самгин один изтех матросов корабля русской истории, которые наполняют паруса его своей энергией, дабы ускорить ход корабля кберегам свободы иправды.
Последовательно он назвал Якова Самгина рулевым, кузнецом, апостолом и, возбужденно повторив: «Слетаются, слетаются орлы!»— вскочил искрыл­ся задверью, откуда доносились все более громкие стоны. Клим поспешно ушел, опасаясь, чтописатель спросит его онапечатанном вжурнале рассказе своем; рассказ был нелучше других сочинений Катина, внем изображались детски простодушные мужики, они, каквсегда, ожидали пришествия божьей правды, это обещал им сельский учитель, честно мыслящий человек, кото­рого враждебно пре-. следовали двое: безжалостный мироед ихитрый поп.
Дома Клим сообщил матери отом, чтовозвращается дядя, она молча ивопросительно взглянула наВаравку, атот, наклонив голову надтарелкой, равнодушно сказал:
— Да, да, эти люди, которым история приказала подать вотставку, воз­вращаются понемногу «издальних странствий» Уменя вконторе служат трое таких. Должен признать, чтоони хорошие работники…
— Но?— спросила мать, Варавка ответил:
— Это— после.
Клим понял, чтоВаравка нехочет говорить принем, нашел это неде­ликатным, вопросительно взглянул намать, ноневстретил ее глаз, она смотрела, какВаравка, усталый, встрепанный, сердито поглощает ветчину. Пришел Ржига, заним— адвокат, почти дополуночи они имать прекрасно играли, музыка опьянила Клима умилением, ещенеиспытанным, настроила его так лирически, чтокогда, прощаясь сматерью, он поцеловал руку ее, то, повинуясь силе какого-тонового чувства кней, прошептал:
— Родная моя, милая.
Мать крепко обняла его, молча погладила щеку, поцеловала влоб горя­чими губами.
Когда он лег впостель, им тотчас овладело тонепобедимое, чемон жил. Вспомнилась его недавняя беседа сМакаровым; когда Клим сообщил ему оромане Дронова сбелошвейкой, Макаров пробормотал:
— Вот как? Скотина…
Он произнес эти три слова бездосады изависти, небрезгуя, неудивляясь итак, чтопоследнее слово прозвучало лишним. Потом усмехнулся ирассказал:
94
— Квартирохозяин мой, почтальон, учится играть наскрипке, потому чтолюбит свою мамашу инехочет огорчать ее женитьбой. «Жена все-таки чужой человек,— говорит он.— Разумеется— яженюсь, ноуже после того, какмамаша скончается». Каждую субботу он посещает публичный дом изатем баню. Играет уже пятый год, нотолько одни упражнения иуверен, что, непереиграв всех упражнений, пьесы играть «вредно дляслуха ируки». Макаров замолчал, нахмурился.
— Это кчему?— спросил Клим.
— Незнаю,— ответил Макаров, внимательно рассматривая дым папи­росы. Есть тут какая-тосвязь сВанькой Дроновым. Хотя— врет Ванька, наверное, нет унего никакого романа. Авот похабными фотографиями он торговал, это верно.
Тряхнув головою, он продолжал негромко иозлобленно:
— Ослиное настроение. Все— неважно, кроме одного. Чувствуешь себя нечеловеком, атолько одним изорганов человека. Обидно ипротивно. Какбудто некий инспектор внушает: ты петух иступай кназначенным тебе курам. Аяхочу инехочу курицу. Нехочу упражнения играть. Ты, умник, чувствуешь что-нибудь эдакое?
— Нет,— решительно солгал Клим. Помолчали. Макаров сидел согнув­шись, положив ногу наногу. Клим пристально посмотрел нанего испросил:
— Какже ты относишься кженщине?
— Сострахом божиим,— угрюмо сказал Макаров, встал, схватил фуражку.
— Пойду куда-нибудь.
Вспомнив эту сцену, Клим сраздражением задумался оТомилине. Этот че­ловек должен знать идолжен был сказать что-тоуспокоительное, разрешающее, чтоустранилобы стыд истрах. Несколько раз Клим— осторожно, аМакаров— напористо ирезко пытались затеять сучителем беседу оженщине, ноТомилин был так странно глух кэтой теме, чтовызвал уМакарова сердитое замечание:
— Притворяется, рыжий чорт!
— Должно быть, ожегся,— сказал Дронов, усмехаясь, иэта усмешка, заставив Клима вспомнить сцену всаду, вынудила унего подозрение:
«Неужели— видел, знает?»
Только однажды, уступив упрямому натиску Макарова, учитель сказал находу инеглядя наюношей:
— Оженщине нужно говорить стихами; безприправы эта пища не­приемлема. Я— нелюблю стихов. Возведя глаза впотолок, он посоветовал:
— Читайте «Метафизику любви» Шопенгауэра, вней найдете все, чтовам нужно знать. Неглупой иллюстрацией кней служит «Крейцерова соната» Толстого.
Они, трое, всё реже посещали Томилина. Его обыкновенно заставали закнигой, читал он— опираясь локтями остол, зажав ладонями уши.
95
Иногда лежал накойке, согнув ноги, держа книгу наколенях, взубах его торчал карандаш. Настук вдверь он никогда неотвечал, хотябы стучали три, четыре раза.
— Я— неженщина,— объяснил он, потом добавил:— Ненагой. И, подумав, добавил еще: — Неженат. Шагая покомнате, он поучал:
— Вмире идей необходимо различать тех субъектов, которые ищут, итех, которые прячутся. Дляпервых необходимо найти верный путь кис­тине, кудабы он нивел, хоть впропасть, куничтожению искателя. Вторые желают только скрыть себя, свой страх пред жизнью, свое непонимание ее тайн, спрятаться вудобной идее. Толстовец— комический тип, ноон весьма законченно дает представление олюдях, которые прячутся.
Клим видел, чтоМакаров, согнувшись, следит заногами учителя так, какбудто ждет, когда Томилин споткнется. Ждет нетерпеливо. Требователь­но игромко ставит вопросы, точно желая разбудить уснувшего, ноответов неполучает.
Слушая спокойный, задумчивый голос наставника, разглядывая его, Клим догадывался: какова та женщина, которая моглабы полюбить Томилина? Вероятно, некрасивая, незначительная, какТаня Куликова илисестра жены Катина, потерявшая надежды налюбовь. Ноэти размышления немешали Климу ловить медные парадоксы иафоризмы.
— Путь кистинной вере лежит через пустыню неверия,— слышал он. Вера, какудобная привычка, несравнимо вреднее сомнения. Допустимо, чтовера, внаиболее ярких ее выражениях, чувство ненормальное, может быть, даже психическая болезнь: мы видим верующих истериками, фана­тиками, какСавонарола илипротопоп Аввакум, влучшем случае— это слабоумные, как, например, Франциск Ассизский.
Изредка Дронов ставил вопросы социального характера, ноучитель илинеотвечал ему, илиговорил нехотя инепонятно. Извсех его речей Клим запомнил лишь одно суждение:
— Ошибочно думать, чтоэнергия людей, соединенных ворганизации, впартии,— увеличивается всвоей силе. Наоборот: возлагая свои желания, надежды, ответственность навождей, люди темсамым понижают итем­пературу ирост своей личной энергии. Идеальное воплощение энергии— Робинзон Крузо.
Раньше всех отэтих откровений уставал Макаров.
— Ну, нам пора,— говорил он грубовато. Томилин пожимал руки теплой ивлажной рукой, вяло улыбался иникогда неприглашал ихксебе.
Макаров вел себя сТомилиным все менее почтительно; аоднажды, спу­скаясь полестнице отнего, сказал какбудто нарочно громко:
96
— Рыжий напоминает мне тарантула. Яневидал этого насекомого, новстаринной «Естественной истории» Горизонтова сказано: «Тарантулы темполезны, что, будучи настояны вмасле, служат лучшим лекарством отукусов, причиняемых имиже».
Его сердитая шутка заставила Дронова смеяться неприятно икающим смехом.
Вспоминая все это, Клим вдруг услышал вгостиной непонятный, тороп­ливый шорох итихий гул струн, какбудто виолончель Ржиги, отдохнув, вспомнила свое пение вечером итеперь пыталась повторить его длясамой себя. Эта мысль, необычная дляКлима, мелькнув, уступила место испугу пред непонятным. Он прислушался: было ясно, чтозвуки родились вгостиной, аненаверху, где иногда, даже поздно ночью, Лидия тревожила струны рояля.
Клим зажег свечу, взял вправую руку гимнастическую гирю ипошел вгостиную, чувствуя, чтоноги его дрожат. Виолончель звучала громче, шорох был слышней. Он тотчас догадался, чтовинструменте— мышь, осторожно положил его верхней декой напол иувидал, какиз-поднее выкатился мышонок, маленький, какчерный таракан.
Вотьме кабинета матери вертикально итуго натянулась светлая полоса огня, свет изспальни.
«Неспит. Расскажу ей омышонке».
Но, подойдя кдвери спальной, он отшатнулся: огонь ночной лампы освещал лицо матери иголую руку, рука обнимала волосатую шею Варавки, его растрепанная голова прижималась кплечу матери. Мать лежала вверх лицом, приоткрыв рот, и, должно быть, крепко спала;
Варавка влажно всхрапывал ипочему-токазался меньше, чемон был днем. Вовсем этом было нечто стыдное, смущающее, ноитрогательное.
Возвратясь ксебе, Клим лег впостель, глубоко взволнованный. Пред ним, одна задругою, поплыли вотьме фигуры толстенькой Любы Сомовой, красавицы Алины сее капризно вздернутой губой, смелым взглядом си­неватых глаз, ленивыми движениями игустым, властным голосом. Лучше всех знакомая фигура Лидии затемняла подруг ее; думая оней, Клим те­рялся вчувстве очень сложном инепонятном ему. Он понимал, чтоЛидия некрасива, даже часто неприятна, ноон чувствовал кней непобедимое влечение. Его ночные думы одевицах принимали осязаемый характер, возбуждая втеле тревожное, почти болезненное напряжение, оно заставило Клима вспомнить устрашающую книгу профессора Тарновского опагубном влиянии онанизма,— книгу, которую мать давно уже предусмотритель­но инезаметно подсунула ему. Вскочив спостели, он зажег лампу, взял желтенькую книжку Меньшикова «Олюбви». Книжка оказалась скучной инеотой любви, которая волновала Самгина. Заокном ветер встряхивал деревья, шелест ихвызывал представление ополете бесчисленной стаи
97
птиц, ошорохе юбок вовремя танцев нагимназических вечерах, которые устраивал Ржига.
Заснул Клим нарассвете, проснулся поздно, утомленным инездоровым. Воскресенье, уже кончается поздняя обедня, звонят колокола, заокном хлещет апрельский дождь, однообразно звучит железо водосточной трубы. Клим обиженно подумал:
«Неужели ядолжен испытать тоже, чтоиспытывает Макаров?»
ОМакарове уже нельзя было думать, недумая оЛидии. ПриЛидии Мака­ров становится возбужденным, говорит громче, более дерзко инасмешливо, чемвсегда. Норезкое лицо его становится мягче, глаза играют веселее.
— Верно, чтоМакарова хотят исключить изгимназии запьянство? рав­нодушно спрашивала Лидия, иКлим понимал, чторавнодушие ее фальшиво.
Дверь осторожно открылась, вошла новая горничная, толстая, глупая, совздернутым носом ибесцветными глазами.
— Мамаша спрашивает: кофей пить будете? Потому чтоскоро завтракать.
Белый передник туго обтягивал ее грудь. Клим подумал, чтогруди унее, должно быть, такиеже твердые ижесткие, какикры ног.
— Небуду,— сердито сказал он. Он внезапно нашел, чтороман Лидии сМакаровым глупее всех романов гимназистов сгимназистками, испросил себя:
«Может быть, явовсе иневлюблен, анезаметно длясебя поддался ат­мосфере влюбленности ивыдумал все, чточувствую?»
Ноэто соображение, неуспокоив его, только почему-тонапомнило полуумную болтовню хмельного Макарова; покачиваясь настуле, пытаясь причесать пальцами непослушные, двухцветные вихры, он говорил тяже­лым, пьяным языком:
— Физиология учит, чтотолько девять изнаших органов находятся всостоянии прогрессивного развития ичтоунас есть органы отмирающие, рудиментарные,— понимаешь? Может быть, физиология— врет, аможет быть, унас есть иотмирающие чувства. Представь, чтовлечение кженщи­не— чувство агонизирующее, оттого оно так болезненно, настойчиво, а? Представь, чточеловек хочет жить потеории Томилина, а? Мозг, вместилище исследующего, творческого духа, чортбы его взял, уже начинает понимать любовь какпредрассудок, а? И, может быть онанизм, мужеложство— посути ихесть стремление ксвободе отженщины? Ну? Ты какдумаешь?
Он спрашивал тогда, когда Клима ещенетревожили эти вопросы, ипьяные слова товарища возбуждали унего лишь чувство отвращения. Нотеперь слова «свобода отженщины» показались ему неглупыми. Ипочти приятно было напомнить себе, чтоМакаров пьет все больше хотя стано­вится какбудто спокойней, аиногда так углубленно задумчив какбудто его внезапно поражала слепота иглухота. Клим подметил, чтоМакаров, заку-
98
рив папиросу негасит спичку, азаботливо дает ей догореть впепельнице доконца илидожидается, когда она догори г вего пальцах, осторожно держа ее заобгоревший конец Многократно обожженная кожа надвух пальцах его потемнела изатвердела, точно услесаря.
Клим неспрашивал, зачем он делает это, он вообще предпочитал на­блюдать, аневыспрашивать, помня неудачные попытки Дронова иметкие слова Варавки:
«Дураки ставят вопросы чаще, чемпытливые люди».
Теперь Макаров носился скнигой какого-тоанонимного автора, озаглав­ленной «Триумфы женщин» Он так пламенно икрасноречиво расхваливал ее, чтоКлим взял унего эту толстенькую книжку, внимательно прочитал ноненашел вней ничего достойного восхищения Автор скучно рассказывал олюбви Овидия иКоринны, Петрарки иЛауры, Данте иБеатриче, Бокач­чио, Фиаметты; книга была наполнена прозаическими переводами элегий исонетов. Клим долго иподозрительно размышлял, чтоже вовсем этом увлекало товарища? И, неоткрыв ничего, он спросил Макарова.
— Ты непонял?— удивился тот и, открыв книгу прочитал одну изпер­вых фраз предисловия автора:
— «Победа надидеализмом была втоже время победой надженщиной». Вот— правда. Высота культуры определяется отношением кженщине,— понимаешь?
Клим утвердительно кивнул головой, апотом, взглянув врезкое лицо Макарова, вего красивые, дерзкие глаза, тотчас сообразил, что«Триумфы женщин» нужны Макарову ради цинических вольностей Овидия иБокач­чио, анеради Данта иПетрарки. Несомненно, чтоэта книжка нужна лишь длятого, чтоб настроить Лидию наопределенный лад.
«Каквсе просто, всущности»,— подумал он, глядя исподлобья наМа­карова, который жарко говорил отрубадурах, турнирах, дуэлях.
Когда Клим вышел встоловую, он увидал мать, она безуспешно пыта лась открыть окно, асреди комнаты стоял бедно одетый человек, вгрязных идлинных, доколен, сапогах, стоял он закинув голову, открыв рот, исыпал наязык, высунутый, выгнутый лодочкой, белый порошок избумажки.
— Это— дядя Яков,— торопливо сказала мать.— Пожалуйста, открой окно!
Клим подошел кдяде, поклонился, протянул руку иопустил ее: Яков Самгин, держа водной руке стакан сводой, пальцами другой скатывал избумажки шарик и, облизывая губы, смотрел влицо племянника неесте­ственно блестящим взглядом серых глаз сопухшими веками. Глотнув воды, он поставил стакан настол, бросил бумажный шарик напол и, пожав руку племянника темной, костлявой рукой, спросил глухо:
— Это— второй? Клим? АДмитрий? Ага. Студент? Естественник, конечно?
-
99
— Говори громче, яглохну отхины,— предупредил Яков Самгин Клима,
сел кстолу, отодвинул локтем прибор, начертил пальцем наскатерти круг.
— Значит— явочной квартиры— нет? Икружков— нет? Странно.
Чтоже теперь делают?
Мать пожала плечами, свела брови водну линию. Недождавшись ее
ответа, Самгин сказал Климу:
— Удивляешься? Невидал таких? Я, брат, прожил двадцать лет вТаш­кенте ивСемипалатинской области, среди людей, которых, пожалуй, можно назвать дикарями. Да. Меня, втвои года, называли «I’homme qui rit»1.
Клим заметил, чтодядя произнес: «Льём».
— Канавы копал. Арыки. Там, брат, лихорадка. Осмотрев столовую, дядя крепко потер щеку.
— Гм, разбогател Иван. Какэто он? Торгует?
И, ещераз обведя комнату щупающим взглядом, он обесцветил ее вглазах Клима:
— Точно буфет навокзале.
Он внес встоловую запах прелой кожи иещекакой-тодругой, стольже тяжелый. Накостях его плеч висел широкий пиджак железного цвета, расстег­нутый нагруди, он показывал сероватую рубаху грубого холста; насморщен­ной шее, подострым кадыком, красный, шелковый платок свернулся вжгут, платок был старенький ипосекся наскладках. Землистого цвета лицо, седые редкие иглы подстриженных усов, голый, закоптевший череп состатками кудрявых волос назатылке, затемными, кожаными ушами,— все это делало его похожим настарого солдата инарасстриженного монаха. Нозубы его блестели бело имолодо, ивзгляд серых глаз был ясен. Этот несколько рассе­янный, новдумчиво вспоминающий взгляд из-подгустых бровей иглубоких морщин лба показался Климу взглядом человека полубезумного. Вообще дядя был как-топугающе случайным ичужим, встоловой мебель потеряла принем свой солидный вид, поблекли картины, многое, отяжелев, сделалось лишним истесняющим. Вопросы дяди звучали, каквопросы экзаминатора, мать была взволнована, отвечала кратко, сухо икакбы виновато.
— Ну, чтоже, какиеже увас вгимназии кружки?— слышал Клим и, будучи плохо осведомленным, неуверенно, однако почтительно, какРжиге, отвечал:
— Толстовцы. Затем— экономисты… немного.
— Расскажи!— приказал дядя.— Толстовцы— секта? Я— слышал: устраивают колонии вдеревнях. Он качнул головою.
— Это— было. Мы это делали. Яведь сектантов знаю, был пропаган­дистом среди молокан вСаратовской губернии. Обо мне, говорят, Степняк писал Кравчинский— знаешь? Гусев— это яиесть.
1 «Человек, который смеется» (франц.).
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности