Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Заметив, чтоДронов называет голодного червя— чевряком, чреваком, чревоедом, Клим неповерил ему. Но, слушая таинственный шопот, он судивлением видел пред собою другого мальчика, плоское лицо нянькина внука становилось красивее, глаза его небегали, взрачках разгорался го­лубоватый огонек радости, непонятной Климу. Заужином Клим передал рассказ Дронова отцу,— отец тоже непонятно обрадовался.
— Слышишь, Вера? Какая фантазия, а? Явсегда говорил, чтоэто спо­собнейший мальчишка…
Номать, неслушая отца,— какона часто делала,— кратко исухо сказала Климу, чтоДронов все это выдумал: тетки-ведьмы небыло унего; отец по­мер, его засыпало землей, когда он рыл колодезь, мать работала нафабрике спичек иумерла, когда Дронову было четыре года, после ее смерти бабушка нанялась нянькой кбрату Мите; вот ивсе.
— Да, Вера,— сказал отец,— новсе-таки обрати внимание…
Дмитрий Самгин широко улыбнулся ипроговорил:
— Клим тоже любит врать. Отец повернулся кнему:
— Ты сказал грубо, Митя. Надо различать ложь отфантазии…
Тут пришел Варавка, заним явился Настоящий Старик, начали спорить, иКлим ещераз услышал немало такого, чтоукрепило его вправе инеобхо­димости выдумывать себя, авместе сэтим вызвало внем интерес кДроно­ву,— интерес, похожий наревность. Надругойже день он спросил. Ивана:
— Ты зачем наврал протетку? Тетки-тонебыло. Дронов сердито взгля­нул нанего и, скосив глаза, ответил:
— Аты— неболтай, чего непонимаешь. Из-затебя мне бабка ухи надрала… Бубенчик!
Каждое утро, вдевять часов, Клим иДронов поднимались вмезонин кТомилину идополудня сидели вмаленькой комнате, похожей начулан, куда вбеспорядке брошены три стула, стол, железный умывальник, скри­пучая деревянная койка имножество книг. Вкомнате этой всегда было жарко, стоял душный запах кошек иголубиного помета. Изполукруглого окна были видны вершины деревьев сада, украшенные инеем илиснегом, похожим накуски ваты; задеревьями возвышалась серая пожарная каланча, наней медленно искучно кружился человек всером тулупе, закаланчою— пустота небес.
Учитель встречал детей молчаливой, неясной улыбкой; вовсякое время дня он казался человеком только чтопроснувшимся. Он тотчас ложился вверх лицом накойку, койка уныло скрипела. Запустив пальцы рук врыжие, нечесанные космы жестких ипрямых волос, подняв кпотолку расколотую, медную бородку, неглядя научеников, он спрашивал ирассказывал тихим голосом, внятными словами, ноДронов находил, чтоучитель говорит «из-подпечки».
31
Иногда, чаще всего вчае урока истории, Томилин вставал иходил покомнате, семь шагов отстола кдвери иобратно,— ходил наклоня голову, глядя впол, шаркал растоптанными туфлями ипрятал руки заспиной, сжав пальцы так крепко, чтоони багровели.
Клим Самгин видел, чтоТомилин учит Дронова более охотно иусердно, чемего.
— Итак, Ваня, чтоже сделал Александр Невский?— спрашивал он, остановись удвери иодергивая рубаху. Дронов быстро ичетко отвечал:
— Святой, благоверный князь Александр Невский призвал татар исихпомощью начал бить русских…
— Подожди,— чтотакое? Откуда это?— удивился учитель, шевеля мохнатыми бровями исмешно открыв рот.
— Вы сказали.
— Я? Когда?
— Вчетверг…
Учитель помолчал, приглаживая волосы ладонями, затем, шагая кстолу, сказал строго:
— Это ненужно помнить.
Унего была привычка беседовать ссамим собою вслух. Нередко, рас­сказывая историю, он задумывался наминуту, надве, апомолчав, начинал говорить очень тихо инепонятно. Втакие минуты Дронов толкал Клима ногою и, подмигивая научителя левым глазом, более беспокойным, чемпра­вый, усмехался кривенькой усмешкой; губы Дронова были рыбьи, тупью, жесткие, какхрящи. После урока Клим спрашивал:
— Ты зачем толкался?
— Хи, хи,— захлебывался Дронов.— Наврал он наНевского,— свя­той статарами дружиться нестанет, шалишь! Оттого ипомнить невелел, чтонаврал. Хорош учитель: учит, апомнить невелит.
Говоря оТомилине, Иван Дронов всегда понижал голос, осторожно оглядывался ихихикал, аКлим, слушая его, чувствовал, чтоИван нелюбит учителя срадостью ичтоему нравится нелюбить.
— Ты думаешь— он скемговорит? Он счортом говорит.
— Чертей нет,— строго заявил Клим.
Дронов пренебрежительно заглянул вглаза его, плюнул через левое плечо свое, носпорить нестал.
Ревниво наблюдая заним, Самгин видел, чтоДронов стремится обогнать его вуспехах илегко достигает этого. Видел, чтобойкий мальчик нелюбит всех взрослых вообще, нелюбит ихстакимже удовольствием, какнелюбил учителя. Толстую, добрейшую бабушку свою, которая как-тодаже яростно нянчилась сним, он доводил дослез, подсыпая втабакерку ей золу илиперец, распускал петли чулков, сгибал вязальные спицы, бросал клубок шерсти
32
котятам илисмазывал шерсть маслом, клеем. Старуха била его, апобив, крестилась вугол наиконы иупрашивала сослезами:
— Матерь божия, прости, Христа ради, заобиду сироте! Потом, сунув внуку кусок пирога иликонфекту, говорила, вздыхая: — На, Дронов, ешь, темная башка. Мучитель мой. — Отец утебя смешной,— говорил Дронов Климу.— Настоящий отец,
он страшный, у-ух!
Около Веры Петровны Дронов извивался ласковой собачкой, Клим подме­тил, чтонянькин внук боится ее также, какдедушку Акима, ичтоособенно страшен ему Варавка.
— Чертище,— называл он инженера ирассказывал онем: Варавка сначала был ямщиком, апотом— конокрадом, оттого иразбогател. Этот рассказ изумил Клима донемоты, он знал, чтоВаравка сын помещика, ро­дился вКишиневе, учился вПетербурге иВене, затем приехал сюда вгород иживет здесь ужседьмой год. Когда он возмущенно рассказал это Дронову, тот, тряхнув головой, пробормотал:
— Вена— есть, оттуда— стулья, аКишинев, может, только вгео­графии.
Клим нередко ощущал, чтоон тупеет отстранных выходок Дронова, отего явной грубой лжи. Иногда ему казалось, чтоДронов лжет только длятого, чтоб издеваться надним. Сверстников своих Дронов нелю­бил едвали небольше, чемвзрослых, особенно после того, какдети отказались играть сним. Виграх он обнаруживал много хитроумных выдумок, нобыл труслив игруб сдевочками, сЛидией— больше других. Презрительно называл ее цыганкой, щипал, старался свалить сног так, чтоб ей было стыдно.
Когда дети играли надворе, Иван Дронов отверженно сидел наступенях крыльца кухни, упираясь локтями вколена, аскулами оладони, изатума­ненными глазами наблюдал игры барчат. Он радостно взвизгивал, когда кто-нибудь падал или, ударившись, морщился отболи.
— Дави его!— поощрял он, видя, какВаравка борется сТуробоевым. Подножку дай!
Если играли всаду, Дронов стоял урешетки, опираясь онее животом, всунув лицо между перекладин, стоял, покрикивая:
— Хватай ее! Вон она спряталась завишенью. Забегай слева…
Он всячески старался мешать играющим, нарочито медленно ходил подвору, глядя вземлю.
— Копейку потерял,— жаловался он, покачиваясь накривых ногах, заботясь столкнуться сиграющими. Они налетали нанего, сбивали сног, тогда Дронов, сидя наземле, хныкал иугрожал:
— Япожалуюсь…
33
Недели две-три сДроновым очень дружилась Люба Сомова, они вместе гуляли, прятались поуглам, таинственно иоживленно разговаривая очем-то, новскоре Люба, вечером, прибежав кЛидии вслезах, гневно закричала:
— Дронов— дурак!
И, бросившись вугол дивана, закрыв лицо руками, повторила:
— Ax, какой дурак!
Никому несказав, чтослучилось, Лидия, густо покраснев, сбегала вкухню и, воротясь оттуда, объявила победоносно исвирепо:
— Он получил!
Дня три после этого Дронов ходил сшишкой налбу, надлевым глазом.
Да, Иван Дронов был неприятный, даже противный мальчик, ноКлим, видя, чтоотец, дед, учитель восхищаются его способностями, чувствовал внем соперника, ревновал, завидовал, огорчался. Авсе-таки Дронов при­тягивал его, ичасто недобрые чувства кэтому мальчику исчезали пред вспышками интереса исимпатии кнему.
Были минуты, когда Дронов внезапно расцветал истановился непохож сам насебя. Им овладевала задумчивость, он весь вытягивался, выпрям­лялся имягким голосом тихо рассказывал Климу удивительные полусны, полусказки. Рассказывал, чтоизколодца вуглу двора вылез огромный, нолегкий ипрозрачный, кактень, человек, перешагнул через ворота, пошел поулице, и, когда проходил мимо колокольни, она, потемнев, покачнулась вправо ивлево, кактонкое дерево подударом ветра.
— Анедавно, перед тем, каквзойти луне, понебу летала большущая черная птица, подлетит козвезде исклюнет ее, подлетит кдругой иее склю­ет. Янеспал, наподоконнике сидел, потом страшно стало, лег напостелю, окутался сголовой, итак, знаешь, было жалко звезд, вот, думаю, завтра ужнебо-топустое будет…
— Выдумываешь ты,— сказал Клим небеззависти. Дронов невозразил ему. Клим понимал, чтоДронов выдумывает, ноон так убедительно спокой­но рассказывал освоих видениях, чтоКлим чувствовал желание принять ложь какправду. Вконце концов Клим немог понять, какименно относится он кэтому мальчику, который все сильнее ипривлекал иотталкивал его.
Вступительный экзамен вгимназию Дронов сдал блестяще, Клим— невыдержал. Это настолько сильно задело его, что, придя домой, он ткнулся головой вколена матери изарыдал. Мать ласково успокаивала его, сказала много милых слов идаже похвалила:
— Ты— честолюбив, это хорошо.
Вечером она поссорилась сотцом, Клим слышал ее сердитые слова:
— Тебе пора понять, чторебенок— неигрушка… Ачерез несколько дней мальчик почувствовал, чтомать стала внимательнее, ласковей, она даже спросила его:
34
— Ты меня любишь? — Да,— сказал Клим. — Очень? — Да,— уверенно повторил он. Крепко прижав голову его кмягкой
идушистой груди, мать строго сказала:
— Надо, чтоб ты очень любил меня.
Клим непомнил, спрашивалали его мама обэтом раньше. Исамому себе он немогбы ответить так уверенно, какотвечал ей. Извсех взрослых мама самая трудная, оней почти нечего думать, какостранице тетради, накоторой ещеничего ненаписано. Все вдоме покорно подчинялись ей, даже Настоящий Старик иупрямая Мария Романовна— Тираномашка, какзаглаза называет ее Варавка. Мать редко смеется имало говорит, унее строгое лицо, задумчивые голубоватые глаза, густые темные брови, длинный, острый нос ималенькие, розовые уши. Она заплетает свои лунные волосы вдлинную косу иукладывает ее наголове втри круга, это делает ее очень высокой, гораздо выше отца. Руки унее всегда горячие. Совершенно ясно, чтобольше всех мужчин ей нравится Варавка, она охотнее говорит сним иулыбается ему гораздо чаще, чемдругим. Все знакомые говорят, чтоона удивительно хорошеет.
Отец тоже незаметно, нозначительно изменился, стал ещеболее сует­лив, щиплет темненькие усы свои, чего раньше неделал; голубиные глаза его ослепленно мигают исмотрят так задумчиво, какбудто отец забыл что-тоинеможет вспомнить. Говорить он стал ещебольше икрикливее, оглушительней. Он говорит окнигах, пароходах, лесах ипожарах, оглупом губернаторе идуше народа, ореволюционерах, которые горько ошиблись, обудивительном человеке Глебе Успенском, который «все видит насквозь». Он всегда говорит очем-нибудь новом итак, какбудто боится, чтозавтра кто-тозапретит ему говорить.
— Удивительно!— кричит он.— Замечательно! Варавка прозвал его: Ваня сПраздником.
— Мастер ты удивляться, Иван!— говорил Варавка, играя пышной своей бородищей.
Он отвез жену заграницу, Бориса отправил вМоскву, взамечательное училище, где учился Туробоев, азаЛидией откуда-топриехала большегла­зая старуха сседыми усами иувезла девочку вКрым, лечиться виноградом. Из-заграницы Варавка вернулся помолодевшим, ещеболее насмешливо веселым; он стал какбудто легче, нонаходу топал ногами сильнее ичасто останавливался перед зеркалом, любуясь своей бородой, подстриженной так, чтоее сходство слисьим хвостом стало заметней. Он даже начал говорить стихами, Клим слышал, какон говорил матери:
Когда измрака заблужденья
35
Горячим словом убежденья Ядушу падшую извлек, — конечно, ябыл втовремя идиотом… — Это едвали верно иочень грубо, Тимофей Степанович,— сказала
мать. Варавка свистнул, точно мальчишка, потом проговорил четко:
— Нежной правды нет.
Почти каждый вечер он ссорился сМарией Романовной, затем снею начала спорить иВера Петровна; акушерка, встав наноги, выпрямлялась, вытягивалась и, сурово хмурясь, говорила ей:
— Вера, опомнись!
Отец беспокойно подбегал кней икричал:
— Разве Англия недоказывает, чтокомпромисс необходимое условие цивилизации… Акушерка сурово говорила:
— Перестаньте, Иван!
Тогда отец подкатывался кВаравке:
— Согласись, Тимофей, чтовизвестный момент эволюция требует решительного удара…
Варавка отстранял его короткой, сильной рукой икричал, усмехаясь:
— Нет, Марья Романовна, нет! Отец шел кстолу пить пиво сдоктором Сомовым, аполупьяный доктор ворчал:
— Надсон прав: догорели огни иу… кактам?
— Облетели цветы,— добавил отец, сочувственно кивнув лысоватым черепом, задумчиво пил пиво, молчал истановился незаметен.
Мария Романовна тоже как-товдруг поседела, отощала исогнулась; голос унее осел, звучал глухо, разбито иуже нетак властно, какраньше. Всегда одетая вчерное, ее фигура вызывала уныние; всолнечные дни, когда она шла подвору илигуляла всаду скнигой вруках, тень ее казалась тяжелей игуще, чемтени всех других людей, тень влеклась занею, какпродолжение ее юбки, иобесцвечивала цветы, травы.
Споры сМарьей Романовной кончились тем, чтооднажды утром она ушла содвора вслед завозом своих вещей, ушла, непростясь нискем, шагая величественно, каквсегда, держа водной руке саквояж синструментами, адругой прижимая кплоской груди черного, зеленоглазого кота.
Привыкнув наблюдать завзрослыми, Клим видел, чтосреди них на­чалось что-тонепонятное, тревожное, какбудто все они садятся ненате стулья, накоторых привыкли сидеть. Учитель тоже стал непохож насебя. Какраньше, он смотрел навсех темиже смешными глазами человека, кото­рого только чторазбудили, нотеперь он смотрел обиженно, угрюмо итак шевелил губами, точно хотел закричать, нонерешался. Анамать Клима он смотрел совершенно также, какдедушка Аким нафальшивый билет вдесять рублей, который кто-топодсунул ему. Иговорить снею он стал
36
непочтительно. Вечером, войдя вгостиную, когда мама собиралась играть нарояле, KIKM услыхал грубые слова Томилина:
— Неправда, явидел, какон… — Ты что, Клим?— быстро спросила мать, учитель спрятал руки заспину
иушел, невзглянув наученика.
Ачерез несколько дней, ночью, встав спостели, чтоб закрыть окно, Клим увидал, чтоучитель имать идут подорожке сада; мама отмахивается откомаров концом голубого шарфа, учитель, встряхивая медными воло­сами, курит. Свет луны был так маслянисто густ, чтодаже дым папиросы окрашивался взолотистый тон. Клим хотел крикнуть:
«Мама, аяещенесплю»,— новдруг Томилин, запнувшись зачто-то, упал наколени, поднял руки, потряс ими, какбы угрожая, зарычал иохватил ноги матери. Она покачнулась, оттолкнула мохнатую голову ибыстро пошла прочь, разрывая шарф. Учитель, тяжело перевалясь сколен накорточки, встал, вцепился всвои жесткие волосы, приглаживая их, ишагнул вслед замамой, размахивая рукою. Тут Клим испуганно позвал:
— Мама!
Остановясь, она подняла голову ипошла кдому, обойдя учителя, какстолб фонаря. Упостели Клима она встала слицом необычно строгим, почти незнакомым, исердито начала упрекать:
— Вот, неспишь, хота уже двенадцатый час, аутром тебя недобудишься. Теперь тебе придется вставать раньше, Степан Андреевич небудет жить унас.
— Потому чтообнимал тебе ноги?— спросил Клим. Вытирая шарфом лицо свое, мать заговорила уже несердито, атемуверенным голосом, каким она объясняла непонятную путаницу внотах, давая Климу уроки музыки. Она сказала, чтоучитель снял сюбки ее гусеницу итолько, аног необнимал, это былобы неприлично.
— Ах, мальчик, мальчик мой! Ты все выдумываешь,— сказала она, вздыхая.
Нежелая, чтоб она увидала поглазам его, чтоон ей неверит, Клим закрыл глаза. Изкниг, изразговоров взрослых он уже знал, чтомужчина становится наколени перед женщиной только тогда, когда влюблен внее. Вовсе ненужно вставать наколени длятого, чтоб снять сюбки гусеницу,
Мать нежно гладила горячей рукой его лицо. Он нестал больше говорить обучителе, он только заметил:
Варавка тоже нелюбит учителя. Ипочувствовал, чторука матери вздрог­нула, тяжело втиснув голову его вподушку. Акогда она ушла, он, засыпая, подумал: какэто странно! Взрослые находят, чтоон выдумывает именно тогда, когда он говорит правду.
Томилин перебрался жить втупик, вмаленький, узкий переулок, заткну­тый синим домиком; надкрыльцом дома была вывеска:
37
ПОВАР ИКОНДИТЕР принимает заказы насвадьбы, балы ипоминки.
Уповара Томилин поселился тоже вмезонине, только более светлом ичистом. Ноон внесколько дней загрязнил комнату кучами книг; казалось, чтоон переместился совсем своим прежним жилищем, сего пылью, духотой, тихим скрипом половиц, высушенных летней жарой. Подглазами учителя набухли синеватые опухоли, золотистые искры взрачках погасли, ивесь он как-тожалобно растрепался. Теперь, все время уроков, он невставал сосвоей неопрятной постели.
— Уменя болят ноги,— сказал он. «Ушиб коленки тогда, всаду», до­гадался Клим. Заниматься Томилин стал нетерпеливо, втихом голосе его звучало раздражение; иногда, закрыв скучные глаза, он долго молчал ивдруг спрашивал издалека:
— Ну, понял?
— Нет.
— Подумай.
Клим думал, нонеотом, чтотакое деепричастие икуда течет река Аму-Дарья, аотом, почему, зачтонелюбят этого человека. Почему умный Варавка говорит онем всегда насмешливо иобидно? Отец, дедушка Аким, все знакомые, кроме Тани, обходили Томилина, кактрубочиста. Только одна Таня изредка спрашивала:
— Авы, Томилин, какдумаете?
Он отвечал ей кратко инебрежно. Он обо всем думал несогласно слюдями, иособенно упряменько звучала медь его слов, когда он спорил сВаравкой.
— Всущности,— говорил он.
— Всущности, всущности,— передразнивал Варавка.— Чорт ее побе­ри, эту вашу сущность! Гораздо важнее тот факт, чтоКарл Великий издавал законы окуроводстве иторговле яйцами.
Учитель возразил читающим голосом:
— Длядела свободы пороки деспота гораздо менее опасны, чемего добродетели.
— Фанатизм,— закричал Варавка, аТаня обрадовалась:
— Ax, нет, это удивительно верно! Язапишу… Она записала эти слова наобложке тетради Клима, нозабыла списать ихснее, и, непопав вяму ее памяти, они сгорели впечи. Это Варавка говорил:
— Нуте-ка, Таня, пошарьте вмусорной яме вашей памяти.
Омногом нужно было думать Климу, иэта обязанность становилась все более трудной. Все вокруг расширялось, разрасталось, теснилось вего душу также упрямо игрубо, какбогомольны вцерковь Успения, где была чудотворная икона божией матери. Ещенедавно вещи, привычные глазу, стояли насвоих местах, невозбуждая интереса кним, нотеперь
38
они чем-топритягивали ксебе, тогда какдругие, интересные илюбимые, теряли свое обаяние. Даже дом разрастался. Клим был уверен, чтовдоме нет ничего незнакомого ему, новдруг являлось что-тоновое, незамеченное раньше. Вполутемном коридоре, надшкафом дляплатья, скартины, кото­рая раньше была просто темным квадратом, стали смотреть задумчивые глаза седой старухи, зарытой вотьму. Начердаке, встаринном окованном железом сундуке, он открыл множество интересных, хотя иполоманных вещей: рамки дляпортретов, фарфоровые фигурки, флейту, огромную книгу нафранцузском языке скартинами, изображающими китайцев, толстый альбом спортретами смешно иплохо причесанных людей, лицо одного изних было сплошь зачерчено синим карандашом.
— Это герои Великой Французской революции, аэтот господин— граф Мирабо,— объяснил учитель и, усмехаясь, осведомился:— Вненужных вещах нашел, говоришь?
И, перелистывая страницы альбома, он повторил задумчиво:
— Да, да— прошлое… Ненужное…
Клим открыл вдоме даже целую комнату, почти допотолка набитую поломанной мебелью имножеством вещей, былое назначение которых уже являлось непонятным, даже таинственным. Какбудто все эти пыльные вещи вдруг, толпою вбежали вкомнату, испуганные, может быть, пожаром; вужасе они нагромоздились одна надругую, ломаясь, разбиваясь, перело­мали друг друга иумерли. Было грустно смотреть наэтот хаос, было жалко изломанных вещей.
Вконце августа, рано утром, явилась неумытая, непричесанная Люба Клоун; топая ногами, рыдая, задыхаясь, она сказала:
— Скорее идите кнам, скорее— мама сошла сума.
И, упав наколени пред диваном, она спрятала голову подподушку.
Мать Клима тотчасже ушла, адевочка, сбросив подушку сголовы, сидя наполу, стала рассказывать Климу, жалобно глядя нанего мокрыми глазами.
— Яещевчера, когда они ругались, видела, чтоона сошла сума. Почему непапа? Он всегда пьяный… Вскочив наноги, она схватила Клима зарукав.
— Идем туда…
Клим непомнил, какон добежал доквартиры Сомовых, увлекаемый Любой. Вполутемной спальне,— окна ее были закрыты ставнями,— нарастрепанной, развороченной постели судорожно извивалась Софья Николаевна, ноги ируки ее были связаны полотенцами, она лежала вверх лицом, дергая плечами, сгибая колени, била головой оподушку ирычала:
— Нет!
Глаза ее, страшно выкатившись, расширились доразмеров пятикопеечных монет, они смотрели наогонь лампы, были красны, какраскаленные угли, пододним глазом горела царапина, кровь текла изнее.
39
— Нет!— глухо кричала докторша. Инемного выше: — Нет, нет!
Ее судороги становились сильнее, голос звучал злей ирезче, доктор стоял визголовье кровати, прислонясь кстене, икусал, жевал свою черную щетинистую бороду. Он был неприлично расстегнут, растрепан, брюки его держались наодной подтяжке, другую он накрутил накисть левой руки идергал ее вверх, брюки подпрыгивали, ноги доктора дро­жали, точно упьяного, амутные глаза так мигали, чтоказалось— веки тоже щелкают, какзубы его жены. Он молчал, какбудто рот его навсегда зарос бородой.
Другой доктор, старик Вильямсон, сидел устола, щурясь наогонь свечи, иосторожно писал что-то. Вера Петровна размешивала встакане мутную воду, бегала горничная скуском льда натарелке имолотком вруке.
Вдруг больная изогнулась дугою и, взмахнув руками, упала напол, ударилась головою ипоползла, двигая телом, точно ящерица, ипобедно вскрикивая:
— Ага? Н-нет…
— Держите ее, чтовы?— закричала мать Клима, доктор тяжело от­клеился отстены, поднял жену, положил напостель, асам сел наноги ее, сказав кому-то:
— Дайте ещеполотенцев.
Жена, подпрыгнув, ударила его головою вскулу, он соскочил спостели, аона снова свалилась напол иначала развязывать ноги свои, всхрапывая:
— Ага, ага…
Клим прятался вуглу между дверью ишкафом, Варя Сомова, стоя сзади, положив подбородок наплечо его, шептала:
— Ведь это пройдет? Пройдет, да?
Мимо ихбегала Люба сполотенцами, взвизгивая:
— Господи, господи…
Ивдруг, топнув ногою, спросила сестру:
— Варька, ачтоже чай?
Мать Клима оглянулась нашум истрого крикнула:
— Дети— вон!
Она приказала им сбегать заТаней Куликовой,— все знакомые этой девицы возлагали нанее обязанность активного участия вихдрамах.
Дети быстро пошли наокраину города, Клим подавленно молчал, шагая сзади сестер, исквозь тяжелый испуг свой слышал, какстаршая Сомова упрекала сестру:
— Мать сошла сума, аты кричишь— чаю.
— Молчи, индюшка.
— Ты жадная ибесстыдная…
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности