Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
— Аты— праведница? Приостановясь, она сказала Климу: — Нехочу идти сней— пойдем гулять. Клим безвольно пошел рядом
снею ичерез несколько шагов спросил:
— Ты любишь твою маму? Люба наклонилась, подняла желтый лист тополя и, вздохнув, сказала: — Ая— незнаю. Может быть, яещеникого нелюблю. Отирая пыльным листом опухшие веки, слепо спотыкаясь, она продолжала: — Отец жалуется, чтолюбить трудно. Он даже кричал намаму: пойми,
дура, ведь ятебя люблю. Видишь?
— Что?— спросил Клим, ноЛюба, должно быть, неслышала его вопроса. — Аони женатые четырнадцать лет…
Находя, чтоЛюба говорит глупости, Клим перестал слушать ее, аона все говорила очем-тоскучно, каквзрослая, иразмахивала веткой березы, поднятой ею спанели. Неожиданно длясебя они вышли наберег реки, сели набревна, нобревна были сырые игрязные. Люба выпачкала юбку, рассер­дилась ипрошла побревнам налодку, привязанную кним, села накорму, Клим последовал занею. Долго сидели молча. Разглядывая искаженное отражение своего лица, Люба ударила понему веткой, подождала, пока оно снова возникло взеленоватой воде, ударила ещеиотвернулась.
— Какая некрасивая… Яведь некрасивая? Неполучив ответа, она спросила:
— Почему ты молчишь?
— Нехочется говорить.
— Чтоянекрасивая?
— Нет, обо всем нехочется говорить.
— Просто— тебе стыдно сказать правду,— заявила Люба.— Аязнаю, чтоурод, иуменя ещескверный характер, это ипапа имама говорят. Мне нужно уйти вмонахини… Нехочу больше сидеть здесь.
Вскочила и, быстро пробежав побревнам, исчезла, аКлим ещедолго сидел накорме лодки, глядя вленивую воду, подавленный скукой, ещенеис­пытанной им, ничего нежелая, нодогадываясь, сквозь скуку, чтонехорошо быть похожим налюдей, которых он знал.
Когда он пришел домой, мать встретила его тревожным восклицанием:
— Господи, какты меня пугаешь!
Климу показалось, чтоэти слова относятся некнему, акгосподу.
— Ты испугался?— допрашивала мать.— Ты напрасно пошел туда. Зачем?
— Чтосней сделали?— спросил Клим.
Мать сказала, чтоСомовы поссорились, чтоужены доктора сильный нервный припадок иее пришлось отправить вбольницу.
— Это— неопасно. Они оба— люди нездоровые, им пришлось много страдать, они преждевременно постарели…
41
Поее рассказу выходило так, чтодоктор сженою— люди изломанные,
иКлим вспомнил комнату, набитую ненужными вещами.
— Это— неопасно,— повторила мать.
НоКлим почему-тонеповерил ей иоказался прав: через двенадцать дней жена доктора умерла, аДронов посекрету сказал ему, чтоона выпрыгнула изокна иубилась. Вдень похорон, утром, приехал отец, он говорил речь надмогилой докторши иплакал. Плакали все знакомые, кроме Варавки, он, стоя встороне, курил сигару иругался снищими.
Доктор Сомов складбища пришел кСамгиным, быстро напился и, пьяный, кричал:
— Яее любил, аона меня ненавидела ижила длятого, чтобы мне было плохо.
Отец Клима словообильно утешал доктора, аон, подняв черный имохнатый кулак науровень уха, потрясал им иговорил, обливаясь пьяными слезами:
— Пятнадцать лет жил счеловеком, неимея сним ниодной общей мысли, илюбил, любил его, а? И— люблю. Аона ненавидела все, чтоячи­тал, думал, говорил.
Клим слышал, какВаравка вполголоса сказал матери:
— Смотрите, чтовыдумал.
— Вэтом есть доля истины,— также тихо ответила мать.
Доктора повели спать вмезонин, где жил Томилин. Варавка, держа его подмышки, толкал вспину головою, аотец шел впереди сзажженной свечой. Ночерез минуту он вбежал встоловую, размахивая подсвечником, потеряв свечу, говоря почему-товполголоса:
— Вера— иди, бабушке плохо!
Оказалось, чтобабушка померла. Сидя накрыльце кухни, она кормила цыплят ивдруг, неохнув, упала мертвая. Было очень странно, нонестрашно видеть ее большое, широкобедрое тело, поклонившееся земле, голову, свер­нутую набок, ухо, прижатое иточно слушающее землю. Клим смотрел наее синюю щеку, воткрытый, серьезный глаз и, нечувствуя испуга, удивлялся. Ему казалось, чтобабушка так хорошо привыкла жить скнижкой вруках, спренебрежительной улыбкой натолстом, важном лице, снеизменной лю­бовью кбульону изкурицы, чтоэтой жизнью она может жить бесконечно долго, никому немешая.
Когда бесформенное тело, похожее наогромный узел поношенного платья, унесли вдом, Иван Дронов сказал:
— Ловко померла.
Итотчас добавил, обращаясь ксвоей бабушке:
— Вот,— учись, нянька!
Нянька была единственным человеком, который пролил тихие слезы надгробом усопшей. После похорон, заобедом, Иван Акимович Самгин
42
сказал краткую иблагодарную речь олюдях, которые умеют жить, немешая ближним своим. Аким Васильевич Самгин, подумав, произнес:
— Кажется, имне пора кпраотцам.
— Неочень он уверен вэтом,— шепнул Варавка врозовое ухо Веры Петровны. Лицо матери было негрустно, нокак-тонеобыкновенно ласково, строгие глаза ее светили мягко. Клим сидел сдругого бока ее, слышал этот шопот ивидел, чтосмерть бабушки никого неогорчила, адлянего даже ока­залась полезной: мать отдала ему уютную бабушкину комнату сокном всад имелочно-белой кафельной печкой вуглу. Это было очень хорошо, потому чтожить водной комнате сбратом становилось беспокойно инеприятно. Дмитрий долго занимался, мешая спать, анедавно кнему стал ходить бес­церемонный Дронов, ичасто они бормотали, шуршали почти дополуночи.
Туго застегнутый вдлинненький, ниже колен, мундирчик, Дронов похудел, подобрал живот и, гладко остриженный, стал похож накарлика-солдата. Разговаривая сКлимом, он распахивал полы мундира, совал руки вкарма­ны, широко раздвигал ноги и, вздернув розовую пуговку носа, спрашивал:
— Ты что, Самгин, плохо учишься? Аяуже третий ученик…
Расправляя плечи, двигая локтями, он уверенно сказал:
— Увидишь— яполучше Ломоносова буду. Дед Аким устроил так, чтоКлима все-таки приняли вгимназию. Номальчик считал, себя обижен­ным учителями наэкзамене, напереэкзаменовке ибыл уже предубежден против школы. Впервыеже дни, после того, какон надел форму гимназиста, Варавка, перелистав учебники, небрежно отшвырнул ихпрочь:
— Также глупо, какте книжки, покоторым учили нас.
Затем он долго исмешно рассказывал оглупости излобе учителей, ивпамять Клима особенно крепко вклеилось его сравнение гимназии сфабрикой спичек.
— Детей, какдеревяшки, смазывают веществом, которое легко воспла­меняется ибыстро сгорает. Получаются прескверные спички, далеко невсе вспыхивают идалеко некаждой можно зажечь что-нибудь.
Климу предшествовала репутация мальчика исключительных способ­ностей, она вызывала обостренное инедоверчивое внимание учителей илюбопытство учеников, которые ожидали увидеть вновом товарище нечто вроде маленького фокусника. Клим тотчасже почувствовал себя взнакомом, ноусиленно тяжком положении человека, обязанного быть таким, каким его хотят видеть. Ноон уже почти привык кэтой роли, очевидно, неизбежной длянего также, какнеизбежны утренние обтирания тела холодной водой, какпорция рыбьего жира, суп заобедом инадоедливая чистка зубов наночь.
Инстинкт самозащиты подсказал ему кое-какие правила поведения. Он вспомнил, какВаравка внушал отцу:
— Незабывай, Иван, что, когда человек говорит мало,— он кажется умнее.
43
Клим решил говорить возможно меньше идержаться встороне отбешеного стада маленьких извергов. Ихназойливое любопытство было безжалостно, ипервые дни Клим видел себя пойманной птицей, укоторой выщипывают перья, прежде чемсвернуть ей шею. Он чувствовал опасность потерять себя среди однообразных мальчиков; почти неразличимые, они всасывали его, стремились сделать незаметной частицей своей массы.
Тогда, испуганный этим, он спрятался подзащиту скуки, окутав ею себя, какоблаком. Он ходил солидной походкой, заложив руки заспину, какТомилин, имея вид мальчика, который занят чем-тоочень серьезным идалеким отшалостей ибуйных игр. Время отвремени жизнь помогала ему задумываться искренно: всередине сентября, вдождливую ночь, доктор Сомов застрелился намогиле жены своей.
Искусственная его задумчивость оказалась двояко полезной ему: маль­чики скоро оставили впокое скучного человечка, аучителя объясняли ею тот факт, чтонауроках Клим Самгин часто оказывался невниматель­ным. Так объясняли рассеянность его почти все учителя, кроме ехидного старичка скитайскими усами. Он преподавал русский язык игеографию, мальчики прозвали его Недоделанный, потому чтолевое ухо старика было меньше правого, хотя настолько незаметно, что, даже когда Климу указали наэто, он несразу убедился вразномерности ушей учителя. Мальчик спер­выхже уроков почувствовал, чтостарик неверит внего, хочет поймать его начем-тоивысмеять. Каждый раз, вызвав Клима, старик расправлял усы, складывал лиловые губы свои так, точно хотел свистнуть, несколько секунд разглядывал Клима через очки инаконец ласково спрашивал:
— Итак, Самгин, чемизобилует Озерный край?
— Рыбой.
— Да? Может быть, тамлеса есть?
— Есть.
— Ичтоже: рыбы-тонадеревьях сидят? Класс хохотал, учитель улы­бался, показывая темные зубы взолоте.
— Чтоже ты, гениальный мой, так плохо приготовил урок, а?
Возвращаясь напарту, Клим видел ряды шарообразных, стриженых голов соскаленными зубами, разноцветные глаза сверкали смехом. Видеть это было обидно дослез.
Мальчики считали, чтоНедоделанный учит весело, Клим находил его глупым, злым иубеждался, чтовгимназии учиться скучнее итруднее, чемуТомилина.
— Ты чтонеиграешь?— наскакивал наКлима вовремя перемен Иван Дронов, раскаленный докрасна, сверкающий, счастливый. Он действитель­но шел врядах первых учеников класса ипервых шалунов всей гимназии, казалось, чтоон торопится сыграть все игры, откоторых его оттолкнули
44
Туробоев иБорис Варавка. Возвращаясь изгимназии сКлимом иДмитрием, он самоуверенно посвистывал, бесцеремонно высмеивая неудачи братьев, нонередко спрашивал Клима:’
— Ты сегодня кТомилину пойдешь? Ятоже пойду стобой.
И, являясь крыжему учителю, он впивался внего, забрасывая вопросами позакону божьему, самому скучному предмету дляКлима. Томилин выслу­шивал вопросы его сулыбкой, отвечал осторожно, акогда Дронов уходил, он, помолчав минуту, две, спрашивал Клима словами Глафиры Варавки:
— Ну, чтоувас там, дома?
Спрашивал так, какбудто ожидал услышать нечто необыкновенное. Он все более обрастал книгами, вуглу, вногах койки, куча ихвозвышалась почти допотолка. Растягиваясь накойке, он поучал Клима:
— Благородными металлами называют те изних, которые почти илисо­всем неокисляются. Ты заметь это, Клим. Благородные, духовно стойкие люди тоже неокисляются, тоесть неподдаются ударам судьбы, несчастиям ивообще…
Такие добавления кнауке нравились мальчику больше, чемсама наука, илучше запоминались им, аТомилин был весьма щедр надобавления. Говорил он, какбы читая написанное напотолке, оклеенном глянцевитой, белой, ноуже сильно пожелтевшей бумагой, исчерченной сетью трещин.
— Сложное вещество принагреве теряет часть веса, простое сохраняет илиувеличивает его. Помолчав, он добавлял:
— Вот, например, ты уже недостаточно прост длятвоего возраста. Твой брат больше ребенок, хотя истарше тебя.
— НоМитя глупый,— напомнил Клим. Также, каквсегда, механически спокойно, учитель говорил:
— Да, он глуп, но— вмеру возраста. Всякому возрасту соответствует определенная доза глупости иума. То, чтоназывается сложностью вхимии, вполне законно, ато, чтопринимается засложность вхарактере человека, часто бывает только его выдумкой, его игрой. Например— женщины…
Он снова молчал, какбудто заснув соткрытыми глазами. Клим видел сбоку фарфоровый, блестящий белок, это напомнило ему мертвый глаз доктора Сомова. Он понимал, что, рассуждая овыдумке, учитель беседует сам ссобой, забыв онем, ученике. Инередко Клим ждал, чтовот сейчас учитель скажет что-тооматери, отон, какон всаду обнимал ноги ее. Ноучитель говорил:
— Полезная выдумка ставится вформе вопросительной, вформе догадки: может быть, это— так? Заранее честно допускается, что, может быть, это инетак. Выдумки вредные всегда носят форму утверждения: это именно так, анеиначе. Отсюда заблуждения иошибки и… вообще. Да.
Клим слушал эти речи внимательно иочень старался закрепить ихвпа­мяти своей. Он чувствовал благодарность кучителю: человек, нинакого
45
непохожий, никем нелюбимый, говорил сним, каксовзрослым иравным себе. Это было очень полезно: запоминая несовсем обычные фразы учителя, Клим пускал ихвоборот, каксвои, иэтим укреплял засобой репутацию умника.
Ноиногда рыжий пугал его: забывая оприсутствии ученика, он говорил так много, долго инепонятно, чтоКлиму нужно было кашлянуть, ударить каблуком впол, уронить книгу иэтим напомнить учителю осебе. Однако ишум невсегда будил Томилина, он продолжал говорить, лицо его камене­ло, глаза напряженно выкатывались, иКлим ждал, чтовот сейчас Томилин закричит, какжена доктора.
«Нет. Нет».
Особенно жутко было, когда учитель, говоря, поднимал правую руку науровень лица своего иощипывал ввоздухе пальцами что-тоневиди­мое,— так повар Влас ощипывал рябчиков илидругую дичь.
Втакие минуты Клим громко говорил:
— Уже поздно.
Томилин взглянув всумрак заокном, соглашался:
— Да, насегодня довольно.
Ипротягивал ученику волосатые пальцы счерными ободками ногтей. Мальчик уходил, отягченный нестолько знаниями, сколько размышлениями.
Зимними вечерами приятно было шагать похрупкому снегу, пред­ставляя, какдома, зачайным столом, отец имать будут удивлены новыми мыслями сына. Уже фонарщик слестницей наплече легко бегал отфонаря кфонарю, развешивая всинем воздухе желтые огни, приятно позванивали взимней тишине ламповые стекла. Бежали лошади извозчиков, потряхивая шершавыми головами. Наскрещении улиц стоял каменный полицейский, провожая седыми глазами маленького, новажного гимназиста, который неторопясь переходил сугла наугол.
Теперь, когда Клим большую часть дня проводил вне дома, многое ускользало отего глаз, привыкших наблюдать, новсеже он видел, чтовдоме становится все беспокойнее, все люди стали иначе ходить идаже двери хлопают сильнее.
Настоящий Старик, бережно переставляя одеревеневшие ноги свои, слишком крепко тычет палкой впол, кашляет так, чтоунего дрожат уши, алицо ишея окрашиваются вцвет спелой сливы; пристукивая палкой, он говорит матери, сквозь сердитый кашель:
— Пользуясь его мягким характером, сударыня… пользуясь детской доверчивостью Ивана, вы, сударыня… Мать вполголоса предупредила его:
— Говорите нетак громко, встоловой кто-тоесть…
— Яобязан сказать вам, Вера Петровна…
— Пожалуйста, яслушаю вас.
46
Мать подошла кдвери встоловую иплотно притворила ее.
Отец все чаще уезжает влес, назавод иливМоскву, он стал рассеянным иуже непривозил Климу подарков. Он сильно облысел, унего прибавилось лба, лоб давил наглаза, они стали более выпуклыми искучно выцвели, погасла ихголубоватая теплота. Ходить начал смешно подскакивая, держа руки вкарманах инасвистывая вальсы. Мать все чаще смотрела нанего, какнагостя, который уже надоел, нонедогадывается, чтоему пора уйти. Она стала одеваться наряднее, праздничней, ещеболее гордо выпрямилась, окрепла, пополнела, она говорила мягче, хотя улыбалась также редко искупо, какраньше. Клим был очень удивлен, апотом иобижен, заметив, чтоотец отскочил отнего всторону Дмитрия ичтоунего сДмитрием есть какие-тосе­креты. Жарким летним вечером Клим застал отца ибрата всаду, вбеседке; отец, посмеиваясь необычным, икающим смехом, сидел рядом сДмитрием, крепко прижав его ксебе; лицо Дмитрия было заплакано; он тотчас вскочил иушел, аотец, смахивая платком капельки слез сбрюк своих, сказал Климу:
— Расстроился.
— Очемон плакал?
— Он? Он… одекабристах. Он прочитал «Русских женщин» Некрасова. Да. Аяему тут одекабристах рассказал, он ирастрогался.
Неохотно инемного поговорив одекабристах, отец вскочил иушел, на­свистывая ивызвав уКлима ревнивое желание проверить его слова. Клим тотчас вошел вкомнату брата изастал Дмитрия сидящим наподоконнике.
Обняв ноги, он положил подбородок наколени, двигал челюстями инеслышал, каквошел брат. Когда Клим спросил унего книгу Некрасова, оказалось, чтоее нет уДмитрия, ноотец обещал подарить ее.
— Ты плакал орусских женщинах?— допрашивал Клим,— Дмитрий очень удивился.
— Что-о?
— Очемты плакал?
— Ах, иди кчорту,— жалобно сказал Дмитрий испрыгнул сподокон­ника всад.
Дмитрий сильно вырос, похудел, накруглом, толстом лице его обна­ружились угловатые скулы, задумываясь, он неприятно, какдед Аким, двигал челюстью. Задумывался он часто, навзрослых смотрел недоверчиво, исподлобья. Оставаясь такимже некрасивым, каким был, он стал ловчее, легче, новнем явилось что-тогрубоватое. Он очень подружился сЛюбой Сомовой, выучил ее бегать наконьках, охотно подчинялся ее капризам, акогда Дронов обидел чем-тоЛюбу, Дмитрий жестоко, носпокойно ибез­злобно натрепал Дронову волосы. Клима он перестал замечать, также, какраньше Клим незамечал его, анамать смотрел обиженно, какбудто наказанный ею безвины.
47
Сестры Сомовы жили уВаравки, поднадзором Тани Куликовой: сам Варавка уехал вПетербург хлопотать ожелезной дороге, аоттуда должен был поехать заграницу хоронить жену. Почти каждый вечер Клим подымался наверх ивсегда заставал тамбрата, играющего сдевочками. Устав играть, девочки усаживались надиван итребовали, чтоб Дмитрий рассказал им что-нибудь.
— Смешное,— просила Люба.
Он садился вугол, кстене, наручку дивана и, осторожно улыбаясь, смешил девочек рассказами обучителях игимназистах. Иногда Клим возражал ему:
— Это было нетак!
— Ну, пусть нетак!— равнодушно соглашался Дмитрий, иКлиму каза­лось, что, когда брат рассказывает даже именно так, какбыло, он все равно неверит вто, чтоговорит. Он знал множество глупых исмешных анекдотов, норассказывал несмеясь, акакбы даже конфузясь. Вообще внем явилась непонятная Климу озабоченность, илюдей наулицах он рассматривал таким испытующим взглядом, какбудто считал необходимым понять каждого изшестидесяти тысяч жителей города.
Была уДмитрия толстая тетрадь вчерной клеенчатой обложке, он за­писывал внее илинаклеивал вырезанные изгазет забавные ненужности, остроты, коротенькие стишки ичитал девочкам, тоже как-тонедоверчиво, нерешительно:
— «Наодоевском городском кладбище обращает насебя внимание следующая эпитафия напамятнике «купчихе Поликарповой»:
Случилась ее кончина безсупруга ибезсына.
Там, вКрапивне, гремел бал;
Никто этого незнал.
Телеграмму осмерти получили
Исосвадьбы укатили.
Здесь лежит супруга-мать
Ольга, чтобы ей сказать
Длядуши полезное?
Царство ей небесное».
— Какэто глупо!— возмущалась Лидия.
— Зато— смешно,— кричала Люба.— Ничего нет лучше смешного…
Поширокому лицу сестры ее медленно расплывалась ленивая улыбка.
Иногда приходила Вера Петровна, скучновато спрашивала:
— Играете?
Соскочив сдивана, Лидия подчеркнуто вежливо приседала пред нею, Сомовы шумно ласкались, Дмитрий смущенно молчал инеумело пытался спрятать свою тетрадь, ноВера Петровна спрашивала:
— Записал что-нибудь новое? Прочитай. Дмитрий читал, закрыв лицо тетрадью:
48
Усинего моря урядник стоит, Асинее море шумит ишумит, Излоба урядника гложет, Чтошума унять он неможет.
— Это— зачеркни,— приказывала мать ивеличественно шла изодной комнаты вдругую, что-топодсчитывая, измеряя. Клим видел, чтоЛида Ва­равка провожает ее неприязненным взглядом, покусывая губы. Несколько раз ему уже хотелось спросить девочку:
«Зачтоты нелюбишь мою маму?»
Ноон нерешался; после того, какуехал Туробоев, Лида снова ласково подошла кнему.
Однажды Клим пришел домой сурока уТомилина, когда уже кончили пить вечерний чай, встоловой было темно ивовсем доме так необычно тихо, чтомальчик, раздевшись, остановился вприхожей, скудно освещен­ной маленькой стенной лампой, истал пугливо прислушиваться кэтой подозрительной тишине.
— Оставь, кажется, кто-топришел,— услышал он сухой шопот матери; чьи-тоноги тяжело шаркнули пополу, брякнула знакомым звуком медная дверца кафельной печки, иснова установилась тишина, подстрекая вслушаться внее. Шопот матери удивил Клима, она никому неговорила ты, кроме отца, аотец вчера уехал налесопильный завод. Мальчик осторожно подвинулся кдверям столовой, навстречу ему вздохнули тихие, усталые слова:
— Боже, какой ты ненасытный… нетерпеливый… Клим заглянул вдверь: пред квадратной пастью печки, полной алых углей, внизеньком, любимом кресле матери, развалился Варавка, обняв мать заталию, аона сидела нако­ленях унего, покачиваясь взад ивперед, точно маленькая. Вбородатом лице Варавки, освещенном отблеском углей, было что-тострашное, маленькие глазки его тоже сверкали, точно угли, асголовы матери наспину ее красиво стекали золотыми ручьями лунные волосы.
— О, ты,— тихо вздохнула она.
Вэтих позах было что-тосмутившее Клима, он отшатнулся, наступил насвою галошу, галоша подпрыгнула ишлепнулась.
— Ктотам?— сердито крикнула мать иневероятно быстро очутилась вдверях.— Ты? Ты прошел через кухню? Почему так поздно? Замерз? Хо­чешь чаю…
Она говорила быстро, ласково, зачем-тошаркала ногами искрипела створ­кой двери, открывая изакрывая ее; затем, взяв Клима заплечо, сизлишней силой втолкнула его встоловую, зажгла свечу. Клим оглянулся, встоловой никого небыло, вдверях соседней комнаты плотно сгустилась тьма.
— Чтоты смотришь?— спросила мать, заглянув влицо его.
Клим нерешительно ответил:
49
— Мне показалось, тут кто-тобыл… Мать, удивленно подняв брови,
тоже осмотрела комнату.
— Ну, ктож мог быть? Отца— нет. Лидия сМитей иСомовыми накатке,
Тимофей Степанович усебя— слышишь?
Да, наверху тяжело топали. Мать села кстолу пред самоваром, пощупала пальцами бока его, налила чаю вчашку и, поправляя пышные волосы свои, продолжала:
— Ятут сидела перед печкой, задумалась. Ты только сию минуту пришел?
— Да,— солгал Клим, поняв, чтонужно солгать. Играя щипцами дляса­хара, мать замолчала, слегкой улыбкой глядя напугливый огонь свечи, отра­женный медью самовара. Потом, отбросив щипцы, она оправила кружевной воротник капота иненужно громко рассказала, чтоВаравка покупает унее бабушкину усадьбу, хочет строить большой дом.
— Он, очевидно, только чтопришел, ноявсе-таки пойду, поговорю сним обэтом.
И, поцеловав Клима влоб, она ушла. Мальчик встал, подошел кпечке, сел вкресло, смахнул пепел сручки его.
«Мама хочет переменить мужа, только ей ещестыдно»,— догадался он, глядя, какнакрасных углях вспыхивают игаснут голубые, прозрачные огоньки. Он слышал, чтожены мужей имужья жен меняют довольно часто, Варавка издавна нравился ему больше, чемотец, нобыло неловко игруст­но узнать, чтомама, такая серьезная, важная мама, которую все уважали ибоялись, говорит неправду итак неумело говорит. Ощутив потребность утешить себя, он повторил:
«Ей стыдно еще».
Это было единственное объяснение, которое он мог найти, нотут память подсказала ему сцену сТомилиным, он безмысленно задумался, рассматри­вая эту сцену, иуснул.
События вдоме, отвлекая Клима отусвоения школьной науки, нетак сильно волновали его, кактревожила гимназия, где он ненаходил себе достойного места. Он различал вклассе три группы: десяток мальчиков, которые иучились ивели себя образцово; затем злых инеугомонных шалу­нов, среди них некоторые, какДронов, учились тоже отлично; третья группа слагалась избедненьких, худосочных мальчиков, запуганных иробких, изнеудачников, осмеянных всем классом. Дронов говорил Климу:
— Ты сэтими недружись, это всё трусы, плаксы, ябедники. Вон этот, рыженький,— жиденок, аэтого, косого, скоро исключат, он— бедный инеможет платить. Уэтого старший братишка калоши воровал итеперь сидит вколонии преступников, авон тот, хорек,— незаконно рожден.
Клим Самгин учился усердно, нонеочень успешно, шалости он считал ниже своего достоинства, даинеумел шалить. Он скоро заметил, чтока-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности