Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Клим знал, чтоона ждет смерть, доктор Сомов принем иприней сказал: — Никогда невстречал человека, который так глупо боится смерти,
какмоя супруга.
Незаметно инеожиданно, где-нибудь вуглу, всумраке, возникал ры­жий человек, учитель Клима иДмитрия, Степан Томилин; вбегала всегда взволнованная барышня Таня Куликова, сухонькая, сосмешным носом, изъеденным оспой; она приносила книжки илитетрадки, исписанные ли­ловыми словами, наскакивала навсех иподавленно, вполголоса торопила:
— Ну, давайте читать, читать! Вера Петровна успокаивала ее:
— Напьемся чаю, отпустим прислугу итогда…
— Сприслугой осторожно!— предупреждал доктор Сомов, покачивая го­ловой, анатемени ее, вклочковатых волосах, светилась серая, круглая пустота. Взрослые пили чай среди комнаты, закруглым столом, подлампой сбелым абажуром, придуманным Самгиным: абажур отражал свет невниз, настол, авпотолок; отэтого покомнате разливался скучный полумрак, автрех углах ее было темно, почти какночью. Вчетвертом, освещенном стенной лампой, укадки согромным рододендроном, помещался детский стол. Черные, лапчатые листья растения расползались постенам, настеблях, привязанных бечевками когвоздям, воздушные корни висели ввоздухе, какдлинные, серые черви.
Солидный, толстенький Дмитрий всегда сидел спиной кбольшому сто­лу, аКлим, стройный, сухонький, остриженный вкружок, «подмужика», усаживался лицом квзрослым и, внимательно слушая ихговор, ждал, когда отец начнет показывать его.
Почти каждый вечер отец, подозвав Клима ксебе, сжимал его бедра мягкими коленями испрашивал:
— Ну, так какже, мужичок: чтовсего лучше? Клим отвечал:
— Когда генерала хоронят.
— А— почему?
— Музыка играет,
— Ачтовсего хуже?
— Если умамы голова болит.
— Каково?— победоносно осведомлялся Самгин угостей, иего смеш­ное, круглое лицо ласково сияло. Гости, усмехаясь, хвалили Клима, ноему уже ненравились такие демонстрации ума его, он сам находил ответы свои глупенькими. Первый раз он дал ихгода два тому назад. Теперь он покорно идаже благосклонно подчинялся забаве, видя, чтоона приятна отцу, ноуже чувствовал вней что-тообидное, какбудто он— игрушка: пожмут ее— пищит.
Израссказов отца, матери, бабушки гостям Клим узнал осебе немало удивительного иважного: оказалось, чтоон, будучи ещесовсем маленьким, заметно отличался отсвоих сверстников.
11
— Простые, грубые игрушки нравились ему больше затейливых идо­рогих, быстро-быстро изахлебываясь словами, говорил отец; бабушка, важно качая седою, пышно причесанной головой, подтверждала, вздыхая:
— Да, да, он любит простое.
И, всвою очередь, интересно рассказывала, чтоещепятилетним ре­бенком Клим трогательно ухаживал захилым цветком, который случайно вырос втеневом углу сада, среди сорных трав; он поливал его, необращая внимания нацветы вклумбах, акогда цветок все-таки погиб, Клим долго игорько плакал.
Неслушая тещу, отец говорил сквозь ее слова:
— Гораздо охотнее играет свнуком няньки, чемсдетями своего круга…
Отец рассказывал лучше бабушки ивсегда что-тотакое, чего мальчик незамечал засобой, нечувствовал всебе. Иногда Климу даже казалось, чтоотец сам выдумал слова ипоступки, окоторых говорит, выдумал длятого, чтоб похвастаться сыном, какон хвастался изумительной точностью хода своих часов, своим умением играть вкарты имногим другим.
Ночаще Клим, слушая отца, удивлялся: какон забыл отом, чтопомнит отец? Нет, отец невыдумал, ведь имама тоже говорит, чтовнем, Климе, много необыкновенного, она даже объясняет, отчего это явилось.
— Он родился втревожный год— тут ипожар, иарест Якова, иещемно­гое. Носила яего тяжело, роды были несколько преждевременны, вот откуда его странности, ядумаю.
Клим слышал, чтоона говорит, какбы извиняясь илиспрашивая: такли это? Гости соглашались снею:
— Да, это понятно!.
Однажды, взволнованный неудачной демонстрацией его ума перед гостями, Клим спросил отца:
— Почему я— необыкновенный, аМитя— обыкновенный? Он ведь тоже родился, когда всех вешали?
Отец объяснял очень многословно идолго, новпамяти Клима осталось только одно: есть желтые цветы иесть красные, он, Клим, красный цветок; желтые цветы— скучные.
Бабушка, неласково косясь назятя, упрямо говорила, чтонахарактер внука нехорошо влияет его смешное, мужицкое имя: дети называют Клима клин, это обижает мальчика, потому он итянется квзрослым.
— Это очень вредно,— говорила она.
Совсем этим никогда несоглашался Настоящий Старик— дедушка Аким, враг своего внука ивсех людей, высокий, сутулый искучный, какзасохшее дерево. Унего длинное лицо вдвойной бороде отушей доплеч, аподбородок голый, бритый, также, какверхняя губа. Нос тяжелый, синеватый, глаза деда заросли серыми бровями. Его длинные ноги несгибаются, длинные руки
12
скривыми пальцами шевелятся нехотя, неприятно, он одет всегда вдлинный, коричневый сюртук, обут вбархатные сапоги намеху инамягких подошвах. Он ходит спалкой, какночной сторож, наконце палки кожаный мяч, чтоб она нестучала пополу, ашлепала ишаркала втон подошвам его сапог. Он именно «настоящий старик» идаже сидит опираясь обеими руками напалку, каксидят старики наскамьях городского сада.
— Все это— вреднейшая ерунда,— ворчит он.— Вы все портите ре-
бенка, выдумываете его.
Между дедом иотцом тотчас разгорался спор. Отец доказывал, чтовсе хорошее наземле— выдумано, чтовыдумывать начали ещеобезьяны, откоторых родился человек,— дед сердито шаркал палкой, вычерчивая наполу нули, икричал скрипучим голосом:
— И-иерунда…
Ноникто немог переспорить отца, изего вкусных губ слова сыпались так быстро иобильно, чтоКлим уже знал: сейчас дед отмахнется палкой, выпрямится, большой, каклошадь вцирке, вставшая назадние ноги, ипой­дет ксебе, аотец крикнет вслед ему:
«Ты, пап, мизантроп!»
Так всегда ибыло.
Клим очень хорошо чувствовал, чтодед всячески старается унизить его, тогда каквсе другие взрослые заботливо возвышают. Настоящий Старик утверждал, чтоКлим просто слабенький, вялый мальчик ичтоничего необыкновенного внем нет. Он играл плохими игрушками только потому, чтохорошие унего отнимали бойкие дети, он дружился свнуком няньки, потому чтоИван Дронов глупее детей Варавки, аКлим, избалованный всеми, самолюбив, требует особого внимания ксебе инаходит его только уИвана.
Это было очень обидно слышать, возбуждало неприязнь кдедушке иробость пред ним. Клим верил отцу: все хорошее выдумано— игрушки, конфеты, книги скартинками, стихи— все. Заказывая обед, бабушка часто говорит кухарке:
— Отстань! Выдумай сама что-нибудь. Ивсегда нужно что-нибудь вы­думывать, иначе никто извзрослых небудет замечать тебя ибудешь жить так, какбудто тебя нет иликакбудто ты неКлим, аДмитрий.
Клим непомнил, когда именно он, заметив, чтоего выдумывают, сам начал выдумывать себя, ноон хорошо помнил свои наиболее удачные вы­думки. Когда-тодавно он спросил Варавку:
— Почему утебя такая насекомая фамилия? Ты— нерусский?
— Я— турок,— ответил Варавка.— Моя настоящая фамилия Бей— Непалкой Акопейкой— бей. Бей— это по-турецки, апо-русски значит— господин.
— Это вовсе нефамилия, анянькина пословица,— сказал Клим.
13
Варавка схватил его истал подкидывать кпотолку, легко, точно мяч. Вскоре после этого привязался неприятный доктор Сомов, дышавший запа­хом водки исоленой рыбы; пришлось выдумать, чтоего фамилия круглая, какбочонок. Выдумалось, чтодедушка говорит лиловыми словами. Но, когда он сказал, чтолюди сердятся по-летнему ипо-зимнему, бойкая дочь Варавки, Лида, сердито крикнула:
— Это ясказала, япервая, анеон!
Клим сконфузился, покраснел.
Выдумывать было нелегко, ноон понимал, чтоименно заэто все вдоме, исключая Настоящего Старика, любят его больше, чембрата Дмитрия. Даже доктор Сомов, когда шли кататься влодках иКлим сбратом обогнали его, даже угрюмый доктор, лениво шагавший подруку смамой, сказал ей:
— Вот, Вера, идут двое, их— десять, потому чтоодин изних— нуль, адругой— единица.
Клим тотчас догадался, чтонуль— это кругленький, скучный братишка, смешно похожий наотца. Стого дня он стал называть брата Желтый Ноль, хотя Дмитрий был розовощекий, голубоглазый.
Заметив, чтовзрослые всегда ждут отнего чего-то, чего нет удругих детей, Клим старался, после вечернего чая, возможно больше посидеть совзрослыми употока слов, изкоторого он черпал мудрость. Внимательно слушая бесконечные споры, он хорошо научился выхватывать слова, которые особенно царапали его слух, апотом спрашивал отца означении этих слов. Иван Самгин срадостью объяснял, чтотакое мизантроп, радикал, атеист, культуртрегер, аобъяснив илаская сына, хвалил его:
— Ты— умник. Любопытствуй, любопытствуй, это полезно.
Отец был очень приятный, номенее интересный, чемВаравка. Трудно было понять, чтоговорит отец, он говорил так много ибыстро, чтослова его подавляли друг друга, ався речь напоминала отом, какпузырится пена пива иликваса, вздымаясь изгорлышка бутылки. Варавка говорил немного исловами крупными, точно навывесках. Наего красном лице весело сверкали маленькие, зеленоватые глазки, его рыжеватая борода пышностью своей была похожа нахвост лисы, вбороде шевелилась большая, красная улыбка; улыбнувшись, Варавка вкусно облизывал губы свои длинным, масляно блестевшим языком.
Несомненно, это был самый умный человек, он никогда нискемнесогла­шался ивсех учил, даже Настоящего Старика, который жил тоже несогласно совсеми, требуя, чтоб все шли одним путем.
— УРоссии один путь,— говорил он, пристукивая палкой.
АВаравка кричал ему:
— Европа мы илинет?
Он всегда говорил, чтонамужике далеко неуедешь, чтоесть только одна лошадь, способная сдвинуть воз,— интеллигенция. Клим знал, чтоинтелли
-
14
генция— это отец, дед, мама, все знакомые и, конечно, сам Варавка, который может сдвинуть какой угодно тяжелый воз. Нобыло странно, чтодоктор, тоже очень сильный человек, несоглашался сВаравкой; сердито выкатывая черные глаза, он кричал:
— Это уж, знаете, чорт знает что! Мария Романовна, выпрямляясь,
каксолдат, строго говорила:
— Стыдитесь, Варавка! Аиногда она торжественно уходила всамый горячий момент спора, но,
остановясь вдверях, красная отгнева, кричала:
— Одумайтесь, Варавка! Вы стоите награнице предательства! Варавка, сидя насамом крепком стуле, хохотал, стул подним скрипел. Потирая пухлые, теплые ладони, начинал говорить отец:
— Позволь, Тимофей! Содной стороны, конечно, интеллигенты-прак­тики, влагая свою энергию вдело промышленности ипроникая ваппарат власти… сдругой стороны, заветы недавнего прошлого…
— Совсех сторон плохо говоришь,— кричал Варавка, иКлим согла­шался: да, отец плохо говорит ивсегда оправдываясь, точно нашаливший. Мать тоже соглашалась сВаравкой.
— Тимофей Степанович— прав!— решительно заявляла она.— Жизнь оказалась сложнее, чемдумали. Многое, принятое нами наверу, необходимо пересмотреть.
Она говорила немного, спокойно ибезнеобыкновенных слов, иочень редко сердилась, новсегда не«по-летнему», шумно игрозно, какмать Ли­дии, а«по-зимнему». Красивое лицо ее бледнело, брови опускались; вскинув тяжелую, пышно причесанную голову, она спокойно смотрела выше чело­века, который рассердил ее, иговорила что-нибудь коротенькое, простое. Когда она так смотрела наотца, Климу казалось, чторасстояние между ею иотцом увеличивается, хотя оба недвигаются смест. Однажды она очень «по-зимнему» рассердилась научителя Томилина, который долго искучно говорил одвух правдах: правде-истине иправде-справедливости.
— Довольно!— тихо, нотак, чтовсе замолчали, сказала она.— Довольно бесплодных жертв. Великодушие наивно… Время поумнеть.
— Даты сума сошла, Вера!— ужаснулась Мария Романовна ибыстро исчезла, громко топая широкими, точно копыта лошади, каблуками баш­маков. Клим непомнил, чтобы мать когда-либо конфузилась, какэто часто бывало сотцом. Только однажды она сконфузилась совершенно непонятно; она подрубала носовые платки, аКлим спросил ее:
— Мама, чтозначит: «Непожелай жены ближнего твоего»?
— Спроси учителя,— сказала она и, тотчасже покраснев, торопливо прибавила:
— Нет, спроси отца…
15
Когда говорили интересное ипонятное, Климу было выгодно, чтовзрослые забывали онем, но, если споры утомляли его, он тотчас напоминал осебе, имать илиотец изумлялись:
— Как— ты ещездесь?
Одвух правдах спорили скучно. Клим спросил:
— Апочему узнают, когда правда, когда неправда?
— А?— вопросительно иподмигивая воскликнул отец:— Смотрите-ка!
Варавка, обняв Клима, ответил ему:
— Правду, брат, узнают позапаху, она едко пахнет.
— Чем?
— Луком, хреном…
Все засмеялись, аТаня Куликова печально сказала:
— Ах, какэто верно! Правда тоже вызывает слезы,— да, Томилин?
Учитель молча, осторожно отодвинулся отнее, ауТани порозове­ли уши, и, наклонив голову, она долго, неподвижно смотрела впол, подноги себе.
Клим довольно рано начал замечать, чтовправде взрослых есть что-тоне­верное, выдуманное. Всвоих беседах они особенно часто говорили оцаре инароде. Коротенькое, царапающее словечко— царь— невызывало унего никаких представлений, дотой поры, пока Мария Романовна несказала другое слово:
— Вампир.
Она сказала это так сильно встряхнув головой, чтоочки ее подскочили выше бровей. Вскоре Клим узнал инезаметно длясебя привык думать, чтоцарь— это военный человек, очень злой ихитрый, недавно он «обманул весь народ».
Слово «народ» было удивительно емким, оно вмещало самые разно­образные чувства. Онароде говорили жалобно ипочтительно, радостно иозабоченно. Таня Куликова явно вчем-тозавидовала народу, отец называл его страдальцем, аВаравка— губошлепом. Клим знал; чтонарод— это мужики ибабы, живущие вдеревнях, они посредам приезжают вгород продавать дрова, грибы, картофель икапусту. Ноэтот народ он несчитал тем, настоящим, окотором так много изаботливо говорят, сочиняют стихи, которого все любят, жалеют иединодушно желают ему счастья.
Настоящий народ Клим воображал неисчислимой толпой людей огром­ного роста, несчастных истрашных, какчудовищный нищий Вавилов. Это был высокий старик вшапке волос, курчавых, точно овчина, грязносерая борода обросла его лицо отглаз дошеи, сизая шишка носа едва заметна налице, рта совсем невидно, анаместе глаз тускло светятся осколки мут­ных стекол. Нокогда Вавилов рычал подокном: «Господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас!» вдремучей бороде его разверзалась темная яма,
16
вней грозно торчали три черных зуба итяжко шевелился язык, толстый икруглый, какпест.
Взрослые говорили онем. ссожалением, милостыню давали ему по­чтительно, Климу казалось, чтоони вчем-товиноваты пред этим нищим и, пожалуй, даже немножко боятся его, также, какбоялся Клим. Отец восхищался:
— Это обиженный Илья Муромец, гордая сила народная!— говорил он.
Анянька Евгения, круглая итолстая, точно бочка, кричала, когда дети слишком шалили:
— Вот яВавилова позову!
Поее рассказам, нищий этот был великий грешник излодей, вголодный год он продавал людям муку спеском, сизвесткой, судился заэто, истратил все деньги свои наподкупы судей ихотя могбы жить вскромной бедности, новот нищенствует.
— Это он созла, напоказ людям делает,— говорила она, иКлим верил ей больше, чемрассказам отца.
Было очень трудно понять, чтотакое народ. Однажды летом Клим, Дмитрий идед ездили всело наярмарку. Клима очень удивила огромная толпа празднично одетых баб имужиков, удивило обилие полупьяных, очень веселых идобродушных людей. Стихами, которые отец заставил его выучить изаставлял читать пригостях, Клим спросил дедушку:
— Агдеже настоящий народ, который стонет пополям, подорогам, потюрьмам, поострогам, подтелегой ночуя встепи?
Старик засмеялся исказал, махнув палкой налюдей:
— Вот это он иесть, дурачок!
Клим неповерил. Нокогда горели дома наокраине города иТомилин привел Клима смотреть напожар, мальчик повторил свой вопрос. Вгустой толпе зрителей никто нехотел качать воду, полицейские выхватывали изтолпы зашиворот людей, бедно одетых, икулаками гнали ихкмашинам.
— Экий народ,— проворчал учитель, сморщив лицо.
— Разве это народ?— спросил Клим.
— Ну, актоже, по-твоему?
— Ипожарные— народ?
— Конечно. Неангелы.
— Почемуже только пожарные гасят огонь, анарод негасит?
Томилин долго искучно говорил озрителях идеятелях, ноКлим, ничего непоняв, спросил:
— Акогдаже народ стонет?
— Ятебе после расскажу обэтом,— обещал учитель изабыл рассказать.
Самое значительное иочень неприятное рассказал Климу онароде отец. Всумерках осеннего вечера он, полураздетый имягонький, какцыпленок,
17
уютно лежал надиване,— он умел лежать удивительно уютно. Клим, положа голову нашерстяную грудь его, гладил ладонью лайковые щеки отца, тугие, какновый резиновый мяч. Отец спросил: чтосегодня говорила бабушка науроке закона божия?
— Жертвоприношение Авраама. — Ага. Какже ты это понял?
Клим рассказал, чтобог велел Аврааму зарезать Исаака, акогда Авраам хотел резать, бог сказал: ненадо, лучше зарежь барана. Отец немного посме­ялся, апотом, обняв сына, разъяснил, чтоэту историю надобно понимать: ‘
— Ино-ска-за-тель-но. Бог— это народ, Авраам— вождь народа; сына своего он отдает вжертву небогу, анароду. Видишь, какпросто?
Да, это было очень просто, нонепонравилось мальчику. Подумав, он спросил:
— Аты говоришь, чтонарод— страдалец?
— Ну, да! Потому он итребует жертв. Все страдальцы требуют жертв, все ивсегда.
— Зачем?
— Дурачок! Чтоб нестрадать. Тоесть— чтоб его, народ, научили жить нестрадая. Христос тоже Исаак, бог отец отдал его вжертву народу. Пони­маешь: тут таже сказка ожертвоприношении Авраамовом.
Клим снова задумался, апотом осторожно спросил:
— Ты— вождь народа?
Наэтот раз задумался отец, прищурив глаз. Нодумал он недолго.
— Видишьли, мы все— Исааки. Да. Например: дядя Яков, который сослан, Мария Романовна ивообще— наши знакомые. Ну, несовсем все, нобольшинство интеллигентов обязано приносить силы свои вжертву народу…
Отец говорил долго, носын уже неслушал его, исэтого вечера народ встал перед ним вновом освещении, неменее туманном, чемраньше, ноещеболее страшноватом.
Ивообще, чемдальше, темвсе труднее становилось понимать взрослых, труднее верить им. Настоящий Cтарик очень гордился своим училищем длясирот, интересно рассказывал онем. Новот он привез внуков нарожде­ственскую елку вэто хваленое училище, иКлим увидал несколько десятков худеньких мальчиков, одетых вполосатое, синее сбелым, какодевают женщин-арестанток. Все мальчики были бритоголовые, умногих налицах золотушные язвы, ивсе они были похожи наоживших солдатиков изолова. Стоя около некрасивой елки втри ряда, вформе буквы «п», они смотрели нанее жадно, испуганно искучно. Явился толстенький человечек сголым черепом, сжелтым лицом безусов ибровей, тоже какбудто уродливо рас­пухший мальчик; он взмахнул руками, ивсе полосатые отчаянно запели:
18
Ах ты, воля, моя воля, Золотая ты моя! Открыв рты, точно рыбы насуше, мальчики хвалили царя. Знать, проведал наш родимый Прожитье-бытье, нужду, Знать, увидел наш кормилец Горемычную слезу.
Это было очень оглушительно, акогда мальчики кончили петь, стало очень душно. Настоящий Старик отирал платком вспотевшее лицо свое. Климу показалось, что, кроме пота, пощекам деда текут ислезы. Раздачи подарков нестали дожидаться— уКлима разболелась голова. Дорогой он спросил дедушку:
— Они любят царя?
— Разумеется,— ответил дедушка, нототчас сердито прибавил:— Они мятные пряники любят, Апомолчав, прибавил еще:
— Они есть любят.
Неловко было подумать, чтодед— хвастун, ноКлим подумал это.
Бабушка, толстая иважная, врыжем кашемировом капоте, смотрела навсе сквозь золотой лорнет иговорила тягучим, укоряющим голосом:
— Бывало, уменя вдоме…
Все бывшее унее вдоме было замечательно, сказочно хорошо, поее словам, нодед неверил ей инасмешливо ворчал, раскидывая сухими паль­цами седые баки свои:
— Увас, Софья Кирилловна, была, очевидно, райская жизнь.
Тяжелый нос бабушки обиженно краснел, иона уплывала медленно, какоблако назакате солнца. Всегда вруке ее французская книжка сзеленой шелковой закладкой, назакладке вышиты черные слова:
«Бог— знает, человек только догадывается».
Бабушку никто нелюбил. Клим, видя это, догадался, чтоон неплохо сделает, показывая, чтотолько он любит одинокую старуху. Он охотно слу­шал ее рассказы отаинственном доме. Новдень своего рождения бабушка повела Клима гулять иводной изулиц города, вглубине большого двора, указала ему неуклюжее, серое, ветхое здание впять окон, разделенных тремя колоннами, сразвалившимся крыльцом, смезонином вдва окна.
— Вот мой дом.
Окна были забиты досками, двор завален множеством полуразбитых бочек икорзин дляпустых бутылок, засыпан осколками бутылочного стек­ла. Среди двора сидела собака, выкусывая изхвоста репейник. Истаричок срисунка изнадоевшей Климу «Сказки орыбаке ирыбке»— такойже лохматый старичок, каксобака,— сидя наступенях крыльца, жевал хлеб сзеленым луком.
19
Клим хотел напомнить бабушке, чтоона рассказывала ему неотаком
доме, но, взглянув нанее, спросил:
— Ты очемплачешь? Бабушка неответила, выжимая слезы изглаз маленьким платочком,
обшитым кружевами.
Да, все было нетакое, какрассказывали взрослые. Климу казалось, чторазличие это понимают только двое— он иТомилин, «личность неиз­вестного назначения», какпрозвал учителя Варавка.
Вучителе Клим видел нечто таинственное. Небольшого роста, угло­ватый, срыжей, расколотой надвое бородкой имедного цвета волосами доплеч, учитель смотрел навсе очень пристально икакбы издалека. Глаза унего были необыкновенны: набелках мутномолочного цвета выпуклые, золотистые зрачки казались наклеенными. Ходил Томилин всинем пузыре рубахи изкакой-тоочень жесткой материи, втяжелых, мужицких сапогах, вчерных брюках. Лицо его напоминало икону святого. Всего любопытнее были неприятно красные, боязливые руки учителя. Первые дни знакомства. Клим думал, чтоТомилин полуслеп, он видит все вещи нетакими, каковы они есть, акрупнее илименьше, оттого он иприкасается кним так осторож­но, чтобыло даже смешно видеть это. Ноучитель неносил очков, ивсегда именно он читал вслух лиловые тетрадки, перелистывая нерешительно, какбудто ожидая, чтобумага вспыхнет подего раскаленными пальцами. Он жил смезонине Самгина уже второй год, нивчемнеизменяясь, также, какнеизменился заэто время самовар.
После чая, когда горничная Малаша убирала посуду, отец ставил пред Томилиным две стеариновые свечи, все усаживались вокруг стола, Варавка морщился, точно ему надо было принять рыбий жир,— морщился иворч­ливо спрашивал:
— Что— опять чтение премудростей сиятельного графа?
Затем он прятался зарояль, усаживаясь тамвкожаное кресло, закуривал сигару, ивдыму ее глухо звучали его слова:
— Ребячество. Шалит барин.
— Мыслитель,— тоже неодобрительно мычал доктор, прихлебывая пиво.
Доктор неприятен, он какбудто долго лежал впогребе, отсырел там, оброс черной плесенью иразозлился навсех людей. Он, должно быть, неумный, даже хорошую жену немог выбрать, жена унего маленькая, некрасивая излая. Говорила она редко, скупо; скажет два-три слова инадолго замол­чит, глядя вугол. Снею неспорили ивообще оней забывали, какбудто ее инебыло; иногда Климу казалось: забывают оней нарочно, потому чтобоятся ее. Ноее надорванный голос всегда тревожил Клима, заставляя ждать, чтоэта остроносая женщина скажет какие-тонеобыкновенные слова, какона это уже делала.
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности