Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

— Шш…

И, прошептав ему несколько слов, заставивших Варавку виновато раз­вести руками, она стала спрашивать:

Все шло очень хорошо. Вера Петровна играла нарояле любимые пьесы Бориса иЛидии— «Музыкальную табакерку» Лядова, «Тройку» Чайковского иещенесколько такихже простеньких имилых вещей, затем кроялю села Таня Куликова и, вдохновенно подпрыгивая натабурете, начала барабанить вальс. Варавка сВерой Петровной танцовали вокруг стола; Клим впервые видел, каклегко танцует этот широкий, тяжелый человек, какловко он заставляет мать кружиться ввоздухе, отрывая ее отпола. Все дети дружно ивосторженно аплодировали танцорам, аБорис закричал:

Клим подметил, чтовраг его смягчен музыкой, танцами, стихами, он исам чувствовал, себя необычно легко ирастроганно общим настроением нешумной исветлой радости.

— Дети,— кадриль!— скомандовала мать, отирая виски кружевным платком.

Похолодев отиспуга, Клим стоял налестнице, унего щекотало вгорле, слезы выкатывались изглаз, ему захотелось убежать всад, надвор, спря­таться; он подошел кдвери крыльца,— ветер кропил дверь осенним дождем. Он постучал вдверь кулаком, поцарапал ее ногтем, ощущая, чтовгруди что-тосломилось, исчезло, опустошив его. Когда, пересилив себя, он вошел встоловую, тамуже танцевали кадриль, он отказался танцевать, подставил кроялю стул истал играть кадриль вчетыре руки сТаней.

Клим быстро обогнал ее, катясь стакой быстротой, чтоглазам его, ши-

Насемнадцатом году своей жизни Клим Самгин был стройным юношей среднего роста, он передвигался поземле неспешной, солидной походкой, говорил немного, стараясь выражать свои мысли точно ипросто, подчер­кивая слова умеренными жестами очень белых рук сдлинными кистями итонкими пальцами музыканта. Его суховатое, остроносое лицо украшали дымчатого цвета очки, прикрывая недоверчивый блеск голубоватых, холод­ных глаз, анегустые, ножесткие волосы, остриженные, поформе, коротко, иаккуратный мундир подчеркивали его солидность. Неотличаясь успехами внауках, он подкупал учителей благовоспитанностью иблагонравием. Си­дел вшестом классе, нососвоими одноклассниками держался отчужденно; приятели унего были вседьмом ивосьмом.

— Несомневаясь вблагоразумии твоем, скажу однако, чтоты имеешь товарищей, которые способны компрометировать тебя. Таков, назову, Иван Дронов, итаков есть Макаров. Сказал.

Клим корректно имолча поклонился инспектору. Он знал своих то­варищей, конечно, лучше, чемРжига, ихотя непитал кним особенной симпатии, нооба они удивляли его. Дронов все также неутомимо ижадно всасывал всебя все, чтоможно всосать. Учился он отлично, его считали украшением гимназии, ноКлим знал, чтоучителя ненавидят Дронова также, какДронов тайно ненавидел их. Явно Дронов держался нетолько сучителями, нодаже снекоторыми изучеников, сыновьями влиятельных лиц, заискивающе, носквозь его льстивые речи, заигрывающие улыбки

Дронов жил вмезонине, где когда-тообитал Томилин, икомната была завалена картонами, листами гербария, образцами минералов икнигами, которые Иван таскал отрыжего учителя. Он неутратил влечения кфантази­ям, нотеперь это уже нешло кнему. Климу даже казалось, что, фантазируя, Дронов насилует себя. Незабыв свое намерение быть «получше Ломоносо­ва», он, изредка, хвастливо напоминал обэтом. Клим находил, чтоголова Дронова стала такойже все поглощающей мусорной ямой, какголова Тани Куликовой, иудивлялся способности Дронова ненасытно поглощать «ум­ственную пищу», какговорил квартировавший вофлигеле писатель Нестор Катин. Нокудивлению Клима иногда примешивалось странное чувство: какбудто Дронов обкрадывал его. Дронов перестал шмыгать носом иначал как-тоозабоченно, растерянно похрюкивать:

— Наверное— отболи. Тыкалось передним концом, башкой, вразные препятствия, испытывало боль ударов, инаместе ихобразовалось зритель­ное чувствилище, а?

— Может быть,— полусоглашался Клим.

— Это яоткрою,— обещал Дронов.

Клим непонимал дружбы этих слишком различных людей. Дронов ря­дом сМакаровым казался ещеболее уродливым и, видимо, чувствовал это. Он говорил сМакаровым задорно взвизгивая итоном человека, который, чего-тоопасаясь, готов кзащите, надменно выпячивая грудь, откидывал голову, бегающие глазки его останавливались настороженно, недоверчиво икакбы ожидая необыкновенного. Авотношении Макарова кДронову Клим наблюдал острое любопытство, соединенное собидной небрежностью более опытного изрячего кполуслепому; такого отношения ксебе Клим недопустилбы.

— Оней справься уТомилина илиуКатина, они тебе скажут, равно­душно, сдымом, сказал Макаров. Однажды Клим спросил:

— Тебе нравится Дронов?

Он считал товарищей глупее себя, новтоже время видел, чтооба они талантливее, интереснее его. Он знал, чтомудрый поп Тихон говорил оМакарове:

Позолота-тосотрется, Свиная кожа остается.

Был один изтех сказочных вечеров, когда русская зима спокоряющей, вельможной щедростью развертывает все свои холодные красоты. Иней надеревьях сверкал розоватым хрусталем, снег искрился радужной пылью самоцветов, залиловыми лысинами речки, оголенной ветром, налугах лежал пышный парчовый покров, анадним— синяя тишина, которую, казалось, ничто иникогда непоколеблет. Эта чуткая тишина обнимала все видимое, какбы ожидая, даже требуя, чтоб сказано было нечто особенно значительное.