Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1
.pdf
надземлею всех людей. Атеперь вслед царю изатихавшему вдали крику
Клим плакал слезами печали иобиды.
Невозможно было помириться стем, чтоцарь похож наДиомидова,
недопустима была виноватая улыбка налице владыки стомиллионного
народа. Инепонятно было, чеммог этот молодой, красивенький имягкий
человек вызвать столь потрясающий рев?
Безвольно иудрученно Самгин двигался втолпе людей, почему-товдруг
шумно повеселевших, слышал ихоживленные голоса:
— Встарину— наколени всталибы…
— Эй, наши, айда пиво пить!
Заспиною Клима кто-тозвонко восхищался:
— Ну, дочегоже просто бьют!
— Кого?
— Всякого.
Солидный голос внушительно сказал:
— Критиков инадобно бить.
— Роман— сколько дал засапоги? Оцаре неговорили, только одну
фразу поймал Самгин:
— Трудно ему будет снами.
Это сказал коренастый парень, должно быть, красильщик материй, руки
его были окрашены густосиней краской. Шел он, ведя подруку аккуратненького старичка, дерзко расталкивая людей, икричал наних:
— Шагай!
Ноиэтот, может быть, неоцаре говорил.
«Ачто, если все эти люди тоже чувствуют себя обманутыми илишь
искусно скрывают это?»— подумал Клим.
Остроглазый человек заглянул влицо его инедоверчиво спросил:
— Чегоже вы плачете, молодой барин? Какаяже увас причина сегодня
плакать?
Самгин сконфуженно вытер глаза, ускорил шаг исвернул водну изулиц
Кунавина, сплошь занятую публичными домами. Почти вкаждом окне, чередуясь стрехцветными полосами флагов, торчали полуодетые женщины,
показывая голые плечи, груди, цинически перекликаясь изокна вокно. И,
кроме флагов, все вулице было так обычно, какбудто ничего неслучилось,
ацарь ивосторг народа— сон.
«Нет, Диомидов ошибся,— думал Клим, наняв извозчика навыставку.
Этот царь едвали решится крикнуть, какгорбатенькая девочка».
Увхода навыставку его встретил Иноков.
— Можно пройти,— торопливо сказал он.— Жаль, опоздали вы.
Иноков постригся, побрил щеки и, заменив разлетайку дешевеньким
костюмом мышиного цвета, стал незаметен, каквсякий приличный человек.
411

Только веснушки налице выступили ещеболее резко, авостальном он почти
ничем неотличался отвсех других, несколько однообразно приличных людей. Ихбыло немного, навыставке они очень интересовались архитектурой
построек, посматривали накрыши, заглядывали вокна, зауглы павильонов
илюбезно улыбались друг другу.
— Охранники?— шопотом спросил Клим.
— Вероятно, невсе,— сердито инеуместно громко ответил Иноков; он
шел, держа шляпу вруке, нахмурясь, глядя вземлю.
— Тут уже разыграли водевиль,— говорил он.— Привходе вцарский павильон государя встретили гридни, знаете— эдакие русские
лепообразные отроки вбелых кафтанах ссеребром, вбелых, высоких
шапках, ссекирами вруках; говорят,— это древний литератор Дмитрий
Григорович придумал их. Стояли они вдва ряда, царь спрашивает одного:
«Ваша фамилия?» «Набгольц». Он— другого:— «Элухен». Он— третьего:— «Дитмар». Четвертый оказался Шульце. Царь усмехнулся, прошел
мимо нескольких молча; видит, некая курносая рожа уставилась нанего
собожанием, улыбнулся роже:
«Аваша фамилия?» Арожа ему какрявкнет басом:
«Антор!» Это рожа так сокращенно счета трактирные подписывала,
анастоящие имя ифамилия ее Андрей Торсуев.
Иноков рассказал это вполголоса, неохотно изадумчиво.
— Это— правда?— недоверчиво спросил Самгин.
— Ну, конечно. Ужесли глупо, значит— правда. Клим замолчал, вспомнив пожарного итанцора, которых он принял зарабочих.
Приличные люди вдруг остолбенели, сняв шляпы. Изпавильона химической промышленности вышел царь всопровождении трех министров:
Воронцова-Дашкова, Ванновского иВитте. Царь шел медленно, играя
перчаткой, ислушал, чтоговорил ему министр двора, легонько дергая его
зарукав иуказывая напавильон виноделия, невысокий холм, обложенный
дерном. Издали иназемле царь показался Климу ещеменьше, чемон был
вэкипаже. Ему, видимо, нехотелось спуститься впавильон Воронцова, он,
отвернув лицо всторону иулыбаясь смущенно, говорил что-товоенному
министру, одетому вштатское испалочкой вруке.
Они, трое, стояли вплоть друг кдругу, ананих, свысоты тяжелого тела
своего, смотрел широкоплечий Витте, вплечи его небрежно инаскоро была
воткнута маленькая голова снезаметным носиком инегустой, мордовской
бородкой. Он смотрел намаленького всравнении сним царя итакихже
небольших министров, озабоченно оттопырив губы, спрятав глаза подбуграми бровей, смотрел наних иназолотые часы, таявшие вруке его. Самгину бросилось вглаза, какплотно икрепко прижал Витте кземле длинные
иширокие ступни своих тяжелых ног.
412

Внескольких шагах отэтой группы почтительно остановились молодцеватый, сухой иколючий губернатор Баранов иседобородый комиссар
отдела художественной промышленности Григорович, который делал рукою
ввоздухе широкие круги ишевелил пальцами, точно соля землю илисея
что-то. Тесной, немой группой стояли комиссары отделов, какие-тосолидные люди ворденах, большой человек слицом нехитрого мужика, одетый
вкафтан, шитый золотом.
— Николай Бугров, миллионер,— сказал Иноков.— Его зовут удельным
князем нижегородским.— Аэто— Савва Мамонтов.
Изпавильона Северного края быстро шел плотный, лысоватый человечек
сбелой бородкой ивеселым розовым лицом,— шел и, смеясь, отмахивался
от«объясняющего господина», лобастого идлинноволосого.
— Пустяки, милейший, сущие пустяки,— громко сказал он, заставив
губернатора Баранова строго посмотреть вего сторону. Все приличные люди
тоже обратили нанего внимание. Посмотрел ицарь все стойже виноватой
улыбкой, аВоронцов-Дашков все ещедергал его зарукав, возмущая этим
Клима.
«Адашев»,— вспомнил он ипожелал министру участь наставника Ивана
Гр о з н о г о .
Навыставке было тихо искучно, каквненастные будни. По-будничному свирели паровозы навагонном дворе, скрежетали рельсы настрелках,
бухали буфера иуныло пели рожки стрелочников.
День, сутра яркий, тоже заскучал, небо заволокли ровным слоем сероватые, жидкие облака, солнце, прикрытое ими, стало, по-зимнему, тусклобелым, ирассеянный свет его утомлял глаза. Пестрота построек поблекла,
неподвижно иобесцвеченно висели бесчисленные флаги, приличные люди
шагали вяло. Аголубоватая, скромная фигура царя, потемнев, стала ещеменее
заметной нафоне крупных, солидных людей, одетых вчерное ивмундиры,
шитые золотом, украшенные бляшками орденов.
Царь медленно шел квоенно-морскому отделу впереди этих людей,
ноказалось, чтоони толкают его. Вот губернатор Баранов гибко наклонился,
поднял что-тосземли из-подног царя ишвырнул всторону.
— Ну, довольно свас?— спросил Иноков, усмехаясь. Самгин молча
кивнул головой. Он чувствовал себя физически усталым, хотел есть, иему
было грустно. Такую грусть он испытывал вдетстве, когда ему дарили срождественской елки нету вещь, которую он хотел иметь.
— Знаете, накого царь похож?— спросил Иноков.— Клим безмолвно
взглянул влицо его, ожидая грубости. НоИноков сказал задумчиво:
— НаБальзаминова, одетого офицером.
— Исаак,— пробормотал Самгин.
— Что?
413

— Исаак,— повторил Клим громче исдосадой, которую немог сдержать.
— Ах, да, это— избиблии,— вспомнил Иноков.— Ну, актоже тогда
Авраам?
- -Незнаю.
— Странное сравнение,— усмехнулся Иноков изаговорил, вздохнув:
— Корреспонденции моих— непечатают. Редактор, старый мерин, пишет
мне, чтояслишком подчеркиваю отрицательные стороны, аэто ненравится
цензору. Учит: всякая критика должна исходить изнекоторой общей идеи
иопираться нанее. Ачорт ее найдет, эту общую идею!
Клим перестал слушать его ворчливую речь, думая омолодом человеке,
одетом вголубовато-серый мундир, оего смущенной улыбке. Чтосказалбы
этот человек, еслиб пред ним поставить Кутузова, Дьякона, Лютова? Да,
какой силы слова он могбы сказать этим людям? ИСамгин вспомнил—
ненасмешливо, каквсегда вспоминал, а— сгоречью:
«Да— былли мальчик-то? Может, мальчика-тоинебыло?»
Но, перегруженный впечатлениями, он вообще какбудто разучился думать; замер паучок, который ткет паутину мысли. Хотелось поехать домой,
надачу, отдохнуть. Ноехать нельзя было, Варавка телеграммой просил
подождать его приезда.
И, дожидаясь Варавку, Клим Самгин увидал хозяина.
Это был человек среднего роста, одетый вширокие, длинные одежды
той неуловимой окраски, какую принимают листья деревьев поздней осенью, когда они уже испытали ожог мороза. Легкие, кактени, одежды эти
прикрывали сухое, костлявое тело старика сдвуцветным липом; сквозь
тускложелтую кожу лица проступали коричневые пятна какой-тодревней
ржавчины. Каменное лицо это удлиняла серая бородка. Волосы ее легко
было сосчитать; кустики такихже сереньких волос торчали вуглах рта,
опускаясь книзу, нижняя губа, тоже цвета ржавчины, брезгливо отвисла,
анаднею -неровный ряд желтых, какянтарь, зубов. Глаза его косо приподняты квискам, уши, острые, точно узверя, плотно прижаты кчерепу, он
вшляпе сшариками ишнурками; шляпа делала человека похожим нажреца
какой-тоневедомой церкви. Казалось, чтозрачки его узких глаз некруглы
инегладки, какувсех обыкновенных людей, аслеплены измелких, острых
кристалликов. И, какспортрета, написанного искусным художником, глаза
эти следили заКлимом неуклонно, скакойбы точки он нисмотрел надревний, оживший портрет. Бархатные, тупоносые сапоги науродливо толстых
подошвах, должно быть, очень тяжелы, ночеловек шагал бесшумно, его
ноги, неподнимаясь отземли, скользили поней, какпомаслу илипостеклу.
Заним почтительно двигалась группа людей, среди которых было четверо
китайцев внациональных костюмах; скучно шел молодцеватый губернатор
Баранов рядом сгенералом Фабрициусом, комиссаром павильона кабинета
414

царя, где были выставлены сокровища Нерчинских иАлтайских рудников,
драгоценные камни, самородки золота. Люди сорденами ибезорденов
почтительно, тесной группой, тоже шли сзади странного посетителя.
Плывущей своей походкой этот важный человек переходил изодного
здания вдругое, каменное лицо его было неподвижно, только чуть-чуть
вздрагивали широкие ноздри монгольского носа исокращалась брезгливая
губа, ноее движение было заметно лишь потому, чтощетинились серые
волосы вуглах рта.
— Ли Хунг-чанг,— шептали люди друг другу.— Ли Хунг-чанг.
И, почтительно кланяясь, отскакивали. Налюдей знаменитый человек
Китая несмотрел, вещи он оглядывал находу и, лишь пред некоторыми
останавливаясь насекунды, наминуту, раздувал ноздри, шевелил усами.
Руки его лежали наживоте, спрятанные вширокие рукава, ноиногда,
видимо, подогадке илиповинуясь неуловимому знаку, один изкитайцев
тихо начинал говорить скомиссаром отдела, апотом, ещеболее понизив
голос, говорил Ли Хунг-чангу, преклонив голову, неглядя влицо его.
Вотделе военно-морском он говорил ему опушке; старый китаец, стоя
неподвижно ибоком кней, покосился нанее несколько секунд— ипоплыл
дальше.
Генерал Фабрициус, расправив запорожские усы, выступил вперед высокого гостя ижестом военачальника указал ему напавильон царя.
Ли Хунг-чанг остановился. Китаец-переводчик начал суетливо вертеться,
кланяться ишептать что-то, разводя руками, улыбаясь.
— Нельзя идти впереди его?— громко спросил осанистый человек
сомножеством орденов,— спросил иусмехнулся.— Ну, арядом сним—
можно? Как? Тоже нельзя? Никому?
— Так точно, ваше превосходительство!— ответил кто-тоголосом
извозчика-лихача.
Осанистый человек докрасна надул щеки, подумал исказал нафранцузском языке:
— Спросить переводчика: ктоже имеет право идти рядом сним?
Все замолчали. Потом голос лихача сказал, ноуже негромко:
— Переводчик говорит, ваше высокопревосходительство, чтоон незнает;
может быть, ваш— тоесть наш— император, говорит он.
Осанистый человек коснулся орденов нагруди своей ипробормотал
сердито:
— Действительно… церемонии!
Генерал Фабрициус пошел сзади Ли Хунг-чанга, тоже покраснев идергая
себя заусы.
Впавильоне Алтая Ли Хунг-чанг остановился пред витриной цветных
камней, пошевелил усами,— переводчик тотчасже попросил открыть витрину.
415

Акогда подняли ее тяжелое стекло, старый китаец неторопясь освободил
изрукава руку, рукав какбудто сам, своею силой, взъехал клоктю, тонкие,
когтистые пальцы старческой, железной руки опустились ввитрину, сковырнули сбелой пластинки мрамора большой кристалл изумруда, гордость
павильона, Ли Хунг-чанг поднял камень науровень своего глаза, перенес его
кдругому и, чуть заметно кивнув головой, спрятал руку скамнем врукав.
— Он его берет себе,— любезно улыбаясь, объяснил переводчик этот жест.
Генерал Фабрициус, побледнев, забормотал:
— Но… позвольте! Яж неимею права делать подарки!
Знаменитый китаец уже выплыл издвери павильона ишел квыходу
свыставки.
— Ли Хунг-чанг,— негромко говорили люди друг другу инизко кланя-
лись человеку, похожему надревнего мага.— Ли Хунг-чанг!
День был неприятный. Тревожно метался ветер, раздувая песок дороги,
выскакивая из-зауглов. Внебе суетились мелко изорванные облака, солнце
тоже беспокойно суетилось, точно заботясь какможно лучше осветить
странную фигуру китайца.


Литературно-художественное издание
Горький Максим
Жизнь Клима Самгина
Часть 1
Редактор: Д. Кондратова
Ведущий редактор: Е. Алехина
Выпускающий редактор: Д. Силанчева
Компьютерная верстка: Д. Пермяков
Корректор: М. Оранская
Художественное оформление: С. Дондупова
В оформлении обложки использованы материалы
по лицензии агентства © shutterstock.com
Проект осуществлён с помощью технологий
print on demand
16+
Знак информационной продукции согласно
Федеральному закону от 29.12.2010 г. № 436-ФЗ.
Подписано в печать 10.01.2017
Формат 60х90/16
Усл. печ. л. 26,13
ISBN 978-5-521-05264-6
9 785521 052646
Отпечатано: АО «Т8 Издательские Технологии»
109548, г. Москва, Волгоградский проспект, дом 42, корпус 5
www.t8print.ru; info@t8print.ru
Тел.: +7 (499) 322-38-30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
