Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Пьет даест Васяга, девок портит, Молодым парням— гармоньи дарит, Стариков— забороды таскает, Сам орет навсю калуцку землю: — Мне— плевать навас, земные люди. Яхочу— грешу, хочу— спасаюсь! Все равно: мне двери врай открыты, Мне Христос приятель закадышный!
— Аужасный разбойник поволжский, Никита, узнав, откуда уВаськи неразменный рубль, выкрал монету, влез воровским манером нанебо игово­рит Христу: «Ты, Христос, неправильно сделал, язарубль навеликие грехи каждую неделю хожу, аты его лентяю подарил, гуляке,— нехорошо это!»
Вошел Лютов смокрой, гладко причесанной головой, вбрюках ируба­хе-косоворотке.
— Конец, конец скажи!— закричал он. Дьякон усмехнулся:
— Даведь яговорю! Согласился Христос сНикитой: верно, говорит, ошибся япопростоте моей. Спасибо, чтоты поправил дело, хоть ираз­бойник. Увас, говорит, наземле все так запуталось, чторазобрать ничего невозможно, и, пожалуй, верно вы говорите. Сатане вруку, чтодоброта дапростота хуже воровства. Ну, все-таки пожаловался, когда прощались сНикитой: плохо, говорит, живете, совсем забыли меня. АНикита исказал:
— Ты, Христос, нанас необижайся, Мы тебя, Исус, незабываем, Мы тебя иненавидя— любим, Мы тебе иненавистью служим.
Глубоко, шумно вздохнув, дьякон сказал:
— Вот иконец.
— Никто неможет понять этого!— закричал Лютов.— Никто! Вся эта европейская мордва никогда непоймет русского дьякона Егора Ипать­евского, который отдан подсуд закощунство ибогохульство излюбви h богу! Неможет!
— Это— правда, бога яочень люблю,— сказал дьякон просто иуве­ренно.— Только уменя требования кнему строгие: нечеловек, жалеть его незачто.
— Стой! Аесли его— нет?
— Утверждающие сие— ошибаются. Вмешался Макаров.
— Бога— нет, отец дьякон,— сказал он тоже очень уверенно.— Нет, потому что— глупо все!
331
Лютов взвизгивал, стравливая спорщиков, иговорил Самгину:
— Знаете, зачтоон подсуд попал? Унего, встихах, богоматерь, беседуя сдьяволом, упрекает его: «Зачем ты предал меня слабому Адаму, когда ябыла Евой,— зачем? Ведь, стобой живя, ябы немало ангелами заселила!» Каково?
Клим слушал иего возбужденный, сверлящий голос иглуховатый бас дьякона;
— Конечно, это громогласной медью трубит, когда маленький человечек Вселенную именует глупостью, ну, авсе-таки это смешно.
— Женщина создана глупо…
— Наэтом я— согласен свами. Вообще— плоть будтобы напротиво­речиях зиждется, но, может быть, это потому, чтопути слияния ее сдухом ещеневедомы нам…
— Вы, церковники, издеваетесь надженщиной… Лютов толкал Клима, покрикивая свосторгом:
— Ктопосмеет говорить обоге так, какмы? Клим Самгин никогда недумал серьезно обытии бога, унего небыло этой потребности. Асейчас он чувствовал себя приятно охмелевшим, хотел музыки, пляски, веселья.
— Поехатьбы куда-нибудь,— предложил он. Лютов повалился надиван, подобрал ноги подсебя испросил, усмехаясь:
— Кдевчонкам? Новедь вы, кажется, жених? А?
— Я? Нет,— сказал Самгин инеожиданно длясебя добавил:— Таже история, чтоувас…
Он тотчас поверил, чтоэто так иесть, внем что-торазорвалось, напол­нив его дымом едкой печали. Он зарыдал. Лютов обнял его, начал тихонько говорить утешительное, ласково произнося имя Лидии; комната качалась, точно лодка, настене ее светился серебристо, какзимняя луна, иползал подуге, какмаятник, циферблат часов Мозера.
— Ты очень ненравился мне,— говорил Клим, всхлипывая.
— Всем— ненравлюсь.
— Ты— революционер!
— Все мы— революционеры…
— Значит, Константин Леонтьев— прав: Россию надо подморозить.
— Дурак!— испуганно сказал Лютов.— Тогда ее разорвет, какбутылку.
Икрикнул:
— Авпрочем— чорт сней! Пусть разорвет, ичтобы тишина!
Потом все четверо сидели надиване. Вкомнате стало тесно. Макаров наполнил ее дымом папирос, дьякон— густотой своего баса, было трудно дышать.
— Души исполнены обид, разумже весьма смущен…
— Остановись наэтом, дьякон!
— Жизнь— неполе, непустыня, остановиться— негде.
Слова били Самгина повискам, толкали его.
332
— Непозволю порицать науку,— кричал Макаров. Дьякон зашевелился истал медленно распрямляться. Когда он, длинный итемный, какчья-тожут­кая тень, достиг головою потолка, он переломился испросил сверху:
— Аэто— слышали?
Качаясь, точно язык вколоколе, он заревел, загудел:
— С-сомневающимся… вбытииб-божием…— ан-наф-фема!
— Ана-афема! Ана-афема!— пронзительно, свосторгом запел Лютов, дьякон вторил ему торжественно, погребально.
— Молчать!— заорал Макаров. Рев дьякона оглушил Клима истолкнул его втемную пустоту; изнее его поднял Макаров.
— Вставай! Уже пятый час.
Самгин медленно поднялся, сел надиван. Он был одет, только сюртук исапоги сняты. Хаос изапахи вкомнате тотчас восстановили впамяти его пережитую ночь. Было темно. Настоле среди бутылок двуцветным огнем горела свеча, отражение огня нелепо заключено внутри пустой бутылки белого стекла. Макаров зажигал спички, они, вспыхнув, гасли. Он склонился надогнем свечи, ткнул внего папиросой, погасил огонь ивыругался:
— О, чорт! Потом спросил:
— Чтоже, ты думаешь, Лидия влюбилась вэтого идиота?
— Да,— сказал Клим, ночерез две-три секунды прибавил:— Наверное…
— Ну… Иди, мойся.
Ему удалось зажечь свечу. Клим заметил, чторуки его сильно дрожат. Уходя, он остановился напороге итихо сказал:
— Тамсейчас дьякон читал обогородице, дьяволе ислабом человеке, Адаме. Хорошо! Умная бестия, дьякон. Чертя ввоздухе огнем папиросы, он проговорил:
НеХристос— неАвель нужен людям, Людям нужен Прометей— Антихрист. Это… ловко сказано!
Швырнул папиросу напол иушел.
Лысый старик сшишкой налбу помог Климу вымыться ибезмолвно свел его вниз; там, вмаленькой комнатке, застолом, усамовара сидело трое похмельных людей. Дьякон, ещеболее похудевший заночь, был похож напривидение. Глаза его уже непоказались Климу такими огромными, каквчера, нет, это довольно обыкновенные, жидкие имутные глаза пожи­лого пьяницы. Илицо унего, всущности, заурядное, такие лица слишком часто встречаешь. Еслиб он сбрил тройную бороду иподстриг волнистую овчину наголове, он былбы похож наремесленника. Человек дляанекдота. Он иговорит языком рассказов Горбунова.
333
— Гитара требует характера мечтательного. — Костя, перестань терзать гитару,— скорее приказал, чемпопросил Лютов.
Клим жадно пил крепкий кофе исоображал: роль Макарова приЛютове некрасивая роль приживальщика. Едвали этот раздерганный ихамоватый болтун способен внушить кому-либо чувство искренней дружбы. Вот он снова начинает чесать скучающий язык:
— Ну— какэто понять, дьякон, какэто понять, чтоты, коренной русский человек, существо необыкновеннейшей душевной пестроты,— скучаешь?
Дьякон, посыпая солью кусок ржаного хлеба, глухо кашлянул иответил:
— Вскуке ничего коренного русского— нет. Скукой все люди озабочены.
— Но— какой?
— ИВольтер скучал.
Итотчас, какбудто куча стружек, вспыхнул спор. Лютов, подскакивая настуле, хлопал ладонью постолу, визжал, дьякон хладнокровно давил его крики тяжелыми словами. Разравнивая ножом соль похлебу, он спрашивал:
— Да— естьли Россия-то? По-моему, такой, какты, Владимир, ее ви­дишь,— нету.
— Ух, каквы надоели,— сказал Макаров иотошел сгитарой кокну, адьякон упрямо долбил:
— Храмы— унас есть, ацерковь— отсутствует. Католики все веруют по-римски, амы— по-синодски, по-уральски, по-таврически иужбесы знают, какеще…
— Но— почему? Почему, Самгин? Клим, сунув руки вкарманы, заговорил:
— Каквсякая идеология, религиозные воззрения тоже…
— Слышали,— грубовато сказал дьякон.— Уменя сын тоже марксист. Поэтом обещал быть, Некрасовым, атеперь утверждает, чтобезземельный крестьянин неспособен веровать вбога зажиточного мужика. Нет, суть— невэтом. Это поистине нищета философии. Настоящуюже философию нищеты мы вот сгосподином Самгиным слышали третьего дня. Философ был неказист, нонадо сказать, чтоон преискусно оголял самое существо всех ивсяческих отношений, показывая скрытый механизм бытия нашего каксплошное кровопийство. Трижды слушал яего испорил, апреобороть устойчивость мысли его— немог однако. Сына моего— могу поставить втупик навсех его ходах, аэтого— немогу.
Дьякон широко иодобрительно улыбнулся.
— Я— незря говорю. Я— человек любопытствующий. Соткнувшись скаким-нибудь ближним изпростецов, нобеспокойного взгляда нажизнь, ядаю ему два-три толчка внаправлении, сыну моему любезном, марксистском. Ивсегда оказывается, чтоосновные начала учения сего упростеца-токакбы уже где-топодкожей имеются.
— Марксизм— накожная болезнь?— обрадованно вскричал Лютов.
334
Дьякон улыбнулся.
— Нет, яведь сказал: подкожею. Можете себе представить радость сына моего? Онже весьма нуждается вдуховных радостях, ибо силы длянаслаждения телесными— лишен. Чахоткой страдает, иноги унего недействуют. Арестован был поАстыревскому делу ивтюрьме растратил здоровье. Совершенно растратил. Насмерть.
Шумно вздохнув, дьякон предложил соттенком некоторого удальства:
— Володя, аневыпитьли нам помедведю? Лютов вскочил иубежал, крича:
— Язнаю, дьякон, почему все мы разъединенный иодинокий народ!
Дьякон пригладил волосы обеими руками, подергал себя забороду, потом сказал негромко:
— Весна стучит, господа студенты.
Он сказал это потому, чтоскрыши упал кусок подтаявшего льда, загремев ожелезо наличника окна.
Вбежал Лютов сбутылкой шампанского вруке, заним вошла розоволи­цая, пышная горничная тоже сбутылками.
— Делай!— сказал он дьякону. Ноотом, почему русские— самый оди­нокий народ вмире,— забыл сказать, иникто неспросил его обэтом. Все трое внимательно следили задьяконом, который, засучив рукава, обнажил неочень чистую рубаху истранно белую, гладкую, какуженщины, кожу рук. Он смешал вчетырех чайных стаканах портер, коньяк, шампанское, посыпал мутнопенную влагу перцем ипредложил:
— Причащайтесь!
Клим выпил храбро, хотя спервогоже глотка почувствовал, чтонапиток отвратителен. Ноон нивчемнехотел уступать этим людям, так неудачно выдумавшим себя, так раздражающе запутавшимся вмыслях исловах. Со­дрогаясь отжгучего вкусового ощущения, он мельком вторично подумал, чтоМакаров неутерпит, расскажет Лидии, какон пьет, аЛидия должна будет почувствовать себя виноватой вэтом. Ипусть почувствует.
Через четверть часа он, сидя настуле, ласточкой летал покомнате иго­ворил втрехбородое лицо согромными глазами:
— Ваши мысли кажутся вам радужными, итак далее. Но— это баналь­нейшие мысли.
— Стойте, Самгин?— кричал Лютов.— Тогда вся Россия— баналь­ность. Вся!
— ИХристос, которого мы будтобы любим иненавидим. Вы— очень хитрый человек. Но— вы наивный человек, дьякон. Иявам— неверю. Я— никому неверю.
Клим чувствовал себя пылающим. Он хотел сказать множество обидных, нонеотразимо верных слов, хотел заставить молчать этих людей, он даже просил, устав сердиться:
335
— Мы все очень простые люди. Давайте жить просто. Очень просто…
какголуби. Кротко!
Они хохотали, кричали, Лютов возил его поулицам вшироких санях, запряженных быстрейшими лошадями, иКлим видел, какстолбы телеграфа, подпрыгивая внебо, размешивают внем звезды, точно кусочки апельсинной корки вкрюшоне. Это продолжалось четверо суток, азатем Самгин, лежа усебя дома впостели, вспоминал отдельные моменты длительного кошмара.
Глубже икрепче всего врезался впамять образ дьякона. Самгин чувство­вал себя оклеенным его речами, каксмолой. Вот дьякон, стоя среди комнаты сгитарой вруках, говорит оЛютове, когда Лютов, вдруг свалившись нади­ван,— уснул, так отчаянно разинув рот, какбудто он кричал беззвучным итемболее страшным криком:
— Самоубийственно пьет. Маркс ему вреден. Уменя сын тоже насильно заставляет себя веровать вМаркса. Ему— простительно. Он— созлобле­ния налюдей запогубленную жизнь. Некоторые верят изглупой, детской храбрости: боится мальчуган темноты, но— лезет внее, стыдясь товарищей, ломая себя, дабы показать: я-де нетрус! Некоторые веруют поторопливости, нобольшинство отстраха. Сих, последних, янетого… неочень уважаю.
Вот он, перестав обучать Макарова игре нагитаре, спрашивает Клима:
— Авы кмузыке непричастны? И, недожидаясь ответа, мечтает, ба­рабаня пальцами поколену:
— Расстригут меня— пойду работать назавод стекла, займусь изо­бретением стеклянного инструмента. Семь лет недоумеваю: почему стекло неупотребляется вмузыке? Прислушивались вы зимой, вметельные ночи, когда неспится, какстекла вокнах поют? Я, может быть, тысячу ночей слушал это пение идошел домысли, чтоименно стекло, анемедь, недерево должно дать нам совершенную музыку. Все музыкальные инструменты надобно изстекла делать, тогда иполучим рай звуков. Обязательно займусь этим.
Костлявое лицо дьякона смягчила мечтательная улыбка, аКлиму Самгину показалось, чтодьякон только сейчас выдумал все это.
Ещедве-три встречи сдьяконом, иКлим поставил его вряд спропо­ведником отрех пальцах, счеловеком, которому нравится, когда «режут правду», схромым ловцом сома, сдворником, который нарочно сметал пыль исор улицы подноги арестантов, иозорниковатым старичком-каменщиком.
Клим Самгин думал, чтобылобы хорошо, еслиб кто-тоочень внуши­тельный, даже— страшный крикнул наэтих людей:
«Да— чтовы озорничаете?!»
Нетолько эти нуждались вгрозном окрике, нуждался внем иЛютов, заслуживали окрика имногие студенты, ноэти уличные, подвальные, кошмарные особенно возмущали Самгина своим озорством. Когда удяди Хрисанфа веселый студент Маракуев иПоярков начинали шумное состя-
336
зание оправде народничества имарксизма сосвоим приятелем Прейсом, евреем, маленьким иэлегантным, стонким лицом ибархатными глазами, Самгин слушал эти споры почти равнодушно, иногда— сиронией. После Кутузова, который, нелюбя длинных речей, умел говорить скупо, ноне­отразимо, эти казались ему мальчишками, споры их— игрой, агорячий задор— направленным насоблазн Варвары иЛидии.
— Каждый народ— воплощение неповторяемого духовного своеобразия! кричал Маракуев, ивего глазах орехового цвета горел свирепый восторг. Даже племена романской расы резко различны, каждое— обособленная психическая индивидуальность.
Поярков, стараясь говорить внушительно испокойно, поблескивал желтоватыми белками, вкоторых неподвижно застыли темные зрачки, напирал животом намаленького Прейса, загоняя его вугол, итамтискал его короткими, сердитыми фразами:
— Интернационализм— выдумка людей денационализированных, де­классированных. Вмире властвует закон эволюции, отрицающий слияние неслиянного. Американец-социалист непризнает негра товарищем. Кипарис нерастет насевере. Бетховен невозможен вКитае. Вмире растительном иживотном революции— нет.
Все такие речи были более илименее знакомы ипривычны; они непу­гали, нераздражали, авответах Прейса было даже нечто утешительное. Он деловито отвечал цифрами, аСамгин знал, чтоточный счет— основное правило науки. Вообще евреи невозбуждали симпатии Самгина, ноПрейс нравился ему. Он слушал речи Маракуева иПояркова спокойно, он, видимо, считал ихнеизбежными, какзатяжной осенний дождь. Говорил чистейшим русским языком, суховато, втоне профессора, которому уже несколько надоело читать лекции. Вего крепко слаженных фразах совершенно отсутствовали любимые русскими лишние слова, небыло ничего цветистого, никакого щегольства, ибыло что-токакбы старческое, чтонешло кего звонкому голосу итвердому взгляду бархатных глаз. Когда Маракуев, вспыхнув фей­ерверком, сгорал, аПоярков, истощив весь запас коротко нарубленных фраз своих, смотрел вупор наПрейса разноцветными глазами, Прейс говорил:
— Возможно, чтовсе это красиво, ноэто— неистина. Неоспоримая истина никаких украшений нетребует, она— проста: вся история челове­чества есть история борьбы классов.
Клим Самгин нечувствовал потребности проверить истину Прейса, недумал отом, следуетли принять илиотвергнуть ее. Но, чувствуя себя всостоянии самообороны инесколько торопясь свыводами извсего, чтоон слышал, Клим внеприятной ему «кутузовщине» уже находил ценное качество: «кутузовщина» очень упрощала жизнь, разделяя людей наоднообразные группы, строго ограниченные линиями вполне понятных интересов. Если
337
каждый человек действует поволе класса, группы, то, какбы ловко нискры­вал он зафигурными хитросплетениями слов свои подлинные желания ицели, всегда можно разоблачить истинную суть его— силу групповых иклассовых поведений. Возможно, чтоименно итолько «кутузовщина» позволит понять и— даже лучше того— совершенно устранить изжизни различных кошмарных людей, каковы дьякон, Лютов, Диомидов иподобные. Но— здесь возникал ряд смущающих вопросов ивоспоминаний:
«Интересами какой группы иликакого класса живет Прейс, чистенький
исолидный?»
Вспоминался весьма ехидный вопрос Туробоева Кутузову: «Ачто, если классовая философия окажется неключом ковсем загадкам
жизни, атолько отмычкой, которая портит иломает замки?»
Гудел устрашающий голос дьякона:
«Приходится соглашаться смоим безногим сыном, который говорит такое: раньше революция наиспанский роман сприключениями похожа была, наопасную, новесьма приятную забаву, как, примерно, медвежья охота, аныне она становится делом сугубо серьезным, муравьиной рабо­той множества простых людей. Сие, конечно, есть пророчество, однако нелишенное смысла. Действительно: надышали атмосферу заразительную, идоказательством ее заразности неодни мы, сущие здесь пьяницы, служим».
Количество таких воспоминаний ивопросов возрастало, они становились всё противоречивей, сложней. Чувствуя себя невсилах разобраться вэтом хаосе, Клим снегодованием думал:
«Новедь неглупже я?»
Чтоон неглуп, вэтом убеждало его умение подмечать влюдях фальши­вое, дрянненькое, смешное. Он был уверен, чтовидит безошибочно изорко. Московские студенты пьют больше, чемпетербуржцы, иболее пламенно увлекаются театром. Волжане дают наибольшее количество людей револю­ционно настроенных. Поярков был, несомненно, очень зол, но, нежелая показать свою злобу, неестественно улыбался, натянуто любезничал совсе­ми. Прейс относится крусским, какТуробоев кмужикам. Еслиб Маракуев небыл так весел, длявсех былобы ясно, чтоон глуп. Варвара даже чай пьет трагически. Дядя Хрисанф откровенно глуп, он сам знает это.
— Хороший человек я, но— бесталанный,— говорит он.— Вот зага­дочка! Хорошемубы человеку идать талант, амне— недано.
Количество таких наблюдений быстро возрастало, уСамгина небыло сомнений вихправильности, он чувствовал, чтоони очень, все более твердо ставят его среди людей. Но— плохо было то, чтопочти каждый человек говорил нечто такое, чтоследовалобы сказать самому Самгину, каждый обворовывал его. Вот Диомидов сказал:
— Мир— враг человеку.
338
Вэтих трех словах Клади слышал свою правду. Он сердито посоветовал: — Идите вмонастырь. — Ты непонял,— сказала Лидия, строго взглянув нанего, аДиомидов,
закрыв лицо руками, пробормотал сквозь пальцы:
— Монастырь— тоже клетка. Клим стал замечать, чтоЛидия относится кбутафору, точно кребенку, следит,
чтоб он ел ипил, теплее одевался. Вглазах Клима эта заботливость унижала ее.
АДиомидов был явно ненормален. Самгина окончательно убедила вэтом странная сцена: уходя отЛидии, столяр ибутафор надевал свое старенькое пальто, он уже сунул левую руку врукав, нонемог найти правого рукава и, улыбаясь, боролся спальто, встряхивал его. Клим решил помочь ему.
— Нет, ненадо,— попросил Диомидов, затем, сбросив пальто сплеча, ласково погладил упрямый рукав, быстро иловко надел пальто и, застегивая разнообразные пуговицы, объяснил:
— Оно нелюбит чужих рук. Вещи тоже, знаете, имеют свой характер.
Мял вруках шапку иговорил:
— Очень имеют. Особенно— мелкие икоторые часто вруки берешь. Например— инструменты: одни любят вашу руку, другие— нет. Хоть брось. Явот нелюблю одну актрису, аона дала мне починить старинную шкатулку, пустяки починка. Неповерите: ядолго бился— немог справиться. Непод­дается шкатулка. Топалец порежу, токожу прищемлю, клеем ожегся. Так инепочинил. Потому чтошкатулка знала: нелюблю яхозяйку ее.
Когда он ушел, Клим спросил Лидию: какона думает обэтом?
— Он— поэт,— сказала девушка тоном, исключающим возражения.
Осопротивлении вещей человеку Диомидов говорил нередко.
— Мелкие вещи непокорнее больших. Камень можно обойти, можно уклониться отнего, аотпыли— нескроешься, иди сквозь пыль. Нелюблю делать мелкие вещи,— вздыхал он, виновато улыбаясь, иможно было думать, чтоулыбка теплится невнутри его глаз, аотражена вних откуда-тоизвне. Он делал смешные открытия:
— Если идти ночью отфонаря, тень делается все короче ипотом совсем пропадает. Тогда кажется, чтоименя тоже нет.
Наблюдая его рядом сЛидией, Самгин испытывал сложное чувство недоуменья, досады. Норевность всеже невозникала, хотя Клим продол­жал упрямо думать, чтоон любит Лидию. Он все-таки решился сказать ей:
— Недоведет тебя додобра твой романтизм.
— Ачтотакое— добро?— спросила она вполголоса, нахмурясь иглядя вглаза его. Пока он, пожимая плечами, собирался ответить ей, она сказала:
— Ядумаю, чтоотношения мужчин иженщин вообще— недобро. Они неизбежны, нодобра вних нет. Дети? Иты, иябыли детьми, ноявсе ещенемогу понять: зачем нужны оба мы?
339
Вконце концов Самгину казалось, чтоон прекрасно понимает всех ивсе, кроме себя самого. Иуже нередко он ловил себя натом, чтонаблюдает засобой какзачеловеком, мало знакомым ему иопасным длянего.
Готовясь встретить молодого царя, Москва азиатски ярко раскрашива­ла себя, замазывала слишком уродливые морщины свои, какпрестарелая вдова, готовясь вновое замужество. Было что-тонеистовое исудорожное встремлении людей закрасить грязь своих жилищ, какбудто москвичи, вдруг прозрев, испугались, видя трещины, пятна идругие признаки грязной старости настенах домов. Сотни маляров торопливо мазали длинными кистями фасады зданий, акробатически бесстрашно покачиваясь высоко ввоздухе, подвешенные наверевках, которые издали казались тоненькими нитками. Набалконах ивокнах домов работали драпировщики, развешивая пестрые ковры, кашмирские шали, создавая пышные рамы длябесчисленных портретов царя, украшая цветами гипсовые бюсты его. Отовсюду лезли вглаза розетки, гирлянды, вензеля икороны, сияли золотом слова «Боже царя храни» и«Славься, славься наш русский царь»; тысячи национальных флагов свешивались скрыш, торчали изо всех щелей, куда можно было сунуть древко.
Преобладал раздражающий своей яркостью красный цвет; силу его ещеболее разжигала безличная податливость белого, аугрюмые синие полосы немогли смягчить ослепляющий огонь красного. Тамитут изокон наулицу свешивались куски кумача, иэто придавало окнам странное выражение, какбудто квадратные рты дразнились красными языками. Некоторые дома были так обильно украшены, чтоказалось— они вывернулись наизнанку, патриотически хвастливо обнажив мясные ижирные внутренности свои. Свосхода солнца идополуночи наулицах суетились люди, ноещеболее были обеспокоены птицы, весь день надМосквой реяли стаи галок, голу­бей, тревожно перелетая изцентра города наокраины иобратно; казалось, чтоввоздухе беспорядочно снуют тысячи черных челноков, ткется ими не­видимая ткань. Полиция усердно высылала неблагонадежных, осматривала чердаки домов натех улицах, покоторым должен был проехать царь. Мара­куев, плохо притворяясь неверующим вто, чтоговорит, сообщал: подряд наиллюминацию Кремля взят Кобозевым, темторговцем сырами, излавки которого вПетербурге наСадовой улице предполагалось взорвать мину подкаретой Александра Второго. Кобозев приехал вМоскву какпредставитель заграничной пиротехнической фирмы ивдень коронации взорвет Кремль.
— Конечно, это похоже насказку,— говорил Маракуев, усмехаясь, носмотрел навсех глазами верующего, чтосказка может превратиться вбыль. Лидия сердито предупредила его:
— Невздумайте болтать обэтом придяде Хрисанфе. Дядя Хрисанф имел вид сугубо парадный; шлифованная лысина его торжественно сияла,
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности