Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
итакже сияли ярко начищенные сапоги слакированными голенищами. Наплоском лице его улыбки восторга сменялись улыбками смущения; глазки тоже казались начищенными, они теплились, точно огоньки двух лампад, зажженных вемкой душе дяди.
— Ликует Москва,— бормотал он,, нервно играя кистями пояса, на­рядилась боярыней. Умеет Москва ликовать! Подумайте: свыше миллиона аршин кумача истрачено!
И, вспоминая, чтослишком сильный восторг— неприличен, он высчитывал:
— Двести пятьдесят тысяч рубах; армию одеть можно! Он пытался пока­зать молодежи, чтоотносится кпредстоящему торжеству иронически, ноэто плохо удавалось ему, он срывался стона, ирония уступала место пафосу.
— Второй раз увижу, каквеликий народ встретит своего молодого вождя,— говорил он, отирая влажные глаза, и, спохватясь, насмешливо кривил губы.
— Идолопоклонство, конечно. «Приидите, поклонимся иприпадем цареви ибогу нашему»— н-да! Ну все-таки надо посмотреть. Нецарь интересен, анарод, воплощающий внего все свои чаяния н надежды.
Он звал Диомидова наулицу, нотот нерешительно отказывался:
— Я, знаете, нелюблю скопления народа. — Ну, это, брат, глупости! возмущался дядя Хрисанф.— Какэто— нелюблю?
— Видители, это непомещается вомне, любовь кнароду,— виновато созна­вался Диомидов.— Если говорить честно— зачемже мне народ? Я, напротив…
— Ты— сума сходишь!— кричал дядя Хрисанф.— Чтоты, чудак? Какэто— непомещается? Чтоэто значит— непомещается?
Ирешительно тащил юношу засобою нашумные улицы. Клим тоже шел, шел иМаракуев, улыбаясь несколько растерянно.
Вокнах, набалконах часто мелькало гипсовое, слепое лицо царя. Мара­куев нашел, чтоцарь— курнос.
— Похож наСократа вмолодости,— заметил дядя Хрисанф.
Поулицам озабоченно шагали новенькие полицейские чиновники, покрикивая намаляров, надворников. Ездили нарослых лошадях необык­новенно большие всадники вшлемах илатах; однообразно круглые лица ихказались каменными;, тела, отголовы доног, напоминали осамоварах, аноги были лишние длявсадников. Тучи мальчишек сопровождали медных кентавров, неустанно взвизгивая— ура! Оглушительно кричали ивзрослые привиде франтоватых кавалергардов, улан, гусар, раскрашенных также ярко, какдеревянные игрушки кустарей Сергеева Посада.
Кричали ура четверым, монголам, одетым впарчу, идольски неподвиж­ным, сидя вландо, они косенькими глазками смотрели друг надруга; один изних, свывороченными ноздрями, снезакрытым ртом, белозубый, улы­бался мертвой улыбкой, желтое лицо его казалось медным.
341
— Вот, смотри,— внушал дядя Хрисанф Диомидову, какмальчику,—
предки ихжгли играбили Москву, апотомки кланяются ей.
— Даони некланяются,— они сидят, каксовы днем,— пробормотал Диомидов, растрепанный, чумазый, сруками, позолоченными бронзовым порошком; он только утром кончил работать поукрашению Кремля.
Особенно восторженно московские люди встречали посла Франции, когда он, окруженный блестящей свитой, ехал наПоклонную гору.
— Видишь?— поучал дядя Хрисанф.— Французы. Иони тоже разорили, сожгли Москву, а— вот… Мы зла непомним…
Встретили группу английских офицеров, впереди ихавтоматически ша­гал неестественно высокий человек слицом изтрех костей, вбелой чалме надлинной голове, сомножеством орденов нагруди, узкой иплоской.
— Британцев нелюблю,— сказал дядя Хрисанф. Промчался обер­полицмейстер Власовский, держась запояс кучера, азаним, окруженный конвоем, торжественно проехал дядя царя, великий князь Сергей. Хрисанф иДиомидов обнажили головы. Самгин тоже невольно поднял кфуражке руку, ноМаракуев, отвернувшись всторону, упрекнул Хрисанфа;
— Нестыдно вам кланяться гомосексуалисту!
— Ура-а!— кричали москвичи.— Ур-ра! Потом снова скакали взмыленные лошади Власовского, кучер останавливал ихнаскаку, полицмейстер, стоя, раз­махивал руками, кричал вокна домов, нарабочих, наполицейских имальчишек, а, окричав людей, устало валился насиденье коляски итолчком вспину кучера снова гнал лошадей. Длинные усы его, грозно шевелясь, загибались кзатылку.
— Ур-ра,— кричал народ вслед ему, аДиомидов, испуганно мигая, жаловался Климу вполголоса:
— Совсем какбезумный. Даивсе сума сошли. Какбудто конца света ждут. Агород— точно разграблен, изокошек все вышвырнуто, висит. Ивсе безжалостные. Ну, чтоорут? Какойже это праздник? Это— безумство.
— Сказочное, волшебное безумие, чудак,— поправлял его дядя Хрисанф, обрызганный белой краской, исчастливо смеялся.
— Надобы торжественно, тихо,— бормотал Диомидов.
Самгин молча соглашался сним, находя, чтохвастливому шуму тщеслав­ной Москвы нехватает каких-товажных нот. Слишком часто ибестолково люди ревели ура, слишком суетились, ибыло заметно много неуместных шуточек, усмешек. Маракуев, зорко подмечая смешное иглупое, говорил обэтом Климу стакой радостью, какбудто он сам, Маракуев, создал смешное.
— Смотрите,— указывал он натранспарант, золотые слова которого: «Дабудет легок твой путь кславе исчастью России», заканчивались куском вывески стакимиже золотыми словами: «иК°».
Последние дни Маракуев назойливо рассказывал пошловатые анекдоты одействиях администрации, городской думы, купечества, номожно было
342
подозревать, чтоон сам сочиняет анекдоты, вних чувствовался шарж, сквозь ихгрубоватость проскальзывало нечто натянутое иунылое.
— Н-да-с,— говорил он Лидии,— народ радуется. Авпрочем, какойже
это народ? Народ— там!
Взмахом руки он указывал почему-тонасевер икрепко гладил ладонью
кудрявые волосы свои.
Но, хотя Клим Самгин изамечал ислышал много неприятного, оскорби­тельно неуместного, внем все-таки возникло волнующее ожидание, чтовот сейчас, откуда-тоизбесчисленных улиц, туго набитых людями, явится нечто необычное, изумительное. Он стыдился сознаться себе, чтохочет видеть царя, ноэто желание возрастало какбы против воли его, разжигаемое ра­ботой тысяч людей ихвастливой тратой миллионов денег. Этот труд иэта щедрость внушали мысль, чтодолжен явиться человек необыкновенный, нетолько потому, чтоон— царь, апопредчувствию Москвой каких-тоосо­бенных сил икачеств внем.
— Екатерина Великая скончалась втысяча семьсот девяносто шестом году,— вспоминал дядя Хрисанф; Самгину было ясно, чтомосквич верит ввозможность каких-товеликих событий, иясно было, чтоэто— вера многих тысяч людей. Он тоже чувствовал себя способным поверить: завтра явится необыкновенный и, может быть, грозный человек, которого Россия ожидает целое столетие икоторый, быть может, окажется всиле сказать духовно растрепанным, распущенным людям:
«Да— чтовы озорничаете?!»
Вдень, когда царь переезжал изПетровского дворца вКремль, Москва напряженно притихла. Народ ее плотно прижали кстенам домов двумя линиями солдат идвумя рядами охраны, созданной изотборно вернопод­данных обывателей. Солдаты были непоколебимо стойкие, точно выкованы изжелеза, аохранники, вбольшинстве,— благообразные, бородатые люди сочень широкими спинами. Стоя плечо вплечо друг сдругом, они ворочали тугими шеями, посматривая налюдей сзади себя подозрительно истрого.
— Тиш-ша!— говорили они.
Ичасто бывало так, чтовзволнованный ожиданием иличем-тоиным неугомонный человек, подталкиваемый ихлоктями, оказывался затискан­ным водвор. Это случилось исКлимом. Чернобородый человек посмотрел нанего хмурым взглядом темных глаз ичерез минуту наступил каблуком напальцы ноги Самгина. Дернув ногой, Клим толкнул его коленом взад,— человек обиделся:
— Вы чтоже это, господин, безобразите? Аещевочках!
Обиделись ещедвое и, неслушая объяснений, ловко ибыстро маневри­руя, вогнали Клима надвор, где сидели три полицейских солдата, аназемле, укрыльца, громко храпел неказисто одетый и, должно быть, пьяный человек.
343
Через несколько минут втолкнули ещеодного, молодого, всветлом костюме, срябым лицом; втолкнувший сказал солдатам:
— Задержите этого, карманник. Двое полицейских повели рябого вглубь
двора, атретий сказал Климу:
— Сегодня жуликам— лафа! Затем вогнали водвор человека сальбомом вруках, он топал ногою,
тыкал карандашом вгрудь солдата ивозмущенно кричал:
— Нэ имэеште праву!
Причал нанемецком языке, нафранцузском, по-румынски, нополи­цейский, отмахнувшись отнего, какотдыма, снял справой руки своей новенькую перчатку иотошел прочь, закуривая папиросу.
— Так— кар-рашо!— угрожающе сказал человек, начиная быстро писать карандашом вальбоме, иприслонился спиной кстене, широко расставив ноги.
Загнали водвор старика, продавца красных воздушных пузырей, огромная гроздь ихколебалась надего толовой; потом вошел прилично одетый человек, сподвязанной черным платком щекою; очень сконфуженный, он, нинакого ее глядя, скрылся вглубине двора, зауглом дома. Клим понял его, он тоже чувствовал себя сконфуженно иглупо. Он стоял втени, загрудой ящиков состеклами дляламп, ислушал ленивенькую беседу полицейских скарманником.
— Подольск отнас далеко,— рассказывал карманчик, вздыхая.
Воробьи прыгали подвору, надокнами сидели голуби, скучно посма­тривая вниз тоодним, тодругим рыбьим глазом.
Так ипростоял Самгин допоры, пока нераздался торжественный звон бесчисленных колоколов. Загремело потрясающее ура тысяч глоток, пронзи­тельно пели фанфары, ревели трубы военного оркестра, трещали барабаны инепрерывно звучал оглушающий вопль:
— Ура-а!
Акогда все это неистовое притихло, водвор вошел щеголеватый помощ­ник полицейского пристава, сопровождаемый бритым человеком втемных очках, вошел, спросил уКлима документы, передал ихвруку человека вочках, тот посмотрел набумаги и, кивнув головой всторону ворот, сухо сказал:
— Можете.
— Янепонимаю,— возмущенно заговорил Самгин, ночеловек вочках, повернувшись спиною кнему, сказал:
— Вас инепросят понимать.
Клим обиженно вышел наулицу, толпа подхватила его, повлекла засобой искоро столкнула лицом клицу сЛютовым.
Владимир Петрович Лютов был всостоянии тяжкого похмелья, шел он неестественно выпрямясь, каксолдат, нопокачивался, толкал встречных, нагловато улыбался женщинам и, схватив Клима подруку, крепко прижав ее ксвоему боку, говорил довольно громко:
344
— Идем комне обедать. Выпьем. Надо, брат, пить. Мы— люди серьез­ные, нам надобно пить навсе средства четырех пятых души. Полной душою жить наРуси— всеми строго воспрещается. Всеми— полицией, попами, поэтами, прозаиками. Акогда пропьем четыре пятых— будем порногра­фические картинки собирать идруг другу похабные анекдоты изрусской истории рассказывать. Вот— наш проспект жизни.
Лютов был явно настроен наскандал, это очень встревожило Клима, он попробовал вырвать руку, нобезуспешно. Тогда он увлек Лютова водин изпереулков Тверской, тамвстретили извозчика-лихача. Но, усевшись вэкипаж, Лютов, глядя нагустые толпы оживленного, празднично одетого народа, заговорил ещегромче всинюю спину возницы:
— Радуемся, а? Помазок божий встречаем. Он приличных людей вчин идиотов помазал,— ничего! Ликуем. Вот тебе! Исаия ликуй…
— Перестань,— тихо истрого просил Клим.
— Тоска, брат! Гляди: богоносец народ русский валом валит угощаться конфетками засчет царя. Умилительно. Конфетки сосать будут потомки ходового московского народа, того, который ходил заБолотниковым, заОтрепьевым, Тушинским вором, заКозьмой Мининым, потом пошел заМихайлой Романовым. Ходил заСтепаном Разиным, заПугачевым… изаБонапартом готов был идти… Ходовой народ! Только задекабристами изалюдями Первого Марта непошел…
Клим смотрел вкаменную спину извозчика, соображая: слышит извозчик эту пьяную речь? Нолихач, устойчиво покачиваясь накозлах, вскрикивал, предупреждая иупрекая людей, пересекавших дорогу:
— Берегись, эй! берегись!.. Куда ж ты, братец, лезешь?
Дома Лютова ждали гости: женщина, которая посещала его надаче, икрасивый, солидно одетый блондин вочках, снебольшой бородкой.
— Крафт,— сказал он, чрезвычайно любезно пожимая руку Самгина; женщина, улыбнувшись неохотной улыбкой, назвала себя именем ифами­лией тысяч русских женщин:
— Марья Иванова.
— Кажется, мы встречались,— напомнил Клим, ноона неответила ему.
Лютов как-тосразу отрезвел, нахмурился инеочень вежливо пред­ложил гостям пообедать. Гости неотказались, аЛютов стал ещеболее трезв. Сообразив, ктоэти люди, Клим незаметно изучал блондина; это был человек очень благовоспитанный. Сего бледного, холодноватого лица почти неисчезала улыбка, одинаково любезная дляЛютова, горничной ипепельницы. Он растягивал подсветлыми усами очень красные губы так заученно точно, чтоказалось: все волосики наконцах его усов каж­дый раз шевелятся совершенно равномерно. Было вулыбке этой нечто панпсихическое, человек благосклонно награждал ею ихлеб инож; од-
345
нако Самгин подозревал скрытым занею презрение ковсему иковсем. Ел человек мало, пил осторожно иговорил самые обыкновенные слова, откоторых впамяти неоставалось ничего, говорил, чтонаулицах мно­го народа, чтообилие флагов очень украшает город, амужики ибабы окрестных деревень толпами идут наХодынское поле. Он, видимо, очень стеснял хозяина. Лютов, вответ наего улыбки, тоже обязательно инатужно кривил рот, ноговорил сним кратко исухо. Женщина завсе время обеда сказала трижды:
— Благодарю вас!— адважды: — Спасибо. И, еслиб приэтом она неулыбалась странной своей улыбкой, можно
былобы незаметить, чтоунее, какувсех людей, тоже есть лицо.
Кактолько кончили обедать, Лютов вскочил состула испросил: — Ну-с? — Пожалуйста,— галантно сказал блондин. Они ушли гуськом: впереди
хозяин, заним— блондин, ибесшумно, какпольду, скользила женщина.
— Я— скоро!— обещал Лютов Климу иоставил его размышлять: какэто Лютов может вдруг трезветь? Неужели он только искусно притворяется пьяным? Изачем, покаким мотивам он общается среволюционерами?
Лютов возвратился минут через двадцать, забегал постоловой, шевеля руками вкарманах, поблескивая косыми глазками, кривя губы.
— Народники?— спросил Клим.
— Вэтом роде.
— Ты чтоже… помогаешь?
— Надо. Отцы жертвовали нацеркви, дети— нареволюцию. Прыжок головоломный, но… чтоже, брат, делать? Жизнь верхней корочки несъедобного каравая, именуемого Россией, можно озаглавить так: «История головоломных прыжков русской интеллигенции». Ведь это только господа патентованные историки обязаны специальностью своей доказывать, чтосуществуют не­кие преемственность, последовательность идругие ведьмы, акакая унас преемственность? Прыгай, коли нехочешь задохнуться.
Он остановился среди комнаты изахохотал, выдернув руки изкарманов, схватившись заголову.
— Надышали атмосферу!.. Дьякон— прав, чорт! Выпьем однако. Ятебя таким бордо угощу— затрепещешь! Дуняша!
Сел кстолу, потирая руки, покусывая губы. Сказал горничной, какое принести вино, и, растирая темные волосы нащеках, затрещал, заговорил:
— Люблю дьякона— умный. Храбрый. Жалко его. Третьего дня он сына отвез вбольницу изнает, чтоизбольницы повезет его только накладбище. Аон его любит, дьякон. Видел ясына». Весьма пламенный юноша. Вероятно, таков был Сен-Жюст.
346
Клим слушал его исудивлением, неверя себе, чувствовал, чтосегодня
Лютов симпатичен.
«Непотомули, чтояобижен?»— спросил он себя, внутренне усмехаясь ичувствуя, чтообида все ещеживет внем, вспоминая двор инебрежное, разрешающее словечко агента охраны:
«Можете».
Пришел Макаров, усталый иугрюмый, сел кстолу, жадно, залпом выпил стакан вина.
— Анатомировал девицу, горничную,— начал он рассказывать, глядя встол.— Украшала дом, вывалилась изокна. Замечательные переломы костей таза. Вдребезг.
— Ненадо опокойниках,— попросил Лютов. И, глядя вокно, сказал:— Явчера восне Одиссея видел, каким он изображен навиньетке кпервому изданию «Илиады» Гнедича; распахал Одиссей песок изасевает его солью. Уменя, Самгин, отец— солдат, подСевастополем воевал, вофранцузов влюблен, «Илиаду» читает, похваливает: вот каквстарину благородно воевали! Да…
Остановись среди комнаты, он взмахнул рукой, хотел ещечто-тосказать, ноявился дьякон, смешно одетый встаренькую, короткую дляего роста поддевку иочень смущенный этим. Макаров стал подшучивать надним, он усмехнулся уныло изагудел:
— Пришлось снять мундир церкви воинствукмцей. Надобно привыкать кинобытию. Угости чаем, хозяин.
Зачаем выпили коньяку, потом дьякон иМакаров сели играть вшашки, аЛютов забегал покомнате, передергивая плечами, ненаходя себе места; подбегал кокнам, осторожно выглядывал наулицу ибормотал:
— Идут. Всё идут.
Присел кстолу и, убавив огонь лампы, закрыл глаза. Самгин, чувствуя, чтонастроение Лготова заражает его, хотел уйти, ноЛютов почему-тоочень настойчиво уговорил его остаться ночевать.
— Аутром все пойдем наХодынку, интересно все-таки. Хотя смотреть можно искрыши. Костя— где унас подзорная труба?
Клим остался, начали пить красное вино, апотом Лютов идьякон незаметно исчезли, Макаров начал учиться играть нагитаре, аКлим, охмелев, ушел на­верх илег спать. Утром Макаров, вооруженный медной трубой, разбудил его.
— Что-тослучилось наХодынке, народ бежит оттуда. Я— накрышу иду, хочешь?
Самгин невыспался, идти наулицу ему нехотелось, он инакрышу полез неохотно. Оттуда даже невооруженные глаза видели надполем облако се­ровато-желтого тумана. Макаров, посмотрев втрубу ипередавая ее Климу, сказал, сонно щурясь:
347
— Икра.
Да, поле, накрытое непонятным облаком, казалось смазано толстым слоем икры, ивтемной массе ее, среди мелких, кругленьких зерен, кое-где светились белые, красные пятна, прожилки.
— Красные рубахи— точно раны,— пробормотал Макаров изевнул воющим звуком.— Должно быть, наврали, никаких событий нет,— про­должал он, помолчав.— Скучно смотреть наконцентрированную глупость.
И, приглаживая нечесанные волосы, он сел около печной трубы, говоря:
— АВладимир неночевал дома; только сейчас явился. Трезвый однако…
Огромный, пестрый город гудел, ревел, непрерывно звонили сотни коло­колов, сухо идробно стучали колеса экипажей пошишковатым мостовым, все звуки сливались водин, органный, мощный. Черная сеть птиц шумно трепетала надгородом, нониодна изних нелетела всторону Ходынки. Там, далеко, наогромном поле, подгрязноватой шапкой тумана, утверди­лась плотно спрессованная, икряная масса людей. Она казалась единым телом, и, только очень сильно напрягая зрение, можно было различить чуть заметные колебания икринок; иногда надними какбудто вечно вспухало, нобыстро тонуло вихвязкой густоте. Оттуда накрышу тоже притекал шум, но— неликующий шум города, акакой-тозимней, каквой метели, он плыл медленно, непрерывно, нолегко тонул взвоне, грохоте иреве.
Неотрывая глаз отмедного ободка трубы, Самгин очарованно смотрел. Неисчислимая толпа напоминала ему крестные хода, пугавшие его вдетстве, многотысячные молебны чудотверной иконе Оранской божией матери; сквозь поток шума звучал впамяти возглас дяди Хрисанфа:
«Приидите, поклонимся, припадем»…
Он различал,, чтоподтяжестью толпы земля волнообразно зыблется, шарики голов подпрыгивают, точно зерна кофе нагорячей сковороде; вэтих судорогах было что-тожуткое, ашум постепенно становился похожим назаунывное, ногрозное пение неисчислимого хора.
Представилось, что, если эта масса внезапно хлынет вгород,— улицы несмогут вместить напора темных потоков людей, люди опрокинут дома, растопчут ихруины впыль, сметут весь город, какщетка сметает сор.
Клим стал смотреть нанеобъятное дляглаза нагромождение разно­образных зданий Москвы. Воздух надгородом был чист, золотые кресты церквей, отражая солнце, пронзали его острыми лучами, разбрасывая ихнадрыжими изелеными квадратами крыш. Город напоминал старое, грязноватое иместами изорванное одеяло, пестро покрытое кусками ситцев. Вдлинных дырах его копошились небольшие фигурки людей, иказалось, чтодвижение ихстановится все более тревожным, более бессмысленным; встречаясь, они останавливались, собирались небольшими группами, затем все шли водну сторону илиже быстро бежали прочь друг отдруга, какбы
348
испуганные. Водной изтрещин города появился синий отряд конных, они вместе слошадями подскакивали намостовой, какрезиновые игрушки, надними качались, точно удилища, тоненькие древки, мелькали ввоздухе острия пик, похожие нарыб.
— Всущности, город— беззащитен,— сказал Клим, ноМакарова уже небыло накрыше, он незаметно ушел. Поулице, надсерым булыжником мостовой, сгромом скакали черные лошади, запряженные взеленые телеги, сверкали медные головы пожарных, ивсе это было странно, каксновиде­ние. Клим Самгин спустился скрыши, вошел вдом, впрохладную тишину. Макаров сидел устола сгазетой вруке ичитал, прихлебывая крепкий чай.
— Ну, что?— спросил он, неподнимая глаз.
— Незнаю, нокакбудто…
— Вероятно, драка,— сказал Макаров ищелкнул пальцами погазете. Какие пошлости пишут…
Минут пять молча пили чай. Клим прислушивался кшарканью итопоту наулице, квеселым итревожным голосам. Вдруг точно подул неощутимый, однако сильный ветер иунес весь шум улицы, оставив только тяжелый грохот телеги, звон бубенчиков. Макаров встал, подошел кокну иоттуда сказал громко:
— Ну, вот иразгадка. Смотри.
Поулице, раскрашенной флагами, четко шагал толстый, гнедой конь, гривастый, смохнатыми ногами; шагал, сокрушенно покачивая большой головой, встряхивая длинной челкой. Удуги шел, обнажив лысую голову, широкоплечий, бородатый извозчик, часть вожжей лежала наплече его, он смотрел подноги себе, ивсе люди, останавливаясь, снимали пред ним фу­ражки, шляпы. Стелеги, из-поднового брезента, высунулась ипросительно нищенски тряслась голая поплечо рука, окрашенная всиний икрасный цвета, наодном изее пальцев светилось золотое кольцо. Рядом срукой качалась рыжеватая, растрепанная коса, аназадке телеги вздрагивала нога впыльном сапоге, противоестественно свернутая набок.
— Человек шесть,— пробормотал Макаров.— Ясно, чтодрака.
Он говорил ещечто-то, но, хотя вкомнате инаулице было тихо, Клим непонимал его слов, провожая телегу иглядя, какее медленное движение заставляет встречных людей врастать впанели, обнажать головы. Серые тени испуга являлись налицах, делая ихпочти однообразными.
Проехала ещеодна старенькая, расхлябанная телега, нагруженная из­мятыми людями, эти небыли покрыты, одежда наних изорвана вклочья, обнаженные части тел впыли игрязи. Потом пошли один задругим, новсе больше, гуще, нищеподобные люди, влохмотьях, срастрепанными волосами, сопухшими лицами; шли они тихо, навопросы встречных отвечали кратко инеохотно; многие хромали. Человек соборванной бородой исиним лицом
349
удавленника шагал, положив правую руку свою наплечо себе, какизвозчик вожжи, левой он поддерживал руку подлокоть; он, должно быть, говорил что-то, остатки бороды его тряслись. Большинство искалеченных людей шло потеневой стороне улицы, какбудто они стыдились илибоялись солнца. Ивсе они казались жидкими, налитыми какой-томутной влагой; Клим ждал, чтонаследующем шаге некоторые изних упадут ирастекутся поулице грязью. Ноони непадали, авсё шли, шли, искоро стало заметно, чтовстречные, неизломанные люди поворачиваются ишагают водну сторону сними. Самгин почувствовал, чтоэто особенно угнетает его.
— Длядраки— слишком много,— несвоим голосом сказал Макаров.
Пойду расспрошу.»
Самгин пошел сним. Когда они вышли наулицу, мимо ворот шагал, покачиваясь, большой человек свыпученным животом, врыжем жилете, воборванных, поколени, брюках, вруках он нес измятую шляпу и, накло­ня голову, расправлял ее дрожащими пальцами. Остановив его залокоть, Макаров спросил:
— Чтослучилось?
Человек открыл волосатый рот, посмотрел мутными глазами наМака­рова, наКлима и, махнув рукой, пошел дальше. Ночерез три шага, волком обернувшись назад, сказал громко:
— Все— виноватые. Все.
— Ответ преступника,— проворчал Макаров и, какмастеровой, сплю­нул сквозь зубы.
Пошли какие-товозбужденные иобщительные, бестолковые люди, они кричали, завывали, нотрудно было понять, чтоони говорят. Некоторые даже смеялись, лица уних были хитрые исчастливые.
Ехала бугристо нагруженная зеленая телега пожарной команды, подее дугою качался ивесело звонил колокольчик. Парой рыжих лошадей правил краснолицый солдат всиней рубахе, медная голова его ослепительно сияла. Очень странное впечатление будили уСамгина веселый колокольчик иэта медная башка, сиявшая празднично. Заэтой телегой ехала другая, третья иеще, инадкаждой торжественно возвышалась медная голова.
— Троянцы,— бормотал Макаров. Клим поражение провожал глазами одну изтелег. Нанее был погружен лишний человек, он лежал сверх трупов, аккуратно положенных вдоль телеги, его небрежно взвалили вкось, почти поперек их, ион высунул из-подбрезента голые, разномерные руки; одна была коротенькая, торчала деревянно ирастопырив пальцы звездой, адру­гая— длинная, очевидно, сломана влоктевом сгибе; свесившись стелеги, она свободно качалась, икисть ее, накоторой нехватало двух пальцев, была похожа наклешню рака.
«Камень— дурак. Дерево— дурак»,— вспомнил Клим.
350
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности