Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
ГЛАВА 5
Болезнь илень, воспитанная ею, помешали Самгину своевременно хло­потать опереводе вмосковский университет, азатем он решил отдохнуть, неучиться вэтом году. Нодома жить было слишком скучно, он все-таки переехал вМоскву ивконце сентября, ветреным днем, шагал попереулкам, отыскивая квартиру Лидии.
Листья, сорванные — ветром, мелькали ввоздухе, каклетучие мыши, сыпался мелкий дождь, скрыш падали тяжелые капли, барабаня пошел­ку зонтика, сердито ворчала вода впроржавевших водосточных трубах. Мокрые, хмуренькие домики смотрели наКлима заплаканными окнами. Он подумал, чтовтаких домах удобно жить фальшивомонетчикам, прием­щикам краденого инесчастным людям. Среди этих домов забыто торчали маленькие церковки.
«Нехрамы, аконурки»,— подумал Клим, иэто очень понравилось ему.
Лидия жила водворе одного изтаких домов, вовтором этаже флигеля. Стены его были лишены украшений, окна безналичников, штукатурка выкрошилась, флигель имел вид избитого, ограбленного.
Лидия встретила Клима оживленно, срадостью, лицо ее было взволно­вано, уши красные, глаза смеялись, она казалась выпившей.
— Самгин, земляк мой идруг детства!— вскричала она, ввода Клима впустоватую комнату скрашеным ипокосившимся кокнам полом. Издыма поднялся небольшой человек, торопливо схватил руку Самгина я, дергая ее вразные стороны, тихо, виновато сказал:
— Семион Диомидов.
Остроносая девица спышной, трагически растрепанной прической назвала себя:
— Варвара Антипова.
— Степан Маракуев,— сказал кудрявый студент слицом певца ипля­суна изтрактирного хора.
301
Отсиних изразцов печки отделился, прихрамывая, лысый человек, вдлинной, ниже колен, чесунчовой рубахе, подпоясанной толстым шнурком скистями, исказал, всхрапнув, всасывая слова:
— Дядя Хрисанф. Варя— распорядись! Честь иместо!
Взял Клима подруку ибережно, точно больного, усадил его надиван.
Через пять минут Самгин имел право думать, чтодядя Хрисанф давно, нетерпеливо ожидал его истрашно обрадован тем, чтоКлим, наконец, явился. Круглое. красное, точно уноворожденного, лицо дяди сияло вос­торженными улыбками. Рождаясь напухлых губах, улыбки эти расширяли ноздри тупого носа, вздували щеки и, прикрыв младенчески маленькие глазки неуловимого цвета, блестели налбу инаотшлифованной, розовой коже черепа. Это было странно видеть, казалось, чтовсе лицо дяди Хрисан­фа, скользя вверх, может очутиться назатылке, анаместе лица останется слепой, круглый кусок красной кожи.
— Амы тут разбирали «Тартюфа»,— говорил дядя Хрисанф, усевшись рядом сКлимом ишаркая пополу ногами вцветных туфлях.
Две лампы освещали комнату; одна стояла наподзеркальнике, впростенке между запотевших серым потом окон, другая спускалась нацепи спотолка, поднею, впозе удавленника, стоял Диомидов, опустив руки вдоль тела, склонив голову кплечу; стоял ипристально, смущающим взглядом смотрел наКлима, оглушаемого поющей, восторженной речью дяди Хрисанфа:
— Обожаю Москву! Горжусь, чтоя— москвич! Благоговейно— да-с!— хожу поодним улицам сознаменитейшими артистами иучеными нашими! Счастлив снять шапку пред Васильем Осиповичем Ключевским, Толстого, Льва— Льва-с! дважды встречал. Акогда Мария Ермолова нарепетицию едет, так янаколени среди улицы встать готов,— сердечное слово!
Всоседней комнате суетились— Лидия вкрасной блузе ичерной юбке иВарвара втемнозеленом платье. Смеялся невидимый студент Маракуев. Лидия казалась ниже ростом иболее, чемвсегда, была похожа нацыганку. Она какбудто пополнела, иее тоненькая фигурка утратила бесплотность. Это беспокоило Клима; невнимательно слушая восторженные излияния дяди Хрисанфа, он исподлобья, незаметно рассматривал Диомидова, бесшумно шагавшего изугла вугол комнаты.
Спервого взгляда лицо Диомидова удивило Клима своей праздничной красотой, носкоро он подумал, чтоангельской именуют вот такую притор­ную красоту. Освещенное девичьими глазами сапфирового цвета круглое имягкое лицо казалось раскрашенным искусственно; излишне ярки были пухлые губы, слишком велики игусты золотистые брови, вобщем это была неподвижная маска фарфоровой куклы. Светлорусые, кудрявые волосы, спускаясь сголовы доплеч, внушали смешное желание взглянуть, нетли заспиною Диомидова белых крыльев. Шагая покомнате, он часто иосторожно
302
закидывал обеими руками пряди волос зауши и, сжимая виски, какбудто щупал голову: тутли она? Обнажались маленькие уши изящной формы.
Среднего роста, очень стройный, Диомидов был одет вчерную блузу, подпоясан широким ремнем; наногах какие-тобеззвучные, хорошо вычищенные сапоги. Клим заметил, чтораза два-три этот па­рень, взглянув нанего, каждый раз прикусывал губу, точно нерешаясь спросить очем-то.
— Николая Николаевича Златовратского имею честь лично знать, вос­торженно изъяснялся дядя Хрисанф.
Когда Лидия позвала пить чай, он итамещедолго рассказывал оМоскве, богатой знаменитыми людями.
— Здесь имозг России иширокое сердце ее,— покрикивал он, ука зывая рукой вокно, кстеклам которого плотно прижалась сырая темнота осеннего вечера.
Остроносая Варвара сидела, гордо подняв голову, ее зеленоватые глаза улыбались студенту Маракуеву, который нашептывал ей вухо исмешливо надувал щеки. Лидия, разливая чай, хмурилась.
«Эти славословия немогут нравиться ей»,— подумал Клим, наблюдая заДиомидовым, согнувшимся надстаканом. Дядя Хрисанф устало, же­стом кота, стер пот слица, слысины, вытер влажную ладонь освое плечо испросил Клима:
— Авам больше па душе: Петербург?
Климу послышалось, чтовопрос звучит иронически. Извежливости он нехотел расходиться смосквичом вего оценке старого города, но, прежде чемсобрался утешить дядю Хрисанфа, Диомидов, неподнимая головы, сказал уверенно игромко:
— ВПетербурге— сон тяжелее; всырых местах сон всегда тяжел. Исновидения вПетербурге— особенные, такого страшного, кактам, вОрле— неприснится.
Взглянув наКлима, он. прибавил:
— Я— орловский.
Лидия смотрела наДиомидова ожидающим взглядом, ноон снова со­гнулся, спрятал лицо.
Клим начал говорить оМоскве втон дяде Хрисанфу:
сПоклонной горы она кажется хаотической грудой цветистого мусора, сметенного совсей России, нозолотые главы многочисленных церквей ее красноречиво говорят, чтоэто немусор, аценнейшая руда.
— Прекрасно сказано!— одобрил дядя Хрисанф ивесь осветился счастливой улыбкой.
— Трогательны эти маленькие церковки, затерянные среди людских домов. Божьи конурки…
-
303
— Сердечное слово! Метко!— вскричал дядя Хрисанф, подпрыгнув
настуле. Иснова вскипел восторгом.
— Именно: конурки русского, московского, народнейшего бога! Заме­чательный бог унас,— простота! Невризе, невмантии, а— арубахе-с, да, да! Бог наш, какнарод наш,— загадка всему миру!
— Вы— верующий?— тихо спросил Диомидов Клима, ноВарвара зашипела, нанего.
Дядя Хрисанф говорил, размахивая рукою, стараясь раскрыть какмож­но шире маленькие свои глаза, нодостигал лишь того, чтодрожали седые брови, аглаза блестели тускло, какдве оловянные пуговицы, застегнутые вкрасных петлях.
Точно уколотый иливнезапно вспомнив нечто тревожное, Диомидов соскочил состула иначал молча совать веем- руку свою. Клим нашел, чтоЛидия держала эту слишком белую руку всвоей нанесколько секунд больше, чем, следует. Студент Маракуев тоже простился; он ещевкомнате молодецки надел фуражку назатылок.
— Хочешь посмотреть, какяустроилась?— ласково предложила Лидия.
Вузкой идлинной комнате, занимая две трети ее ширины, стояла тяжелая кровать, ее высокое, резное изголовье инагромождение пышных подушек заставили Клима подумать;
«Это длястарухи».
Пузатый комод инанем трюмо вформа лиры, три неуклюжих стула, ста­ренькое нанизких ножках кресло устола, подокном,— вот ився обстановка комнаты. Оклеенные белыми обоями стены холодны иголы, только против кровати— темный квадрат небольшой фотографии: гладкое, какпустота, море, корма баркаса инаней, обнявшись, стоят Лидия сАлиной.
— Аскетично,— сказал Клим, вспомнив уютное гнездо Нехаевой.
— Нелюблю ничего лишнего.
Лидия села вкресло, закинув ногу наногу, сложив руки нагруди, икак-тонеловко тотчасже начала рассказывать опоездке поВолге, Кав­казу, поморю изБатума вКрым. Говорила она, какбудто торопясь дать отчет освоих впечатлениях иливспоминая прочитанное ею неинтересное описание пароходов, городов, дорог. Илишь изредка вставляла несколько слов, которые Клим принимал какее слова.
— Еслиб ты видел, какой это ужас, когда миллионы селедок идут сплошною, слепою массой метать икру! Это дотого глупо, чтодаже страшно.
ОКавказе она сказала:
— Адский пейзаж счерненькими фигурами недожаренных грешников. Железные горы, ананих жалкая трава, какзеленая ржавчина. Знаешь, явсе более нелюблю природу,— заключила она свой отчет, улыбаясь иподчеркнув слово «природа» брезгливой гримасой.— Эти горы, воды, рыбы— все это
304
удивительно тяжело иглупо. И— заставляет жалеть людей. Ая— неумею жалеть.
— Ты— старенькая имудрая,— пошутил Клим, чувствуя, чтоему при-
ятно сходство ее мнений сего бесплодными мудрствованиями.
Заокном шелестел дождь, гладя стекла. Вспыхнул газовый фонарь, бес­кровный огонь его осветил мелкий, серый бисер дождевых капель, Лидия замолчала, скрестив руки нагруди, рассеянно глядя вокно. Клим спросил: чтотакое дядя Хрисанф?
— Прежде всего— очень добрый человек. Эдак, знаешь, неисчерпаемо добрый. Неизлечимо, сказалабы я.
И, улыбаясь темными глазами, она заговорила настолько оживленно, тепло, чтоКлим посмотрел нанее судивлением: какбудто это неона, не­сколько минут тому назад, сухо отчитывалась.
— Яверю, чтоон искренно любит Москву, народ илюдей, окоторых говорит. Впрочем, людей, которых он нелюбит,— нет наземле. Такого че­ловека яещеневстречала. Он— несносен, он обладает исключительным уменьем говорить пошлости свосторгом, новсе-таки… Можно завидовать человеку, который так… празднует жизнь.
Она рассказала, чтовюности дядя Хрисанф был политически скомпро­метирован, это поссорило его сотцом, богатым помещиком, затем он был корректором, суфлером, апосле смерти отца затеял антрепризу впровинции. Разорился идаже сидел втюрьме задолги. Потом режиссировал вчастных театрах, женился набогатой вдове, она умерла, оставив все имущество Варваре, ее дочери. Теперь дядя Хрисанф живет спадчерицей, преподавая вчастной театральной школе декламацию.
— Аэта— Варвара?
— Варвара— талантлива,— несразу ответила Лидия, иглаза ее вопро­сительно остановились налице Клима.
— Ты чтокаксмотришь?— смущенно спросил он.
— Ядумаю: ты— талантлив?
— Незнаю,— скромно ответил Клим.
— Какой-тоталант утебя должен быть,— сказала она, задумчиво разглядывая его.
Пользуясь молчанием, Клим спросил оглавном, чтоинтересовало его,— оДиомидове.
— Странный, неправдали?— воскликнула Лидия, снова оживляясь. Оказалось, чтоДиомидов— сирота, подкидыш; додевяти лет он воспиты­вался старой девой, сестрой учителя истории, потом она умерла, учитель спился итоже через два года помер, аДиомидова взял вученики себе резчик подереву, работавший иконостасы. Проработав унего пять лет, Диомидов перешел кего брату, бутафору, холостяку ипьянице, сним иживет.
305
— Хрисанф толкает его насцену, ноянемогу представить себе человека,
менее театрального, чемСемен. О, какой это чистый юноша!..
— Ивлюблен втебя,— заметил Клим, улыбаясь. — Ивлюблен вменя,— автоматически повторила Лидия. — А— ты?
Она неответила, ноКлим видел, чтосмуглое лицо ее озабоченно по­темнело. Подобрав ноги вкресло, она обняла себя заплечи, сжалась вма­ленький комок.
— Странных людей вижу я,— сказала она, вздохнув.— Очень странных. Ивообще какэто трудно понимать людей!
Клим согласно кивнул головой. Когда он немог сразу составить себе мнения очеловеке, он чувствовал этого человека опасным длясебя. Таких, опасных, людей становилось все больше, исреди них Лидия стояла ближе всех кнему. Эту близость он сейчас ощутил особенно ясно, ивдруг ему захотелось сказать ей осебе все, неутаив ниодной мысли, сказать ещераз, чтоон ее любит, нонепонимает ичего-тобоится вней. Встревоженный этим желанием, он встал ипростился снею.
— Приходи скорей,— сказала она.— Завтраже приходи, завтра праздник.
Наулице все ещесыпались мелкие крупинки дождя, по-осеннему упря­мого. Скучно булькала вода вручьях; дома, тесно прижавшиеся друг кдругу, какбудто боялись, размокнув, растаять, даже огонь фонарей казался жид­ким. Клим нанял черного, сердитого извозчика, мокрая лошадь, покачивая головою, застучала подковами побулыжнику. Клим съежился, теснимый холодной сыростью, досадными думами олюдях, которые умеют востор­женно говорить необыкновенные глупости, иосебе, человеке, который все ещенеможет создать свою систему фраз.
«Человек— это система фраз, неСолее того. Конурки бога,— яглупо сказал. Глупо. -Ноещеглупее московский бог врубахе. И— почему сны вОрле приятнее.снов вПетербурге? Ясно, чтовсе эти пошлости необходимы людям лишь длятого, чтоб каждый мог отличить себя отдругих. Всущности это ‘мошенничество».
Несколько вечеров удяди Хрисанфа вполне убедили Самгина втом, чтоЛидия -живет среди людей воистину странных. Каждый раз он видел тамДиомидова, иписаный красавец этот возбуждал внем сложное чувство любопытства, недоумения, нерешительной ревности. Студент Маракуев относился кДиомидову враждебно, Варвара— снисходительно ипокрови­тельственно, аотношение Лидии было неровно икапризно. Иногда втечение целого вечера она незамечала его, разговаривая сМакаровым иливысмеивая народолюбие Маракуева, авдругой раз весь вечер вполголоса говорила только сним илислушала его негромко журчавшую речь. Диомидов всегда говорил улыбаясь итак медленно, какбудто слова доставались ему струдом.
306
— Есть люди домашние идикие, я— дикий!— говорил он виновато. Домашних людей японимаю, номне сними трудно. Все кажется, чтокто-ни­будь подойдет комне искажет: иди сомной! Яипойду, неизвестно куда.
— Это ятебя, иповеду!— кричал дядя Хрисанф.— Ты уменя будешь первоклассным артистом. Ты покажешь такого Ромео, такого Гамлета…
Диомидов, приглаживая волосы, недоверчиво ухмылялся, инедоверие его было так ясно, что-Клим подумал:
«Лидия— права: этот человек— неможет быть актером, он слишком глуп, длятого чтоб фальшивить».
Нооднажды дядя Хрисанф заставил Диомидова ипадчерицу свою про­читать несколько сцен из«Ромео иЮлии». Клим, равнодушный ктеатру, был поражен величавой силой, скоторой светловолосый юноша произносил слова любви истрасти. Унего оказался мягкий тенор, хотя инебогатый оттеками, созвучный. Самгин, слушая красивые слова Ромео, спрашивал: почему этот человек притворяется скромненьким, называет себя диким? Почему Лидия скрывала, чтоон талантлив? Вот она смотрит нанего, расши­рив глава, сквозь смуглую кожу ее щек проступил яркий румянец, ипальцы руки ее, лежащей наколене, дрожат.
Дядя Хрисанф, сидя верхом настуле, подняв руку, верхнюю губу и’ брони, напрягая толстые икры коротеньких ног, подскакивал, подкидывал тучный свой корпус, голое- лицо его сияло восхищением, он сладостно мигал.
— Отлично!— закричал он, трижды хлопнув ладонями.— Превосходно, нонетак! Это говорил неитальянец, а— мордвин. Это— размышление, анестрасть, покаяние, анелюбовь! Любовь требует жертв. Где утебя жест? Утебя лицо неживет! Утебя вся душа только вглазах, этого мало! Невся публика смотрит насцену вбинокль…
Лидия отошла кокну и, рисуя пальцем назапотевшем стекле, сказала глуховато:
— Мне тоже кажется, чтоэто слишком… мягко.
— Нисколько незажигает,— подтвердила Варвара, окинув Диомидова сердитым взглядом зеленоватых глаз. Итолько тут Клим вспомнил, чтоона подавала Диомидову реплики Джульетты бесцветным голосом ичто, когда она говорит, унее некрасиво вытягивается шея.
Диомидов опустил голову, сунул заремень большие пальцы рук и, по­хожий набукву «ф», сказал виновато:
— Неверю явтеатр.
— Потому чтоничорта незнаешь,— неистово закричал дядя Хрисанф. Ты почитай книгу «Политическая роль французского театра», этого… какего? Боборыкина!
Наскакивая наДиомидова, он затолкал его вугол, кпечке, итамубеждал:
— Тебя евангелием побашке стукнуть надо, притчей оталантах-!
307
— Впритчу эту ятоже неверю,— услышал Клим тихие слова. «Конечно, он глуп»,— решил Клим, аЛидия засмеялась, ион принял
смех ее какподтверждение своей оценки.
Позднее, сидя унее вкомнате, он сказал: — Помнишь, отец твой говорил, чтовсе люди привязаны каждый насвою
веревочку иверевочка сильнее их?
— Он сам— наверевочке,— равнодушно отозвалась Лидия, невзгля-
нув нанего.
— Если ты оСемене, так это— неверно,— продолжала она.— Он сво-
боден. Внем есть что-то… крылатое.
Говорила она неохотно, какжена, которой скучно беседовать смужем. Вэтот вечер она казалась старше лет напять. Окутанная шалью, туго обтя­нувшей ее плечи, зябко скорчившись вкресле, она, чувствовал Клим, была где-тодалеко отнего. Ноэто немешало ему думать, чтовот девушка некра­сива, чужда, авсе-таки хочется подойти кней, положить голову наколени ей иещераз испытать тонеобыкновенное, чтоон уже испытал однажды. Вего памяти звучали слова Ромео икрик дяди Хрисанфа:
«Любовь требует жеста!»
Ноон ненашел всебе решимости нажест, подавленно простился снею иушел, пытаясь вдесятый раз догадаться: почему его тянет именно кэтой? Почему?
«Выдумываю яее. Ведь неможетже она открыть мне двери вкакой-тоска­зочный рай!»
Ивсе-таки чувствовал, чтогде-тоглубоко внем застыло убеждение, чтоЛидия создана дляособенной жизни илюбви. Разбираться вчувстве кней очень мешал широкий поток впечатлений,— поток, вкотором Самгин кружился безвольно ивсе быстрее.
Повоскресеньям, вечерами, удяди Хрисанфа собирались его приятели, люди солидного возраста иодинакового настроения; все они были обижены, икаждый изних приносил слухи ифакты, ещеболее углублявшие ихоби­ды; все они любили выпить ипоесть, адядя Хрисанф обладал огромной кухаркой Анфимовной, которая пекла изумительные кулебяки. Среди этих людей было два актера, убежденных, чтоони сыграли все роли свои так, какникто никогда неиграл иуже никто несыграет.
Один изних был важный: седовласый, вихрастый, сотвисшими щеками ивсе презирающим взглядом строго выпученных мутноватых глаз челове­ка, утомленного славой. Он великолепно носил бархатную визитку, мягкие замшевые ботинки; подего подбородком бульдога завязан пышным бантом голубой галстух; страдая подагрой, он ходил так осторожно, какбудто иземлю презирал. Пил иел он много, говорил мало, и, чьебы имя ниназы­вали принем, он, отмахиваясь тяжелой, синеватой кистью руки, возглашал барским, рокочущим басом:
308
— Яего знаю.
Ибольше ничего неговорил, очевидно, полагая, чтовтрех его словах заключена достаточно убийственная оценка человека. Он был англоманом, может быть, потому, чтопил только «английскую горькую»,— пил, креп­ко зажмурив глаза изапрокинув голову так, какбудто хотел, чтобы водка проникла взатылок ему.
Другой актер был неважный: лысенький, сбезгубым ртом, впенснэ наносу, загнутом, какуястреба; уши унего были заячьи, большие ичуткие. Всереньком пиджачке, всерых брючках натонких ногах сострыми коленями, он непоседливо суетился, рассказывал анекдоты, водку пил сладострастно, закусывал только ржаным хлебом и, ехидно кривя рот, дополнял оценки важного актера тоже тремя словами:
— Он был алкоголик.
Уверял, чтопишет «Мемуары ночной птицы», иобъяснял:
— Ночная птица— это я, актер. Актеры иженщины живут только ночью. Ядосамозабвения люблю все историческое.
И, подтверждая свою любовь кистории, он неплохо рассказывал, какталантливейший Андреев-Бурлак пропил перед спектаклем костюм, вкотором он должен был играть Иудушку Головлева, какпил Шумский, какРинна Сыроварова впьяном виде немогла понять, который изтрех мужчин ее муж. Половину этого рассказа, какибольшинство других, он сообщал шопотом, захлебываясь словами идрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко:
— Такая судорога была уНаполеона Бонапарта влучшие моменты его жизни.
Клим Самгин привык измерять людей мерою, наиболее понятной ему, иэти два актера окрашивали длянего всвой цвет всех друзей дяди Хрисанфа.
Человеком, сыгравшим свою роль, он видел известного писателя, боль­шебородого, коренастого старика смаленькими глазами. Создавший себе всемидесятых годах славу идеализацией крестьянства, этот литератор, хотя инеярко талантливый, возбуждал искреннейший восторг читателей лиризмом своей любви иверы ‘внарод. Славу свою он пережил, алюбовь осталась все ещеживой, хотя иогорченной тем, чточитатель уже неценил, невоспринимал ее. Обиженный этим, старик ворчливо поругивал молодых литераторов, упрекал ихвизмене народу.
— Всё— Лейкины, дляразвлечения пишут. ЕщеКороленко— туда­сюда, но— тоже! Отараканах написал. Вгороде таракан— пустяк, ты его вдеревне понаблюдай даопиши. Вот— Чехова хвалят, аон фокусник бездушный, серыми чернилами мажет,» читаешь— ничего невидно. Ка­кие-товсё недоростки.
309
Его особенно, дозлого блеска вглазах, раздражали марксисты. Дергая
себя забороду, он угрюмо говорил:
— Недавно один дурак влицо мне брякнул: ваша ставка нанарод— бита, народа— нет, есть только классы. Юрист, второго курса. Еврей. Классы! Забыл, какнедавно сородичей его классически громили…
Довольный незатейливым имрачным каламбуром, он так ухмыль­нулся, чтоборода его отодвинулась кушам, обнажив добродушный, тупенький нос.
Двигался он тяжело, какмужик засохою, ивообще вего фигуре, же­стах, словах было много мужицкого. Вспомнив толстовца, нарядившегося мужиком, Самгин сказал Макарову:
— Искусно он играет.
НоМакаров поморщился ивозразил:
— Ненахожу, чтоиграет. Может быть, когда-тоон усвоил все эти ма­неры, подчиняясь моде, нотеперь это подлинное его. Заметь— он порою говорит наивно, неумно, авсе-таки надним непосмеешься,.нет! Хорош старик! Личность!
Выпив водки, старый писатель любил рассказывать опрошлом, олюдях, скоторыми он начал работать. Молодежь слышала имена литераторов, незнакомых ей, инедоумевала, переглядывалась:
— Наумов, Бажин, Засодимеквй, Левитов…
— Ты читал таких?— спросил «Клим Макарова.
— Нет. Издвух Успенских— Глеба читал, а‘чтобыл ещеНиколай впер­вые слышу. Глеб— сочинитель истерический. Впрочем, яплохо понимаю беллетристов, романистов ивообще— истов. Неистов я,— усмехнулся он, носейчасже хмуро слазал:
— Боюсь, чтоони Лидию вполитику загонят… Макаров бывал уЛидии часто, носидел недолго; снею он говорил ворчливым тоном старшего брата, сВарварой— небрежно идаже порою глумливо, Маракуева иПояркова на­зывал «хористы», адядю Хрисанфа— «угодник московский». Все это было приятно Климу, он уже невспоминал Макарова натеррасе дачи, босым, усталым ипроповедующим наивности.
Был ещеписатель, автор пресных рассказов ожизни мелких людей, страдающих отмаленьких несчастий. Макаров называл эти рассказы «кор­респонденциями Николаю Чудотворцу». Сам писатель тоже небольшого роста, плотненький, сдурной кожей налице, счерноватой, негустой бородкой инедобрыми глазами. Чтоб смягчить ихжесткий взгляд, он неопределен­но инасильственно улыбался, эта улыбка, сморщивая темненькое лицо, старила его. Трезвый, он говорил мало, осторожно, сбольшим вниманием рассматривал синеватые ногти свои исухо покашливал врукав пиджака, авыпив, произносил, почти всегда невпопад, многозначительные фразы:
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности