Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.1

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
— «Я— раб, я— царь, я— червь, я— бог!» Субстанция-тоодна,
чтоучервя, чтоуГёте.
Сочинял поговорки итоже всовывал ихвбеседу неожиданно инеуместно: — Гоголи-тоГоголи, даведь ихмноголи? Звали его Никодим Иванович,
иоднажды Клим слышал, чтоон сказал Диомидову, загадочно усмехаясь:
— Подождем, погодим, чтонам скажет Никодим. Сказав что-нибудь внародном ибытовом тоне, он кашлял врукав особенно длительно ираз­думчиво. Аминут через пять говорил иначе икакбы мысленно прощупывая прочность слое.
— Внутри себя— все нетакое, какмы видим, это ещегреки знали. Народ оказался нетаким, какего видело поколение семидесятых годов.
Од вообще вел себя загадочно ирассеянно, позволяя Самгину думать, чтоэта рассеянность— искусственна. Нередко он обрывал речь свою среди фразы и, вынув избокового кармана темненького пиджачка маленькую книжку вкоже, прятал ее подстол, наколено свое итамчто-тозаписывал тонким карандашом.
Этим создавалось впечатление, чтоНикодим Иванович всегда живет всостоянии неугомонного творчества, иэто вызывало уДиомидова непри­язненное отношение кписателю.
— Опять записывает, видите?— несколько пугливо итихо говорил он Лидии.
Ел Никодим Иванович много, некрасиво и, должно быть, зная это, старался есть незаметно, глотал пищу быстро, неразжевывая ее. Ажелудок унего был плохой, писатель страдал икотой; наглотавшись, он сконфуженно мигал иприкрывал рот ладонью, затем, сунув нос врукав, покашливая, отходил кокну, становился спиною ковсем итайно потирал живот.
Водну изтаких минут веселый студент Маракуев, перемигнувшись сВарварой, подошел кнему испросил:
— Чтоэто вы рассматриваете, Никодим Иванович? Писатель, поежи­ваясь, сказал:
— Авот видите: горит звезда, бесполезная мне ивам; вспыхнула она задесятки тысяч лет донас иещедесятки тысяч лет будет бесплодно гореть, тогда какмы все непроживем иполустолетия…»
Диомидов, выпивший водки, настоянной насливах, иэтим немножко возбужденный, заявил громко, протестующим тоном:
— Это вы изастрономии. Аможет быть, мир-товесь наэтой звезде идержится, она— последняя скрепа его, авы хотите… вы чего хотите?
— Это— неваше дело, молодой человек,— обиженно сказал писатель.
Бывал удяди Хрисанфа краснолысый, краснолицый профессор, автор программной статьи, написанной им лет десять тому назад; встатье этой он доказывал, чтореволюция вРоссии неосуществима, чтонужно посте­пенное слияние всех оппозиционных сил страны водну партию реформ,
311
партия эта должна постепенно добиться отцаря созыва земского собора. Ноизаэту статью все-таки его устранили изуниверситета, стой поры, имея чин «пострадавшего засвободу», он жил уже непытаясь изменять течение истории, был самодоволен, болтлив и, предпочитая всем напиткам красное вино, пил, каквсе наРуси, несоблюдая чувства меры.
Молодцеватый Маракуев идругой студент, отличный гитарист Поярков, рябой, длинный ичем-топохожий надьячка, единодушно ухаживали заВар­варой, она трагически выкатывала наних зеленоватые глаза и, встряхивая рыжеватыми волосами, старалась говорить низкими нотами, подЕрмолову, ноиногда, забываясь, говорила внос, подСавину.
Макаров иДиомидов стойко держались около Лидии, они тоже немешали друг другу. Макаров относился кпомощнику бутафора даже любезно, хотя заглаза говорил онем сдосадой:
— Чорт его знает— мистик он, чтоли? Полуумный какой-то. АуЛидии, кажется, тоже есть уклон вэту сторону. Вообще— компания неизблестящих…
Поглощенный наблюдениями, Клим Самгин видел себя встороне отвсех, ноэто уже неочень обижало. Он чувствовал, чтоскромная роль зрителя полез­на, приятна ивнутренне сближает его сЛидией. Ее поведение наэтих вечерах было поведением иностранки, которая, плохо понимая язык окружающих, напряженно слушает спутанные речи и, распутывая их, неимеет времени говорить сама. Темные глаза ее скользили полицам людей, останавливаясь тонаодном, тонадругом, новсегда ненадолго итак, какбудто она только сейчас заметила эти лица. Клим неоднократно пытался узнать: чтоона думает олюдях? Ноона, молча пожимая плечами, неотвечала илишь однажды, когда Клим стал допрашивать навязчиво, сказала, какбы отталкивая его:
— Незнаю. Вероятно, янеумею думать. Иногда являлся незаметный человечек Зуев, гладко причесанный, смаленьким личиком, вцентре которого торчал раздавленный носик. Ивесь Зуев, плоский, визмятом костюме, казался раздавленным, изжеванным. Ему было лет сорок, новсе звали его— Миша.
— Ну, что, Миша?— спрашивал его старый писатель. Тихим голосом, какбы читая поминанье, заупокой родственников, он отвечал:
— ВМарьиной роще аресты. ВТвери. ВНижнем Новгороде.
Иногда он называл фамилии арестованных, иэтот перечень людей, взя­тых вплен, все слушали молча. Потом старый литератор угрюмо говорил:
— Врут. Всех невыловят. Эх, жаль, Натансона арестовали, замечательный организатор. Враздробь действуют, оттого ипровалы часты. Вожди нужны, старики… Мир стариками держится, крестьянский мир.
— Необходим союз всех сил,— напоминал профессор.— Необходима сдержанность, последовательность… Никодим Иванович соглашался сним поговоркой:
312
— Торопясь, илаптей несплетешь. — Авсе-таки, если— арестуют, значит— жив курилка!— утешал
неважный актер.
Дядя Хрисанф, пылая, волнуясь ипотея, неустанно бегал изкомнаты вкухню, инеоднажды случалось так, чтовгрустную минуту воспоми­наний олюдях, сидящих втюрьмах, сосланных вСибирь, раздавался его ликующий голос:
— Прошу кводочке!
Стараясь удержать налицах выражение задумчивости искорби, все шли вугол, кстолу; тамсоблазнительно блестели бутылки разноцветных водок, вызывающе распластались тарелки сзакусками. Важный актер, вздыхая, сознавался:
— Собственно говоря, мне вредно пить. И, наливая водку, добавлял:
— Нояостаюсь верен английской горькой. Идаже как-тонепонимаю ничего, кроме…
Входила монументальная, точно изкрасной меди литая, Анфимьевна, внося навытянутых руках полупудовую кулебяку, и, насладившись шумны­ми выражениями общего восторга пред солидной красотой ее творчества, кланялась всем, прижимая руки кживоту, благожелательно говоря:
— Кушайте наздоровье!
Дядя Хрисанф иВарвара переставляли бутылки сзакусочного стола наобеденный, неважный актер восклицал:
— Карфаген надо разрушить!
Однажды он, проглотив первый кусок, расслабленно положил нож, вилку и, сжав виски свои. ладонями, спросил стихой радостью:
— Послушайте— чтоже это? Все взглянули нанего, предполагая, чтоон ожегся, глаза его увлажнились, но, качая головой, он сказал:
— Этоже воистину пища богов! Господи— дочего талантлива русская женщина!
Он предложил пригласить Анфимьевну ивыпить заее здоровье. Это было принято исделано единодушно.
Незабывая пасхальную ночь вПетербурге, Самгин пил осторожно иждал самого интересного момента, когда хорошо поевшие ивмеру выпившие люди, ещенеуспев охмелеть, говорили все сразу. Получалась метель слов, забавная путаница фраз:
— ВАнглии даже еврей может быть лордом!
— Чтоб зажарить тетерева вполне достойно качеству его мяса…
— Плехановщина!— кричал старый литератор, астудент Поярков упрямо, замогильным голосом возражал ему:
— Немецкие социал-демократы добились своего могущества легаль­ными средствами…
313
Маракуев утверждал, чтоврейхстаге две трети членов— попы, адядя
Хрисанф доказывал:
— Христос вошел вплоть русского народа! — Оставим Христа Толстому! — Н-никогда! Низачто! — Мольер— это уже предрассудок. — Вы предпочитаете Сарду, да? — Дуда! — Втеатр теперь ходят попривычке, каквцерковь, неверя, чтонадо
ходить втеатр.
— Это неверно, Диомндов! — Вы, милый, ешьте какможно больше гречневой каши, s— пройдет! — Мы все живем Христа ради… — Браво! Это— печально, а— верно! — Аяутверждаю, чтоЕвропой будут праветь англичане… — Он- ещеподелу Астырева привлекался… — УКиселевского весь талант был вголосе, авдуше унего низерна небыло. — Передайте уксус… — Нет, уж— извините! ВНижнем-Новгороде, вселе Подновье, огурчики
солят лучше, чемвНежине!
— Турок— вон изЕвропы! Вон! — Достоевского забыли!’ — АСалтыков-Щедрин? — Унего втот сезон была любовницей Короедова-Змиева— эдакая,
знаете,— вслух нескажешь…
— Теперь Россией будет вертеть Витте… — Монопольно. Вот и— живите! Смеялись. Никодим Иванович вне-
запно начинал декламировать:
Писатель, если только он Волна, аокеан— Россия, Неможет быть невозмущен, Когда возмущена стихия… — Аглавное, держите ноги втепле. — Закипает Русь! Снова закипает… — Студенчество… Союзный совет… — Нет, марксистам народников несковырнуть…
— Ужя-тознаю, чтотакое искусство, я— бутафор… Вэтот вихрь Клим тоже изредка бросал Варавкины словечки, иони исчезали бесследно, вместе сословами всех других людей.
Вставал профессор состаканом красного вина, высоко подняв руку, он возглашал:
314
— Господа! Предлагаю наполнить стаканы! Выпьем… заНее! Все тоже вставали имолча пили, зная, чтопьют законституцию; про-
фессор, осушив стакан, говорил:
— Даприидет!
Он почти всегда безошибочно избирал длясвоего тоста момент, когда зрелые люди тяжелели, когда им становилось грустно, амолодежь, наобо­рот, воспламенялась. Поярков виртуозно играл нагитаре, затем хором пели окаянные русские песни, откоторых замирает сердце ивсе вжизни кажется рыдающим.
Хорошо, самозабвенно пел высоким тенорком Диомидов. Внем обна­руживались качества, неожиданные ивозбуждавшие симпатию Клима. Было ясно, что, говоря освоей робости пред домашними людями, юный бутафор притворялся. Однажды Маракуев возбужденно порицал молодого царя зато, чтоцарь, выслушав доклад остудентах, отказавшихся принять присягу ему, сказал:
— Обойдусь ибезних.
Почти все соглашались стем, чтоэто было сказано неумно. Только мяг­косердечный дядя Хрисанф, смущенно втирая ладонью воздух влысину свою, пытался оправдать нового вождя народа:
— Молодой. Задорен.
Неважный актер поддержал его, развернув свои познания вистории:
— Они все задорны вмолодости, например— Генрих Четвертый…
Диомидов, сулыбкой, которая оставляла писаное лицо его неподвижным, сказал радостно икакбы сзавистью:
— Очень смелый царь!
Истойже улыбкой обратился кМаракуеву:
— Вот вы устраиваете какой-тообщий союз студентов, аон вот небоится вас. Он ужзнает, чтонарод нелюбит студентов.
— Преподобное отроче Семионе! Неболтайте чепухи,— сердито оборвал его Маракуев. Варвара расхохоталась, засмеялся иПоярков, так металличе­ски, какбудто вгорле его щелкали ножницы парикмахера.
Акогда царь заявил, чтовсе надежды наограничение его власти бес­смысленны, даже дядя Хрисанф уныло сказал:
— Негодяев слушает, это— плохо! Нобутафор, глядя навсех глазами взрослого надетей, одобрительно JH упрямо повторил:
— Нет, он— честный. Он— храбрый, потому что— честный. Один против всех…
Маракуев, Поярков итоварищ их, еврей Прейс, закричали:
— Как— один? А— жандармы? Бюрократы?
— Это— прислуга!— сказал Диомидов.— Никто неспрашивает при­слугу, какнадо жить.
315
Его стали убеждать втри голоса, ноон упрямо замолчал, опустив голову,
глядя подстол.
Клим Самгин понимал, чтоДиомидов невежествен, ноэто лишь укреп­ляло его симпатию кюноше. Такого Лидия немосла любить. Б лучшем случае ока относится кнему великодушно, жалеет его, какприблудного котенка интересной породы. Он даже немножко завидовал стойкому упрямству Диомидова иего усмешливому взгляду настудентов. Ихвсе больше являлось вуютном, скрытом надворе жилище дяди Хрисанфа. Они деловито заседали уВарвары вкомнате, украшенной множеством фотографий игравюр, изображавших знаменитых деятелей сцены; унее были редкие портреты Гогарта, Ольриджа, Рашели, m [ademoise] lle Марс, Тальма. Студенческие заседания очень тревожили Макарова иумиляли дядю Хрисанфа, который чувствовал себя участником назревающих ве­ликих событий. Он был непоколебимо уверен, чтосвоцарением Николая Второго великие события неизбежно последуют.
— Вот— увидите, увидите!— таинственно говорил он раздраженной молодежи ихитро застегивал пуговки глаз своих вкрасные петли век.— Он всех обманет, дайте ему оглядеться! Вы наглаза его, назеркало души, необращаете внимания. Всмотритесь-ка влицо-то!
И— шутил:
— Эх, Диомидов, еслиб тебе отрастить бородку дакудри подстричь, вот иготов ты нароль самозванца. Вполне готов!
Клим Самгин был очень доволен тем, чторешил неучиться вэту зиму. Вуниверситете было тревожно. Студенты освистали историка Ключевского, обидели иещенескольких профессоров, полиция разгоняла сходки; буди­ровало сорок два либеральных профессора, авосемьдесят два заявили себя сторонниками твердой власти. Варвара бегала поантикварам ибукинистам, разыскивая портреты m [ada] me Ролан, иочень сожалела, чтонет портрета Те-руань де-Мерикур.
Вообще жизнь принимала весьма беспокойный характер, иКлим Сам­гин готов был признать, чтодядя Хри-санф прав всвоих предчувствиях. Особенно крепко врезались впамять Клима несколько фигур, встреченных им заэту зиму.
Однажды Самгин стоял вКремле, разглядывая хаотическое нагромо­ждение домов города, празднично освещенных солнцем зимнего полудня. Легкий мороз озорниковато пощипывал уши, колючее сверканье снежинок ослепляло глаза; крыши, заботливо окутанные толстыми слоями серебряного пуха, придавали городу вид уютный; можно было думать, чтоподэтими крышами всветлом тепле дружно живут очень милые люди.
— Здравствуйте,— сказал Диомидов, взяв Клима залокоть.— Ужасный какой город,— продолжал он, вздохнув.— Ещезимой он пригляднее, алетом
316
вовсе невозможный. Идешь улицей, ивсе кажется, чтосзади натебя лезет, падает тяжелое. Алюди здесь— жесткие. И— хвастуны.
Он снова вздохнул, говоря:
— Нелюблю, когда ахают— ах, Москва! Разрумяненное морозом лицо Диомидова казалось ещеболее картинным, чембыло всегда. Старенькая котиковая шапка мала дляего кудрявой головы. Пальто— потертое, сраз­ными пуговицами, карманы надорваны иоттопырены.
— Куда вы идете?— спросил Клим.
— Обедать.
И, мотнув головой нацерковь Чудова монастыря, он сказал:
— Чиню иконостас тут.
— Вот как! Ивтеатре ивцеркви работаете…
— Так что? Все равно работа. Меня знакомый резчик ипозолотчик пригласил. Замечательный…
Диомидов нахмурился, помолчал ипредложил:
— Пойдемте втрактир, ябуду обедать, авы— чай пить. Есть вы тамнестанете, плохо длявас, ачай дают— хороший.
Былобы интересно побеседовать сДиомидовым, нопутешествие стаким отрепанным молодцом неулыбалось Климу; студент рядом смастеровым подозрительная пара. Клим отказался идти втрактир, аДиомидов, безжа­лостно растирая ладонью озябшее ухо, сказал:
— Все— работаю. Хочу много денег накопить. Ивдруг спросил:
— Вы одобряете Лидию Тимофеевну, чтоона втеатр готовится?
Неожидая ответа, он тотчас раскрыл смысл вопроса:
— Это ведь все равно какголой поулице ходить.
— Лидия Тимофеевна— взрослый человек,— сухо напомнил Клим.
Диомидов утвердительно кивнул головой.
— По-моему, умные чаще ошибаются всебе.
— Почему вы так думаете?.— А— какже? Я— книги читаю, вижу…
Это показалось Самгину дерзким: невежда, говорить правильно неумеет, атудаже…
— Чтож вы читаете?
— Всякое. Все обошибках пишут. Притопывая ногою, он спросил:
— Вы— революцией занимаетесь?
— Нет,— ответил Клим, взглянув прямо вглаза Диомидову,— синева ихбыла особенно густа вэтот день.
— Аядумаю— занимаетесь, вы такой скрытный.
— Почему вас интересует это?
— Когда мне обэтом говорят, язнаю, чтоэто правда,— задумчиво пробормотал Диомидов.— Конечно— правда, потому что— чтоже это?
Он махнул рукою нагород.
317
— Ахоть изнаю, да— неверю. Уменя другое чувство. — Ореволюции наулице неговорят,— заметил Клим. Диомидов оглянулся. — Это— неулица. Хотите, явам одного человека покажу?— предложил он. — Какого? — Увидите. Замечательный. Он— посубботам проповедует. — Революцию? — По-моему— ещехуже,— несразу ответил Диомидов. Клим усмехнулся. — Забавный вы человек!
— Пойдемте!— тихонько, нонастойчиво упрашивал Диомидов.— Се­годня суббота. Только вы попроще оденьтесь. Хотя— все равно,— бывают итакие. Даже околоточный бывает. И— дьякон.
Поласкающему взгляду забавного человека было ясно: ему очень хочется, чтоб Самгин пошел сним, ион уже уверен, чтоСамгин пойдет.
— Страшно интересно. Это надо знать,— говорил он.— Очки— сни­мите, очковых людей нелюбят.
Клим хотел отказаться слушать вместе соколоточным проповедь че­го-тохуже революции, нолюбопытство обессилило его осторожность. Тотчас возникли ещекакие-тонесовсем ясные соображения изаставили его сказать:
— Дайте адрес, я, может быть, приду.
— Лучше мне зайти завами, проводить…
— Нет, небеспокойтесь…
Вечером Клим плутал попереулкам около Сухаревой башни. Щедро светила луна, мороз окреп; быстро мелькали темные люди, согнувшись, сунув руки врукава ивкарманы; посугробам снега прыгали ихуродливые тени. Воздух хрустально дрожал отзвона бесчисленных колоколов, благо­вестили ковсенощной.
«Любопытно,— вкакой среде живет этот полуумный?— думал Клим.— Если случится что-нибудь— самое худшее, чего ямогу ждать,— вышлют изМосквы. Ну, чтож? Пострадаю. Это— вмоде».
Вот, наконец, надстарыми воротами изогнутая дугою вывеска: «Квасное заведение». Самгин вошел надвор, тесно заставленный грудами корзин, покрытых снегом; кое-где сквозь снег торчали донца игорлышки бутылок; лунный свет отражался втемном стекле множеством бесформенных глаз.
Вглубине двора возвышалось длинное, ушедшее вземлю кирпичное здание, оно было илихотело быть двухэтажным, нодве трети второго эта­жа сломаны илинедостроены. Двери, широкие, точно ворота, придавали нижнему этажу сходство сконюшней; востатке верхнего тускло светились два окна, аподними, внижнем, квадратное окно пылало так ярко, какбудто застеклом его горел костер.
318
Клим Самгин постучал ногою вдверь, чувствуя желание уйти содвора, новдверях открылась незаметная, узкая калиточка, иневидимый человек сказал глухим голосом, нао:
— Осторожно. Четыре ступени.
Затем Самгин очутился напороге другой двери, ослепленный ярким пламенем печи; печь— огромная, ивнее вмазано два котла.
— Чегоже? Проходите,— сказала толстая женщина счерными усами, вытирая фартуком руки так крепко, чтоони скрипели.
Вполуподвальном помещении сосводчатым потолком было сумрачно истояла сыроватая теолога, пропитанная удушливым запахом испорченного мяса инавоза. Около печи вдеревянном корыте длястирки белья мокли ко­ровьи желудки, другое такоеже корыто было наполнено кровавыми комьями печонок, легких. Вдоль стены— шесть корчаг, азаними, вуглу наящике, сидел, прислонясь кстене затылком испиною, вытянув длинные, тонкие ноги верблюда, человек всером подряснике. Отклеив затылок отстены, он вытянул длинную шею испросил басом, негромко:
— Аптекарь?
— Почему вы думаете, чтоаптекарь?— сердито спросил Клим.
— Повнешнему облику, конечно… Садитесь вот сюда. Клим сел против него наширокие нары, грубо сбитые изчетырех досок; вуглу нар лежала груда рухляди, чья-топостель. Большой стол пред нарами испускал оду­ряющий запах протухшего жира. Задеревянной переборкой, некрашеной ищелявой, светился огонь, тамкто-топокашливал, шуршал бумагой. Уса­тая женщина зажгла жестяную лампу, поставила ее настол и, посмотрев наКлима, сказала дьякону:
— Незнакомый.
Дьякон промолчал. Тогда она спросила Самгина:
— Вас ктозвал?
— Диомидов.
— А-а! Сеня. Демидов он.
Она пошла кпечке, нюхая руки свои, но, остановясь, спросила:
— Он говорил— вочках?
— Очки— сомною.
— Ну, ладно…
Клим достал изкармана очки, надел ихиувидал, чтодьякону лет засорок, алицо унего такое, скакими изображают наиконах святых пустынников. Ещеболее часто такие лица встречаются уторговцев старыми вещами, ябедников искряг, авконце концов память создает измножества подобных лиц назойливый образ какого-токакбы бессмертного русского человека.
Вошли двое: один широкоплечий, лохматый, скурчавой бородой иза­стывшей вней неопределенной улыбкой, нетопьяной, нетонасмешливой.
319
Упечки остановился, греясь, кто-товысокий, счерными усами иострой бородой. Бесшумно явилась молодая женщина вплаточке, надвинутом добровей. Потом один задругим пришло ещечеловека четыре, они стол­пились упечи, неподходя кстолу, всумраке трудно было различить их. Все молчали, постукивая ишаркая ногами покирпичному полу, только улыбающийся человек сказал кому-то:
— Даже барин пришел… антилегенд…
Клим чувствовал, чтоон задыхается вэтом гнилом воздухе, вкошмарной обстановке, ему хотелось уйти. Наконец вбежал Диомидов, оглянул всех, спросил Клима:
— Ага, пришли?— иторопливо прошел заперегородку.
Через минуту оттуда важно выступил небольшой человечек срастрепанной бородкой исерым, незначительным лицом. Он был одет вженскую ватную кофту, наногах, поколено, валяные сапоги, серые волосы наего голове были смазаны маслом илежали гладко. Водной руке он держал узенькую идлинную книгу изтех, которыми пользуются лавочники длязаписи долгов. Подойдя кстолу, он сказал дьякону:
— Ты сомной неспорь..;
Сел, развернул книгу и, взглянув наСамгина, спросил Диомидова:
— Этот?
— Да.
— Ну— здравствуйте!— обратился незначительный человек ковсем. Голос унего звучный, ибыло странно слышать, чтоон звучит властно. Половина кисти левой руки его была отломлена, остались только три пальца: большой, указательный исредний. Пальцы эти слагались унего щепотью, никоновским крестом. Перелистывая правой рукой узенькие страницы крупно исписан­ной книги, левой он непрерывно чертил ввоздухе затейливые узоры, вэтих жестах было что-тосудорожное инесливавшееся сего спокойным голосом.
— Насей вечер хотел япродолжать вам дальше поучение мое, нокакпри шел новый человек, тонадобно, вкратцах, сказать ему исходы мои, говорил он, осматривая слушателей бесцветными икакбы пьяными глазами.
— Валяй, послушаем,— сказал улыбающийся человек исел рядом сКлимом.
Проповедник посмотрел вкнижку ипродолжал очень спокойно, словно он рассказывает обыкновенное идавно известное всем:
— Учу я, господин, вполне согласно снаукой исочинениями Льва Тол­стого, ничего вредного вмоем поучении несодержится. Все очень просто: мир этот, наш, весь— дело рук человеческих; руки наши— умные, абашки глупые, отэтого игоре жизни.
Клим посмотрел налюдей, все они сидели молча; его сосед, нагнувшись, свертывал папиросу. Диомидов исчез. Закипала, булькая, вода вкотлах; усатая
-
320
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности