Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.4

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
МАКСИМ
ГОРЬКИЙ
Жизнь
Клима Самгина
Часть 4
Москва, 2017
УДК 82-311.6 ББК 83.3(2Рос=Рус) Г71
Горький, М.
Жизнь Клима Самгина. В 4 ч. Ч. 4. / М. Горький. – М. : T8RUGRAM,
2017. – 370 с.
ISBN 978-5-521-05267-7 (ч. 4) ISBN 978-5-521-05563-0
Максим Горький (1868–1936) – основоположник социалистиче­ского реализма, принадлежащий к числу писателей, определивших образ русской литературы XX века. В прозе, драматургии и мемуа­рах Горький мастерски отразил социальные типы, общественные отношения, историю, быт и культуру России первой трети XX века.
«Жизнь Клима Самгина» – роман-эпопея, самое известное и крупное, итоговое произведение Максима Горького, называемое им самим "Историей пустой жизни". Горький писал этот роман один­надцать лет вплоть до своей смерти, как "нечто "прощальное", некий роман-хронику сорока лет русской жизни". Это роман о людях, которые, по словам автора, "выдумали себе жизнь", "выдумали себя", и роман о России и страшной трагедии, случившейся со страной.
ISBN 978-5-521-05267-7 (ч. 4) ISBN 978-5-521-05563-0
УДК 82-311.6 ББК 83.3(2Рос=Рус) BIC FC BISAC FIC004000
© T8RUGRAM, оформление, 2017
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Берлин встретил его неприветливо: сыпался хорошо знакомый поПе-
тербургу мелкий, серый дождь, ибастовали носильщики вокзала. Пришлось самому тащить два тяжелых чемодана, шагать подземным коридором втолпе сердитых людей, подниматься сними вверх полестнице. Люди, вболь­шинстве рослые, толстые, они ворчали ирычали, бесцеремонно задевая друг друга багажом и, кажется, неизвиняясь. Впереди Самгина, мешая ему, шагали двое военной выправки, вкостюмах охотников, вкруглых шляпах, заленты шляп воткнуты перышки какой-топтицы. Должно быть, пытаясь рассмешить людей, обиженных носильщиками, мужчины сперышками несли напалке маленькую корзинку ипритворялись, чтоизнемогают подтя­жестью ноши Посмеялась только высокая, тощая дама, обвешанная сплеч доколен разнообразными пакетами, счемоданом водной руке, несессером вдругой; смеялась она визгливо, напряженно, излюбезности; ей было очень неудобно идти, ее толкали больше, чемдругих, и, прерывая смех свой, она тревожно кричала шутникам:
— Мой бог! Тамстекло есть! О, Рихард, тамваза…
Наплощади, пред вокзалом, небыло ниодного извозчика. Помокрым
камням мостовой, сквозь частую сеть дождя, мрачно, молча шагали при­лично одетые люди. Дождь был какой-томягкий, он падал накамни совер­шенно бесшумно, ноочень ясно был слышен однообразный плеск воды, стекавшей изводосточных труб, исердитые шлепки шагов. Стояли плотные ряды тяжелых зданий, сырость придала им почти однообразную окраску ржавого железа. Чувствуя, каквнего сквозь платье икожу просачивается холодное уныние, Самгин поставил чемоданы, снял шляпу, вытер потный лоб инапомнил себе:
«Безвыходных положений небывает».
Из-заего спины явился седоусый, коренастый человек, вкожаной фуражке,
всиней блузе доколен, смедной бляхой нагруди ивогромных башмаках.
7
5
— Две марки доближайшего отеля,— предложил ему Самгин. — Нет,— сказал носильщик, невзглянув нанего, ивздернул плечо так,
какбудто отталкивал.
«Пролетарская солидарность или— страх, чтотоварищи вздуют?» иронически подумал Самгин, аносильщик сбоку одним глазом заглянул вего лицо, движением подбородка указав наодин издомов, громко сказал:
— Бальц пансион.
Забыв поблагодарить, Самгин поднял свои чемоданы, вступил вдождь ичерез час, взяв ванну, выпив кофе, сидел уокна маленькой комнатки, вос­становляя впамяти сцену своего знакомства схозяйкой пансиона. Толстая, почти шарообразная, втемнорыжем платье исером переднике, вочках наносу, стиснутом подушечками красных щек, она прежде всего спросила:
— Вы— нееврей, нет?
Она сама быстро иловко приготовила ванну иподала кофе, объяснив, чтодолжна была отказать вработе племяннице забастовщика. Затем, бес­церемонно рассматривая гостя сквозь стекла очков, спросила: чтоделается вРоссии? Проверяя свое знание немецкого языка, Самгин отвечал кратко, ноохотно идумал, чтохорошобы, переехав границу, закрыть засобою какую-тодверь так плотно, чтоб можно было хоть накраткое время неслы­шать утомительный шум отечества идаже забыть онем. Ахозяйка говорила звонко, решительно икакбы недляодного, адлямногих:
— Место Бебеля неврейхстаге, автюрьме, где он уже сидел. Хотя иутверждают, чтоон нееврей, ноон тоже социалист.
Улыбаясь, Самгин спросил: разве она думает, чтовсе евреи социалисты, ибогатые тоже?
— О, да!— гневно вскричала она.— Читайте речи Евгения Рихтера. Социалисты— это люди, которые хотят ограбить ивыгнать изГермании ее законных владельцев, ноэтого могут хотеть только евреи. Да, да— читайте Рихтера, это-здравый, немецкий ум!
Иуже склекотом вгорле она продолжала, взмахивая локтями, точно курдца крыльями:
— Германия недопустит революции, она невозьмет примером себе вашу несчастную Россию. Германия сама пример длявсей Европы. Наш кайзер гениален, какФридрих Великий, он— император, какого давно ждала история. Мой муж Мориц Бальц всегда внушал мне:
«Лизбет, ты должна благодарить бога зато, чтоживешь приимператоре, который поставит всю Европу наколени пред немцами…»
Она была так толста имягка, чтоправая ягодица ее свешивалась состу­ла, точно пузырь, такимиже пузырями вздувались бюст иживот. Акогда она встала— пузыри исчезли, потому чтослились водин большой, почти ненарушая совершенства его формы. Наверху его вырос красненький
8
6
нарывчик стрещиной, изкоторой текли слова. Нозавнешней ее непри­глядностью Самгин открыл нечто значительное и, когда она выкатилась изкомнаты, подумал:
«Русская баба этой профессии отаких вопросах нерассуждает…»
Дождь иссяк, улицу заполнила сероватая мгла, посвистывали паровозы, громыхало железо, сотрясая стекла окна, счетырехэтажного дома убирали клетки лесов однообразно коренастые рабочие всиних блузах, всмешных колпаках— вполне такие, какими изображает их«Симплициссимус». Сам­гин смотрел вокно, курил и, прислушиваясь кназойливому шороху мелких мыслей, настраивался лирически.
«Моя жизнь— монолог; адумаю ядиалогом, всегда кому-точто-тодока­зываю. Какбудто внутри меня живет кто-точужой, враждебный, он следит закаждой мыслью моей, иябоюсь его. Существуютли люди, умеющие думать безслов? Может быть, музыканты… Устал я. Чрезмерно развитая наблюдательность обременительна. Механически поглощаешь слишком много пошлого, бессмысленного».
Закрыл глаза, ивотьме явилось стройное, нагое, розоватое тело женщины.
«Еслиб явлюбился внее, она вытеснилабы изменя все… Что— все? Она меня назвала неизлечимым умником, сказала, чтотакие, какя, болезнь мира. Это неверно. Неправда. Я— некнижник, недогматик, неморалист. Язнаю много, нонепытаюсь учить. Невыдумываю теории, которые всегда ограничивают свободный рост мысли ивоображения».
Тут, какосенние мухи, нанего налетели чужие, недавно прочитанные слова: «последняя, предельная свобода», «трагизм мнимого всеведения», «наивность знания, которое, какНарцисс, любуется собою»— память подсказывала все больше таких слов, иказалось, чтоони шуршат вне его, вкомнате.
Достал изчемодана несколько книг, впредисловии кодной изних глаза поймали фразу: «Мы принимаем все религии, все мистические учения, толькобы небыть вдействительности».
«Если это непоза, это уже отчаяние»,— подумал он.
Вокно снова хлестал дождь, было слышно, какшумит ветер. Самгин начал читать поэму Миропольского.
Чтение художественной литературы было его насущной потребностью, равной привычке курить табак. Книги обогащали его лексикон, он умел ценить ловкость извучность словосочетаний, любовался разнообразием словесных одежд одной итойже мысли уразных авторов, иособенно ему нравилось находить общее влюдях, казалосьбы, несоединимых. Читая кошачье мурлыканье Леонида Андреева, которое почти всегда переходило втоскливый волчий вой, Самгин судовольствием вспоминал басовитую воркотню Гончарова:
9
7
«Зачем дикое играндиозное? Море, например. Оно наводит только грусть начеловека, глядя нанего, хочется плакать. Рев ибешеные раскаты валов ненежат слабого слуха, они все твердят свою, отначала мира, одну итуже песнь мрачного инеразгаданного содержания».
Эти слова напоминали тревожный вопрос Тютчева: «Очемты воешь, ветр ночной?» иего мольбу:
О, страшных песен сих непой
Продревний хаос…
Иснова вспоминался Гончаров: «Бессилен рев зверя пред этими вопля­ми природы, ничтожен иголос человека, исам человек так мал ислаб…»
Затем память услужливо подсказывала «Тьму» Байрона, «Озимандию» Шелли, стихи Эдгара По, Мюссе, Бодлера, «Пламенный круг» Сологуба имногое другое этого тона— все, чтобыло когда-топрочитано иуцелело впамяти длятого, чтоб изредка прозвучать.
Нослова оничтожестве человека пред грозной силой природы, пред законом смерти непортили настроение Самгина, он знал, чтоэти слова меньше всего мешают жить ихавторам, если авторы физически здоровы. Он знал, чтоАртур Шопенгауэр, прожив 72года идоказав, чтопессимизм есть основа религиозного настроения, умер всчастливом убеждении, чтоего неочень веселая философия омире, как«призраке мозга», является «лучшим созданием XIXвека».
Религиозные настроения ивопросы метафизического порядка никогда неволновали Самгина, ктомуже он видел, какбыстро религиозная мысль Достоевского иЛьва Толстого потеряла свою остроту, снижаясь кблудному пустословию Мережковского, становилась бесстрастной вхолодненьких словах полунигилиста Владимира Соловьева, разлагалась вхитроумии чувственника Василия Розанова итонула, исчезала втуманах символистов.
Достоевского он читал понемногу, снекоторым усилием надсобой инаходил, чтоэтот оригинальнейший художник унижает людей наиболее осведомленно, доказательно имудро. Ему нравилась скорбная ипокорная усмешка Чехова надпошлостью жизни. Чаще всего книги показывали ему людей жалкими, запутавшимися вмелочах жизни, впротиворечиях ума ичувства, впошленьких состязаниях самолюбий. Вконце концов художественная литература являлась пред ним каксобеседник неглупый, иногда— очень интересный, собеседник, скоторым можно было спорить молча, молча смеяться надним иневерить ему.
Заокном повлажным стенам домов скользили желтоватые пятна солн­ца. Самгин швырнул настол странную книжку, торопливо оделся, вышел наулицу и, шагая попанелям, как-тоособенно жестким, вскоре отметил сходство Берлина сПетербургом, усмотрев его вобилии военных, затем нашел, чтовБерлине офицера ещеболее напыщенны, чемвПетербурге,
10
8
ивспомнил, чтоэто уже многократно отмечалось. Шел он торговыми ули­цами, какбы подну глубокой канавы, два ряда тяжелых зданий двигались встречу ему, открытые двери магазинов дышали запахами кожи, масла, табака, мяса, пряностей, всего было много, ивсе было раздражающе одно­образно. Вспомнились слова Лютова:
«Германия— прежде всего Пруссия. Апофеоз культуры неумеренных по­требителей пива. ВПариже, сопоставляя Нотр Дам иТур Эйфель, понимаешь иронию истории, тоску Мопассана, отвращение Бодлера, изящные сарказмы Анатоля Франса. ВБерлине ничего ненадо понимать, все совершенно ясно сказано зданием рейхстага иАллеей Победы. Столица Пруссии— город напеске, нечто вроде опухоли набоку Германии, камень вее печени…»
Серые облака снова начали крошиться мелким дождем. Самгин взял из­возчика ивозвратился вотель. Вечером он скучал втеатре, глядя, какиграют пьесу Ведекинда, анадругой день сутра довечера ходил иездил погороду, осматривая его, затем посвятил день поездке вПотсдам. Кзнакомым, отри­цательным оценкам Берлина он немог ничего добавить отсебя. Да, тяжелый город, скучный, иесть внем— взданиях ивлюдях— что-тоугнетающе напряженное. Коренастые, крупные каменщики, плотники работают молча, угрюмо, машинально. Уних такиеже груди «колесом» идеревянные лица, какувоенных. Очень много толстых. Самгин решил посмотреть музеи иуехать.
Вот он вмузее живописи.
После тяжелой, жаркой сырости улиц было очень приятно ходить впрохладе пустынных зал. Живопись неочень интересовала Самгина. Он смотрел напосещение музеев ивыставок какнаобязанность культурного человека, обязанность, которая дает темы длябесед. Картины он обычно читал, каккниги, исам видел, чтоэто обесцвечивает их.
Останавливаясь насекунды пред изображениями тела женщин, он думал оМарине:
«Она— красивее».
ОМарине думалось почему-тонеприязненно, может быть, было досадно, чтовэтом случае искусство невозвышается наддействительностью. Впей заже оно почти всегда выше натуры. Самгин предпочитал жанру спокойные, мягкие картинки доброжелательно иромантически подкрашенной приро­ды. Неонили это создают настроение незнакомой ему приятной печали? Присев надиван вбольшом зале, он закрыл утомленные глаза, соображая: чему можно уподобить сотни этих красочных напоминаний опрошлом? Память подсказала элегические стихи Тютчева:
…элизиум теней,
Безмолвных, светлых ипрекрасных,
Низамыслам годины буйной сей,
-
11
9
Нирадости, нигорю непричастных…
Он встал, пошел дальше, взволнованно повторяя стихи, остановился пред темноватым квадратом, покоторому вхаотическом беспорядке разбросаны были странные фигуры фантастически смешанных форм: человеческое со­единялось сптичьим извериным, треугольник, слицом, вписанным внего, шел надвух ногах. Произвол художника разорвал, разъединил знакомое существующее начасти икомически дерзко связал эти части вневозможное, уродливое. Самгин постоял пред картиной минуты три ивдруг почувствовал, чтоона внушает желание повторить работу художника,— снова разбить его фигуры начасти иснова соединить их, ноуже так, какзахотелбы он, Самгин. Протестуя против этого желания инедоумевая, он пошел прочь, нототчас вернулся, чтоб узнать имя автора. «Иероним Босх»— прочитал он натусклой, медной пластинке иувидел ещедве маленьких, ностольже странных. Он сел вкресло и, рассматривая работу, которая какбудто неопределялась понятием живописи, долго пытался догадаться: чтодумал художник Босх, создавая изразрозненных кусков реального этот фантасти­ческий мир? Ичемболее он всматривался всоединение несоединимых форм птиц, зверей, геометрических фигур, темболее требовательно возникало желание разрушить все эти фигуры, найти смысл, скрытый вихугрюмой фантастике. Имя— Иероним Босх— ничего ненапоминало изистории живописи. Странно, чтоэта раздражающая картина нашла себе место влучшем музее столицы немцев.
Самгин спустился вниз кпродавцу каталогов ифотографий. Желтоли­цый человечек, вшелковой шапочке, неотрывая правый глаз отгазеты, сказал, чтоунего нет монографии оБосхе, новозможно, чтоони име­ются вкнижных магазинах. Вкнижном магазине нашлась монография нафранцузском языке. Дома, после того, какфрау Бальц накормила его жареным гусем, картофельным салатом икарпом, Самгин закурил, лег надиван и, поставив нагрудь себе тяжелую книгу, стал рассматривать репродукции.
Крылатые обезьяны, птицы сголовами зверей, черти вформе жуков, рыб иптиц. Около полуразрушенного шалаша испуганно скорчился святой Антоний, нанего идут свинья, одетая женщиной, обезьяна всмешном кол­паке; всюду ползают различные гады; подстолом, неведомо зачем стоящим впустыне, спряталась голая женщина; летают ведьмы; скелет какого-тожи­вотного играет наарфе; ввоздухе летит иливзвешен колокол; идет царь сголовой кабана ирогами козла. Вкартине «Сотворение человека» Саваоф изображен безбородым юношей, враю стоит мельница,— вкаждой картине угрюмые, новсе-таки смешные анахронизмы.
«Кошмар»,— определил Самгин исдосадой подумал, чтоэто могбы сказать всякий.
12
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности