Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.4
.pdf
этих головастиков сделали «Великую революцию», создали Наполеона.
Вспоминалось прочитанное о30-м, 48-м, 71-м годах вэтой стране.
— Либертэ, эгалитэ3, а— баб вдепутаты парламента непускают, ворч-
ливо заметила Марина.
Человек слицом кардинала Мазарини сладким тенорком исильно картавя читал какую-тобумагу, его слушали молча, только налевых скамьях
изредка раздавались ворчливые возгласы.
— Вот иАристид-предатель,— сказала Марина. Натрибуне стоял
веселый человек, тоже большеголовый, шатен снебрежно растрепанной
прической, фигура плотная, тяжеловатая, какбудто немного сутулая.
Толстые щеки широкого лица оплыли, открывая очень живые, улыбчивые
глаза. Прищурясь, вытянув шею вперед, он утвердительно кивнул головой
кому-тоиздепутатов впервом ряду кресел, показал ему зубы изаговорил
домашним, приятельским тоном, поглаживая левой рукой лацкан сюртука,
край пюпитра, тогда какправая рука медленно плавала ввоздухе, какбы
разгоняя невидимый дым. Говорил он легко, голосом сильным, немножко
сиповатым, его четкие слова гнались одно задругим шутливо иласково,
патетически исгрустью, вкоторой какбудто звучала ирония. Его слушали
очень внимательно, многие головы одобрительно склонялись, слышны были
краткие, негромкие междометия, чувствовалось, чтовответ наего дружеские
улыбки люди тоже улыбаются, аодин депутат, совершенно лысый, двигал
серыми ушами, точно заяц. Потом Бриан начал говорить усилив голос,
высоко подняв брови, глаза его стали больше, щеки покраснели, иСамгин
поймал фразу, сказанную особенно жарко:
— Наша страна, наша прекрасная Франция, беззаветно любимая нами,
служит делу освобождения человечества. Нонадо помнить, чтосвобода
достигается борьбой…
— Идавайте денег навооружение,— сказала Марина, глядя начасы свои.
Бриану аплодировали, нобыли слышны икрики протеста.
— Ну, сменя довольно! Имею сорок минут длятого, чтоб позавтракать,
хочешь?
— Судовольствием.
— Да, вот как,— говорила она, выходя наулицу.— Сын мелкого трактирщика, был социалистом, какиего приятель Мильеран, авшестом году,
осенью, распорядился стрелять позабастовщикам.
Внебольшом ресторане, наискось отпарламента, она, заказав завтрак,
продолжала:
— Гибкие люди. Ходят поидеям, какполестницам. Возможно, чтоБриан
будет президентом.
Она вздохнула, подумала, наливая водку врюмки.
3 Свобода, равенство (франц.).
41
43

— Замечательно живучий, ловкий народ. Когда-нибудь побьют они
неуклюжих, толстых немцев. Давай выпьем заФранцию.
Выпили, иона молча принялась насыщаться, акончив завтракать иухо-
дя, сказала:
— Вечером наМонмартр, вкакой-нибудь веселый кабачок,— идет?
— Отлично.
Новечером, когда Самгин постучал вдверь Марины,— дверь распахнул
пред ним коренастый, широкоплечий, оборотился спиной кнему исказал
сиповатым тенором:
— Аон, мерзавец, посмеивается…
— Входи, входи,— предложила Марина, улыбаясь.— Это— Григорий
Михайлович Попов.
— Да,— подтвердил Попов, небрежно сунув Самгину длинную руку,
охватил его ладонь длинными, горячими пальцами и, непожав,— оттолкнул;
этим он сразу определил отношение Самгина кнему. Марина представила
Попову Клима Ивановича.
— Ага,— равнодушно сказал Попов, топая ишаркая ногами так, какбудто
он надевал галоши.
— Продолжай,— предложила Марина. Она была уже одета квыходу—
вшляпке, вперчатке полокоть налевой руке, авправой кожаный порт
фель, свернутый втрубку; стоя пред нею, Попов лепил пальцами ввоздухе
различные фигуры, точно беседуя сглухонемой.
— «Если, говорит, встолице, где размещен корпус гвардии, существует
департамент полиции иещемногое такое,— оказалось возможным шестинедельное существование революционного совета рабочих депутатов, если
возможны вМоскве баррикады, вофлоте— восстания иповсей стране
-iдьявольский кавардак, так все это надобно понимать какрепетицию
революции…»
— Вот какой догадливый,— сказала Марина, взглянув начасы.
— Яему говорю: «Ваши деньги, наши знания», аон— свое: «Гарантируйте, чтореволюции небудет!»
— Ну да, понятно! Торговать деньгами легче, спокойней, чемстроить
заводы, фабрики, возиться срабочими,— проговорила Марина, вставая
ихлопая портфелем посвоему колену,— Нет, Гриша, тут банкира мало,
нужен крупный чиновник иликакой-нибудь придворный… Ну, мне— пора,
если янесмогу вернуться через час,— япозвоню вам… ивы свободны…
Попов проводил ее додвери, вернулся, неловко втиснул себя вкресло,
вынул кожаный кисет, трубку и, набивая ее табаком, неглядя наСамгина,
спросил небрежно:
— Мы невстречались?
— Нет,— решительно ответил Самгин.
-
44
42

— Мм… Значит— ошибся. Уменя плохая память налица, ачеловека
свашей фамилией язнавал, вместе шли вссылку. Какой-тоэтнограф.
«Брат»,— хотел сказать Самгин, новоздержался исказал:— Фамилия
эта нечасто встречается.
Пытаясь закурить трубку иломая спички одну задругой, Попов возразил:
— НаОке есть пароходство Качкова иСамгина, ибыл горнопромыш-
ленник Софрон Самгин.
Лицо его скрылось вгустом облаке дыма. Лицо было неприятное: широколобое, туго обтянутое смуглой кожей инеподвижно, точно каменное.
Нащеках— синие пятна сбритой бороды, плотные, черные усы коротко
подстрижены, губы-толстые, цвета сырого мяса, нос большой, измятый, брови кустиками, надними густая щетка черных спроседью волос. Движения,
жесты унего тяжелые, неловкие, все вокруг него трясется, скрипит. Одет
втемносинюю куртку необычного покроя, вроде охотничьей. Неприятен
исиповатый тенорок, внем чувствуется сердитое напряжение, готовность
закричать, сказать что-тогрубое, злое, аособенно неприятны маленькие,
выпуклые— каквишни, темные глаза.
«Нахал и, кажется, глуп»,— определил Самгин ивстал, желая уйти ксебе,
носнова сел, сообразив, что, может быть, этот человек скажет что-нибудь
интересное оМарине.
— Замечательная бестия, Софрон этот. Встретил яего вБарнауле
ипредложил ему мои геологические услуги. «Я, говорит, ученым— недоверяю, ясам ихделаю. Делом моим управляет бывший половой втрактире,
вТомске. Лет тридцать тому назад было это: сижу явресторане, задумался
очем-то, алакей, остроглазый такой, молоденький, пристает: «Чтоприкажете
подать?» «Птичьего молока стакан!»— «Простите, говорит, птичье молоко
всё вышло!» Почтительно сказал, неусмехнулся. Ну, яему иговорю: «Ты,
парень, лакействовать брось, аиди-кослужить комне». Через одиннадцать
лет яего управляющим сделал. Домовладелец, гласный городской думы,
капиталец имеет, тысчонок сотню, наверняка. Таких уменя ещетрое есть.
Верные слуги. Асученым дела делать— нельзя, они цены рубля незнают.
Поговорить сними интересно, иной раз даже иполезно».
Попов начал говорить лениво, акончил возбужденно всхрапывая итаким
тоном, какбудто он сам иесть замечательная бестия.
— Оптичьем молоке— это старый анекдот,— заметил Самгин.
— Все— старо, все!— угрюмо откликнулся Попов ипродолжал:— Ему,
Софрону, было семьдесят три года, аон верхом ездил подвадцать, тридцать
верст ипил водку безвсякой осторожности.
Самгин слушал равнодушно, ожидая момента, когда удобно будет спросить оМарине. Оней думалось непрерывно, все настойчивее ибеспокойней.
Чтоона делает вПариже? Куда поехала? Ктодлянее этот человек?
43
45

«Это— чтоже— ревность?»— спросил он себя, усмехаясь, и, неответив,
вдруг почувствовал, чтоему хотелосьбы услышать оМарине что-тоочень
хорошее, необыкновенное.
— Вболотном нашем отечестве мы, интеллигенты, поставлены втрудную позицию, нам приходится внушать промышленной буржуазии азбучные истины оценности науки,— говорил Попов,— Амы начали нестого
конца. Вы— эсдек?
Самгин молча наклонил голову.
— Ятоже отдал дань времени,— продолжал Попов, выковыривая
пепел изтрубки впепельницу.— Пять месяцев тюрьмы, три года ссылки.
Нежалуюсь, ссылка— хороший добавок годам учения.
Он сунул трубку вкарман, встал, потянулся, что-тозатрещало нанем,
озабоченно пощупал подмышками усебя, сдвинул кпереносью черные
кустики бровей исердито заговорил:
— Напутал Ленин, испортил игру, скомпрометировал социал-демократию вРоссии. Это— неполитика, а— эпатаж, вот что! Надо брать пример
снемцев, уних рост социализма идет нормально, путем отбора лучших
израбочего класса ивключения ихвправящий класс,— говорил Попов и,
шагнув, задел ногой ножку кресла, потом толкнул его коленом и, наконец,
взяв заспинку, отставил всторону.— Плохо мы знаем нашу страну, отсюда
изабеги вфантастику. Сумбурная страна! Население— сплошь нигилисты,
символисты, максималисты, вообще— фантазеры. Анужна культурно
грамотная буржуазия итехнически высоко квалифицированная интеллигенция,— иначе— скушают нас немцы, да-с! Даещеангличане японцев
науськают, асами влезут кнам вСреднюю Азию, наКавказ…
Самгин нестерпел испросил, куда поехала Марина.
— Незнаю,— сказал Попов.— Кто-тозвонил ей, похоже— консул.
— Вы ее давно знаете?
— Отвремен студенческих. А— что? Самгину показалось, чторачьи
глаза Попова изменили цвет, он покачнулся вперед испросил:
— Жениться наней собираетесь?
— Разве нет других мотивов,— начал Самгин, ноПопов перебил его,
продолжая сосвистом:
— Вдевицах знавал, водном кружке мудростям обучались, теперь вот
снова встретились, года полтора назад. Интересная дама. Наверное— былабы
ещеинтересней, ноее сбил столку один… фантазер. Первая любовь ипрочее…
Он замолчал, снова вынул трубку изкармана. Его тон вызвал уСамгина чувство обиды заМарину иобострил его неприязнь кинженеру, ноон
все-таки начал придумывать ещекакой-товопрос оМарине.
— Вобщем она— выдуманная фигура,— вдруг сказал Попов, поглаживая, лаская трубку длинными пальцами.— Какбольшинство интеллигентов.
46
44

Неумеем думать поисторически данной прямой ивсё налево скользим.
Аесли направо повернем, так уждосочинения книг орелигиозном значении
социализма идаже вплоть досоединения сцерковью… Ясчитаю, чтоправ
Плеханов: социал-демократы могут-доопределенного пункта— ехать водном вагоне слибералами. Ленин прокламирует пугачевщину.
Набивая трубку табаком, он усмехнулся, так чтопятнистое лицо его
неестественно увеличилось, аглаза спрятались подбровями.
— Отом, каклюди выдумывают себя, ярасскажу вам любопытнейший
факт. Компания студентов вспоминала, прикаких условиях каждый изних
познал женщину. Один— хвастается, другой— сожалеет, третий— врет,
ачетвертый заявил: «Я— сродной сестрой». Исплел историйку, которая
удивила всех нелепостью своей. Парнишка избогатой купеческой семьи,
очень скромный, неглупый, отличный музыкант, сестру его ятоже знал,—
милейшая девица, строгого нрава, училась накурсах Герье, серьезно работала
поистории ренессанса воФранции. Яговорю ему: «Ты соврал!»— «Соврал»,— признался он. «Зачем?»— «Стыдно стало пред товарищами, я,
видишьли, ещедевственник!» Каков?
— Забавно,— откликнулся Самгин. Попов встал исвирепо засипел:
— Вы— чтоже— смысла анекдота этого нечувствуете? Забавно!..
— Прошу извинить меня,— сказал Самгин,— ноядумал одругом. Мне
хочется спросить вас оЗотовой…
Попов стоял спиной кдвери, вмаленькой прихожей было темно, иСамгин
увидал голову Марины заплечом Попова только тогда, когда она сказала:
— Чтоже увас дверь открыта?
— Ото, какты быстро,— удивился Попов. Она молча прошла вспальню,
позвенела тамключами, щелкнул замок, позвала:
— Григорий! Помоги-ко…
Он ушел, слышно было, какщелкают ремни, скрипит кожа чемодана,
ислышен был быстрый говор, пониженный почти дошопота. Потом Марина
решительно произнесла:
— Так искажи.
Вышла она впереди Попова, несняв шляпку иговоря:
— Ну-с, асвами никуда непоеду, асейчасже отправляюсь навокзал
и-вЛондон! Проживу тамнеболее недели, вернусь сюда и-кутнем!
Попов грубовато заявил, чтоон провожать нелюбит, ктомуже хочет
есть и— просит извинить его. Сунув руку Самгину, ноневзглянув нанего,
он ушел. Самгин встал, спрашивая:
— Можно проводить тебя?
— Нет, ненадо.
— Тогда-досвиданья!
Неприняв его руку иусмехаясь, она нехорошим тоном заговорила:
45
47

— Аты тут выспрашивал Попова— ктоятакая, да?
— Яспросил его только, давноли вы знакомы… Марина стерла платком
усмешку сгуб ивздохнула.
— Это был, конечно, вопрос, закоторым последовалибы другие. Почемубы непоставить ихпредо мной? Навсякий случай япредупреждаю
тебя: Григорий Попов ещенеподлец только потому, чтоон ленив иглуп…
— Послушай,— прервал ее Самгин изаговорил тихо, поспешно иочень
заботливо выбирая слова:— Ты женщина исключительно интересная, необыкновенная,— ты знаешь это. Яещеневстречал человека, который возбуждалбы уменя такое напряженное желание понять его… Несердись, но…
— Нимало несержусь, очень понимаю,— заговорила она спокойно
икакбы вслушиваясь всвои слова.— Всамом деле: здоровая баба живет
безлюбовника— неестественно. Небрезгует наживать деньги иговорит
опримате духа. Ореволюции рассуждает небезскепсиса, однако— добродушно,— это ужсовсем чертовщина!
Она подала ему руку.
— Мне пора навокзал. Вследующую встречу здесь, насвободе, мы
поговорим… Если захочется. Досвиданья, иди!
Самгин задержал ее руку всвоей, желая сказать что-то, ноненашел
готовых слов, аона, усмехаясь, спросила:
— Ужнекажетсяли тебе, чтоты влюбился вменя? И, стряхнув его руку
сосвоей, поспешно проговорила:
— Все очень просто, друг мой: мы-интересны друг другу ипоэтому нужны.
Внашем возрасте интерес кчеловеку следует ценить. Ой, да— уходиже!
Явился слуга сосчетом, Самгин поцеловал руку женщины, ушел, затем,
стоя посредине своей комнаты, закурил, решив идти набульвары. Но, несходя
сместа, глядя вмутносерую пустоту заокном, надкрышами, выкурил всю
папиросу, подумал, что, наверное, будет дождь, позвонил, спросил бутылку
вина ивзял новую книгу Мережковского «Грядущий хам».
Утром, выпив кофе, он стоял уокна, точно накраю глубокой ямы, созерцая быстрое движение теней облаков имутных пятен солнца постенам
домов, помостовой площади. Там, внизу, какбы подчиняясь игре света
итени, суетливо бегали коротенькие люди, сверху они казались почти
кубическими, приплюснутыми кземле, плотно покрытой грязным камнем.
Клим Самгин чувствовал себя так, точно сбросил сплеч привычное
бремя итеперь требовалось, чтоб он изменил все движения своего тела.
Покручивая бородку, он думал овреде торопливых объяснений. Определенно хотелось, чтоб представление оМарине возникло снова втех ярких
красках, стою интригующей силой, каким оно было вРоссии.
«Чтобеспокоит меня?— размышлял он.— Боязнь пустоты натом месте,
где чувство ивоображение создали оригинальный образ?»
48
46

Заспиной его щелкнула ручка двери. Вздрогнув, он взглянул через плечо назад,— вдверь втиснулся толстый человек, отдуваясь, сунул настол
шляпу, расстегнул верхнюю пуговицу сюртука и, выпятив живот величиной
сбольшой бочонок, легко пошел наСамгина, размахивая длинной правой
рукой, точно собираясь ударить.
— Бердников, Захарий Петров,— сказал он высоким, почти женским
голосом. Пухлая, очень теплая рука. сильно сжав руку Самгина, дернула
ее книзу, затем Бердников, приподняв полы сюртука, основательно уселся
вкресло, вынул платок икрепко вытер большое, рыхлое лицо свое какбы
нарочно длятого, чтоб оно стало виднее.
— Простите, чтовторгаюсь,— проговорил он и, надув щеки, выпустил
вгрудь Самгина сильную струю воздуха.
Набугристом его черепе гладко приклеены жиденькие пряди светлорыжих
волос, лицо— точно ускопца— совсем голое, только наместе бровей скупо
рассеяны желтые щетинки, подними выпуклые рачьи глаза, голубовато-холодные, снеуловимым выражением, нокакбудто веселенькие. Из-подглаз
напухлые щеки, цвета пшеничного теста, опускаются синеватые мешки
морщин, вподушечки сдобных щек воткнут небольшой хрящеватый иострый нос, чужой наэтом обширном лице. Рот большой, лягушечий, верхняя
губа плотно прижата кзубам, анижняя чрезмерно толста, припухла, точно
мухой укушена, ибрезгливо отвисла.
«Комический актер»,— определил Самгин, найдя влице ифигуре толстяка нечто симпатичное.
— Изучаете?— спросил Бердников и, легко качнув головою, прибавил:
Да, неочарователен. Мы свами столкнулись какраз удвери кМаринушке— незабыли?
Напомнил он обэтом так строго, чтоСамгин, неответив, подумал:
«Кажется, нахал».
— Вот исегодня я-кней,— продолжал гость, вздохнув.— Аее неоказалось. Ну, тогда я— квам.
— Чеммогу служить?— спросил Самгин. Бердников закрыл правый
глаз, помотал головою, осматривая комнату, шумно вздохнул, настоле
пошевелилась газета.
— Водицыбы стакашничек, аполлинарису,— сказал он. Острые глаза
его весело улыбнулись.
«Интересное животное»,— продолжал определять Самгин.
Ожидая воды, Бердников пожаловался нанеприятную погоду, наусталость сердца, азатем, неторопясь, выпив воды, он, постукивая указательным
пальцем постолу, заговорил деловито, нокакбудто инебрежно:
— Нуте-с, небудем терять время зря. Человек якакраз ком1мерческий,
стало быть— прямой. Явился спредложением, взаимно выгодным. Можете
47
49

хорошо заработать, оказав помощь мне всерьезном деле. Инетолько мне,
аиклиентке вашей, сердечного моего приятеля почтенной вдове…
«Вот кторасскажет мне оней»,— подумал Самгин,— агость, покачнув
вперед жидкое тело свое, сказал вздыхая:
— Женщина-то, а? Впесню просится.
— Редкой красоты,— подтвердил Самгин.
— Какраз— так: редкой!— согласился Бердников, дважды качнув головою, ибыло странно видеть, чтонатакой толстой, короткой шее голова
качается легко. Затем он отодвинулся вместе скреслом подальше отСамгина,
иснова его высокий, бабий голосок зазвучал пренебрежительно инапористо, ласково икакбудто безнадежно:— Нуте-с, обратимся кделу! Прошу
терпеливого внимания. Дело такое: попала Маринушка какраз вкомпанию
некоторых шарлатанов,— вы, конечно, понимаете, чтоГосударственная
дума открывает шарлатанам широкие перспективы итак далее. Внушают
Маринушке заключить договор скакими-тоангличанами опродаже кое-каких угодьев наУрале… Вам, конечно, известно это?
— Нет,— сказал Самгин.
— Ой-ли?— весело воскликнул Бердников и, сложив руки наживоте,
продолжал, удивляя Самгина пестрой неопределенностью настроения илегкостью витиеватой речи:— Какже это может быть неведомо вам, ежели вы
поверенный ее? Шутите…
Влицо Самгина смотрели, голубовато улыбаясь, круглые, холодненькие глазки, брезгливо шевелилась толстая нижняя губа, обнажая желтый
блеск золотых клыков, пухлые пальцы правой руки играли платиновой
цепочкой наживоте, указательный палец левой беззвучно тыкался встол.
Вовсем поведении этого человека, всловах его, вгибкой игре голоса было
что-тообидно несерьезное. Самгин сухо спросил:
— Предположим, чтоязнаю договор, интересующий вас. Чтоже следует дальше?
— Адальше разрешите сообщить, чтоэто дело крупно денежное имне нужно
знать договор вовсех его подробностях. Вот яипредлагаю вам ознакомить…
Самгин, вскочив состула, торопливо крикнул:
— Прошу вас прекратить… это! Каквы могли решиться сделать мне
такое предложение?
Он безотчетно выкрикивал ещекакие-тослова, чувствуя, чтопоторопился
рассердиться, чтосердится слишком громко, аглавное— чтопредложение
этого толстяка нетак оскорбило, какиспугало илиудивило. Стоя перед
Бердниковым, он сердито спрашивал:
— Почему вы считаете меня способным… вы знаете меня?
— Нет, какраз— незнаю,— мягко идаже какбы уныло сказал Бердников,
держась заручки кресла ипокачивая рыхлое, бесформенное тело свое.—
50
48

Арешимости никакой особой нетребуется. Япредлагаю вам выгодное дело,
какпредложилбы ивсякому другому адвокату…
— Ядлявас— невсякий!— крикнул Самгин.
— Акакойже?— спросил Бердников слюбопытством, инелепый его
вопрос ещеболее охладил Самгина.
«Нахален докомизма»,— определил он, закуривая папиросу иговоря
строгим тоном:
— Повторяю: одоговоре, интересующем вас, мне ничего неизвестно.
«Напрасно сказал, инето, нетак!»— тотчас догадался он; спичка вруке
его дрожала, иэто было досадно видеть.
Упираясь ладонями вручки кресла, Бердников медленно приподнимал
расплывчатое тело свое, подставляя поднего толстые ноги, птичьи глаза,
мигая, метали голубоватые искорки. Он бормотал:
— Сегодня— неизвестно, азавтра— можно узнать. Марина-то, наверно,
гроши платит вам, атут…
— Довольно обэтом,— уже почти попросил Самгин.
— Ну, ну, ладно,— нешумите,— откликнулся Бердников, легко дрыгая
ногами, чтоб опустить взъехавшие брюки, иуныло взвизгнул:— Накакого
дьявола она работает, а! Ну, мужчинабы засердце схватил,— так мужчины около нее невидно,— говорил он, плачевно подвизгивая, глядя вупор
наСамгина изастегивая пуговицы сюртука.— Замиллионы хватается,
забольшие миллионы,— продолжал он, угрожающе взмахнув длинной
рукой.— Время-токакое, господин Самгин! Из-запустяков, из-завыручки
винных лавок люди убивают, бомбы бросают, нависелицу идут, а?
Бердников засмеялся странно булькающим смехом:
— Ппу-бу-бу-бу!
Раскачиваясь, он надул губы, засопел, игубы, соединясь сносом, образовали налице его смешную шишку.
— Вы ей неговорите, чтоябыл увас изачем. Мы сней еще, может,
какраз исомкнемся вделах-то,— сказал он, отплывая кдвери. Он исчез легко
ибесшумно, какдым. Его последние слова прозвучали очень неопределенно,
можно было понять ихкакугрозу икакприятельское предупреждение.
«Приятельское,— мысленно усмехнулся Клим, шагая покомнате иглядя
начасы.— Сколько времени сидел этот человек: десять минут, полчаса?
Наглое иглупое предложение его неоскорбило меня, потому чтонемогуже
яподозревать себя способным напоступок против моей чести…»
И, успокоив себя, он подумал, чтоследовало задержать Бердникова,
расспросить его оМарине.
«Яглупо делаю, незаписывая такие встречи ибеседы. Записать— значит оттолкнуть, забыть; вовсяком случае— оформить, тоесть ограничить
впечатление. Моя память чрезмерно перегружена социальным хламом».
49
51

Ему очень понравились слова: социальный хлам. Он остановился, закрыл
глаза, исбыстротою, которая доступна только работе памяти, пред ним
закружился пестрый вихрь пережитого, утомительный хоровод несоединимых людей. Особенно видны были Варавка иКутузов, окотором давно уже
следовалобы забыть, Лютов иМарина— нетли вних чего-тосродного?—
Митрофанов иЛюбимова, рыжий Томилин, зеленоватой тенью мелькнула
Варвара, итакже, накакую-точасть секунды, ожили покорные своей судьбе
Куликова, Анфимьевна, ещеиещезнакомые фигуры. Непонятен, неуловим
смысл ихбытия.
Вэту минуту возврата впрошлое Самгин впервые почувствовал нечто
новое: какбудто все, чтопамять показывала ему, ожило вне его, втумане
отдаленном, новсе-таки враждебном ему. Сам он— вцентре тесного круга
теней, освещаемых его мыслью, его памятью. Среди множества людей небыло
ниодного, скемон позволилбы себе свободно говорить осамом важном
длянего, осебе. Ниодного, кроме Марины. Открыв глаза, он увидал лицо
свое вдыме папиросы отраженным настекле зеркала; выражение лица было
досадно неумное, унылое инесоответствовало серьезности момента: стоит
человек, приподняв плечи, какбы пытаясь спрятать голову, ичерез очки,
прищурясь, опасливо смотрит насебя, точно нанезнакомого. Он сердито
встряхнулся, нахмурился иснова начал шагать покомнате, думая:
«Истина стеми, ктоутверждает, чтодействительность обезличивает
человека, насилует его. Есть что-то… недопустимое вмоей связи сдействительностью. Связь предполагает взаимодействие, нокакямогу… вернее:
хочули явоздействовать наокружающее иначе, каквцелях самообороны
против его ограничительных итлетворных влияний?»
Вспомнились слова Марины: «Мир ограничивает человека, если человек неимеет опоры вдухе». Нечто подобноеже утверждал Томилин, когда
говорил опознании какинстинкте.
«Да, познание автоматично ипочти бессмысленно, какинстинкт пола»,
строго сказал Самгин себе иснова вспомнил Марину; улыбаясь, она говорила:
«Свободным-тогражданином, друг мой, человека неконституции,
нереволюции делают, асамопознание. Ты вот возьми Шопенгауэра, почитай
прилежно, апосле него— Секста Эмпирика о«Пирроновых положениях».
По-русски, кажется, нет этой книги, япо-английски читала, французское
издание есть. Выше пессимизма искепсиса человеческая мысль невзлетала,
и, незная этих двух ее полетов, ниочемнедогадаешься, поверь!»
Самгин остановился, прислонясь кстене, закуривая. Ему показалось,
чтоникогда ещеон недумал так напряженно иникогда небыл так близко
кчему-точрезвычайно важному, чтораскроется пред ним вследующую
минуту, взорвется, рассеет все, чтотяготит его, мешая найти основное внем,
человеке, перегруженном «социальным хламом». Папиросу он курил мед-
52
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
