Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
(1871), «Княгиня М.Н. Волконская» (1871-72), «Кому на Руси жить хорошо» (1865-
73), «Над чем мы смеёмся» (1874), «Уныние» (1874), «На покосе» (1874), «Совре-
менники» (1875), «Ну» (1876), «Посвящение» (1877).
Наше исследование позволило выявить, что Некрасов использовал курсив в
течение всего творчества, активнее всего в первый (48,9%) и третий (40,9%) перио-
ды. Во второй период, который характеризуется обычно как «период исключительно
интенсивной литературной и общественно-политической деятельности», отмечается
снижение активности в употреблении курсива (табл. 15). Видимо, это можно объяс-
нить стремлением Некрасова в это время к другим изобразительно-выразительным
средствам.
177 случаев курсива в 52 произведениях Некрасова – много это или мало?
Чтобы ответить на этот вопрос, сравним с данными по курсиву предшественников и
современников поэта. Не менее важным будет обзор отдельных особенностей функ-
ционирования курсива в русской поэзии: первые опыты применения курсива; жан-
рово-родовая принадлежность произведений, содержащих курсив; динамика использования курсива; яркие приметы курсива в тот или иной период.
Мы предполагаем, что Некрасов применял курсив (равно как и «лесенку») с
опорой на сложившуюся традицию использования этого графического приёма и с
учётом многочисленных опытов предшественников и современников. Ещё Ю.М.
Лотман подметил, что «Карамзин ввёл ряд специфически поэтических типов упо-
требления знаков препинания (тире, многоточие), Жуковский стал использовать
курсив как интонационное средство» [Лотман, 2001, с. 78]. Но, насколько нам из-
вестно, более ранний этап русской поэзии с точки зрения возникновения курсива не
был осмыслен, за исключением наших работ.
Сделаем обзор русской поэзии XVII-XIX веков (по 1870-е годы), как и в ана-
логичном параграфе о «лесенке», методом сплошной выборки по изданиям «Биб-
лиотеки поэта». Материал исследования послужило также 16061 стихотворное про-
изведение 244 авторов (без учёта данных по поэзии Некрасова).
Было установлено следующее: 1) курсив в XVII в. у русских поэтов не наблю-
дается; 2) в своём творчестве курсив употребил 161 поэт (66,0% от общего числа об-
71
следованных авторов); 3) число произведений с курсивом составило 1341 (8,3% от
общего числа обследованных текстов); 4) в соответствии с предложенными нами
критериями, количество случаев курсива – 4606
1
. Значит, интерес к применению
курсива появлялся у большинства русских поэтов и в большем количестве поэтиче-
ских текстов, по сравнению с «лесенкой», хотя по числу случаев курсив менее ча-
стотен, чем «лесенка». Из этого следует, что курсив можно считать распространён-
ным графическим приёмом, образующим устойчивую традицию применения в рус-
ской поэзии.
С точки зрения жанрово-родовой принадлежности выяснилось, что у
Некрасова 98,0% поэтических произведений, включающих курсив, относятся к
лирике и эпосу (табл. 20), а к драме – 2,0% текстов (имеется в виду только
«Медвежья охота»). Курсивы в водевильных куплетах мы считаем нужным
причислить к лирике, потому что они не содержат диалогов с вербально
маркированными персонажами. Такая же картина отмечается у предшественников и
современников Некрасова.
В «Сатире I. На хулящих учение» (1729) А. Кантемира мы зафиксировали пер-
вые два случая курсива, однако не в каноническом тексте, а в его первоначальной
редакции:
Полно мне не погрешить в моём разговоре,
Не сказать: зла, но злый есть, говоря о воре. [с. 363]
Потом в 1730 г. обнаруживаем курсив в шести стихотворениях В.К. Тредиа-
ковского: «Балад о том, что любовь без заплаты не бывает от женска пола», «Басен-
ка о непостоянстве девушек», «Песенка к красной девушке, которая стыдится и буд-
то не верит, когда ей говорят, что она хороша», «Песня к любовнику и любовнице
обручившимся», «Прощание при разлучении со всякой милой», «Сон, учинён
песнию наподобие одной песни французской «La reine si belle», и с её же рефре-
ном». Все они написаны на французском языке, например: «Cela n’est rien; mais c’est
несовпадения по количеству курсивов и произведений, содержащих курсив. Но процент этих несовпадений невелик.
Причина была найдена в примечаниях к текстам: некоторые стихотворные произведения были напечатаны либо по
разным спискам, либо по различным прижизненным изданиям и т.д. Для намеченного обзора в целях единого подхода
к материалу за основу были взяты те же издания «Библиотеки поэта», что и в подобном разделе о «лесенке» (см.
библиографию).
1
При сопоставлении изданий большой серии «Библиотеки поэта» разных лет одного автора обнаруживались
72
la recompense: / Jamais sans prix on ne reste en amour. / Il est enfin lultieme
complaisance» («Балад о том, что любовь без заплаты не бывает от женска пола»).
Есть вероятность, что В.К. Тредиаковский заимствовал приём курсива из француз-
ской поэзии, однако эта гипотеза требует более ясных доказательств и досконально-
го исследования.
С 1730-1749 годы – это время, когда курсив не наблюдается ни у кого из рус-
ских поэтов. Далее вплоть до 1787 года мы замечаем неустойчивую картину в ис-
пользовании курсива. В 1756, 1758-1759, 1766-1771, 1775-1776, 1783, 1786 годы не
встречаем ни одного случая изучаемого приёма. В некоторые периоды поэты немно-
го активнее применяют курсив, но пока ещё очень редко и у небольшого числа авто-
ров. Например, Я.И. Брандт «Сатира, сочинённая чрез напольного поручика Бра...»
(1750-е); В.К. Тредиаковский «Леший и мужик» (1752), «Не знаю, кто певцов в стих
вкинул сумасбродный...» (1753), «Феоптия» (1750-1755); М.В. Ломоносов «Искус-
ные певцы всегда в напевах тщатся...» (1753), «О сомнительном произношении бук-
вы Г в российском языке» (1748-1754), «Зубницкому» (1757); 1760-1765 гг. – Я.Б.
Княжнин, Н.Н. Поповский, А.А. Ржевский, И.Ф. Богданович; 1772-1774 гг. – И.И.
Хемницер, Н.П. Николев, В.П. Петров, И.Ф. Богданович; 1777-1782 гг. – В.В. Кап-
нист, И.И. Хемницер, Ф.Я. Козельский, Е.И. Костров, М.Н. Муравьёв, И.И. Дмитри-
ев; 1784-1785 гг. – Г.Р. Державин, Н.П. Николев, С.С. Бобров, Д.И. Хвостов, М.Н.
Муравьёв. Как мы видим, с 1750-х годов круг поэтов, экспериментирующих с кур-
сивом, постепенно рос. С 1787 года курсив появляется уже каждый год у большин-
ства русских поэтов, а в XIX веке этот графический приём применил практически
каждый поэт. Следовательно, время с 1730 по 1786 годы можно отметить как период
становления традиции применения курсива.
В изучаемом материале можно обозначить времена наивысшей активности
поэтов в использовании курсива: 1797 г. – 131 случай, 1803 г. – 119 случаев, 1804 г.
– 152 случая, 1805 г. – 118 случаев, 1807 г. – 163 случая, 1825 г. – 103 случая. Позже
число курсивов в год не было больше 100. Однако и потом отмечаются высокие по-
казатели употребления данного приёма: 1841г. – 75 случаев, 1850 г. – 69 случаев,
1858 г. – 99 случаев, 1860 г. – 83 случая, 1862 г. – 78 случаев.
73
По нашему мнению, этот факт несложно объяснить. Как мы уже отметили,
конец XVIII – начало XIX веков – время наивысшей активности русских поэтов в
применении курсива, когда данный приём стал до такой степени распространённым,
что отдельные поэты насыщали свои тексты многочисленными курсивами. В сред-
нем получалось от 10 до 50 случаев курсива на одно произведение. Например, это
Н.П. Николев («Сатира к Музе», 1774; «Сатир-рифмач», 1797), Н.М. Карамзина
(«Гимн», 1789), С.С. Бобров («Баллада. Могила Овидия, славного любимца муз»,
1792-1800; «Столетняя песнь», 1801; «Предчувственный отзыв века», 1802 или 1803;
«Херсонида, или Картина лучшего летнего дня...», 1798, 1804), А.А. Палицын («По-
слание к Привете, или Воспоминание о некоторых русских писателях моего време-
ни», 1807), М.В. Милонов («К моему рассудку», 1812), В.А. Жуковского («Вот пря-
мо одолжили...», 1814), Ф.И. Тютчев («Урания», 1820) и др.: «Знаешь сам – как Ве-
лизеру / Заплатил Юстиниан; / Как Артемия за веру / Наградил Иулиан; / Как Овидия-поэта / Август, повелитель света» (Н.М. Шатров «Послание к моему соседу»).
Такое обилие курсивов на один текст теряется к 20-30-ым годам XIX в. Види-
мо, курсив сначала воспринимался поэтами как изобразительный шрифтовый при-
ём, а затем он приобретает характер выразительного средства. В результате, поэты
более обдуманно подходят к использованию курсива, и как следствие – уменьшает-
ся число курсивов (в среднем от 1 до 5 случаев на один текст), смещаются акценты с
количества на качество в применении данного графического средства.
Стоит сказать ещё об одной очень яркой примете в русской поэзии конца
1780-х – 1820-х годов, когда широко распространилось маркирование курсивом
имён собственных и местоимений – около 40% случаев (от общего числа за этот пе-
риод). Конечно, и позднее поэты использовали курсивное выделение имён соб-
ственных и местоимений, но в гораздо меньшем количестве, в том числе и Некрасов
(6,2% и 11,4% случаев имён собственных и местоимений, соответственно).
Как нам удалось выяснить, раньше всего курсив имён собственных возникает
в «Енее» (1770, 1781) В.П. Петрова: «И град, кой узришь днесь, на месте том воз-
двигли, / Названье Бирзою которому дала / Окрестность, кожею обмеренна вола».
Также в «Сатире к Музе (1774) Н.П. Николева: «Где глупый петиметр Сократу
74
предпочтен, / Где гнусен Камоэнс, Вергилий, Демосфен, / Расин, Депро, Мольер и
быстрый Сумароков, / Который, не терпя подьяческих пороков, / Нередко и бояр за
оные щунял». Первые факты курсивного маркирования местоимений (они тесно
связаны с функцией выделения «условного понятия», см. параграф 2.7) встречаем у
И.И. Хемницера в 1779 г.: «Тогда хоть мы от злых услышим поношенье, / Что ста-
нем правду говорить, / Но в ней не гнев найдём, увидим снисхожденье; / Её одно в
том утешенье, / Один закон, одно ученье» («Милостивой государыне Марье Алексе-
евне Дьяковой»); и у Н.М. Карамзина («На разлуку с Петровым», 1791; «Выбор же-
ниха», 1795; «Прощание», 1795).
На фоне всех курсивов особенно приметны факты «составных» курсивов (наш
термин), когда несколько курсивов в одном произведении образуют в совокупности
логическую фразу или слово. Подобных стихотворений мы обнаружили всего два:
Шишков недаром корнеслов;
Теорию в себе он с практикою вяжет:
Писатель, вкусу шиш он кажет,
А логике он строит ков.
П.А. Вяземский «Шишков недаром корнеслов...» [с. 401]
Великий монарх, непобедимый король, Фридерих Вильгельм Вторый, отче наш,
Всемилостивейший государь и князь иже еси,
Благодарение тебе и награда на небесех
За уничтожение табачного откупа, да святится имя твое,
Желаем, обещанная тобою милость да приидет,
Всевышний благословит за то царствие твое,
Мы пребудем вечно твои верноподданные и возгласим: да будет воля твоя,
Анонимное стихотворение [с. 458-459]
В целом складывается следующая картина в 1790-1820-е годы в русской поэ-
зии: поэты экспериментируют с курсивом и активно ищут возможности использова-
ния данного графического средства. Всё это с большой долей вероятности предска-
зуемо, так как эксперименты с курсивным маркированием происходят в эпоху ро-
мантизма с её пафосом поиска новых форм (об этом см. [Гаспаров, 2000 а, с. 111]).
Разумеется, курсив постепенно приобретает выразительный характер. О том же сви-
детельствует факт, что до 1820-х годов курсив обычно не имел особенной семанти-
ческой нагрузки. Он использовался или как интонационное средство, или как сред-
ство выделения реалий и «условного понятия», о каких-либо иных функциях курсива в это время вообще сложно говорить.
75
Обзор нашего материала позволил выявить также поэтов, активно применяв-
ших курсив: Н.П. Николев (207 случаев в 17 произведениях), И.И. Дмитриев (105
случаев в 54 произведениях), С.С. Бобров (382 случая в 20 произведениях), Н.М.
Карамзин (204 случая в 50 произведениях), В.А. Жуковский (302 случая в 64 произведениях), А.А. Палицын (116 случаев в 1 произведении), Ф.Н. Глинка (360 случаев в 90 произведениях), П.А. Вяземский (149 случаев в 55 произведениях), А.С.
Пушкин (183 случая в 71 произведении), В.К. Кюхельбекер (108 случаев в 20 произведениях), Ф.И. Тютчев (82 случая в 37 произведениях), М.Ю. Лермонтов (80
случаев в 44 произведениях), В.Г. Бенедиктов (101 случай в 29 произведениях),
Л.А. Мей (133 случая в 41 произведении), В. Курочкин (101 случай в 37 произведениях), Д. Минаев (96 случаев в 27 произведениях). В этом же ряду и поэтическое
творчество Некрасова.
Подводя итог, отметим следующее: 1) курсив, как и «лесенка», впервые воз-
никает в первой половине XVIII в.; 2) курсив чаще всего встречается в лирике и
эпосе, в то время как «лесенка» более свойственна драме; 3) эпоха романтизма,
1790-1820-е гг., характеризуется активными поисками и экспериментами с курсив-
ным маркированием; 4) большое количество поэтов, использовавших курсив, широ-
кие хронологические рамки функционирования курсива дают нам возможность
утверждать, что данный графический приём у русских поэтов XVIII-XIX веков яв-
лялся постоянным предметом интереса и внимания; 5) курсив был введён Некрасо-
вым в арсенал своих поэтических средств; 6) данные нашей статистики по курсиву
поэтов XVIII-XIX вв., спроецированные на подобные показатели по курсиву Некра-
сова, позволяют нам считать, что Некрасов, скорее всего, опирался на уже сложив-
шуюся традицию применения этого приёма графики и использовал его системно на
всех этапах творчества в разных жанрах.
В последующих параграфах монографии будет проведена дальнейшая интер-
претация собранного материала.
76
2.3 Объём курсива
Та же участь ожидала
Букву Э и Ер и Ерь:
Д. Минаев «Педагогический
приговор» [с. 48]
Напишешь: и – тебя ругает критик,
Зачем над и нет точки. Мы пешком
Пойдём сегодня: гения с ковром
В.К. Кюхельбекер «Сирота» [с. 527],
Следуя вышеперечисленным критериям, мы обнаружили, что объём курсива в
177 случаях 52 поэтических текстах Некрасова колеблется от одной буквы до совокупности нескольких предложений.
Буква – это самая мелкая единица письменной речи, способная выделиться
курсивом: «Нужно завтра акций двести...» / – На налицность? на кредит?» («Совре-
менники» [4; 229]). Художественный эффект курсива буквы будет показан в пара-
графе о функциях приёма. Курсив букв в русской поэзии встречается редко. В отли-
чие от В.К. Тредиаковского («Феоптия. Эпистола I.», 1750-1755), М.В. Ломоносова
(«Искусные певцы всегда в напевах тщатся...», 1753), Ф.Н. Глинки («Черты освеще-
ния и праздника», 1825), А.С. Пушкина («За Netty сердцем я летаю...», 1828; «Евге-
ний Онегин», 1823-1831), В.К. Кюхельбекера («Сирота», 1833-1834), М.Ю. Лермон-
това («Сказка для детей», 1840), Ап. Григорьева («Искусство и правда», 1854), Д.
Минаева («Педагогический приговор», 1862; «Фанты», 1863), которые использовали
собственно курсив букв:
А.С. Грибоедов и Некрасов употребили курсив букв внутри слов, маркируя то или
иное произношение. До 1870-х гг. опыт Грибоедова и Некрасова не был повторен:
Г р а ф и н я б а б у ш к а
Поетем, матушка, мне, прафо, не под силу,
Когда-нибуть я с пала та в могилу.
А.С. Грибоедов «Горе от ума» [с. 150]
К единицам курсива, малым по объёму, относится также морфема: «Остзей-
ские, русские, прусские немцы, / Евреи и греки и много других – / В Варшаве, в
Одессе, в Крыму, в Петербурге / Банкирские фирмы у них – / На аки, на раки, на
берги, на бурги / Кончаются прозвища их» («Современники» [4; 206]). Помимо слу-
чая из «Современников» Некрасова, подобные факты встречаем у А.С. Пушкина в
стихотворении «Моему Аристарху» (1815): «За рифмой часто холостой, / Назло за-
конам сочетанья, / Бегут трестопные толпой / На аю, ает и на ой», а также у Д. Ми-
77
наева в «Фантах» (1863) и, к примеру, у Н.П. Огарёва в «Деревне» (1847), «Ровесни-
ках» (1857): «Как быть? Герой мой мелодраматичен; / На ов – боюсь – все пошлы
имена, / На ский – взойдёшь в чужие племена», «Конец на ин мне кажется нежней /
Всех остальных; ну, например: Понурин?».
Факты выделения курсивом совокупности предложений представляют собой
максимальное проявление приёма в поэзии Некрасова:
330 Цалуя его, увидала
331 Я несколько слов на одном уголке;
332 Вот что я, дрожа, прочитала:
333 «Мой друг, ты свободна. Пойми – не пеняй! 4 строки
334 Душевно я бодр и – желаю 5 предложений
335 Жену мою видеть такой же. Прощай! 21 слово
336 Малютке поклон посылаю...» «Княгиня Волконская» [4; 156]
А у Г.Р. Державина, например, в стихотворении «Любителю художеств» (1791)
одним курсивом выделено 32 строки, 5 предложений, 124 слова. Подобные случаи
являются границей, за которой изучаемый графический приём перестаёт быть
таковым: если всё стихотворное произведение будет напечатано курсивом, то в этом
случае мы не имеем права говорить о курсиве как о графическом приёме выделения.
Показательно, что в поэзии Некрасов выделяет курсивом самые различные
единицы по объёму (буквы, морфемы, отдельные слова, словосочетания,
предложения, совокупности предложений), в то время как у подавляющего
большинства поэтов маркируются только некоторые из них (чаще всего отдельные
слова, словосочетания, предложения). Всего два поэта (помимо Некрасова)
использовали всевозможные единицы (по объёму) курсива: А.С. Пушкин и Д.Д.
Минаев.
2.4 Некрасов в работе над графикой стиха: курсив в вариантах и
канонических текстах
В данном разделе, как и в первой главе (параграф 1.3), рассмотрим процесс
работы Некрасова над вариантами стихотворных строк, включающих шрифтовые
выделения курсивом. В задачи анализа входит: 1) попытаться выяснить, на каком
этапе творческой истории произведений возникает курсив; 2) отметить тексты, где
78
при работе над рукописью курсив присутствовал, а в окончательный вариант не по-
пал. Для решения этих задач нужно проследить творческую историю 52 произведе-
ний, в которых был обнаружен курсив, а также других стихотворных произведений,
осмыслив все случаи курсива в проекции на окончательную редакцию текста. Ис-
следование выполним по «Другим редакциям и вариантам» академического издания
и, отчасти, по рукописям Некрасова.
В ходе разысканий нами было выявлено 204 случая изучаемого приёма, из ко-
торых 177 случаев – в канонических текстах и 27 – на промежуточных этапах их со-
здания. Этот материал отображает разные пути работы поэта над курсивом и клас-
сифицируется на четыре группы. Проанализируем подробно каждую (табл. 17).
1. Какие-либо варианты на строки с курсивом отсутствуют (54,7% от 204
случаев). Такая ситуация складывается по двум причинам.
Во-первых, не сохранились автографы на данные строки (23,7% случаев): 12,
13, 14 «Вчера, сегодня»; 6, 9 «Нашего века»; 29, 35, 37, 40, 42, 184, 217-218, 323, 337,
400 «Провинциального подъячего в Петербурге»; 5, 47 «К ней!!!!!»; 525 «Кабине-
та»; 84 «Чиновника»; 110 «Карпа Пантелеича и Степаниды Кондратьевны»; 3 «Взи-
рает он на жизнь сурово, строго...»; 55-56 «Гимна «Времени»«; 19 «Чернильницы»;
4 случая [6; 52, 53, 54, 71] «Утра в редакции», 5 случаев [6; 389, 391, 464] «Похож-
дений Петра...»; 1 случай <Из повести «Певица»> [7; 99], 1 случай <Из рецензии на
«Русский патриот...»> [т. 11, кн. 1, с. 41], 5 случаев <Из рецензии на «Пять стихотворений Н. Ступина...»> [т. 11, кн. 1, с. 42-43], 2 случая <Из «Необыкновенного
завтрака»> [7; 327], 1 случай <Из романа «Жизнь и похождения Тихона Тростникова> [8; 189, 208], 1 случай <Из фельетона «Хроника петербургского жителя»> [т. 12,
кн. 1, с. 59], 1 случай <Из фельетона «Отчёты по поводу Нового года»> [т. 12, кн. 1,
с. 196], 1 случай <Из фельетона «Письмо к доктору Пуфу»> [т. 12, кн. 1, с. 228], 1
случай <Из фарса «Как опасно предаваться честолюбивым снам»> [7; 489], 2 случая
<Из фельетона «Теория бильярдной игры и Новый поэт»> [т. 12, кн. 1, с. 276].
Во-вторых, в имеющихся автографах отсутствуют варианты на строки с кур-
сивом (31,0% случаев): 87, 88 «Новостей»; 77 «Прекрасной партии»; 85 (2 случая)
«Отрывков из путевых записок графа Гаранского»; 17 «Мы, посетив тебя, Дружи-
79
нин...»; 146, 165, 218, 258, 265, 269, 455, 548 «Говоруна»; 21 «Благодарения господу
Жаль, утратит их скоро Россия
И оплачет сенат (Кочков) от души:
Угрожает им ликантропия,
<нрзб> вши!
[НИОР РГБ ф.195 (Архив Некрасова)
М. 5754 ед. хр. 1, л. 3.]
163 Жаль, уж их потеряла Россия
164 И оплакал москвич от души:
165 Подкосила их «ликантропия»,
166 Их заели подкожные вши...
[3; 77]
богу...»; 94, 140 «Железной дороги»; 57, 60, 225 «Суда»; 562 «Недавнего времени»;
14 «Над чем мы смеёмся»; 12 «На покосе»; 3 «Ну»; 6-7 «Посвящения»; 176, 372, 373,
40, 125, 286, 325, 369, 381, 614, 766, 811, 1018, 122 «Современников»; 3013, 1289,
153, 401-402 «Кому на Руси жить хорошо»; 1 случай [6; 119] «Актёра», 19 случаев
[6; 222, 224, 234-235, 244, 246, 250] «Шила в мешке не утаишь...». Следовательно, по
данным причинам во всех перечисленных фактах мы не можем объективно говорить
о проделанной работе Некрасова.
Остальные три группы случаев представляются самыми существенными с
точки зрения осмысления творческого процесса по организации графического обли-
ка поэтических произведений.
2. Курсив, присутствовавший на первой или промежуточных стадиях, на
окончательном этапе работы теряется (13,3% случаев).
В первой подгруппе анализ показал, что чаще всего курсив теряется вместе со
строками, устранёнными из окончательного варианта. Сопоставим строки канониче-
ского текста и вариантов: 97-99 [1; 27 и 467] «Новостей»; 21-22 [1; 132 и 502] «Признаний труженика»; 114 [2; 71 и 282] «Папаши»; к 262 [2; 237 и 326] «Балета»; после
521 (3 случая) [3; 22 и 281-284] «Медвежьей охоты»; 206-208 [3; 34 и 297] «Суда»;
после 451 [3; 84 и 316] и после 532 [3; 86 и 318] «Недавнего времени»; после 850 [4;
147 и 363] «Княгини Трубецкой»; 461-467 [4; 200 и 474], 17-20 [4; 204 и 479], после
1006 [4; 230 и 491], 1159-1162 [4; 234 и 458], 41-42 [4; 204 и 465] «Современников»;
а также строки с двумя случаями курсива из ранней редакции ИРЛИ «Медвежьей
охоты», не вошедшие в окончательный текст [3; 251, 257].
В данную подгруппу отнесём также не замеченный составителями академиче-
ского издания курсив из «Недавнего времени», выявленный нами в рукописях
Некрасова и тоже не вошедший в окончательный вариант (приложение А.2):
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]