Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
нуться» к заглавию, а, значит, обратиться к «перечтению». В результате мы пони-
986 Он, как ртуть, на всяком месте,
987 Слышит – кто-то говорит:
988 «Нужно завтра акций двести...»
989 – На налицность? на кредит?.. – [4; 229]
маем, что это значимый элемент, «самостоятельный член сюжета» (М.Л. Гаспаров) в
структуре всего стихотворения. При «перечтении» 5 строки становится ясно, что
для Некрасова это дополнительный способ акцентировать наше внимание на связи
курсивного слова и заглавия стихотворения.
Частные функции курсива характерны выделенным словам в рамках кон-
кретного поэтического произведения. Раскрытие этих функций возможно только
при анализе внутренней структуры того или иного художественного текста.
Например, в «Современниках» курсив выделяет одну букву, характеризую-
щую артикуляционные особенности Эдуарда Иваныча Гроша:
Основываясь на мнении М.В. Теплинского, что возможным прототипом Гро-
ша был либо министр финансов М.Х. Рейтерн, либо грек М.И Кази (об этом см. [4;
610]), мы предполагаем, что фиксация подобного произношения смычного соглас-
ного исходила от реального наличия речевого дефекта у одной из вышеназванных
личностей. Речевые особенности персонажа курсив передаёт также в 228 строке
«Современников» [4; 245]. Во всех этих случаях курсив выполняет функцию рече-
вой характеристики, когда у читателя создаётся впечатление реального присут-
ствия говорящих, то есть с помощью курсива как бы «передаётся живое звучание»
[Ерёмина, 1978, с. 26]. Несомненно, что здесь Некрасов повторяет опыт А.С. Грибо-
едова (см. параграф 2.3):
Г р а ф и н я б а б у ш к а
Мой труг, мне уши залошило:
Скаши покромче... «Горе от ума» [с. 141]
В поэзии Некрасова курсив может участвовать в характеристике внутренне-
го и внешнего облика конкретного героя (или персонажа). Чаще всего это маркирование: а) обычного уклада жизни: «Пиши: «В деревне Босове / Яким Нагой жи-
вёт, / Он до смерти работает, / До полусмерти пьёт!..» («Кому на Руси жить хорошо» [5; 45]); б) физического состояния персонажа: «Отморозил ноги – пьяный /
И – за пьянство был побит» («Современники» [4; 197]); в) эмоционально-
психологического состояния: «Нежный родитель её, услыхавши, что дочь Степа-
111
нида / Свой покой потеряла, обедать не мог, и простыли / Даром ленивые щи, и ва-
реники так простояли...» («Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна» [1; 443]); г)
отличительной черты личности персонажа: «Вот другой – слывёт за чудо: / Гово-
рун и острослов, / («Леонид» – ему покуда / Кличка у тузов). / Он машинным крас-
норечьем / Плутократию дивит» («Современники» [4; 225]). «Появление таких машин в действительности Некрасов объясняет омертвением самой жизни, потерей ду-
ховного содержания» [Корман, 1971, с. 166]; д) действий, произведённых героем и
ярко характеризующих его: «Нет, большой энтузиаст! / Занимая всюду деньги / И
простроить их спеша, / Ищет он по шапке Сеньки... / Идеальная душа!» («Современники» [4; 236]); е) жизненной позиции, взглядов персонажа: «– Кабы больше
нам землицы, – / Молвил молодец, – / За царя бы я прилежно / Господа молил. / –
Неуёжно, да улёжно, – / Дедушка решил...» («На покосе» [3; 165]).
На последний случай курсива (разновидность «чужого слова») в стихотворе-
нии «На покосе», посвящённого крестьянскому труду в пореформенное время, «те-
ме безземелья народа» (см. комментарий И.А. Битюгова [3; 467]), имеется сноска,
сделанная Некрасовым: «пословица (Ярославской губернии), которую можно истол-
ковать так: не сытно, да покойно» [3; 165]. Эта строка является идейным центром
всего стихотворения. «Лаконичная, звонкая, меткая, украшенная внутренней риф-
мой, пословица эта хорошо выражала самую суть пресловутой крестьянской рефор-
мы..., и поэт, конечно, не мог пренебречь этим крылатым народным речением» [Чу-
ковский, 1962, с. 539]. Некрасов вложил эту пословицу в уста дедушки, олицетво-
ряющего большую часть крестьян, а значит, и говорящего от имени большинства
крестьян. Итак, данная фраза выражает не только мнение дедушки, но и всего кре-
стьянского народа: время проходит, и вместо надежд появляется разочарование.
Курсив в поэтических произведениях может участвовать в создании симво-
лического образа. Это может достигаться выделением эпитета либо выделением
слов, с какой-либо стороны характеризующих предмет изображения или персонаж.
К примеру, в стихотворении «Благодарение господу богу...» речь идёт о дороге, ко-
торая показывает путникам «тени погибших людей». До 20 строки дорога называет-
ся условно: «эта» или «эту»; тем самым поэт держит читателя в некотором напряже-
112
нии: что же это за дорога? И, наконец, в 21 строке надрывисто и в то же время опе-
21 – Знаю, народ проторённой цепями
22 Эту дорогу зовёт. –
23 «Верно! увидишь своими глазами:
24 Русская песня не врёт!» [2; 153]
56 Иду – и отворяю дверь...
57 Одно из славных русских лиц
58 Со взором кротким без границ,
59 Полуопущенным к земле,
60 С печатью тайны на челе,
61 Тогда предстал передо мной
62 Администратор молодой.
[3; 30]
чаленно произносится название «этой» дороги:
Исследователь А.Ф. Тарасов считает, что Некрасов имеет в виду дорогу, по которой
«в 1826 году провозили декабристов. По ней в декабре 1861 года прозвенел
кандалами М.Л. Михайлов. Через два с половиной года его путь повторил Н.Г.
Чернышевский» [Тарасов, 1977, с. 57-58]. А К.И. Чуковский отмечал, что «дорога,
изображаемая здесь, – знаменитая Владимирка, по которой гнали арестантов в
Сибирь» [2; 391]. Для нас важно не то, какая подразумевается дорога, а то, что А.Ф.
Тарасов и К.И. Чуковский дали ей свою трактовку, к которой их подталкивает сам
поэт курсивом. Курсив делает необычный (и без курсива) эпитет знаковым,
символическим, открывающим простор воображению. И герой, и читатель охвачены
«мыслями о ссыльных, которых ежегодно тысячами гонят по этой дороге...» [Гин,
1971, с. 247]. Всё это способствует, на наш взгляд, активизации в создании образа
дороги «проторённой цепями».
В «Суде» курсив, маркирующий «чужое слово», способствует созданию
обобщённого сатирического образа «жандармского офицера в квартире автора»
[Бухштаб, 1983, с. 98]:
Одна из частных функций курсива заключается в обозначении реалий. В
частности, в «Говоруне» прослеживается целая цепочка маркированных реалий,
подчинённых задаче передать колорит петербургской жизни в мелочах, в подробно-
стях с юмористической целью. Как правило, эти маркированные реалии поставлены
в рифмы, для которых характерна высокая степень выделенности. После «разду-
мий», «автобиографических сведений» и рассказа «О Санкт-Петербурге» лириче-
ский герой переходит к изображению «приятностей столичной жизни». Перед чита-
телем предстаёт «мир, в котором всё странным образом сместилось, сдвинулось со
113
своих мест и понеслось в какой-то невероятной, лихорадочной, по виду забавной и в
144 По страсти иль нужде,
145 Шарманщик с обезьяною
146 Танцует па-де-де.
147 Всё скачет, всё волнуется,
148 Как будто маскарад. [1; 390]
163 Цепями с модой скованный,
164 Изменчив человек:
165 Настал иллюстрированный
166 В литературе век. [1; 390]
то же время жутковатой пляске» [Бойко, 1977, с. 65]. И вот здесь-то появляется первый курсив, указывающий на различные заморские «забавы»:
Как отмечает А.М. Гаркави, «в ту пору в Петербурге было много бродячих
шарманщиков, преимущественно иностранцев» [1; 680].
Следующий курсив подчёркивает другую реалию:
Дело в том, что выходившие тогда бытописательные очерки «Наши, списанные с
натуры русскими» были иллюстрированы гравюрами на дереве [1; 680]. И, видимо,
Некрасов ярко противопоставляет «иллюстрированные» картинки «мраку и тьме» в
текстах этих очерков. По мнению М. Бойко, «Некрасов одним из первых ощутил и
выразил очень важный сдвиг в культурной жизни – наступление эпохи журнализма,
иллюстрированных изданий, массовых зрелищ и т.д.» [Бойко, 1977, с. 65].
Таким же образом выделяются реалии в 26 строке «Медвежьей охоты» [3; 6], в
1145 строке «Княгини М.Н. Волконской» [4; 177] и др.
Следующая функция курсива – выделение «условного понятия». Подобная
функция выделена у В.Н. Захарова [Захаров, 1979, с. 21-22] применительно к курси-
вам из романа Ф.М. Достоевского. Она заключается в маркировании слов, лишён-
ных определённых значений, как правило, местоимений. В терминологии Л.И. Ерё-
миной, эта функция обозначена как «запрет на слово» [Ерёмина, 1979, 77, 106-112].
При классификации функций курсива мы сочли возможным использовать термин
В.Н. Захарова. Обычно это «намеренное неназывание» [Ерёмина, 1978, с. 27] проис-
ходит в целях умолчания либо намёка на известный предмет или персонаж: «услов-
ное понятие», как правило, достаточно легко разгадывается в процессе осмысления
текста. К примеру, о курсиве местоимения в «Медном всаднике» А.С. Пушкина раз-
мышлял А.В. Флоря [Флоря, 1999, с. 5].
В поэме Н.А. Некрасова «Тишина», в 3 главе, которая «посвящена окончив-
шейся Крымской войне, защите Севастополя, героизму русского народа, восхищав-
114
шему поэта» (см. комментарий Н.Н. Скатова [4; 546]), мы тоже встречаем курсив
123 Молчит и он... как труп безглавый,
124 Ещё в крови, ещё дымясь;
125 Не небеса, ожесточась,
126 Его несли огнём и лавой: [4; 54],
местоимения:
где, по мнению Н.Н. Скатова, «слово «он» относится к Севастополю» [4; 550]. Со-
мнения в интерпретации этого курсива возникли только у В.А. Малкина, который,
задаваясь вопросом «почему слово он выделено курсивом» [Малкин, 1974, с. 95],
сделал предположение, что слово он относится к народу или к богу. Б.Я. Бухштаб
чётко и доказательно опроверг это: «Смысл курсива в данном случае очевиден. Сло-
во «он» несёт здесь большую смысловую нагрузку: Севастополь ранее не назван. Не
назван он прямо и далее, его имя заменяет перифраза «твердыня, избранная славой»
и относящиеся к ней местоимения: «перед ней», «в ней», «её», которые, кстати ска-
зать, не могут относиться ни к народу, ни к богу уже по несовпадению в граммати-
ческом роде» [Бухштаб, 1989, с. 169]. На наш взгляд, слово он выявляет параллель
между народом, пожертвовавшим своими жизнями, и городом, как существом, по-
ражённым бедствием войны («как труп безглавый», «В каменные раны / Заходят си-
зые туманы») и олицетворяющим защитников, их героизм. С точки зрения компози-
ции 3 главы курсив предваряет изображение послевоенного Севастополя, который
мыслится автором как воплощение единства России и народа. Следовательно, кур-
сив создаёт «условное понятие» – «он», – фиксирующее не только конкретный город, но и целостный образ Родины.
В «Железной дороге» тоже выделяется «условное понятие»: «Русских племён
и пород представители / Вдруг появились – и он мне сказал: / «Вот они – нашей до-
роги строители!..» [2; 171]. Говоря о курсиве слова «он», Н.Н. Скатов отмечал: «Как
будто бы он – рассказчик... Но для Вани был не только рассказ, был сон, странный и
фантастический. ...Он уже не только рассказчик, но кто-то или что-то трудно улови-
мое. Как и ряд других элементов некрасовского стиха, такое он, возможно, пришло
из романтической поэзии, и, видимо, непосредственно из стихов Жуковского...»
[Скатов, 1985, с. 108]. На наш взгляд, слово «он», несомненно, одушевлённое лицо,
115
которое показывает, направляет внимание («Вот они...»), поясняет («нашей дороги
2606 Помещик не без горечи
2607 Сказал: «Наденьте шапочки,
2608 Садитесь, господа!»
2609 – Мы господа не важные,
2610 Перед твоею милостью
2611 И постоим... –
«Нет! нет!
2612 Прошу садиться, граждане!» [5; 71]
строители»), говорит («мне сказал»), то есть рассказчик, автор. «Он присутствует в
каждой строфе и строке в качестве комментатора, пояснителя, истолкователя. Он не
только участник диалога, но одновременно его дирижёр и режиссёр, он конструиру-
ет всю мизансцену, направляет внимание слушателя, объясняет попутными ремар-
ками, делает выводы» [Гин, 1971, с. 204].
Создание «условного понятия» происходит также в курсиве 6 и 9 строки сти-
хотворения «Наш век» [1; 277], 14 строки «Над чем мы смеёмся» [3; 127], <Из фельетона «Хроника петербургского жителя> [т. 12, кн. 1, с. 59].
Курсив может выполнять функцию умолчания, направленную на активиза-
цию ассоциативной памяти, и появляющуюся, например, в поэме «Современники»:
«В Варшаве, в Одессе, в Крыму, в Петербурге / Банкирские фирмы у них – / На аки,
на раки, на берги, на бурги / Кончаются прозвища их» [4; 206]. Практически сразу же
в памяти начинается непроизвольный поиск «прозвищ», которые кончаются на аки,
раки, берги, бурги. Поэт, казалось бы, перечисляет конкретные реалии, однако за
пределами текста остаются подразумеваемые имена и фамилии. В этой строке кур-
сив как бы смешивает всех «хищников», «прозвища» которых заканчиваются на аки,
раки и т.д., они теряют «реальные черты» (об этом см. [Горячкина, 1971, с. 164]),
сливаются. В этом, на наш взгляд, данный курсив проявляет себя как выразительное
средство, которое создаёт некоторую «завуалированность» высказывания. Данная
функция очень близка к функции «условного понятия».
Одной из частных функций курсива является также функция различения и
разграничения понятий. К примеру, два курсива, расположенных недалеко друг от
друга, из поэмы «Кому на Руси жить хорошо» выделяют два разных обращения по-
мещика к крестьянам:
Курсив в этих случаях призван подчеркнуть семантическое разграничение понятий
«господа» и «граждане» и интонационное: первое из них произносится несколько
116
саркастическим тоном, благодаря чему ощущается ирония, насмешка помещика, не
120 Дождётся – и маску смиренья
121 Цинически сбросит с лица...
122 Утешься! Блаженство паденья –
123 Конечная цель мудреца!.. [4; 242]
3010 В лесу не рог охотничий,
3011 Звучит – топор разбойничий,
3012 Шалят!.. а что поделаешь?
3013 Кем лес убережёшь? [5; 81]
желающего принять и признать освобождение крестьян. Второе, скорее всего,
употреблено в дореволюционном значении: «Почотный гражданинъ, ныньшнее
званiе, даруемое купцамъ и недворянам за заслуги и выслугу, также военнымъ и
гражданскимъ чиновникамъ, не выслужившимъ ни потомственнаго, ни личнаго
дворянства» [Даль, 1994, т. 1, стб. 962]. В обращении «граждане» слегка
сглаживается язвительный тон первого обращения, слышится желание построить
беседу с крестьянами. Аналогичную функцию находим в стихотворных вставках
<Из фельетона «Письмо к доктору Пуфу»> [т. 12, кн. 1, с. 228], <Из фельетона
«Теория бильярдной игры и Новый поэт»> [т. 12, кн. 1, с. 276].
Иногда курсив маркирует выражение отношения к какому-либо персонажу,
предмету, явлению. Так, в «Современниках» курсив отражает авторское отношение
к философии буржуазных дельцов:
Эти «мудрые» слова в своей речи произносит князь Иван. Они звучат как
утешительные слова для Зацепина и ему подобных, которых начинает мучить
совесть за содеянное («Два-три фальшивых завещанья, / Убийство, кража и
поджог...» и т.п.). Суть курсива в следующем: в воровстве и спекуляции есть много
положительных моментов («И тысяч четыреста... двести / В итоге – вот наш
идеал...»), к этому стремится и на это способен каждый («блистающий честностью
муж / Ждёт случая хапнуть громадный, / Приличный амбиции куш...»). В конце
концов, блаженство – блаженство земного существования, паденье – «позорные
пятна на чести», как следствие. Таким образом, выделенные слова служат
косвенным показателем сатирического отношения автора к ценностям и идеалам
капиталистов, философии, оправдывающей их поступки и дела.
В главе «Помещик» («Кому на Руси...») обнаруживаем два следующих друг за
другом курсива, характеризующих отношение персонажа:
117
С их помощью сконцентрировано разочарование, безысходность и в некоторой
1 «Однажды зимним вечерком»
2 Я перепуган был звонком,
3 Внезапным, властным... Вот опять!
4 Зачем и кто - как угадать?
<...>
8 Вечерний звон! вечерний звон!
9 Как много дум наводит он!
10 За много лет всю жизнь мою
11 Припомнил я в единый миг,
12 Припомнил каждую статью [3; 29]
степени возмущение помещика, его бессилие перед тем, что творится вокруг:
«Разобран по кирпичику Красивый дом помещичий», сад «Под топором крестьянина
весь лёг», «Поля – недоработаны, Посевы – недосеяны...». «Исчезла всеобщая
покорность, нет и былой неограниченной власти» [Волкова, 1992, с. 67]. Курсив
отражает сдержанный взгляд помещика на пореформенное время, на поведение
вчерашних крепостных крестьян.
Указанную функцию курсива находим в 221 строке «Газетной» [2; 201], в 562
строке «Недавнего времени» [3; 87], в стихотворной вставке комедии «Похождения
Петра Степанова...» [6; 389] и др. Рассмотренная функция выражения отношения
сочетается с общей функцией «усиления экспрессивности» и более частной функци-
ей создания эффекта разговорности.
К разновидности функции выражения отношения можно отнести функцию
иронии. Некрасов с помощью курсива добивается переосмысления маркированных
слов и употребления их в новом значении, «в значении резко противоположном их
внутреннему смыслу» [Головенченко, 1960, с. 172], как правило, ироническом, нега-
тивном. Например, в «Суде»:
В ситуации появления жандарма эти строки из сентиментального романса И.И.
Козлова – «чужое слово» – получают совершенно противоположное значение: поэт
подобным образом сатирически заостряет данную ситуацию, иронизирует над
судорожным «припоминанием» героя в состоянии неизвестности, над
эмоциональной обстановкой появления незваного гостя.
Ирония звучит также в 5 строке стихотворения «К ней!!!!!», в 16 строке «Та-
бака» [1; 364] и др.
Среди частных функций курсива выделяется ещё функция характеристики
какого-либо предмета или явления. В «Газетной» – сатире на русскую цензуру –
118
курсивом выделены буквы: «А то раз цензора пропустили, / Вместо северный,
39 Ты перед крестьянином,
40 Пшеница, провинилася,
41 Что кормишь ты по выбору,
42 Зато не налюбуются
43 На рожь, что кормит всех.
[5; 120]
скверный орёл!» [2; 201]. В тексте эти буквы указывают на непозволительное упу-
щение цензора. Некрасов намеренно делает акцент, интонационно и семантически
усиливая одно из наиболее острых сатирических мест в произведении, где под сло-
вом «орёл» имеется в виду герб Российской империи (см. комментарий М.М. Гина
[2; 410]). Значит, курсив не только отражает разницу в написании, но и являет собой
факт логически-смыслового выделения определений данного предмета.
Или, к примеру, два курсива из поэмы «Кому на Руси жить хорошо» характе-
ризуют пшеницу и рожь с социальной стороны: одна предназначена для избранных,
другая – для всех:
В комментариях Т.А. Беседина отмечает, что данная фраза является художественной
переработкой народной пословицы: матушка рожь кормит всех дураков сплошь, а
пшеничка по выбору [5; 655] – разновидность «чужого слова». Возможно, курсив
позволил К.И. Чуковскому сделать проницательное наблюдение: «В фольклорной
пословице чувствовалась насмешка над «чернью», которая, в силу своего
простофильства, питается одним лишь чёрным хлебом. Некрасов же вывернул эту
пословицу, так сказать, «наизнанку», заставив её, в соответствии с реальной
действительностью, служить выражением прямо противоположного распределения
симпатий» [Чуковский, 1962, с. 510-511]. Благодаря курсиву заостряется вопрос о
социальных условиях пореформенной жизни.
Функцию характеристики предмета или явления курсив выполняет также в
888 строке поэмы «Кому на Руси жить хорошо» [5; 107], в 40 строке «Современни-
ков» [4; 204], в 15 строке «Табака» [1; 364], в 17 строке стихотворения «Мы, посетив
тебя, Дружинин...» [1; 131] и многие другие.
Особую группу частных функций представляют сюжетно-композиционные.
Возможности этой функции покажем на роли курсива в стихотворении «Уныние», в
котором выделенное выражение создаёт интонационно-смысловое противопостав-
ление двух частей текста с разным художественным пространством (прошлое и
119
настоящее) и разным настроением героя. Прошлое отмечено интонацией наивысшей
24 Но если я о нём позабываю
25 На полчаса, – и тем я дорожу.
26 Я сам себя, читатель, нахожу,
27 А это всё, что нужно для поэта. [3; 133]
308 Он низко поник головою.
309 Я громко сказала: «Да, я не ждала
310 Найти тебя в этой одежде».
311 И тихо шепнула: «Я всё поняла.
312 Люблю тебя больше, чем прежде...»
[4; 156]
309 Я громко сказала: «Да, я не ждала
310 Найти тебя в этой одежде».
311 И тихо шепнула: «Я всё поняла.
<...>
331 Я несколько слов на одном уголке;
332 Вот что я, дрожа, прочитала:
степени оптимизма и бодрости мысли, где и появляется курсив:
Последующие строки произведения отражают уже нынешнее «кризисное состояние
души автора» (см. комментарий И.А. Битюговой [3; 453]), лирический герой с
интонацией меланхолии и грусти рассуждает о причинах «уныния в душе его
усталой». Значит, курсив маркирует переломное место в тексте, несёт в себе заряд
силы и жизни, свойственный прошедшему состоянию героя, об обретении которого
он вновь мечтает, и противопоставлен настоящему состоянию.
Среди сюжетно-композиционных функций – функция эмоциональной дина-
мики, когда курсив оказывается важным элементом в психологической характери-
стике персонажей. Рассмотрим показательный случай из поэмы «Княгиня Волкон-
ская»:
В сложившейся ситуации всё, что говорится «громко» при тюремном соглядатае,
звучит очень натянуто, сухо и оформлено прямым шрифтом. Тут же появляется ин-
тригующая фраза «и тихо шепнула», которая помогает читателю представить воз-
можные жесты и мимику героев и понять, что далее, скорее всего, последуют глубо-
ко личные слова, адресованные только мужу княгини. Так и происходит, но всё, что
далее произносится героями друг другу шёпотом, выделено курсивом. Эти маркиро-
ванные предложения насыщены напряжением складывающихся обстоятельств, ис-
пытываемых чувств и переживаний. Очевидно, что курсив здесь способствует пере-
даче эмоциональной динамики беседы Сергея с княгиней, и наделяется особой семантико-экспрессивной окраской.
Курсив иногда маркирует ситуацию прогнозирования сюжета. К примеру,
совокупность курсивов в «Княгине Волконской»:
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]