Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
2.6 Курсив, ритм и синтаксис
Взаимодействие курсива и ритмико-синтаксического приёма переноса
(enjambement) – это одна из сторон взаимодействия графики со стиховыми компо-
нентами. Сюда отнесём случаи совмещения курсивных слов с enjambement. В науч-
ной литературе, насколько нам известно, данный вопрос не изучался ни на материа-
ле поэзии Некрасова, ни на материале поэзии других авторов. В выше упомянутой
работе Г.А. Бокушевой о стихотворном переносе в поэзии Некрасова также не учи-
тывается значение и роль курсива в ритмико-синтаксической организации текста.
Для исследования этого взаимодействия нужно выяснить: 1) число enjambe-
ment, совпадающих с курсивом; 2) место курсивных слов в структуре переноса; 3)
художественный эффект слияния курсива и enjambement. На наш взгляд, подобный
анализ материала поможет увидеть и понять возможности соединения приёмов гра-
фики и синтаксиса. Как и в аналогичном параграфе о «лесенке», изучение частотно-
сти и структуры курсивных переносов проведём по методике С.А. Матяш (см. табл.
25-31).
Исследуя синтаксис строк со 177 случаями курсива в поэзии Некрасова, мы
обнаружили 10 enjambements (5,6% от 177 случаев), маркированных курсивным
шрифтом. С точки зрения диахронии курсивное подчёркивание переносов применя-
ется поэтом только в первый и третий периоды (60% и 40% случаев), то есть в пери-
оды самого активного использования курсива.
Количество переносов во всей поэзии Некрасова (5%) и в нашем материале
(5,6%) свидетельствует о том, что: 1) выделение курсивом enjambement не является
стилевой чертой его поэзии, тем не менее, он представляет собой редкое, вырази-
тельное совмещение средств графики и синтаксиса; 2) в отличие от «лесенки», кур-
сив и enjambement не тяготеют друг к другу, но даже небольшой процент графического выделения enjambements подтверждает наличие взаимодействия между курсивом и переносом.
В аспекте жанрово-родовой специфики переносы, маркированные курсивом,
чаще всего обнаруживаются в лирике (60%), меньше – в эпосе (40%), в драме отсут-
101
ствуют, хотя статистические данные Г.А. Бокушевой указывают на преобладание
enjambements в драме и на малое их количество в лирике. Курсивные переносы в
лирике обнаруживаются исключительно в текстах первого этапа творчества, в эпосе
– в текстах третьего этапа. Вероятно, это связано с тем, что как раз в третий период
Некрасов пишет свои главные поэмы («Русские женщины», «Современники», «Кому
на Руси жить хорошо»).
Проанализируем структуру переносов, совмещающихся с курсивом, по пяти
параметрам. В связи с малым объёмом материала (10 курсивных enjambements) рассмотрим его не по жанрово-родовым группам, а в целом.
1. В данном материале встречаются все три типа enjambements. Соотношение
rejet – contre-rejet – double-rejet (40% : 40% : 20%) показывает преобладание переносов типа rejet и contre-rejet.
2. Сопоставление мужских, женских и дактилических окончаний в «верхней»
строке переносов (20% : 40% : 40%), маркированных курсивом, говорит о преобла-
дании женских и дактилических.
3. Соотношение мужских, женских и дактилических словоразделов в «нижней» части строки (50% : 34% : 16%) выявляет высокий показатель мужских. Женские словоразделы характерны только для типа double-rejet, а мужские и дактилические – для rejet.
4. В курсивных enjambements диапазон интервалов между синтаксически связанными словами находится в пределах 0-1 «метрических» слов (термин М.Л. Гаспарова). Статистика обнаруживает, что самым частотным является контактный en-
jambement (80%), свойственный всем трём типам переноса. При сравнении с данными по всем enjambements Некрасова, где в лирике и эпосе доля контактных перено-
сов не превышает 60%, доля контактных в нашем материале очень высока в каждом
типе: в rejet – 100%, в contre-rejet – 75%, в double-rejet – 50%. При этом контактные
связи чаще применялись в лирике.
5. По типу синтаксических связей значительно преобладают тесные связи
(90%). Диапазон синтаксических связей разнообразен (табл. 30), но определить тя-
102
готение курсивных enjambements к тем или иным связям трудно ввиду малого объё-
332 Вот что я, дрожа, прочитала:
333 «Мой друг, ты свободна. Пойми – не пеняй!
334 Душевно я бодр и – желаю
335 Жену мою видеть такой же. Прощай!
336 Малютке поклон посылаю...»
«Княгиня Волконская» [4; 156]
216 Действительно, стоят.
217 Скажу, огромные сии
218 Две сфинки – чудеса:
219 В фалборках, как из кисеи,
«Провинциальный подьячий...»
[1; 287]
«подготавливающие» перенос (40%):
13 Табак смягчает нрав суровый,
14 Доводит к почестям людей:
15 Приятель мой через бобковый r
16 Достиг известных степеней.
«Табак» [1; 364]
«подхватывающие» перенос (20%):
41 Сложив всё, в заключение
42 Сложенье я узнал, c-r
«Провинциальный подьячий...» [1; 283]
ма материала.
Итак, по большей части Некрасов маркирует курсивом переносы типа rejet и
contre-rejet. Высокий показатель контактных enjambements свидетельствует о воз-
никновении оригинального «двойного» напряжения стиха при слиянии приёмов
графики и синтаксиса, поскольку курсив и перенос являются выделительными сред-
ствами, создающими интонационное напряжение.
Анализируя случаи курсивных enjambements, мы заметили, что курсив может
подчёркивать:
1) весь перенос (20%), сюда относится два случая enjambement типа double-
rejet. Один из них выделен сильнее, резче, потому что обособлен с двух сторон
прямым шрифтом, а другой как бы «спрятан» за соседними курсивными строками:
2) В курсив может попадать «оставленное» (в нашей фразеологии) слово в пе-
реносе (20%). Это все случаи enjambement типа contre-rejet:
87 И что ж? – о срам! о горе! – оказалось, c-r
88 Что им обоим только показалось; «Новости» [1; 27]
3) Курсив выделяет также слова (тоже в нашей фразеологии),
В поэзии Некрасова именно такие случаи преимущественно подкрепляются
курсивным подчёркиванием.
Обычно считается, что большей экспрессивностью и смысловой значительно-
стью в enjambement наделено слово, поставленное в перенос [Жирмунский, 1975, с.
157-158; Холшевников, 1972, с. 139], что «слово, стоящее на паузе в конце строки,
103
получает благодаря переносу оборванный, не законченный интонационно оттенок,
Не сватался поручик безобразный r
Пока – за Сашей... да... но стороной
И.С. Тургенев «Поп» [с. 253]
Безгласны люди. От Китая c-r
До стен недвижного Кремля,
Под диким гнётом изнывая,
Н.П. Огарёв «Ночь» [с. 564]
Здесь Едимоново Лесное».
– Теперь я вспомнил: Полевое d-r
Там вправо. – Праздник, брат, у вас?
В.К. Кюхельбекер
«Юрий и Ксения» [с. 47-48]
это его резко выделяет, подчёркивает, придаёт ему особенную значительность»
[Тимофеев, 1958, с. 396]. Согласимся и с мнением Харая Голомба о том, что не
меньшую экспрессивность и значительность имеют и другие слова в enjambement
[Harai Golomb, 1979, p. 259, 264-265, 303], которые мы назвали «подготавливающими» и «подхватывающими». Мы выяснили, с одной стороны, курсив и enjambement
не тяготеют друг к другу в поэзии Некрасова, а с другой, курсив маркирует сильные
места в переносе. Отсюда следует, что в указанных случаях синтаксис в некоторой
степени предопределил появление курсива.
Курсив и enjambement совмещаются и в произведениях других русских по-
этов, к примеру, И.С. Тургенева, Н.П. Огарёва, В.К. Кюхельбекера:
Большой интерес представляет анализ художественного эффекта взаимодей-
ствия курсива и enjambement, так как это редкое сочетание приёмов, где органично
переплетаются функции курсива (см. параграф 2.7) и переноса (о функциях enjambement см. [Лузина, 1972; Лобанова, 1981; Федотов, 1997, с. 237-361; Матяш,
2000; Бокушева, 2001 и др.]).
Так, в случае: «Скажу, огромные сии / Две сфинки – чудеса...» курсив подчёр-
кивает конкретную реалию – «два гранитных сфинкса, привезённые в Петербург из
Египта и поставленные на набережной Невы возле Академии художеств» (см. ком-
ментарий А.М. Гаркави [1; 667-668]). К тому же данный курсив выделяет «чужое
слово». Дело в том, что на пьедесталах этих сфинксов, как отмечает А.М. Гаркави,
«была высечена следующая надпись: «Сии огромные сфинксы, посвящённые за
XXV веков знаменитому Мемнону (фараону Аменофу III), перевезены в град Свято-
го Петра в царствование императора Николая I и поставлены на сей гранит в 1834
году» [1; 668]. Эта надпись в современное Некрасову время «была предметом мно-
гочисленных насмешек» [1; 668]. Очевидно, что в указанном курсиве из «Провинци-
104
ального подьячего...» просматривается творческая переработка одной из частей этой
912 Да, постигла и Россия
913 Тайну жизни наконец,
914 Тайна жизни – гарантия,
915 А субсидия – венец!
916 Будешь в славе равен Фидию,
917 Антокольский! изваяй c-r
918 «Гарантию» и «Субсидию»,
919 Идеалам форму дай! [4; 228]
надписи. С точки зрения синтаксиса курсив здесь маркирует весь enjambement типа
double-rejet, что позволяет сделать более «выпуклыми» обе части переноса одновре-
менно. С помощью данного переноса Некрасов создаёт «крупный план» изображе-
ния (термин С.А. Матяш [Матяш, 2000, с. 138]) реалии. Значит, курсив и enjambe-
ment способствуют «выдвижению» изображаемого предмета. Помимо этого, опре-
деление «огромные сии», занимающее более половины строки, несколько замедляет
энергичный стих 4-стопного ямба благодаря интонационному подчёркиванию кур-
сивом. Читатель, вслед за героем, как будто медленно, с удивлением обозревает
«огромные сии» сфинксы. Пауза в конце строки (после определения) как бы «усу-
губляет» эту замедленность, приостанавливая повествование. И только затем следу-
ет вторая часть enjambement, откуда выясняется, что же это за предмет, заинтересо-
вавший Феклиста Онуфрича Боба. Следовательно, с помощью переноса создаётся
ещё и дополнительный эффект «обзора», первого впечатления от увиденного, так
как более подробные детали сфинксов мы находим в дальнейшем, после переноса.
Итак, в рассмотренном случае курсивного enjambement мы отметили, что курсив
способствует визуальному обнаружению реалии, а перенос – её «представлению»,
изображению.
В поэме Некрасова «Современники»:
слова «гарантия» и «субсидия» первый раз появляются в 914-915 строках поэмы в
прямом значении без курсива: гарантия – «ручательство, поручительство, порука,
обезпеченье, залогъ» [Даль, 1994, т. 1, стб. 846], субсидия – «помощь, вспоможенье,
подмога деньгами» [Даль, 1994, т. 4, стб. 613]. Второй раз – в 918 строке, где они
употреблены в значении воображаемых памятников скульптуры и уже выделены
курсивом. На наш взгляд, Некрасов применяет курсив затем, чтобы: 1) провести
«границу», различие между этими понятиями; 2) выделить реалию (хотя и
воображаемую), образно представленную через новое значение слов «гарантия» и
105
«субсидия». В то же время данные курсивные слова оказываются частью enjambement типа contre-rejet, который точно так же придаёт объекту – «экономическому
памятнику» – большую «выпуклость». Яркой выраженности этой изобразительной
функции переноса содействует то, что курсив выделяет не весь enjambement, а всего
лишь его «подхватывающую» часть. Именно ту часть, в которой и находится
изображаемый объект – «памятник Гарантии и Субсидии – как символ
капитализирующейся России» [Горячкина, 1971, с. 166]. Следовательно, в
указанном случае курсив и enjambement взаимодействуют согласованно, дополняют
и усиливают друг друга.
Рассмотрим и случай из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»: «Когда б не знал
доподлинно, / Что я перед последышем / Стою... что он куражится / По воле по моей...» [5; 117]. С одной стороны, курсив здесь участвует в обозначении реалии – последнего помещика крепостной России: «последыш – самый младший в семье, последний ребёнок у родителей. В прозвище Утятина – намёк на вырождение дворян-
ства как сословия» (см. комментарий Т.А. Бесединой [5; 648]). С другой стороны,
благодаря сильной эмоциональной оценочности слова «последыш», курсив выпол-
няет функцию создания образа этого помещика. К тому же курсив приходится на enjambement типа rejet. Оригинальность и сила переноса определяется не только «перенесённым» словом – «стою», но и курсивным словом, «подготавливающим» перенос – «последыш», которое является сигналом появления персонажа. По терминологии С.А. Матяш, этот enjambement можно отнести к «визитным» переносам [Матяш,
1999], которыми маркировалось появление персонажа. Помимо изобразительной
функции, указанный enjambement из поэмы «Кому на Руси жить хорошо» выполняет
и выразительную функцию. Хотелось бы отметить, что на протяжении всей главы
слово «последыш» употребляется без курсива и с заглавной буквы, как имя соб-
ственное. А вот данный перенос с курсивом появляется в конце главы «Последыш»
в речи бурмистра с прописной буквы, как имя нарицательное, олицетворяющее не
одного помещика, а множество ему подобных. В своей речи бурмистр с грубой
насмешкой рассуждает о том, как он «уважил последыша». Наивысший накал экс-
прессивности в его речи приходится именно на этот enjambement, когда бурмистр с
106
презрением делает акцент на то, что дворянское сословие вырождается. В этот мо-
мент его охватывает сильное чувство радости, потому что «последыш» «куражится»
по его воле, и это чувство переполняет бурмистра. Итак, взаимодействие курсива и
переноса очевидно. Это средства различных уровней, но их возможности Некрасов
использует с одними и теми же целями.
Подытожим наши наблюдения. Курсив и enjambement не тяготеют друг к дру-
гу в поэзии Некрасова. С помощью курсива поэт маркировал только сильные места
в переносе, следовательно, синтаксис в какой-то степени влиял на появление курсива. Обнаруживается тенденция к выделению курсивом enjambements в лирических
текстах, отличающихся небольшим количеством переносов, по сравнению с драма-
ми и эпосом. Значит, небольшой показатель enjambements в лирике компенсируется
большим числом (по сравнению с драмой и эпосом) совмещений курсива с перено-
сом. Анализ художественного эффекта взаимодействия курсива и enjambement показал: а) оба средства способствуют большей «выпуклости» слов и наделяют их дополнительными эмоционально-экспрессивными оттенками; б) роли, выполняемые
курсивом и enjambement в поэтических текстах, близки, они как бы взаимодополняют, усиливают друг друга; в) в курсивных переносах на первом месте изобразительная функция.
2.7 Функции курсива
В данном параграфе мы попытаемся проанализировать курсив как изобрази-
тельно-выразительное средство графики и выявить его функции в поэтических про-
изведениях Некрасова. Нам удалось выделить две группы функций этого шрифтово-
го приёма: общие и частные. Сразу же отметим условность их дифференциации, по-
тому что, как правило, в стихотворных текстах курсив выполняет одновременно не-
скольких функций.
Общие функции присущи всем случаям курсива в поэтических произведени-
ях. Они точно так же, как и общие функции «лесенки», базируются на проблеме
восприятия художественного произведения, треугольника «автор-произведение-
107
читатель» (параграф 1.6). С этой точки зрения при восприятии курсива авторская
233 Но раз бинокль подставил
234 Мне генерал-сосед.
235 Я взял его с поклоном
236 И с час не возвращал,
237 «Однако, вы – астроном!» –
238 Сказал мне генерал. [2; 237]
1
воля довлеет над творческой активностью читателя, то есть автор закладывает опре-
делённый смысл в курсив, а читатель уясняет данное.
Курсив, как и «лесенка», является зрительным раздражителем. «Шрифт ис-
пользуется для регулирования процесса восприятия: курсив является физическим
раздражителем для сетчатки глаза, нарушающим ритм восприятия, усилие, затрачи-
ваемое на прочтение «курсивного» слова – больше...» [..Костецкий, 1974 б, с. 20].
Он также выполняет функцию диалога «поэт-читатель» и функцию ведущего (см.
параграф 1.6).
Среди общих функций курсивного выделения мы отметили функцию знака,
благодаря чему маркированные слова «расширяют своё значение» [Костецкий, 1974
а, с. 138] , получают «дополнительные (эмоционально-стилистические), а иногда и
новые значения» [Захаров, 1979, с. 21]. Например, в «Балете» курсив подчёркивает
слово «астроном»:
Изначально это слово имеет одно значение: «звьздословъ, учоный, свьдущiй въ
наукь этой» [Даль, 1994, т. 1, стб. 70]. В контексте произведения оно наполняется
метафорической семантикой, то есть никаких прямых связей между «астрономом» и
посетителем театра не обнаруживается, зато возникают «вторичные признаки»1, со-
ответствующие сближению представлений о наблюдательной деятельности астро-
нома (за космическими телами через телескоп) и театральным зрителем, который
приходит «поглазеть» на «ножку Терпсихоры» в бинокль. В результате осознаётся
абсурдность, комизм сравнения, и слово «астроном» получает юмористическое
значение, вытекающее из логики развития сюжета. Итак, употребление курсива ве-
дёт к расширению изначальной семантики слов.
Кроме того, курсив является смысловым сигналом. Как отметил И.Э. Клю-
канов, курсив «воздействует на реципиента именно благодаря тому, что несёт опре-
делённую информацию» [Клюканов, 1983, с. 60]. Однако нужно уточнить, что сле-
Термин Б.В. Томашевского [Томашевский, 2001, с. 53].
108
дует говорить не об информации курсива, а о роли шрифтовой маркированности
слов для восприятия информации. В этом случае более точные характеристики даёт
А.Г. Костецкий, по мнению которого «фактически любой элемент графической
структуры поэтического текста, в том числе и типографский, попадая в простран-
ство текста, актуализируется, становится носителем определённого контекстуально-
го значения, сигналом смысла» [Костецкий, 1974 б, с. 19]. Маркированные шрифтом
слова автоматически становятся «ключевыми» для содержания того или иного про-
изведения, то есть «воспринимаются как главные в смысловом отношении, а значе-
ние соседних слов притушёвывается» [Костецкий, 1974 б, с. 20].
Курсив участвует в создании стилистической характеристики произведе-
ния, то есть усиливает эмоциональность, экспрессивность, оценочность, содержа-
щиеся в семантике маркированных слов. Он обладает «выразительной стилистиче-
ской функцией» [Степанов, 1971, с. 25] и относится к «стилистически значимым ре-
сурсам письменной речи»
1
[Клюканов, 1982, с. 59]. Например, в «Недавнем време-
ни», несмотря на то, что в «Послесловии» поэт переводит действие из настоящего в
прошлое во избежание цензурных нападок, мы ощущаем внушительный намёк
Некрасова: в произведении изображена современность, хотя и «задним числом»:
«Злополучной поры не забудем, / Что прогресс повернула вверх дном, / И всегда по
возможности будем / Верны истине – задним числом...» [3; 92]. Благодаря курсиву
словосочетание в данном контексте сопровождается интонацией авторской иронии,
и одновременно здесь звучит горечь осознания яркой черты русского национального
характера – русский человек силён «задним умом».
В некоторых случаях курсив у Некрасова выступает специфическим знаком
препинания, близким к кавычкам, служит средством оформления «чужого слова».
Например, в стихотворении «Железная дорога», изображая «светлую сторону» жиз-
ни народа при строительстве дороги, курсивом Некрасов завершает создание обоб-
щённого образа подрядчиков и тех, кто управлял строительством, раскрывая их бес-
человечный облик в стремлении к «наживе»: «С богом, теперь по домам, –
форма – не является ни стилем, ни какой-либо особой системой выразительности. Она представляет собой лишь
графический адекват устной формы языка» [Лотман, 2001, с. 77].
1
На этот счёт имеется и другое мнение: «В естественном языке графическая структура – его письменная
109
проздравляю! / (Шапки долой – коли я говорю!) / Бочку рабочим вина выставляю / И
– недоимку дарю!..» [2; 172]. С помощью графической выделенности вскрывается
ничтожность этого подаяния, уступки рабочим, после того как «труды роковые кон-
чены», «мёртвые в землю зарыты», «больные скрыты в землянках». «Щедрое» бла-
годеяние подрядчика звучит издевательски (об этом см. [Трофимов, Гаркави, 1989,
с. 12]). Он своей уступкой «усыпляет не только... классовые инстинкты, но и эле-
ментарное чувство собственного достоинства» [Прийма, 1983, с. 20]. Курсив обна-
руживает негативное авторское отношение к произволу «строителей», к несоответ-
ствию так называемого «подарка» и тех притеснений, несправедливостей, тяжких
последствий, которые приходилось терпеть народу во время строительства желез-
ной дороги. Помимо этих частных функций, курсив здесь является дополнительным
средством оформления такой разновидности «чужого слова», когда за репликой од-
ного персонажа слышится голос другого. В приведённом случае мы осознаём, что
подрядчик – лишь подчинённое лицо важного чиновника, поэтому во фразе «недо-
имку дарю» ощущается не только голос подрядчика, но и всех тех, от кого зависит
строительство этой железной дороги.
Курсив может также служить стимулом к «перечтению». В выделении этой
функции мы руководствовались идеей Ю.Н. Тынянова – М.Л. Гаспарова о «первочтении-перечтении» [Гаспаров, 1988], которая может быть проиллюстрирована кур-
сивом стихотворения «К ней!!!!!»: «Моя душа в Саратовской губернии, / У светлых
волжских берегов. / Я близ неё! О рай, о наслаждение! / Как на мечтах я скоро при-
скакал!» [1; 341]. Данный курсив выделяет «условное понятие» (см. ниже), не име-
ющее определённого предметного значения. Очевидна и другая функция курсива:
желание выразить своё ироническое отношение к подобным названиям стихотворе-
ний. «Заглавие это Некрасов оценивал как «самое пошлое название, так истасканное
нашими поэтами» ...; в своих статьях он неоднократно насмехался над стихотворе-
ниями, обращёнными «к ней» (см. комментарий А.М. Гаркави [1; 671]). Видимо,
именно этот факт послужил толчком к созданию «пародии на любовную лирику
эпигонов романтизма» [1; 671]. При «первочтении» этого стихотворения в 5 строке
находим курсив слова, тождественного заглавию, который как бы заставляет «вер-
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]