Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
почему. Интерес вызывает множество вопросов, а вопросы становятся источником
стремления к разгадке. Поэтому третья общая функция – это функция призыва к
обсуждению, когда читатель побуждается к пониманию и обсуждению (сам с собой
или с другими читателями) возможных версий. Обсуждение не будет продуктив-
ным, если не подключить воображение. Следовательно, четвёртая общая функция –
функция пробуждения творческого воображения, когда у читателя активизирует-
ся творческий потенциал, свобода художественного мышления. Ещё Г.Э. Лессинг
проницательно заметил: «Плодотворно только то, что оставляет свободное поле во-
ображению. Чем более мы глядим, тем более мысль наша должна иметь возмож-
ность добавить к увиденному, а чем сильнее работает мысль, тем больше должно
возбуждаться наше воображение» [Лессинг, 1957, с. 91]. Благодаря этому читатель
становится в некоторой степени соавтором того или иного поэтического произведе-
ния. Таковы общие функции ГЭТ.
Теперь попытаемся подробно и обстоятельно рассмотреть частные функции
графического эквивалента, зависящие от содержания какого-либо произведения. В
некоторых случаях различные частные функции ГЭТ настолько взаимосвязаны, пе-
реплетены между собой, что невозможно говорить о преобладании какой-либо из
них. В связи с этим наш анализ отдельно взятой функции при необходимости будет
сопровождаться указанием на её сочетание с другими частными функциями. Это об-
стоятельство вынуждает нас отказаться от применения статистики в данном пара-
графе. В стихотворениях Некрасова нам удалось выявить четыре группы частных
функций ГЭТ.
Цензурно-служебные функции. Графический эквивалент текста в этих случаях призваны отразить цензурный /автоцензурный/ характер пропусков или какиенибудь недоработки текста. В поэзии XVIII-XIX веков цензурные ГЭТ были распро-
странённым явлением, которое всегда являлось объектом внимания и обсуждения у
поэтов:
И какие думы охватили жарко
Гениальный лоб твой, в час, когда из парка
Ты обратно в поле мчался через кочки?
Отвечать ли?.. или – мы поставим точки
. . . . . . . . . . . . . . . . .
181
(Будто бы цензура выклевала строчки). Я.П. Полонский «Кузнечик-музыкант» [с. 432]
В академическом издании Некрасова, судя по комментариям, «Другим редак-
циям и вариантам», цензурные эквиваленты текста были восстановлены (см. пара-
граф 3.3). В связи с этим остановимся здесь на функции автоцензурного умолча-
ния, к которой относятся пропуски наиболее острых выражений, сделанные под
давлением цензуры. Проиллюстрируем эту функцию на факте графического эквива-
лента, взятого из стихотворения «Первый шаг в Европу»:
51 И тяжко я вздохнул о родине моей
52 . . . . . . . . . . . . . .
53 . . . . . . . . . . . . . . [2; 75]
Цензурность данного отточия отметил А.М. Гаркави: «Опубликованное в «Совре-
меннике» (1860, №5), стихотворение это заканчивалось строкой «И тяжко я вздохнул о родине моей...», после чего шли две строки точек – намёк на то, что дальше
писать на эту тему невозможно из-за цензуры. Эта «крамольная» концовка вызвала
замечание цензора, писавшего, что здесь «указывается на ненормальное положение
нашего отечества». Очевидно, именно из-за этой цензурной нападки поэт перепеча-
тывал «Первый шаг в Европу» уже без концовки, то есть без строки «И тяжко я
вздохнул о родине моей...», и без двух рядов точек» [Гаркави, 1973, с. 164-165]. В
академическом издании эти три строки восстанавливаются. Итак, Некрасов много-
значительной паузой осознанно прерывает своё лирическое повествование в целях
автоцензурного умолчания на строке, указывающей на «тяжкие» размышления о ро-
дине.
Или, к примеру, в 4 строфе XXVIII главы поэмы «Мороз, Красный нос» под-
ряд две строки заменены на графический эквивалент:
836 Только ты милости к нам не явила!
837 . . . . . . . . . . . . . .
838 . . . . . . . . . . . . . .
839 Господи! сколько я дров нарубила!
840 Не увезёшь на возу...» [4; 102]
Данный эквивалент текста относится к рифмующемуся виду. Очевидно, что здесь в
одной строке пропущена рифма к словам «явила», «нарубила», а в другой строке –
рифма к слову «возу». По содержанию поэмы, ГЭТ приходится на эпизод, когда
Дарья рассказывает о том, как она пришла в «монастырь отдалённой» за целебной
182
иконой для больного мужа. С отчаяньем и бессилием героиня подытоживает:
«Только ты милости к нам не явила!». Понятно, что далее должны были бы
следовать строки о тяжёлой доле крестьянской семьи, возможно, это строки о
тяготах зимнего извоза, ставших причиной потери хозяина, кормильца – Прокла. Но
эти две строки опущены, заменены на эквивалент текста, как нам представляется, по
соображениям автоцензуры или ввиду цензурного вмешательства, так как они
отражали бы трагедию не одной крестьянской семьи, а всех подобных семей на
Руси. Несмотря на отсутствие текста, графический эквивалент оказывается
многозначительным и без слов. 837-838 строки являются своеобразным
«молчаливым» итогом рассказа Дарьи, за которым следует повествование автора о
встрече героини с Морозом.
Подобная функция автоцензурного умолчания присуща случаям эквивалента
текста из стихотворений «Истинная мудрость», «Угомонись, моя Муза задорная...»,
где ГЭТ с точки зрения рифмования тоже относятся к рифмующемуся типу, «Не за
Якова Ростовцева...» и др.
Следующая – функция эвфемистической замены, когда ГЭТ заменяет резкие,
грубые или интимные выражения. И.Э. Клюканов и Г.Н. Вискалина [Клюканов,
1983, с. 97; Вискалина, 1992 а, с. 27] обращали внимание на подобные отточия. В
поэзии Некрасова встречаются такие случаи графического эквивалента, однако все
они имеют не авторское, а редакторское происхождение. Стихотворения, в которых
находим такие пропуски текста («Загадка», «Песнь Васеньке», «Послание Лонгино-
ву»), впервые были опубликованы только после смерти поэта в 1927 году (см. ком-
ментарий А.М. Гаркави [1; 689]), а значит, при его жизни не были предназначены
для печати. В академическом издании все грубые слова заменены на графический
эквивалент, но об их содержании, как правило, легко догадаться: «Среди <- - - - - ->
и шуток грациозных, / Держа в руке замокнувший <- - - - - - - - ->, / Не оставлял и
мыслей ты серьёзных / И часто был ты свыше вдохновлен!» («Песнь Васеньке» [1;
426]). Во всех перечисленных фактах ГЭТ, которые приходятся на окончания строк,
относятся к рифмующемуся виду.
183
У других поэтов тоже встречаются авторские графические эквиваленты текста
с функцией эвфемистической замены: у Н.П. Огарёва («Рудольфов Трапп»), А.И.
Полежаева («Сашка»), А.А. Фета («Понятен зов твой сердобольный...») и, например,
у А.К. Толстого в «Оде на поимку Таирова»:
Один купец 1-й гильдии
С осанкой благородной,
Бродя средь наших стен,
Таиров . . . . . . . . . .
Показывал нам . . . . ! [с. 350]
А вот редакторские ГЭТ в поэзии предшественников и современников Некра-
сова, как правило, выступают с функцией замены утраченного, когда эквивалент
текста замещает потерянные, неразобранные строки: у П.А. Вяземского («Сравнение
Петербурга с Москвой»), М.Ю. Лермонтова («10 июля (1830)»), В.К. Кюхельбекера
(«Клеветнику») и других. Это может быть функция замены неудобных строк, когда
графический эквивалент замещает строки, неудобные в печати: у В.Ф. Раевского
(«Послание другу»), Н.В. Станкевича («Профессор будущий! преследуем судь-
бою...») и др. Об этом становится известно из примечаний к произведениям в «Библиотеке поэта».
К группе цензурно-служебных функций эквивалента текста относится и функ-
ция вспомогательного элемента, когда ГЭТ является показателем недоработок в
тексте. Например, в стихотворении «Песня» после 5 стиха – строка точек. Здесь
графический эквивалент рифмующийся: не хватает рифмы к слову «один»:
5 «Сборщик, надсмотрщик, подрядчик,
6 . . . . . . . . . . . . . .
7 Я подлецам не потатчик,
8 Выпить, так выпью один. [3; 219]
Из комментария Б.В. Мельгунова узнаём, что этот текст впервые был опубликован в
1879 году «с указанием от редакции, что стихотворение «очевидно только набро-
санное вчерне, ждало окончательной обработки» [3; 496], но автограф не найден.
Практически это означает, что «Песня» Некрасова осталась незаконченной, следова-
тельно, эквивалент текста в 6 строке – показатель недоработки поэта. Скорее всего,
Некрасов размышлял о содержании данного стиха, но, видимо, не смог его образно
выразить и тогда воспользовался ГЭТ.
Такие же случаи обнаруживаем в произведениях «Лето», «Мать».
184
Недоработанные строки, незаконченные стихотворения с отточием имеются и
у многих других поэтов: К.Н. Батюшкова, А.С. Пушкина, Д. Давыдова, А.К. Толсто-
го, Ап. Григорьева и др.
Таким образом, графический эквивалент текста может быть заместителем
фраз автоцензурного или цензурного характера. Он также способен замещать разно-
образные недоработанные выражения и мысли. Только в этой группе функций
встречаются ГЭТ, которые имеют и авторское, и редакторское происхождение.
Отрывочно-фрагментарные функции. Как мы отмечали в обзоре (параграф
3.1), о роли графического эквивалента при создании отрывочности произведения
писали Ю.Н. Тынянов, В.Б. Сандомирская, Г.Н. Вискалина, Е.И. Зейферт. Стоит ли
различать понятия «отрывок» и «фрагмент»? Из словаря синонимов следует, что
«отрывок» и «фрагмент» синонимичны [Словарь синонимов русского языка, 2001, т.
2, с. 105] (о «фрагментарности» см. ниже). По определению А.Е. Махова, к фраг-
менту относятся «произведения, сохранившиеся частично», «произведения, не за-
вершённые авторами», «произведения, изначально задуманные авторами как фраг-
мент» [Махов, 2001, стб. 1152]. По нашему мнению, к фрагменту необходимо отне-
сти также тексты, выделенные из какого-либо произведения.
Эквивалент текста представляется исследователями как яркий графический
признак жанра отрывка. Мы согласны, но есть исключения, на которые литературо-
веды не обратили внимание: в отрывке может быть и не использован ГЭТ (Е.А. Ба-
ратынский «Отрывок («Под этой липою густою...»)», 1830; Ап. Григорьев «Отрывок
из неоконченного собрания сатир», 1855; А.Н. Апухтин «Отрывок. Из А. Мюссе»,
1856 и др.). Помимо этого, графический эквивалент очень часто встречается и в дру-
гих жанровых формах.
Отрывочно-фрагментарные функции – это функции, при которых эквивалент
текста указывает на отрывочность того или иного произведения. Рассмотрим по-
дробнее разные случаи. Роль графического эквивалента может заключаться в созда-
нии жанра отрывка, например, в стихотворении «Отрывки из путевых записок
графа Гаранского»:
119 Сатире уж не раз обязана была
185
120 Европа (кажется, отчасти и Россия)
121 Услугой важною . . . . . . . [1; 126]
Указывая, что здесь передан «способ красноречивого молчания», В.А. Малкин
подметил: Некрасов преподносит своё произведение «как перевод отрывков из
путевых записок постоянно проживающего во Франции русского дворянина, будто
бы изданных в Париже на французском языке», тем самым «автор как бы
оговаривает право их произвольного выбора. Соответственно этой позиции он
произвольно обрывает рассуждения Гаранского» [Малкин, 1974, с. 94]. Записки
обрываются в том месте, где герой начинает рассуждать о значении сатиры. Тут
появляется эквивалент текста, который дополнительно (к заглавию и аннотации)
подчёркивает отрывочность записок. Очевидно, что Некрасов задумал это
стихотворение как отрывок. Для создания впечатления отрывка казалось бы
достаточно заглавия и многоточия в конце текста, но вместо многоточия –
графический эквивалент. ГЭТ становится главным элементом в создании формы
отрывка, который убеждает читателя в отрывочности записок, в их реалистичности.
Подобную роль выполняет эквивалент текста и в стихотворении «Из автобио-
графии генерал-лейтенанта Федора Илларионовича Рудометова 2-го...».
Графический эквивалент может участвовать в создании иллюзии части за-
мысла, к примеру, в сатире «Газетная»:
335 «Хорошо ли, служа, корректуры
336 Вы скрывали от ваших детей? –
337 Я с участьем сказал. – Без цензуры
338 Начитался он, видно, статей?»
339 – И! как можно!.. –
Тут нас перервали.
340 Старец снова газету берёт...
341 . . . . . . . . . . . . . [2; 204]
Из комментариев М.М. Гина известно, что «непосредственным продолжением
«Газетной» в рукописи является текст под заглавием «Игорная» [2; 409], что «Га-
зетная» «тесно связана с замыслом большого незавершённого цикла сатир» [3; 424].
Известно также, что при жизни Некрасова данная сатира печаталась отдельно, и при
первой публикации ей был присвоен номер 12 [2; 409]. Но завершить цикл поэту не
удалось, поэтому «Газетная» – это только часть замысла. Ясно, что графический эк-
186
вивалент в конце текста был необходим автору для указания на то, что продолжение
следует, что это всего лишь фрагмент цикла.
Такую же функцию выполняют строки точек в комедии «Медвежья охота»
(526 стих) и в стихотворении «На Волге»
1
(1-2 стих).
Отточие может также осуществлять функцию воссоздания момента. Рас-
смотрим эквивалент текста из стихотворения «Перед зеркалом»:
21 Случай вывозит слепой
22 Эту фигуру медвежью:
23 Лоб у него небольшой,
24 Но дополняется плешью...
25 . . . . . . . . . . . [3; 28]
М.М. Гин в комментариях отмечает, что первоначально это стихотворение было
связано с замыслом комедии «Медвежья охота», но впоследствии выделено из него
[3; 401-402]. В связи с этим, на наш взгляд, не стоит говорить, что здесь
графический эквивалент выполняет функцию иллюзии части замысла. В данном
случае очевидна иная функция, подтверждаемая другими подобными фактами.
«Перед зеркалом» написано от 1 лица и представляет собой рассмотрение
лирическим героем себя в зеркале, размышление о своей внешности перед зеркалом.
Создаётся впечатление, что Некрасов взял для стихотворения крохотную частицу,
маленький момент (фрагмент) из жизни героя и представил его читателю.
Или, к примеру, в стихотворении «Взирает он на жизнь сурово, строго...»:
1 . . . . . . . . . . . . .
2 Взирает он на жизнь сурово, строго,
3 И, глядя на него, подумать можно:
4 У! у него здесь (надо указывать на лоб) много! много!..
5 Солидный вид, и страшный мрак во взоре,
6 И на челе какой-то думы след, [1; 457]
Текст представляет собой размышление одного героя о внешности другого с оттен-
ком иронии. С помощью графического эквивалента мы осознаём, что эти раздумья
извлечены из какой-то ситуации, повествования либо разговора.
Или, скажем, в стихотворении «........одинокий, потерянный...»:
1 ........одинокий, потерянный,
2 Я как в пустыне стою,
3 Гордо не кличет мой голос уверенный
4 Душу родную мою. [2; 94]
1
Об отрывочности и первых двух строках точек стихотворения «На Волге» см.: Заборова Р.Б. Новонайденная
корректура стихотворения «Рыцарь на час» [Заборова, 1967, с. 240].
187
В данном случае благодаря эквиваленту текста кратко, изящно, насыщенно
воссоздаётся отдельный момент жизни души: момент отчаяния, глубокого
переживания одиночества, потерянности. «Момент» воспринимается как фрагмент,
отрывок из того, что поэту удалось «подглядеть», «где-то услышать» и воссоздать
это на бумаге. А с помощью отточия стилизуется отрывочность этого изображения.
Обзор поэзии XVIII-XIX веков показал, что графический эквивалент текста,
выполняющий отрывочно-фрагментарную функцию, использовался большинством
поэтов XIX в. (Е.А. Баратынским, А.И. Одоевским, А.Н. Майковым и другими). Од-
нако среди исследованных текстов нами не были обнаружены ГЭТ с функцией воссоздания момента, как у Некрасова.
Таким образом, отрывочно-фрагментарные функции эквивалента текста таят в
себе богатые возможности стилизации отрывочного характера произведений. Ана-
лиз отрывочно-фрагментарных функций графического эквивалента показал, что
Некрасов настолько хорошо представлял себе структуру и поэтику жанра отрывка,
что при создании его различных видов учитывал все необходимые компоненты содержания и формы.
Композиционные функции. Практически все исследователи, писавшие о ро-
ли эквивалента текста в поэтических произведениях, отмечали его композиционное
значение. Действительно, введение ГЭТ в стихотворение служит специфическим
композиционным звеном в структуре текста, то есть графический эквивалент стано-
вится элементом композиции даже в тех случаях, если очевидна его цензурнорабочая либо отрывочно-фрагментарная функция. Рассмотрим все встречающиеся
композиционные функции данного приёма.
В анализируемых произведениях Некрасова графический эквивалент может
выполнять функцию композиционной замены, когда ГЭТ замещает какое-либо
композиционное звено текста (зачин, финал, кульминационный момент и др.), когда
читатель наблюдает и осознаёт отсутствие этого звена. Сюда же причисляются, по
нашему мнению, эквиваленты текста, указывающие «на пропущенное звено лириче-
ского сюжета» [Зейферт, 1999, с. 22], образующие «композицию «продолжения»
188
[Холшевников, 1991, с. 174], создающие «эффект открытого финала» [Вискалина,
1990, с. 34].
К примеру, с помощью графического эквивалента в поэзии Некрасова может
замещаться кульминационный момент в развитии событий. Проанализируем ГЭТ в
1920 строке главы «Волчица» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:
1917 Из песни слово выкинуть,
1918 Так песня вся нарушится.
1919 Легла я, молодцы...
1920 . . . . . . . . . .
1921 В Федотову каморочку,
1922 Как кошка, я прокралася: [5; 169]
Строка точек появляется в эпизоде, когда Матрёна Тимофеевна заступается за сына
Федотушку, который не сумел спасти овцу от волчицы. Помещик решил простить
«малолетнего», а «бабу дерзкую / Примерно наказать!» В 1919 строке Тимофеевна
рассказывает, как она приготовилась к наказанию («Легла я, молодцы»). Затем
следует эквивалент текста и дальнейшее повествование Матрёны, в котором нет ни
слова о самом наказании, но становится ясно, что всё уже позади. Эти «точки
многозначительные: за ними скрывается весь рассказ об избиении женщины»
[Чуковский, 1962, с. 270]. Графический приём в данном эпизоде появился лишь на
последних этапах работы Некрасова. Сначала на месте ГЭТ были строки: «Сам
староста обиженный / Исполнил повеленное, / Хлестал да приговаривал: / – Ты
женщина почтенная, / Мать пятерых детей!» [5; 460]. Впоследствии они были
заменены на эквивалент текста. К.И. Чуковский писал: «Показать осанистую,
величавую, гордую женщину, оголенной и лежащей под розгами значило разрушить
впечатление её величавости» [Чуковский, 1962, с. 271]. На наш взгляд, значение
этого ГЭТ шире. Вместе с последующим строфическим пробелом графический
эквивалент передаёт динамику времени от момента готовности героини к наказанию
до того, когда всё закончилось, и Матрёна пришла к сыну в каморочку. К тому же
строка точек служит своеобразным эмоционально-психологическим жестом:
героиня не хочет рассказывать подробности этого наказания и умолкает на
некоторое время, «погружается» в свои мысли, воспоминание. Благодаря этому
создаётся впечатление реальности передаваемого рассказа героини. Итак, замена
189
вышеуказанных стихов на эквивалент текста (соединяющим к тому же различные
2102 . . . . . . . . . .
2103 Собрала ужин; матушку
2104 Зову, золовок, деверя,
2105 Сама стою голодная
2106 У двери, как раба.
2107 Свекровь кричит: «Лукавая!
2108 В постель скорей торопишься?»
2109 А деверь говорит:
2110 «Немного ты работала!
2111 Весь день за деревиночкой
2112 Стояла: дожидалася,
2113 Как солнышко зайдёт!»
2114 . . . . . . . . . .
2115 Получше нарядилась я,
2116 Пошла я в церковь божию,
2117 Смех слышу за собой!
2118 . . . . . . . . . .
2119 Хорошо не одевайся,
2120 Добела не умывайся,
2121 У соседок очи зорки,
2122 Востры языки!
2123 Ходи улицей потише,
2124 Носи голову пониже,
2125 Коли весело – не смейся,
2126 Не поплачь с тоски!
2127 . . . . . . . . . .
2128 Пришла зима бессменная, [5; 174]
функции) является продуманным шагом Некрасова. Введение строки точек
послужило образованию особой выразительности главы «Волчица», когда
кульминационный момент её оказался пропущен.
Одной из композиционных функций графического эквивалента является также
функция композиционной фрагментарности (об отрывочности композиции см.
[Жирмунский, 1978, 54-69]). Мы согласны с А.Е. Маховым, что фрагментарность
надо рассматривать «как композиционный принцип..., предполагающий пунктирное,
прерывистое движение сюжета и недосказанность» [Махов, 2001, стб. 1152]. Фраг-
ментарность очень близка к монтажному принципу построения. Монтажная компо-
зиция подразумевает соединение элементов, отдалённых друг от друга, никак не
связанных между собой [Дарвин, 2000, с. 451; Хализев, 2002, с. 311-314]. Однако в
нашем материале мы будем рассматривать фрагментарность не как композицион-
ный принцип всего произведения, а как композиционный приём построения отдель-
ного эпизода, где все элементы взаимосвязаны. Продемонстрируем эту функцию на
ГЭТ из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:
Эти графические эквиваленты и другие ближайшие случаи (2068, 2077, 2088, 2145,
2159 строки) из главы «Трудный год», на наш взгляд, объединены одинаковой
ролью в тексте. Изучение творческой истории показало, что эквивалент текста,
соответствующий строкам 2114 и 2118, появляется ещё в черновом автографе [5;
463]. Остальные строки точек возникают на заключительных этапах работы
Некрасова. Учитывая, что все они подчинены одной задаче, мы можем считать, что,
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]