Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
Во всех подобных фактах прослеживается тенденция к тому, что субъектив-
ность передаваемых курсивом временных характеристик обычно создаётся либо с
помощью оценочного эпитета: «И что на нашем белом свете / Мне ежедневно – чёр-
ный день?» («Утро в редакции» [6; 71]); либо через оценочную семантику выделенных слов: «Бочку рабочим вина выставляю / И – недоимку дарю!..» («Железная дорога» [2; 172]). Курсив если и выделяет объективную характеристику времени (пе-
редающую независящий от человека процесс), то непременно с одновременным вы-
делением субъективной, например, в «Суде»: «Однажды зимним вечерком» / Я пе-
репуган был звонком, / <...> // Вечерний звон! вечерний звон! / Как много дум наво-
дит он! // За много лет всю жизнь мою / Припомнил я в единый миг...» [3; 29].
Курсив у Некрасова маркирует ещё и интеллектуальную форму времени
(время культуры, науки и т.п.). В «Медвежьей охоте» интеллектуальное время соот-
носится со временем человеческого бытия: «В дни юности – кутеж и стеклобитье, /
Наука жизни – в зрелые года...» [3; 15]. В «Провинциальном подъячем...» оно пред-
ставлено с помощью указания на важное театральное событие: «На днях смотрел
Парашеньку – / Нет прелестям конца!» [1; 290]. В комментариях А.М. Гаркави от-
метил, что здесь имеется ввиду Параша из драмы «Н.А. Полевого (1796-1846) «Параша-сибирячка», поставленной в Александринском театре в январе 1840 г. Роль
Параши исполняла В.Н. Асенкова» [1; 668].
И только в одном случае курсив способствует выделению мифологического
времени и бытового одновременно: «Что я беду накликала, / А чем? Рубаху чистую
/ Надела в Рождество...» («Кому на Руси...» [5; 171]). Здесь это время религиозного
праздника, отражающее народные верования, приметы, время, реально вошедшие в
быт человека и определяющие его труд и отдых.
Таким образом, в поэтических произведениях Некрасова курсив маркирует
разные формы и характеристики художественного времени, и чаще всего граммати-
ческим способом. Графически выделенное курсивом субъективное время – самая
распространённая временная характеристика у поэта, а значит склонность к точно-
сти художественного времени минимальна. Всё это не вступает в противоречие с
131
природой лирических жанров, где и наблюдается больше всего курсивов, подчёрки-
1578 – А что? запишешь в книжечку?
1579 Пожалуй, нужды нет!
1580 Пиши: «В деревне Босове
1581 Яким Нагой живёт,
1582 Он до смерти работает,
1583 До полусмерти пьёт!..» – [5; 45]
Век золотой! тебя уж нет в помине,
И ты идёшь за баснословный ныне.
П.А. Вяземский «Три века поэтов» [с. 218]
Восхищаться. Взгляд твой зоркий
Упивался красотой
Самотёка, Лысой горки
И Поклонною горой...
И.И. Панаев «К Фанни Эльслер» [с. 369]
Того, что в этом завтра зреет,
Из нас никто не разъяснит.
Сегодня человек посеет,
А завтра бог произрастит.
В.Г. Бенедиктов «Завтра» [с. 591]
Как-то раз перед толпою
Соплеменных гор
У Казбека с Шат-горою
Был великий спор.
М.Ю. Лермонтов «Спор» [с. 79]
вающих различные формы времени.
М.М. Бахтин в одной из статей писал о «существенной взаимосвязи времен-
ных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе» [Бах-
тин, 1975, с. 234]. В проекции на наш материал данная взаимосвязь прослеживается
редко, поскольку обычно курсив маркирует одно слово или словосочетание, пере-
дающее какую-либо одну характеристику – временную или пространственную. И
лишь в редких случаях курсив выделяет целый ряд стихотворных строк, вот тогда
мы и обнаруживаем факты, в которых характеристики пространства и времени свя-
заны между собой. Например, в поэме «Кому на Руси жить хорошо»:
Деревня Босово – вымышленное пространство, вместе с тем, в
художественном мире произведения создаётся впечатление его реальности.
Ощущение реальности пространства создаётся за счёт того, что это жизнеподобное
пространство (сколько таких деревень на Руси!), пространство, обжитое людьми,
пространство настоящего времени – здесь «живут», «работают», «пьют». Временной
ориентир тесно связывается с пространственной конкретикой, отсюда убеждённость
в реальности выделенного явления.
Маркирование курсивом пространственно-временных характеристик в той или
иной мере встречается в произведениях многих русских поэтов:
изведений Некрасова показал: 1) обычно курсивом маркируется какая-то одна пространственно-временная форма; 2) среди выделенных шрифтом пространственных
В целом, анализ роли курсива в пространственно-временном континууме про-
132
характеристик наблюдается тенденция к большей конкретике; 3) по большей части,
подчёркивание курсивом временных характеристик происходит через призму внут-
реннего мира героя; 4) формы пространства и времени участвуют в создании худо-
жественного мира, поэтому курсив, акцентирующий внимание на важных приметах
пространственных и временных характеристик, помогает читателям ориентировать-
ся в этом мире.
Таким образом, выявленные предпочтения Некрасова в подчёркивании курси-
вом тех или иных пространственно-временных характеристик позволяют утверждать, что курсив – это средство обнаружения взаимосвязи формальных и содержа-
тельных компонентов поэтического текста, средство, активизирующее образы пространства и времени за счёт их графической «выпуклости».
2.9 Курсив и «чужое слово»
В ходе исследования мы неоднократно обращали внимание на тот факт, что
курсив достаточно часто выделяет «чужое слово». Впервые «Чужое слово» стало
предметом изучения в работе М. Бахтина «Проблемы поэтики Достоевского», где
данный термин понимался весьма обширно: «Наша речь, т.е. все наши высказыва-
ния (в т.ч. и творческие произведения), полна чужих слов, разной степени осознан-
ности и выделенности. Эти чужие слова приносят с собой и свою экспрессию, свой
оценивающий тон, который освояется, перерабатывается, переакцентируется нами»
[Бахтин, 1979, с. 269]. В узком смысле, «чужое слово» мыслится говорящим как вы-
сказывание другого субъекта, первоначально совершенно самостоятельное, конструктивно законченное и лежащее вне данного контекста» [Поляков, 1986, с. 441-
442].
Многие учёные разрабатывали идею «чужого слова» [Лотман, 2001, с. 109-
116; Подгаецкая, 1974; Западов, 1977; Бушмин, 1975; Поляков, 1986; Бухштаб, 1983;
Абишева, 1990; Жолковский, 1992; Ранчин, 2001; сб. «Литературный текст: Про-
блемы и методы исследования / «Своё» и «чужое» слово в художественном тексте»
и др.]. Притом в работах И.Ю. Подгаецкой, В.А. Западова бегло затрагивается во-
133
прос о цитатах, выделенных курсивом. И.Л. Краснова тоже отметила, но оставила за
Комедьи пишет, чистит нравы,
И припевает хем, хем, хем.
Г.Р. Державин «На счастие» [с. 126]
На первом листике встречаешь
Qu’ ecrirez-vous sur ces tablettes;
И подпись: t. a v. Annette,
пределами своей работы проблему связи курсива и «чужого слова» на материале по-
эзии «Искры» [Краснова, 1997, с. 16-19]. Л.И. Ерёмина, изучая курсив Л. Толстого,
заметила, что «в авторском повествовании выделенное слово может быть знаком
чужой позиции», что «графическая актуализация фрагментов чужой речи служит
средством выявления «внутренне-диалогических» отношений между собственным и
чужим словом» [Ерёмина, 1978, с. 26, 27].
«Чужое слово» в поэзии Некрасова уже становилось объектом внимания
некрасоведов [Бухштаб, 1956; 1983; Головенченко, 1960; Чуковский, 1962, с. 41-53;
Гаркави, 1968, 1975; Эльзон, 1998], а иногда даже отмечалось подчёркивание «чу-
жого слова» курсивом. В данном параграфе мы рассмотрим курсив у Некрасова как
способ выделения «чужого слова», а «чужое слово» – как причину маркирования
курсивом. Статистика красноречиво показывает достаточно частое выделение кур-
сивом «чужого слова» в его поэзии: 18% случаев (от 177 обнаруженных) и 40% про-
изведений (от 52). Мы полагаем, что это свидетельствует о стремлении графически
подчеркнуть «чужое слово», к тому же аналогичным средством его оформления
воспользовались многие русские поэты XVIII-XIX веков.
Так, впервые «чужое слово», точнее цитата, была выделена курсивом у Н.М.
Карамзина («Соловей», 1796), Н.А. Львова («Добрыня», 1796), П.А. Словцова («К
Сибири», 1796). К примеру: «Поёт и жаворонок в поле, / Виясь под тенью облаков; /
Поёт приятно и в неволе / Любовь-малиновка весной» (Н.М. Карамзин «Соловей»).
Автор в сноске даёт комментарий: ««Малиновка есть птица любви»,– сказал Бюффон». Или, например: «Он ногами бил землю бурными; / Под его пятой богатырскою / И Ливан кремнист, как тростник, трещал; / Упоял росой гром и молнию, /
Кораблём дерзал без глагола в путь; / Развивал он мрак и пески крутил» (Н.А. Львов
«Добрыня»). К этим курсивам поэт даёт подробные разъяснения о том, что данные
цитаты взяты из од Ломоносова. Маркирование разных видов «чужого слова» часто
находим и позже в произведениях других русских поэтов:
134
А на последнем прочитаешь:
«Кто любит более тебя,
Пусть пишет далее меня».
А.С. Пушкин «Евгений Онегин» [с. 470]
Теперь обратимся к обследуемому материалу, где мы обнаружили шесть ви-
53 Со срамом Пинто удалится
54 И лекций больше не прочтёт,
55 Со треском небо развалится,
56 и «Время» на косу падёт!
«Гимн «Времени» [2; 110]
8 Вечерний звон! вечерний звон!
9 Как много дум наводит он!
«Суд» [3; 29]
56 Иду – и отворяю дверь...
57 Одно из славных русских лиц
58 Со взором кротким без границ,
59 Полуопущенным к земле,
60 С печатью тайны на челе,
61 Тогда предстал передо мной
62 Администратор молодой.
«Суд» [3; 30]
224 И вдруг остался я один,
225 Как голый пень среди долин.
«Суд» [3; 35]
дов «чужого слова», которые подчёркиваются Некрасовым курсивом: цитаты, авто-
цитаты, внутренние цитаты, аллюзии, реминисценции, иноязычные слова.
Цитата (в собственном смысле слова) – «сознательное включение в текст до-
словного или видоизменённого отрывка из произведения литературных предше-
ственников или современников... с какой-то определённой целью. Цитата всегда
осознаётся автором» [Фиалкова, 1986, с. 218]. В поэтических произведениях Некра-
сова курсивом выделено 5 цитат, и во всех случаях в сносках поэт сам указывает на
принадлежность их тому или иному автору:
Кроме того имеются маркированные цитаты без комментария автора, но рас-
познаваемые. К примеру, случай из стихотворения «Взирает он на жизнь сурово,
строго...» (Dubia, 1854): «И, глядя на него, подумать можно: / У! у него здесь (надо
указывать на лоб) много! много!..» [1; 457]. А.М. Гаркави в комментариях отмечает,
что здесь скрытая цитата из «Ревизора» (ср. «...И здесь (вертит рукою около лба)
много, много всего» / «Ревизор», д.1, явл.3) [1; 704]. По нашему мнению, выделение
курсивом указанных слов даёт повод говорить не просто о скрытой, а о видоизме-
нённой цитате.
Или вот одна цитата, подчёркнутая курсивом, которая осталась незамеченной
литературоведами: «Табак смягчает нрав суровый, / Доводит к почестям людей: /
Приятель мой через бобковый / Достиг известных степеней» («Табак» [1; 364]).
Курсивом маркируются слова, заимствованные из реплики Чацкого о Молчалине
135
(А.С. Грибоедов «Горе от ума», действие 1, явление 7): «А впрочем, он дойдёт до
1
1
степеней известных, / Ведь нынче любят бессловесных».
В отдельных случаях источником цитаты является фольклор: «Соседкам
наплела, / Что я беду накликала, / А чем? Рубаху чистую / Надела в Рождество»
(«Кому на Руси жить хорошо» [5; 171]). В сноске к этому курсиву Некрасов делает
ссылку на Даля: «Примета: не надевай чистую рубаху в Рождество: не то жди
неурожая. (Есть у Даля.)»
[5; 171]. В рассказе Матрёны Корчагиной, поэт употреб-
ляет эту фразу не случайно, поскольку она демонстрирует её «мужественное и энер-
гичное сопротивление наиболее «бедокурным» приметам» [Чуковский, 1962, с. 514].
В стихотворении «Посвящение»: «В горе жить – / Некручинну быть» мы то-
же сталкиваемся с курсивным выделением фольклорных цитат. Как было отмечено
К.И. Чуковским, Некрасов здесь цитирует «Повесть о Горе-Злосчастии» (ср. «Да не
буди в горе кручиноват, – А в горе жить – некручинну быть, А кручинну в горе погинути») и Киршу Данилова (ср. «Ох! в горе жить – некручинну быть») [Чуковский,
1962, с. 563]. Вместе с тем фольклорные цитаты обнаруживаем и в 12 строке стихо-
творения «На покосе» [3; 165], в 3 строке «Ну» [3; 186], в 41 и 43 строках «Кому на
Руси жить хорошо» [5; 120].
Автоцитаты персонажей (термин В.А. Западова) [Западов, 1977, с. 61] тоже
маркируются курсивом у Некрасова. К примеру, предисловие, которое предлагает
Зосим Ветхозаветный: «Можно будет в духе «Миши» / Предисловье написать: /
Пощадили даже мыши / Драгоценную тетрадь – / Провидения печать!..» («Совре-
менники» [4; 198]). Или, например, это может быть название, которое придумал и
произнёс персонаж: «И дать Коленову медаль: / «За ревность и старанье» («Совре-
менники» [4; 195]). К автоцитатам отнесём также фразу, предложенную крестьяни-
ном записать Веретенникову в «книжечку»: «Пожалуй, нужды нет! / Пиши: «В де-
ревне Босове / Яким Нагой живёт, / Он до смерти работает, / До полусмерти
пьёт!..» («Кому на Руси жить хорошо» [5; 45]).
«Приметы»), ни в книге «О поверьях, суеверьях и предрассудках русского народа» такая примета не упоминается.
Видимо, Некрасов знал её независимо от Даля, но ошибся, указав источник по памяти» [5; 665].
В комментариях Т.А. Беседина отметила, что «у Даля ни в «Пословицах русского народа» (раздел
136
Внутренние цитаты (в нашей фразеологии) – это цитаты, которые встреча-
1
1
ются внутри одного произведения, когда в речи лирического героя или персонажа
слышится фраза, заимствованная из речи другого персонажа. Они выделяются кур-
сивом, например, в «Недавнем времени», где герой цитирует эпитафию другого пер-
сонажа – сатирика Линяева: «И Линяев, сатирик холодный, / Эпитафию старцу сложил: / «Здесь обрёл даровую квартиру / Муж злокачествен, подл и плешив, / И
оставил в наследие миру / Образцовых доносов архив» [3; 82]. Курсив подчёркивает
внутреннюю цитату и в поэме «Современники», к примеру, из письма персонажа:
«Ранен твой сын». Через сутки письмом / Друг объяснил и причину дуэли: / «Вором
отца обозвали при нём» [4; 249]. Сюда отнесём и слова, которые произносит один из
заключённых в поэме «Несчастные» в знак памяти друга. Они оказываются дослов-
ной копией выражения Крота, произнесённого им ещё при жизни: «Зачем он жил,
зачем страдал, / Зачем свободы не дождался?» / – Чтоб человек не баловался! – /
Один сказал и присмирел» [4; 50]. Или, скажем, когда в речи лирического героя –
графа Гаранского – находим вкрапления слов того или иного персонажа: «Я к многим заезжал; иные, точно, грубы – / Муж ты своей жене, жена супругу вы, / Сивуха,
грязь и вонь, овчинные тулупы» («Отрывки из путевых записок графа Гаранского»
[1; 125]. Ко внутренним цитатам можно отнести также слова, в которых угадывают-
ся помыслы и действия иного персонажа: «А он, смеясь, в ответ: / «В стремленье к
идеалу / Дурного, впрочем, нет» («Балет» [2; 237]).
Аллюзия – это «отсылка к известному высказыванию, факту литературной,
исторической, а чаще политической жизни» [Кормилов, 2001]. В поэзии Некрасова
мы встречаем три таких случая
, подчёркнутых курсивом: первый – в стихотворении
«Мы, посетив тебя, Дружинин...»: «Ты нам охоту снарядил / Среди наследственных
владений... / И лист бумаги положил / Для чернокнижных вдохновений...» [1; 131].
А.М. Гаркави в комментариях заметил: «Дружинин в ту пору всячески пропаганди-
ровал «чернокнижие», под которым он разумел сочинение развлекательных, юмори-
стических произведений (вроде «Сантиментального путешествия Ивана Чернок-
отмеченную М.Д. Эльзоном в «Балете» Некрасова [Эльзон, 1998, с. 142].
См. также выделенную курсивом аллюзию на знаменитый монолог Гамлета («Быть или не быть...»),
137
нижникова по петербургским дачам»), а также непристойных стихов» [1; 618]. Вто-
Сей дивный муж твореньем новым
Днесь всю Европу огласил
И в нем весь мир приветным словом
Без исключенья подарил!
[<Из рецензии на «Русский патриот...»>,
т. 11, кн. 1, с. 41]
Всех возможных предприятий
Удивительна она:
Для нуждающихся братий,
Говорят, сотворена.
[<Из рецензии на «Пять стихотворений Н.
Ступина...»>, т. 11, кн. 1, с. 42]
рой случай – во «Вступительном слове «Свистка» к читателям»: «И над Громекиной
главой / Летает бомба отрицанья, / Как повествует сей герой» [2; 157]. На источник
этой фразы указал сам Некрасов в сноске: «См. «Отеч. зап.», №3, 1863 г., «Соврем.
хрон. России», стр. 9» [2; 157]. А в комментариях Н.Н. Скатов отметил принадлеж-
ность данного выражения С.С. Громеке, который упрекал нигилистов в том, что
они бросают «бомбы отрицанья» [2; 394]. И третий случай находим в 217-218 строках «Провинциального подьячего…».
Реминисценция – это «отсылка к другому тексту, напоминание о другом ху-
дожественном произведении», «может быть эксплицитной, рассчитанной на узнава-
ние, или имплицитной, скрытой» [Федорова, 2001]. Выделение реминисценций кур-
сивом встречается в стихотворных включениях из рецензий Некрасова:
В примечаниях В.Э. Бограда имеются такие объяснения: в первом случае становится
известно, что автор рецензируемой книги, состоящей из 4 стихотворений, заглавие
каждого из них начинал со слова «привет»; во втором случае отмечается, что в
подзаголовке рецензируемой книги сказано: «В пользу нуждающихся
соотечественников» [Некрасов, 1967, т. 1, с. 651]. Очевидно, причиной
маркирования этих фраз курсивом оказывается напоминание о других
произведениях, то есть реминисценция как разновидность «чужого слова».
Иногда Некрасов выделяет курсивом иноязычные слова1: «И, так сказать,
оркестру внемлет solo, / Вот жизнь его... вот жизни идеал!..» («Современники» [4;
233]). Или, к примеру, в русской транскрипции: «По страсти иль нужде, / Шарманщик с обезьяною / Танцует па-де-де» («Говорун» [1; 390]). В данных случаях благо-
даря курсиву подчёркивается чужеродность слов, они как бы противопоставляются
остальному тексту в графическом и языковом плане.
[Арнольд, 1973, с. 20].
1
И.В. Арнольд, говоря о курсиве, отмечала, что «простейший случай – выделение иностранных слов...».
138
Таким образом, с помощью курсива Некрасов выделяет разные виды «чужого
слова»: цитаты, автоцитаты, внутренние цитаты, аллюзии, реминисценции, ино-
язычные слова. По большей части это цитаты и внутренние цитаты.
«Чужое слово», маркированное курсивом, кроме основной семантики, допол-
няется: а) «многоголосьем», когда «голос основного носителя речи... осложняется
голосами героев, отличных от него, но включённых в его сознание» [Корман, 1978,
с. 156]; б) раскрытием внетекстовых связей, когда графически выделенная фраза
позволяет обнаружить связи художественного мира с миром поэта.
В итоге, анализ нашего материала показал гармоничное соединение возмож-
ностей курсива и «чужого слова», их согласованность и взаимодополняемость. Гра-
фически курсив выделяет «чужое слово», которое, в свою очередь, служит своеоб-
разным стимулом к появлению этого шрифтового средства.
2.10 Выводы по курсиву в поэзии Некрасова
Подведём итоги исследованию курсива на материале поэзии Некрасова, его
предшественников и современников.
Мы обозначили два критерия выделения единиц курсива – формальный и со-
держательный, на основании которых выявили у Некрасова 177 случаев курсива в
52 поэтических произведениях, а у 160 его предшественников и современников –
4606 случаев в 1341 тексте. Курсив Некрасова в проекции на курсив других русских
поэтов показал, что поэт опирался на сформировавшуюся традицию. Некрасов ис-
пользовал практически все возможности курсива, апробированные до него, и открыл
новые перспективы его употребления, что говорит о системном, продуманном под-
ходе к данному средству графики.
Сравнение вариантов и окончательных текстов Некрасова позволило обнару-
жить, что над курсивом поэт размышлял и применял осознанно. Рассмотрение дан-
ного материала дало возможность приоткрыть завесу над творческим процессом: по
большей части, курсив возникает на последних этапах работы Некрасова с текстом.
139
В лирических и эпических жанрах курсив встречается чаще всего, причём он
может находиться в любом месте стихотворной строки и текста в целом. С точки
зрения объёма курсив бывает разный – от буквы до совокупности предложений.
Наш анализ позволил выяснить, что курсив функционирует во взаимодей-
ствии со стиховыми формантами – рифмой и переносом. При сопоставлении кур-
сивной и некурсивной рифмы обнаружилось, что это взаимодействие совершается
по принципу компенсации или усиления. Преимущественно, Некрасов прибегал к
маркированию созвучий, которые завершают рифмопару. В аспекте ритма и синтак-
сиса курсив и перенос (enjambement) в поэзии Некрасова не тяготеют друг к другу.
Однако при помощи курсива поэт выделяет сильные места в enjambement, следова-
тельно, синтаксис в какой-то мере влиял на появление курсива.
Изучение роли курсива в творчестве Некрасова содействовало тому, что мы
выделили общие и частные функции данного средства графики. И здесь значитель-
ное место занимает маркирование пространственно-временных характеристик и
«чужого слова».
Таким образом, курсив, будучи универсальным средством выразительности, в
стихотворном тексте обретает целый ряд специфических особенностей и функций.
Также как и «лесенка», он активно взаимодействует со стиховыми формантами. Ис-
следование курсива открывает новую грань в анализе стихотворной техники, в связи
с чем Некрасов воспринимается как поэт, внимательно работавший над формой,
учитывающий опыт своих предшественников и идеи современников.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]