Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
312 Люблю тебя больше, чем прежде...»
313 – Что делать? И в каторге буду я жить
314 (Покуда мне жизнь не наскучит). –
315 «Ты жив, ты здоров, так о чём же тужить?
316 (Ведь каторга нас не разлучит?)»
333 «Мой друг, ты свободна. Пойми – не пеняй!
334 Душевно я бодр и – желаю
335 Жену мою видеть такой же. Прощай!
336 Малютке поклон посылаю...» [4; 156]
В этих курсивных строках сосредоточено всё эмоциональное напряжение встречи
29 Сперва я от деления
30 Немало получил:
31 Начальник отделения
32 Делить меня учил.
33 По мере повышения
34 Мой капитал толстел
35 И рос – от умножения
36 Просителей и дел.
37 Дало плод вычитание,
38 Как подчинённым я
39 Не брать дал приказание,
40 За вычетом себя.
41 Сложив всё, в заключение
42 Сложенье я узнал,
43 И вышел от сложения
44 Изрядный капитал.
«Провинциальный подьячий в
Петербурге» [1; 282-283]
Сергея и Маши. Каждое слово многозначительно, ценно, тем более что при
«соглядатае» всего не скажешь. Здесь запечатлён кульминационный эпизод,
передающий психологическую атмосферу любви, заботы и взаимопонимания между
героями. Вся сила и экспрессия этой ситуации, на наш взгляд, в дальнейшем
послужат решающим толчком к решению княгини ехать к мужу на каторгу,
разделять его «суровую каторжную казематную жизнь в далёких и глубоких снегах
Сибири» (см. комментарий И.А. Битюговой и Б.В. Мельгунова [4; 584]). Подобным
образом закладываются условия для дальнейшего развития сюжета.
Как факт прогнозирования сюжета с помощью маркирования курсивом опре-
делённой фразы можно рассматривать также случай, где наблюдаем «предварение
новой сюжетной линии» [Захаров, 1979, с. 22]: «Пиши: «В деревне Босове / Яким
Нагой живёт, / Он до смерти работает, / До полусмерти пьёт!..» («Кому на Руси
жить хорошо» [5; 45]). Данный курсив предсказывает дальнейшее повествование об
Якиме Нагом и «знаменитую речь мужицкого трибуна Якима Нагого о народном
пьянстве» [Гин, 1971, с. 68], как «лаконически выраженный итог наблюдений над
горькими фактами тогдашней действительности» [Чуковский, 1962, с. 301].
В некоторых произведениях функция курсива состоит в обнаружении после-
довательности повествования или рассуждения:
Повествование чиновника-взяточника о том, как «толстел» его «капитал», строится
с опорой на четыре правила «арифметики», которые выделены курсивом потому,
что они представляют собой «важные» ступени в карьере чиновника, а также
121
последовательные этапы его рассказа о главном секрете успешной службы. Это путь
607 «Я проект мой излагал
608 Ясно, непреложно –
609 Сухо молвил генерал:
610 «Это невозможно!»
611 Я протекцию сыскал,
612 Всё обставил чудно,
613 Грустно молвил генерал:
614 «Это очень трудно!»
615 В третий раз понять я дал:
616 Будет – гривна со ста,
617 И воскликнул генерал:
618 «Это - очень просто!» [4; 220]
угодничества и пресмыкательства, взяток, изворотливости и обходительности (см.
подробнее [Прийма, 1983, с. 9-10]).
Подобную функцию курсив выполняет и в 544, 583, 650 строках поэмы «Кому
на Руси жить хорошо» [5; 19, 20, 22], в 146,165, 218, 265, 455 строках «Говоруна» [1;
390, 390, 392, 393, 398] и др.
Близкая к предыдущей – функция обнаружения последовательности в раз-
витии событий. Так, в поэме «Современники» сатирическому разоблачению под-
вергается один «непреклонный» генерал. Его «деятельность» вскрывается Некрасо-
вым с помощью курсива:
Курсивный маркер через реплики персонажа подчёркивает развитие данной
ситуации, заключающейся в том, что «непреклонность» генерала,
железнодорожного дельца, сохранялась до тех пор, пока ему тяжело было понять
проекты инженеров. Однако, как только была изложена финансовая сторона дела, её
денежная выгода, генерал принял проект. Таким образом, у Некрасова с помощью
курсива обнаруживаются статичные и динамичные моменты в развитии событий,
позволяющие вскрыть сатирическое обличение всех железнодорожных дельцов,
которые наживаются за счёт экономии средств и небрежного строительства дорог.
Курсив может быть средством обозначения кульминационного момента.
Стихотворение «Вчера, сегодня» построено на образном сопоставлении того, что
было «вчера» и что есть «сегодня» у лирического героя, одержимого чувством люб-
ви «к ней» и отверженного. Её изменившееся отношение выделено в заключительных трёх строках тремя курсивами: «Отверженный ею, царицею сердца, – / Сегодня
же в ней я нашёл одноверца, / «Люблю!» – мне сказала робея она...» [1; 248]. В маркированных словах отразился наивысший момент в развитии чувств героя к любимой женщине, в достижении желаемой цели.
122
Или, например, в «Княгине Волконской» встречаем курсив: «Догнала тебя я,
53 Со срамом Пинто удалится
54 И лекций больше не прочтёт,
55 Со треском небо развалится,
56 и «Время» на косу падёт! [2; 110]
догнала!» / – Они в Благодатске! – Я бросилась к ней, / Счастливые слёзы роняя...»
[4; 177], не только выделяющий реалию, но и обозначающий кульминационный мо-
мент в повествовании о дороге княгини на каторгу к мужу. Он наполнен интонацией
безграничной радости от встречи героинь, от новости о местонахождении их мужей,
от того, что мучительный и долгий путь наконец-то завершён. Здесь также слышит-
ся интонация сбывшихся надежд, счастья женщин «Кому провиденьем дано обрести
/ В пустыне негаданно друга», которые, преодолев все препятствия, приехали к му-
жьям на каторгу в Сибирь.
Анализ произведений Некрасова показал, что курсив нередко выполняет
функцию маркирования финала. Так, стихотворение «Гимн «Времени» представля-
ет собой «шуточное приветствие новому журналу от имени «Свистка» (см. коммен-
тарий Н.Н. Скатова [2; 376]), где последние две строки выделены курсивом:
Из сноски Некрасова мы узнаём, что эти два стиха являются цитатой (разновидность
«чужого слова») из стихотворения И.И. Дмитриева «Ермак» (1794): «И славы луч
твоей затмится, / Когда померкнет солнца свет, / Со треском небо развалится, / И
время на косу падёт». 55-56 курсивные строки, по замыслу Некрасова, превращают-
ся в шуточную метафору о судьбе журнала, которая, наряду с приветствиями и по-
желаниями, становится заключительной фразой стихотворения в рассуждении о
том, что «мы здесь живём не вечны годы». Стихотворение наполнено энергией шут-
ки и оптимизма, поэтому курсив воспринимается не как печальный финал, а, скорее,
как доброжелательное, дружеское пророчество с определённой долей юмора: «Со
треском небо развалится, / и «Время» на косу падёт», только когда «погибнут цар-
ства и народы».
Данная функция курсива наблюдается и в 765 строке «Недавнего времени» [3;
92], в 17 строке стихотворения «Мы, посетив тебя, Дружинин...» [1; 131], в 400
строке «Провинциального подьячего в Петербурге» [1; 291].
123
В редких случаях курсив способствует выделению рефрена, как, например, в
297 Тихонько только молвите:
298 «Эй! скатерть самобраная!
299 Попотчуй мужиков!» [5; 12]
399 И дуб тут рос – дубов краса.
400 Под ним присели странники:
401 «Эй, скатерть самобраная,
402 Попотчуй мужиков». [5; 129]
201 К тому же стогу странники
202 Присели; тихо молвили:
203 «Эй! скатерть самобраная,
204 Попотчуй мужиков!» [5; 89]
поэме «Кому на Руси жить хорошо», где курсив 3 раза выделяет одно и то же выра-
жение: «Эй! скатерть самобраная! / Попотчуй мужиков!». Данный случай появляется в трёх частях поэмы – «Часть первая», «Последыш», «Крестьянка» – и каждый
раз в зачине. Первый случай, когда птичка-пеночка открыла мужикам секрет «коробки волшебной»; второй – когда странники уговаривали Власа рассказать о последыше, помещике Утятине; третий – когда они уговорили крестьянку Матрёну
Тимофеевну поведать о её «счастии». Как видим, все указанные шрифтовые выде-
ления предшествуют главным эпизодам путешествия мужиков. Курсив появляется в
начале той сюжетной линии, которая впоследствии оказывается в центре внимания
автора, в центре главы. В скобках отметим, что данная реплика встречается и без
графического выделения, но в менее значимых местах поэмы. По мере развития сю-
жета о странствиях мужиков «в поисках ответа на волнующий их вопрос меняются
их представления, глубже и острее становится их реакция на происходящее» (см.
комментарий А.И. Груздева [5; 606]). Приближение к мысли о «невозможности
«единичного» счастья в обстановке всенародного горя» [5; 606] отражается и в
пунктуационном оформлении этой фразы, сравним:
Изменение интонации здесь служит своеобразным проявлением драматизма
повествования. Семантика курсива взаимосвязана с фольклорной символикой.
«Скатерть самобраная – поэтический символ довольства и счастья, выражающий ту
извечную народную думу, которая в данном случае «из домов повыжила, отбила от
еды» героев Некрасова» [5; 602]. Символика «тройного» появления (курсив
выделяет данную фразу три раза) является распространённым элементом устной
народной поэзии.
124
Особую роль курсив играет в маркировании пространственно-временных
форм и «чужого слова», но эти функции мы рассмотрим отдельно в следующих параграфах.
В целом, в поэзии Некрасова мы выявили такое обилие и многообразие функ-
ций курсива, какого нет ни у одного поэта XVIII-XIX веков. Есть также очень рас-
пространённые частные функции курсива, которые можно встретить в творчестве
почти любого поэта: функция обозначения реалий, выделения «условного понятия»,
характеристики какого-либо предмета или явления. В этом аспекте Некрасов явля-
ется поэтом, сконцентрировавшим в своих произведениях почти весь опыт предше-
ственников и современников по применению курсива. Некрасов показал себя ещё и
новатором: он активно использовал в стихотворных текстах курсивы с сюжетнокомпозиционными функциями.
В итоге, нам удалось выделить общие и частные функции курсива.
Общие функции: а) зрительного раздражителя, б) диалога «поэт-читатель», в)
ведущего, г) знака, д) смыслового сигнала, е) создания стилистической характери-
стики произведения, ж) оформления «чужого слова», з) стимула к «перечтению».
Частные функции: а) речевой характеристики персонажа (или героя), б) ха-
рактеристики внутреннего либо внешнего облика персонажа, в) создания символи-
ческого образа, г) обозначения реалий, д) выделения «условного понятия», е) умол-
чания, ж) различения и разграничения понятий, з) выражения отношения к какому-
либо персонажу, предмету, явлению, и) иронии, к) характеристики предмета или яв-
ления, л) сюжетно-композиционные: эмоциональной динамики, прогнозирования
сюжета, обнаружения последовательности повествования или рассуждения, обна-
ружения последовательности в развитии событий, обозначения кульминационного
момента, маркирования финала, выделения рефрена.
В результате рассмотрения роли курсива в поэзии Некрасова выяснилось, что
курсив – материально выраженный знак информативно-интонационного характера.
Он выполняет общие функции, что способствует усилению изобразительно-
выразительных потенций слова, и частные функции, тесно связанные со структурой
произведения и его художественным миром. Уяснение роли курсива – это
125
интересный, увлекательный путь интерпретации художественного текста и
осмысления авторской задумки.
2.8 Курсив и пространственно-временная организация текста
Пространственно-временная организация поэтических произведений Некрасо-
ва исследовалась многими учёными [Клейман, 1988; Смирнов, 1988; Арват, 1989;
Иванова, 1989; Филат, 1990; Левашова, 1990; Головко, 1990) и др.], но в их работах
не учитывается и не рассматривается роль курсива в организации пространственно-
временного континуума. И, как нам известно, этот вопрос не затрагивается и в дру-
гих трудах по хронотопу. На наш взгляд, роль курсива в пространственновременной организации стихотворного текста – интересная и перспективная проблема, поскольку его изучение может выявить новые пути анализа хронотопа.
Теоретически изучение роли курсива в маркировании пространственновременных форм можно проводить двумя путями: 1) анализируя пространственно-
временные реалии и различные способы их маркирования; 2) анализируя все курси-
вы с точки зрения функции маркирования пространственно-временных характеристик. В данной монографии мы выбираем второй путь.
Сравнивая функционирование курсива на разных этапах творческой истории
текста у Некрасова, мы отметили, что курсив у поэта чаще всего возникает на по-
следних этапах работы. В рамках рассматриваемой проблемы, курсив, по всей веро-
ятности, будет подчёркивать те пространственно-временные характеристики, которые сам поэт понимает как наиболее значительные.
В поэзии Некрасова графическое выделение курсивом пространственно-
временных характеристик было выявлено нами в 52 случаях 28 текстов (из 177 слу-
чаев и 52 текстов), при этом художественное время у поэта маркируется чаще, чем
художественное пространство. Раскроем этот тезис детальнее, опираясь на термино-
логию и работу В.В. Савельевой, в которой представлена классификация простран-
126
ственно-временных форм художественного мира и обобщён опыт разных исследователей в исследовании данной проблемы [Савельева, 2002].
Маркирование курсивом пространства. Курсивным шрифтом выделяются:
а) жизнеподобные пространства, имеющие аналоги в действительности: «Ты жив,
ты здоров, так о чём же тужить? / (Ведь каторга нас не разлучит?)» («Княгиня Вол-
конская» [4; 156]); б) воображаемые пространства (представляемые лирическим ге-
роем либо персонажем в мечтах, грёзах): «Моя душа в Саратовской губернии, / У
светлых волжских берегов. / Я близ неё! О рай, о наслаждение!» («К ней!!!!!» [1;
341]); в) фантастическое пространство, являющееся опытом фантазии автора:
«Присели; тихо молвили: / «Эй! скатерть самобраная, / Попотчуй мужиков!»
(«Кому на Руси жить хорошо» [5; 89]). О фантастическом пространстве информиру-
ет образ волшебной скатерти самобраной, вокруг которой располагаются крестьяне.
Жизнеподобное и фантастическое пространства обладают визуальной пространственной характеристикой «с опорой на зрительное, картинное восприятие»
[Савельева, 2002, с. 221]: «Со взором кротким без границ, / Полуопущенным к зем-
ле, / С печатью тайны на челе...» («Суд» [3; 30]). А вот для воображаемого пространства присущи невизуальные характеристики (отражающие внутреннее про-
странство человеческого «Я»), которые и маркируются курсивом: «Отверженный
ею, царицею сердца, – / Сегодня же в ней я нашёл одноверца...» («Вчера, сегодня»
[1; 248]).
С помощью курсива поэт выделяет также: а) внешние и открытые про-
странства, не имеющие строго очерченных границ (город, деревня, река и т.д.): «Хо-
дить в Михайловский театр / И презирать – Александрию...» («Медвежья охота» [3;
6]); б) внутренние и закрытые пространства, имеющие «определённые и постоян-
ные границы» [Савельева, 2002, с. 220] (дом, журнал, лицо и т.д.): «И точка! Муд-
рейшему слову / Блистать на пере суждено...» («Чернильница» [2; 205]).
Внешнее открытое пространство, очень часто сочетается с другими простран-
ственными характеристиками: а) с географическим пространством: «Нужен порт...
на Чёрной речке! / Вот идея, господа!» («Современники» [4; 234]); б) с социально-
территориальными формами пространства (шире – пространства цивилизации):
127
«Догнала тебя я, догнала!» / – Они в Благодатске! – Я бросилась к ней...» («Княгиня
Волконская» [4; 177]). Во всех этих случаях курсив маркирует топонимические све-
дения о пространствах реальных и вымышленных.
Курсиву Некрасова свойственно маркировать дальние и ближние пространства «по отношению друг к другу, предметам или образам-персонажам с точки зре-
ния перспективы, оптики и акустики» [Савельева, 2002, с. 220], где тоже совмеща-
ются разные виды пространственных характеристик. К примеру, ближнее, вообра-
жаемое пространство: «Весь век мы все до одного / На разнородные манеры / Вер-
тимся около того...» («Шила в мешке не утаишь...» [6; 234]); или дальнее, внешнее и
открытое, социально-территориальное пространство: «Пиши: «В деревне Босове /
Яким Нагой живёт...» («Кому на Руси...» [5; 45]).
Менее употребительны, но достаточно своеобразны случаи выделения курси-
вом динамических пространств, характеризующихся движением, изменчивостью:
«Шарманщик с обезьяною / Танцует па-де-де...» («Говорун» [1; 390]). Здесь динами-
ческое пространство передаётся через пространственный образ танца, название ко-
торого графически выделено. Оно может быть подчёркнуто и с помощью метафори-
ческого образа пространства дороги: «– Знаю, народ проторённой цепями / Эту дорогу зовёт...» («Благодарение господу богу...» [2; 153]).
Курсив маркирует и статические пространства (неподвижные относительно
своего первоначального состояния), например, пространство долин, мысленно пред-
ставленное лирическим героем: «И вдруг остался я один, / Как голый пень среди до-
лин...» («Суд» [3; 35]).
Иногда с помощью курсива отражается смена пространственных характери-
стик: «Со срамом Пинто удалится / И лекций больше не прочтёт, / Со треском небо
развалится, / и «Время» на косу падёт!» («Гимн «Времени» [2; 110]). В первой кур-
сивной строке маркировано вертикальное верхнее, внешнее и открытое простран-
ство (небо), а во второй курсивной строке – вертикальное нижнее (земля), внутрен-
нее и закрытое (журнал «Время»). Перемещение от одного пространства к другому
подчёркивается графическим способом.
128
Интересны случаи, когда курсивом выделяется одна из ступеней в градации
пространственных характеристик: «В святой наш Петроград, / На пристань здесь по-
ставлены». / Действительно, стоят. / Скажу, огромные сии / Две сфинки – чудеса...»
(«Провинциальный подъячий...» [1; 287]). Тут мы наблюдаем сужение пространства
с точки зрения величины, объёма и протяжённости: от города к пристани, от при-
стани к «сфинкам», а также с точки зрения чёткости границ: от внешнего открытого
(город, пристань) к внутреннему закрытому («сфинки»).
Необычайно выразителен случай пространственной характеристики, передан-
ный с помощью курсива, в стихотворении «Над чем мы смеёмся...»: «И настанет
тишина, / Кто-нибудь наверно брякнет: / «Человек! давай вина! / Выпьем мы ещё по
чаше / И – туда... живей, холоп!» [3; 127]. Слово, маркируемое курсивом, включено
в воображаемое пространство дружеского общения, и одновременно сам курсив
указывает на другое воображаемое пространство – на какое-то развлекательное за-
ведение, в которое возможно последуют друзья. Характеристика пространства, под-
чёркнутая курсивом, и следующее за ним многоточие, приводят к пониманию уда-
лённости этого пространства.
Итак, Некрасов с помощью курсива выделяет разнообразные формы про-
странства. В большинстве случаев маркируется предметный мир в его простран-
ственных реалиях, а не внутреннее пространство человеческого «Я». Обычно, про-
странство, подчёркнутое курсивом, конкретно обозначено.
Маркирование курсивом временных характеристик. Художественное вре-
мя, по наблюдениям В.В. Савельевой, может быть «прямо представлено в языковых
формах художественного текста (глаголах, формах глагола), в лексике (утро, вечер,
ночь), в использовании единиц времени (час, минута, секунда), в исторических да-
тах или указаниях на отдельные события, в приметах быта (стиль одежды, манера
поведения, характер интерьеров)» [Савельева, 2002, с. 240].
С этой точки зрения Некрасов курсивом выделяет время, выражающееся по-
разному, но чаще это происходит через разные формы глагола. Среди них домини-
рует грамматическое, настоящее время (овеществлённое в форме глаголов настоящего времени): «На начальство роптать не дерзаю / (Не умею – и этим горжусь)»
129
(«Газетная» [2; 201]). Это может быть и грамматическое, настоящее как продолжа-
ющееся время: «Не видишь? Он катается! / Ну, ну! пошёл! Колясочка / Ведь это у
него!..» («Кому на Руси...» [5; 123]). В одном водевильном куплете выделен глагол
неопределённой формы: «В лапах держишь корректуру, / А держать её нельзя. / А
тут, смотришь, – вдруг газеты...» («Утро в редакции» [6; 53]). Соотнесение времени,
выделенного курсивом, с художественным временем, представленным в соседних
строках, показывает, что неопределённое время получает «нагрузку» остановленно-
го настоящего времени.
Менее активно маркируется грамматическое, прошедшее время: «И что ж? – о
срам! о горе! – оказалось, / Что им обоим только показалось...» («Новости» [1; 27]).
Курсив может выделять не просто действия, относящиеся к прошлому, но и давать
некоторую оценку прошедшим событиям, показывать результат этих событий:
«Нежный родитель её, услыхавши, что дочь Степанида / Свой покой потеряла, обедать не мог...» («Карп Пантелеич и Степанида Кондратьевна» [1; 443]).
И, наконец, грамматическое, будущее время: «– Одно повторяет твой глупый
язык: / «Поеду!» Сказать не пора ли, / Куда и зачем?...» («Княгиня Волконская» [4;
158]). Однако здесь герой не переносится в будущее ни в мечтах, ни во сне, а раз-
мышляет о нём в настоящем.
Курсив в произведениях Некрасова выделяет временные характеристики и не-
грамматическими способами, однако эти случаи менее частотны. Среди них до-
статочно распространённой формой оказывается субъективное время (данное через
восприятие человека). В нашем материале субъективное время может отражать от-
ношение: а) к физическому времени (овеществлённому в точных единицах): «В
наших пустынях унылых – / Впредь до крушенья – считать / Будут кресты на моги-
лах!» («Современники» [4; 212]); б) ко времени человеческого бытия, характери-
зующему длительность и насыщенность времени человеческой жизни: «Куда! – от-
нялись ноженьки: / Последний день настал...» («Провинциальный подъячий...» [1;
286]); в) ко времени социальному, характеризующему определённый момент в
жизни, например, крестьян: «Какой такой господский срок? / Откудова ты взял его?»
(«Кому на Руси...» [5; 107]).
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]