Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
нятым читателем. «Читатель – участник литературного процесса, диалога, который
ведёт с ним писатель в своих произведениях» [Чернец, 2001, стб. 1205]. С одной
стороны, поэт воздействует на читателя не только через заглавия, эпиграфы, лири-
ческие отступления и т.д., но и посредством введения в текст «лесенки» как одного
из способов отражения течения мысли, интонирования. «Понятие адресата» (автор-
ского представления о читателе) «позволяет рассматривать текст как воплощение
определённой авторской программы воздействия» [Чернец, 2001, стб. 1205]. С дру-
гой стороны, при восприятии текста читатель тоже становится активным. Рассмот-
рим конкретный случай:
46 «Всё это взял он за барышней нашею,
47 Вместе весной покупали с мамашею;
48 Как любовались!..»
Открытье нежданное!
49 Сказано слово – и всё объяснилося!
50 Вот почему так она дорожилася. «Дешевая покупка» [2; 132]
В первой половине стихотворения поэт повествует о «странной драме» при
покупке вещей: «Мужа застану – поладим скорехонько; / Барыня выйдет – ни в чем
не сторгуешься» [2; 132]. Строки 46-47 и первое полустишие 48 стиха раскрывают
причину этой «драмы». Со второго полустишия 48 строки поэт переходит к осмыс-
лению лирическим героем своего состояния («Я проклинаю торгашество пошлое»),
к осмыслению прошедших и происходящих событий. С помощью «лесенки» Некра-
сов обозначает этот переход, внезапность «открытья нежданного». Поэт как бы сиг-
нализирует читателю: «Обрати внимание!», призывает читателя вступить с ним в
диалог, поразмыслить над случившимся. Причём «связь писателя и читателя обоюд-
ная, обратная» [Прозоров, 2000, с. 20]: поэт создаёт возможность для диалога (через
«лесенку»), а читатель вступает в диалог, предложенный автором.
В-третьих, к общим относится функция ведущего. Основываясь на высказы-
вании А.П. Скафтымова, что «читателя всё же ведёт автор, и он требует послушания
в следовании его творческим путём» [Скафтымов, 1994, с. 142], мы считаем, что од-
ним из средств организации этого процесса в поэзии Некрасова является «лесенка».
Образно выражаясь, она оказывается «ведущей», а читатель – «ведомым». Напри-
мер, в вышеприведённом случае из «Дешёвой покупки» «лесенка» концентрирует
51
внимание читателя на графически выделенном переходе, на внезапности «открытья
нежданного». Волей автора «лесенка» управляет читательским восприятием повест-
вуемых событий и размышлений, ведёт читателя в заданном направлении. Творче-
ская активность читателя напрямую зависит от предложенного поэтом.
В-четвёртых, «лесенка» выполняет функцию знака, знака авторского замыс-
ла; при восприятии текста читатель призван распознать, осмыслить заложенное по-
этом. Таковы основные общие функции «лесенки».
Ключом к исследованию частных функций «лесенки» может стать анализ
композиционных вариантов – по принадлежности ступеней «лесенок» носителям
речи. Этих композиционных вариантов пять: 1) «автор + автор» («А+А»); 2) «автор
+ герой» («А+Г»); 3) «герой + автор» («Г+А»); 4) «герой + другой герой» («Г+дГ»);
5) «герой + тот же герой» («Г+тГ»). 4-5 виды принадлежат, как правило, произведениям драматической формы, а 1-3 виды характерны исключительно для эпоса и лирики.
Обзор поэзии предшественников и современников Некрасова показал, что
драматические «лесенки» бывают исключительно типа «Г+дГ» (93,8%) либо «Г+тГ»
(6,2%), поскольку автор отсутствует в числе говорящих. Причём в первом опыте А.
Кантемира был вариант «Г+дГ», а в драматическом произведении А.П. Сумарокова
«Хорев» зарождается вариант «Г+тГ» (три факта):
К и й
Умри, обманщица! Вступите, стражи, к ней,
Возьмите!
ЯВЛЕНИЕ 8
К и й
(один)
Вы хотя теперь душе моей,
В глубоких пропастях стенящие тираны
И моющие слёз потоком оны раны,
Которы на земли прияты суть от вас,
Подайте варварства на сей жестокий час; [с. 355]
На наш взгляд, «лесенки» типа «Г+тГ» более всего приближены к недраматическим
«лесенкам», так как маркируют не только принадлежность полустиший одному и
тому же лицу, но и какие-либо перемены, повлекшие за собой смену интонаций, тем
и т.п., как в недраматических «лесенках».
52
Композиционные варианты недраматических «лесенок» у предшественников и
Желаний огнь во грудь её вдохнув,
Он говорит:
«С рассказом Моисея
Не соглашу рассказа моего:
Он вымыслом хотел пленить еврея,
Он важно лгал, – и слушали его. [с. 186]
– «Но выслушай...»
Подумала Мария:
«Нехорошо в саду, наедине,
Украдкою внимать наветам змия,
И кстати ли поверить сатане?
[с. 186]
современников Некрасова значительно шире: «А+А» (33,9%), «А+Г» (10,9%),
«Г+А» (10,3%), «Г+дГ» (44,4%), «Г+тГ» (0,5%). С этой точки зрения первая «лесен-
ка» Н.И. Гнедича в «Новостях» (см. выше) относилась к варианту «Г+дГ», что мо-
жет быть указанием на определённую взаимосвязь с драматическим стихом. Показа-
тель «Г+дГ» – это как бы показатель «генетической инерции» «лесенки», идущей от
особенностей драматического стиха. Всё это служит новыми доказательствами
нашей гипотезы о влиянии драматического стиха на появление «лесенки». В «Рож-
дении Гомера» Н.И. Гнедич использовал новый вариант – «А+А»:
Он рек; и мрачная с времён завеса пала;
К событиям их мать взор жадный приковала;
И зрит:
Гомера песнь, во мраке двух веков,
Вначале тайное наследие певцов,
Убогих, как он сам, питомцев муз смиренных,
Едва приносит им крупицы современных. [с. 175]
Вслед за ним, в 1821 году А.С. Пушкин в ряде своих произведений впервые
применяет варианты «А+Г», «Г+А», например, два варианта в «Гаврилиаде»:
Среди поэтов XVIII-XIX веков можно выделить лишь нескольких, которые в
своих поэтических произведениях использовали все 5 композиционных вариантов:
А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, И.С. Тургенев, Ап. Григорьев, А.Н. Майков, Л.А.
Мей, И.С. Никитин, Дм. Минаев, и, конечно, Н.А. Некрасов. Остальные отдавали
предпочтение тем или иным вариантам.
Функции «лесенки» определяются контекстом и потому неисчерпаемы. И тем
не менее можно вычленить несколько наиболее характерных функций. Называя
функции, подчеркнём, что их выделение в определённой степени условно, посколь-
ку в реальных текстах нередко обнаруживается их разнообразное сочетание.
Функции «лесенки», связанные с драматизацией, присущи полустишиям с
отнесённостью к различным лицам, таким как «Г+дГ», «Г+тГ». Надо отметить, что в
53
этих случаях говорящие лица могут быть обозначены вербально и не обозначены.
П о э т
9 Так что же?
Г р а ж д а н и н
Да глядеть обидно.
П о э т
10 Ну, так уйди.
Г р а ж д а н и н
Послушай: стыдно!
«Поэт и гражданин» [2; 5-6]
Тот взор мне всё сказал; он требовал пощады...
Он говорил мне: нам пора, расстаться надо...»
«И вы рассталися?»
– «Расстались. Я сказать
Хотел ей что-то, и она, казалось, тоже;
А.Н. Майков «Скажи мне, ты любил на
родине своей?..» [с. 96]
П о д п и с ч и к
75 Благодаря всевластной силе скуки
76 И рьяности чтецов, читаются сплеча,
77 За исключением «Наук» и «Домоводства»,
78 Все ваши рубрики...
Ж у р н а л и с т
О стыд! о готтентотство!
79 Ужель ещё читать не начали «Наук»?
«Деловой разговор» [1; 85-86]
Д у ш а ...
19 Но далека, как берег моря,
20 На то надежда...
Т е л о
Что ж то? гроб?
21 Зачем такое помышленье!
22 Нет, не согласно я с тобой,
23 Гроб для меня не утешенье.
«Разговор» [1; 267]
П а л ь ц о в <...>
56 Невежды, если не глупцы, –
57 Со временем родному краю
Где ж предатель? Где Иуда?
Это имя только чудом
Мог ты знать...»
При вербальном маркировании говорящих Некрасов следует сложившейся традиции
драматического стиха. Такую «лесенку» использовали Д.И. Фонвизин, Я.Б. Княж-
нин, Н.П. Николев, В.Т. Нарежный, Г.Р. Державин, В.В. Капнист, А.И. Клушин,
И.А. Крылов, В.А. Озеров, М.М. Херасков, Н.Р. Судовщиков, С.Н. Глинка, А.А.
Шаховской, А.И. Писарев, Н.И. Хмельницкий, В.И. Панаев, С.П. Шевырёв, М.Н. За-
госкин, и др. В лирических и эпических произведениях, как правило, говорящие
вербально не обозначаются.
Функции «лесенки», связанные с драматизацией, заключаются:
1) в выделении строк, разделённых на ступени-реплики, которые принадлежат
разным лицам, где переход реплики от одного персонажа к другому обоснован эмо-
ционально-экспрессивной насыщенностью момента, например:
2) в выделении строк, где речь одного героя нарочито прерывается другим, со-
здавая впечатление реально протекающей беседы, например:
3) в маркировании строк, где органично сочетаются продуманное недоговари-
вание или прерывание фразы (по цензурным соображениям) и передача слова дру-
гому лицу, благодаря чему усиливается и обостряется внимание на важнейшей
строке произведения, например:
54
58 Готовятся...
М и ш а
Я понимаю.
59 Но не одних же пустомель
60 Встречаем мы и в светском мире
«Медвежья охота» [3; 7]
– «И было чудо, –
Произнёс монах, – и ныне
Не случайно, не напрасно
В храм пришла ты... Это имя –
А.Н. Майков «Исповедь королевы» [с. 253]
4) в выделении строк, где монолог героя внезапно прерывается мимо проез-
жающими, после чего мы ощущаем их влияние на героя, который либо продолжает
свой монолог, связывая мысли с этими людьми, либо обрывает речь на полуслове,
включаясь в диалог, например:
М и х а и л ...
И как тогда я весел был!
Теперь надежды я лишился;
Что делать мне?
По дороге проезжают несколько путешественников.
Счастливый путь!
Они, быть может, едут в Питер!
А я, я должен здесь грустить «Юность Ломоносова» [6; 15-16]
Во всех перечисленных случаях функция «лесенки», связанная с драматизаци-
ей, может дополняться, обогащаться и другими функциями, которые мы рассмотрим
ниже.
Психологические функции «лесенки» заключаются в выделении строк-
«лесенок», обусловленных психологическими компонентами, несущих в себе ин-
формацию о психологических состояниях героев.
Психологическая функция может заключаться в передаче динамики эмоцио-
нального состояния. Например, в стихотворении «Два мгновения»:
19 Его души невыразима мука;
20 Страдает он, – и жалок он для нас,
21 Как бедный труженик...
Но вот от небосклона
22 Святая благодать спускается к нему… [1; 194]
21 строка играет многозначительную роль, на наш взгляд, так как подчёркивает
разделение стихотворения на две части, соответствующие «двум мгновениям»
певца. Сначала поэт, как «подстреленный орёл», скован, его чувства и мысли,
сердце и ум «подавлены», но это состояние заканчивается в середине 21 строки
(равной первой ступени). Затем оно незаметно, как мгновение, переходит в
ощущение «восторга души» уже свободно парящего орла. «Лесенка» делает
очевидным резкий перелом в творческой и эмоциональной настроенности, перелом
55
в движении от одного состояния к другому. С помощью графики стали зримы не
только «два мгновения» и смена их одного другим, но и реальное течение жизни,
когда малейшее мгновение в тысячные доли секунды отделяет нас от желаемого, и
это – самый напряжённый, кульминационный момент.
Или, к примеру, в «Балете»:
61 Нас безденежье всех уравняло –
62 И великих, и малых людей –
63 И на каждом челе начертало
64 Надпись: «Где бы занять поскорей?»
65 Что, не так ли?..
История та же,
66 Та же дума на каждом лице,
67 Я на днях прочитал её даже
68 На почтенном одном мертвеце. [2; 232-233],
где в 65 строке автор внезапно обращается непосредственно к читателю, зрителю
происходящего, с риторическим вопросом по поводу общественного явления –
безденежья пореформенной поры, породившего новые социальные проблемы. Он
пробуждает заинтересованность читателей, заставляет осмотреться и задуматься над
сказанным, после чего во втором полустишии он продолжает затронутую тему с ещё
большей резкостью и напряжённостью.
В 139 и 219 строках «Балета» «лесенки», по тонкому замечанию О.И. Федото-
ва, служат «эмоционально-психологическим жестом» [Федотов, 1983, с. 96].
В «Послании к другу» 100 строка представляет собой наивысшую точку,
кульминацию в развитии чувств взволнованного автора:
97 Драгоценная картина
98 Сердцу русскому! Она
99 Возвышает славянина
100 Силу скромную...
Вина!
101 На здоровье Руси нашей!
102 Но, увы мне, о друзья! [1; 23]
В первом полустишии он приостанавливается, переводя дыхание, а во втором – уже
более повышенным тоном и с иронией продолжает свою «пародию на Н.М.
Языкова», на его «памфлеты, имевшие характер рифмованных политических
доносов (представителей передовой интеллигенции Языков обвинял в отсутствии
патриотизма)» (см. коммент. А.М. Гаркави [1; 575]). Эмоционально насыщенная
речь автора обуславливает членение стихового ряда на звенья.
56
Из комментария Н.Н. Скатова следует, что стихотворение «Литература с
трескучими фразами» было написано, когда общественная атмосфера была крайне
напряжена [2; 386]. На наш взгляд, это и отразилось в первой части текста:
1 Литература с трескучими фразами,
2 Полная духа античеловечного,
3 Администрация наша с указами
4 О забирании всякого встречного, –
5 Дайте вздохнуть!..
Я простился с столицами,
6 Мирно живу средь полей,
7 Но и крестьяне с унылыми лицами
8 Не услаждают очей; [2; 140]
Помимо того, что деление 5 строки «лесенкой» является знаком композиционного
членения, первая её ступень подчёркивает бессильное возмущение поэта сложив-
шейся ситуацией, а вторая ступень – его уход от неё, который «только досаду ро-
дит...». Благодаря «лесенке», здесь не только «однообразие обыденной столичной
жизни» противопоставляется «поэтичной жизни «средь полей» [Осьмаков, 1971, с.
36], но и маркируется два различных состояния героя.
В «Папаше» 140 строка насыщена сочувствием к герою с изрядной долей иро-
нии (верхняя ступень) и в то же время негодованием по поводу светских вкусов и
порядков (нижняя ступень). Лестничная разбивка помогает читателю сопоставить
эти чувства:
137 Грусть на челе горделивом,
138 Волосы с бурным отливом –
139 И ни кровинки в щеке!
140 Плохо!..
А вкусы так пошлы и грубы,
141 Дай им красавчика, кровь с молоком... [2; 72]
В «Княгине Волконской» находим «лесенку», с помощью которой Некрасов
мастерски передаёт момент сильнейшего эмоционально-психологического
напряжения в сцене прощания с родными:
645 И, руки с угрозой подняв надо мной,
646 Чуть слышно сказал (я дрожала):
647 – Смотри! через год возвращайся домой,
648 Не то - прокляну!.. –
Я упала... [4; 164]
Эта сцена – «вершина поэмы», «полная жизненной правды, лиризма, драматизма,
освещает весь уклад семьи: взаимоотношения между её членами, главенствующую
57
роль отца в ней и в то же время его бессилие перед дочерью» [Гукасова, 1960, с.
Её насквозь проникло, – очи в очи
У нас гляделись, зажигались жизнью
Её глаза, я видел...
Смертный холод
Я чувствовал...
И целый день тоскою
Терзался я, и тягостный вопрос
«Призрак» [с. 110]
Кому же роется могила?
На чьих сединах кровь застыла?
О!.. други!..
Это мой отец!..
Я ослабел, упал на землю;
«Преступник» [с. 253]
219].
Графический разлом, выполняющий психологическую функцию, можно
встретить у многих поэтов, в частности, у М.Ю. Лермонтова в «Преступнике» (1829)
членение строки приходится на момент, когда герой переживает неожиданную го-
речь утраты близкого человека. Или, например, у Ап. Григорьева в стихотворении
«Призрак» (1845), в котором следующие друг за другом две «лесенки» маркируют
состояние «тягостных» предчувствий, опасений:
Из приведённых интерпретаций ясно, что во многих случаях появление «ле-
сенки» имеет психологическую мотивировку.
Композиционные функции «лесенки» могут заключаться в маркировании
завязки конфликта, например, в 116 строке «Бабы-Яги»:
114 И вот уж пенистый фиал
115 До края кубки наполнял,
116 И вот уж пьют...
Вдруг тучей мрачной
117 Небесный лик заволокло,
118 Как демон, с бешенством и свистом
119 Пронёсся ветер в поле чистом, [1; 295],
когда на фоне царского благополучия и веселья по поводу удачной охоты неожи-
данно небо заволокло «тучами мрачными», «с бешенством и свистом пронёсся ве-
тер», и колдунья похитила молодую царевну. Помимо этого, «лесенка» маркирует
внезапную смену обстановки («вдруг...»).
В «Газетной» лестничная разбивка 8 строки тоже обусловлена композицион-
ным построением:
5 Миновав этот омут кромешный,
6 Это тусклое царство теней,
7 Добрались мы походкой поспешной
8 До газетной...
Здесь воздух свежей;
58
9 Пол с ковром, с абажурами свечи,
10 Стол с газетами, с книгами шкап. [2; 196]
Первое её звено относится к зачину, второе – к основной части, то есть «лесенка»
маркирует структуру произведения. Причём зачин открывается и завершается
многоточием, создающим эффект припоминания. 8 строка также свидетельствует о
переходе к собственно «газетной»: «газетная – одна из комнат Английского клуба,
предназначенная для чтения журналов и газет» (реалия прокомментирована М.М.
Гином [2; 409]).
В поэме «Мороз, Красный нос» наблюдаем резкий, бросающийся в глаза, раз-
лом 423 строки. С точки зрения композиции стих относится к «Части первой.
Смерть крестьянина» и, по всей видимости, «лесенкой» здесь маркирован самый
значительный, кульминационный момент в развитии сюжета этой части, насы-
щенный глубочайшей скорбью и горестью, сожалением о предстоящей «незавидной
судьбе» жены крестьянина Дарьи и их детей:
419 Пошла, воротилась с иконой –
420 Больной уж безгласен лежал,
421 Одетый как в гроб, причащённый,
422 Увидел жену, простонал
423 И умер...
13
...Саврасушка, трогай,
424 Натягивай крепче гужи! [4; 89]
Пауза после слов «и умер» «столь весома, что она прерывает всё течение повество-
вания и зачинает собой новую главу» [Евнин, 1960, с. 77].
Похожий случай находим в стихотворении «Секрет»:
51 И в практику бросился новую –
52 Запрегся в питейную часть.
53 Потом...»
3
Вдруг лицо потемнело,
54 Раздался мучительный крик –
55 Лежит, словно мертвое тело,
56 И больше ни слова старик! [1; 160]
Главный герой, чувствующий приближение смерти, собирается раскрыть свой
«великий секрет», но внезапно случившийся приступ обрывает рассказ. У старика
«непокорен язык», и потеряна «сила в руках и ногах». «Загадка осталась
59
неразгаданной, и баллада осталась балладой» [Скатов, 1986, с. 92]. 53 строка
обрывается так же внезапно, как и рассказ старика. «Лесенка» имитирует надрыв
речи героя во время приступа; она маркирует кульминационный момент не только в
рассказе, но и во всём стихотворении.
Необычную «лесенку» с композиционной функцией встречаем в прозаическом
произведении «Как опасно предаваться честолюбивым снам»:
Вот на днях я поеду в Москву
И гостинец тебе дорогой
Привезу...»
II
Между тем наяву
Всё обычною шло чередой... [7; 472]
Первая глава представляет собой стихотворение сатирического плана, которое за-
канчивается полустишием «Привезу...». Вторая глава – прозаическая, но начинается
она эпиграфом, являющимся логическим продолжением стихотворения, в котором
первая строка «Между тем наяву» – это второе звено «лесенки». Автор прерывает
своего героя и неожиданно переходит к другой главе, показывая, что дальнейшие
«события таковы, что их решительно не видится необходимости воспевать стихами»
[7; 472]. Следовательно, графический разлом обнаруживает быстрый переход от
стихотворной главы к прозаической.
Большая часть «лесенок» приходится на развитие действия, например, в «Кре-
стьянских детях». Здесь «щедро представлены многочисленные примеры вольного
детства крестьянских ребятишек, счастье которых – в познании природы, в ранней
самостоятельности, в возможности распорядиться собой. Каждый шаг – открытие»
[Трофимов, Гаркави, 1989, с. 32]. Именно в этом описании находим «лесенку», в ко-
торой принадлежность звеньев к разным абзацам сочетается с недосказанностью
первого полустишия 113 строки о приключениях детей в лесу, с плавным переходом
во втором полустишии к другому объекту повествования: к новым занятиям, за-
ботам и обязанностям детишек. Поэт будто планомерно, мягко «спустился» к опи-
санию следующего момента «вольного детства» в один из будничных дней кре-
стьянских детей:
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]