Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
455 Вином я совесть усыплял
456 И ум гасил... r
В толпе строптивой
457 Меж нами был один: его
«Несчастные» [4; 39]
34 Моей девицы... Что ж! распорядился
35 Иначе случай... d-r
Маскарад и бал
36 В собранье был и очень долго длился.
«Новости» [1; 26]
21 Как бедный труженик...
Но вот от небосклона c-r
22 Святая благодать спускается к нему; «Два мгновения» [1; 194]
Конечно, для нас наибольший интерес представляют «лестничные» переносы,
составляющие 38,2% случаев (от 165 обнаруженных строк с «лесенкой»).
Все данные по «лестничным» переносам будем сравнивать с аналогичными
данными по всем переносам Некрасова, используя результаты исследования Г.А.
Бокушевой, в котором факты совмещения приёмов «лесенки» и enjambement не от-
мечены [Бокушева, 2001]. По подсчётам автора, все переносы составляют 5% от об-
щего количества строк у поэта. Сравнение двух обозначенных показателей (38,2% и
5%) показывает, что «лесенка» и enjambement взаимодействуют, усиливая друг дру-
га, что они тяготеют друг к другу в поэтике Некрасова. Отсюда можно предполо-
жить: графика (появление «лесенки») является следствием намерения поэта выде-
лить перенос, а значит, она определяется или зависит от синтаксиса.
Для более подробного изучения «лестничных» переносов необходимо прове-
сти: 1) анализ частотности и структуры «лестничных» переносов в жанрово-родовой
дифференциации; 2) анализ художественного эффекта взаимодействия графики и
enjambement в произведениях Некрасова. Всё это, на наш взгляд, поможет более
глубоко проникнуть в причины «лестничной» разбивки строк.
Структуру «лестничных» переносов рассмотрим по предложенным
С.А. Матяш пяти параметрам [Матяш, 2000], взаимосвязанным между собой:
1) пропорции видов enjambement (rejet, contre-rejet, double-rejet); 2) соотношение
мужских, женских и дактилических окончаний в оставленной «верхней» части стро-
ки; 3) соотношение мужских, женских и дактилических словоразделов в перенесён-
ной «нижней» части строки (для rejet и double-rejet); 4) диапазон интервалов между
41
синтаксически связанными словами; 5) набор и частотность типов синтаксических
1
связей по вертикали1.
Соотношение «лесенок» и «лестничных» переносов по годам обнаруживает
преобладание переносов (как и «лесенок») на первом и третьем этапах творчества
Некрасова (табл. 7), что ещё раз подтверждает правомерность нашей мысли о тяго-
тении «лесенки» и enjambement.
В исследуемом материале имеются все три типа переноса: rejet (31,8%), contrerejet (20,6%), double-rejet (47,6%), причём double-rejet лидирует в каждом периоде.
По нашему мнению, это объясняется возможностью использования double-rejet и в
верхних, и в нижних ступенях «лесенки», тогда как применение rejet присуще исключительно верхним ступеням, а contre-rejet – нижним. К тому же, contre-rejet активно употребляется в первый и третий периоды, а rejet – показывает тенденцию к
росту показателей (табл. 8). Итак, очевидно стремление к использованию разнооб-
разных типов enjambement в строках с графическим разломом.
На первый план выдвигается не только высокий показатель double-rejet, но и
высокая доля контактных связей (73,0%), которые характерны, по мнению С.А. Ма-
тяш, для драматического стиха. Это доказывает нашу мысль о драматическом про-
исхождении «лесенки», высказанную ранее в параграфе 1.2.
Теперь рассмотрим структуры «лестничных» переносов в текстах разной жан-
рово-родовой принадлежности (произведения драматической формы, поэмы, лирика) (см. табл. 9-14).
Пропорция «лестничных» переносов у Некрасова в драме, лирике и эпосе
(30,2% : 26,9% : 42,9%) показывает значительное преобладание исследуемых совпа-
дений в эпосе, хотя в целом «лесенки» чаще встречаются в драме. Как видим, взаи-
модействие «лесенки» и enjambement особенно заметно в эпосе. В проекции на дан-
ные по всем переносам поэта в драме, эпосе, лирике (8,6 : 6,3 : 3,7), мы замечаем
тенденцию к использованию «лестничных» переносов в эпических произведениях.
Наши статистические данные показывают, что эта особенность вырабатывалась по-
степенно, за счёт уменьшения «лестничных» переносов в драме и лирике.
По иерархии, установленной М.Л. Гаспаровым и Т.В. Скулачёвой [Гаспаров, Скулачёва, 1993, с. 29-32].
42
При диахроническом срезе обнаружилось, что помимо уменьшения доли «ле-
сенок» в драмах и лирике прослеживается тенденция к сокращению в них доли
«лестничных» переносов. В драмах переносы в «лесенках» достигают своего выс-
шего показателя в первый период, затем снижаются. В лирике тоже наблюдается
тенденция к уменьшению enjambement в «лесенке» (табл. 10), хотя «переносы в
поздней лирике возникают в полтора раза чаще, чем в ранней» [Бокушева, 2001 а, с.
55]. Напротив, в стихотворном эпосе при увеличении доли «лесенок» повышается и
число «лестничных» переносов. Итак, Некрасов предпочитает совмещать изучаемые
приёмы в эпосе, наряду с постепенным снижением enjambements в «лесенках» драм
и лирики.
Структура «лестничных» переносов в драме.
1) У Некрасова в данных случаях встречаются все три типа переноса: rejet
(15,8%), contre-rejet (10,5%), double-rejet (73,7%), среди которых преобладает doublerejet. Здесь поэт не только следует традиции, сложившейся в драматургии В.А. Жу-
ковского и А.С. Пушкина [Матяш, 2001, с. 75], но и придерживается её даже в ис-
пользовании «лестничных» переносов.
2) Пропорция мужских и женских клаузул в «верхней» строке составляет
63,2% : 36,8%, где мужские окончания, как правило, характерны для double-rejet
(52,6%). Дактилические окончания отсутствуют.
3) При сравнении мужских, женских и дактилических словоразделов (29,4% :
52,9% : 17,7%) выявляется ведущая роль женских (особенно в double-rejet – 47,0%).
4) Диапазон интервалов между синтаксически связанными словами, которые в
результате enjambement оказались в разных строках, колеблется в пределах 0-21
«метрических слов»
2
. Самый частотный «лестничный» перенос – контактный
(73,7%), присущий в большей степени double-rejet (47,4%).
5) Еnjambement в «лесенках» драматических произведений отличаются широ-
ким набором синтаксических связей, среди которых лидируют Дп (21,0%), Дк
«группа слогов, подчинённых одному схемному ударению» [Гаспаров, 1974, с. 145]. В этом значении «слово»
употребляется и в настоящей работе.
1
«0» - синтаксические связи контактные, «1» и более - дистантные.
2
По М.Л. Гаспарову, в стихотворном тексте «слово» – это «метрическое слово», под которым имеется ввиду
43
(21,0%), Об (21,0%), в то время как во всех драматических переносах преобладают
Дк, Об, Пр.
Итак, в большинстве случаев, структура enjambements, совпадающих с «ле-
сенкой», в стихотворных драмах соответствует структуре всех переносов драм. Рас-
хождение замечается, преимущественно, в наборе синтаксических связей.
Структура «лестничных» переносов в лирике.
1) Здесь присутствуют все три типа переноса: rejet (35,3%), contre-rejet
(29,4%), double-rejet (35,3%); наибольшее количество случаев приходится на rejet и
double-rejet. Подсчёты переносов по всей лирике Некрасова, наоборот, свидетель-
ствуют о первенстве contre-rejet, а double-rejet находится на последнем месте. В
нашем материале contre-rejet преобладает только на первом этапе, затем совсем ис-
чезает. В другие периоды наблюдается неустойчивая картина, что, вероятно, являет-
ся следствием снижения доли «лестничных» enjambements в лирических произведениях Некрасова (табл. 14).
2) Количественное соотношение мужских, женских и дактилических клаузул в
«верхней» строке (17,7% : 64,6% : 17,7%) показывает преимущество женских окон-
чаний, прежде всего в rejet – 23,5% и double-rejet – 23,5%.
3) Пропорция мужских, женских, дактилических словоразделов (33,4% :
33,3% : 33,3%) обнаруживает равновесие между ними.
4) Большинство enjambements в «лесенках» лирических произведений – контактные (70,6%). Во всей лирике Некрасова этот процент несколько ниже – 60,5%.
Из этого следует, что «лестничные» переносы у поэта предрасположены к большему
напряжению мысли. Но, если во всей лирике наибольший показатель контактных
связей в double-rejet, то в случаях «лестничных» переносов контактные связи характерны для всех трёх типов переноса в равной степени (23,5% : 23,5% : 23,5%).
5) Синтаксические связи выделяются многообразием; лидирующие позиции
занимают Дк (35,3%), Дп (23,5%), Св (17,6%), причём во всех переносах лирики Дк
и Дп – на 3 и 4 месте.
Итак, расхождения между enjambements по всей лирике Некрасова и «лест-
ничными» переносами наблюдаются: в ведущем типе enjambement, в более высоком
44
показателе контактных связей и в наборе частотных синтаксических связей. По
нашему мнению, это можно объяснить малой способностью лирики к совмещению
приёмов «лесенки» и enjambement.
Структура «лестничных» переносов в эпосе.
1) В данной группе есть все типы enjambements: rejet (40,7%), contre-rejet
(22,2%), double-rejet (37,1%), среди которых основная роль отведена rejet, в то время
как во всём эпосе Некрасова лидером является contre-rejet при большом весе rejet.
2) Соотношение мужских, женских и дактилических клаузул в «верхней»
строке (29,6% : 22,3% : 48,1%) обнаруживает преобладание дактилических оконча-
ний. В нашем материале выявляется отсутствие мужских клаузул в contre-rejet , а во
всём эпосе они в contre-rejet доминируют.
3) Пропорция мужских, женских и дактилических словоразделов в «нижней»
строке равна 42,9% : 52,3% : 4,8%, соответственно.
4) «Лестничным» enjambements поэм свойственен высокий показатель кон-
тактных связей (74,1%), в то время как во всех поэмах Некрасова они составляют
56,4%. Здесь, как и в лирике, наблюдается стремление к большей напряжённости
стиха.
5) Среди синтаксических связей наиболее частотные – Об (25,9%), Пр (22,3%),
Дк (18,5%), Од (18,5%), а во всех enjambements Об находится на 1 месте, Дк – на 2,
Пр – на 3, Од – на 6, то есть расхождение незначительно.
Итак, «лестничные» переносы поэм различаются от всех enjambements веду-
щим типом переноса, доминированием дактилических клаузул в «верхней» строке и
более высоким процентом контактных связей.
В исследуемом материале особого внимания заслуживает строфический пере-
нос. Из 31 строфического enjambement, обнаруженного Г.А. Бокушевой, только
один выделен графически. Это перенос «с большой экспрессией, имитирующий по-
следний вздох умирающего героя» [Бокушева, 2001 а, с. 27]:
45
420 Больной уж безгласен лежал,
421 Одетый как в гроб, причащённый,
422 Увидел жену, простонал
423 И умер...
13
...Саврасушка, трогай,
424 Натягивай крепче гужи! [4; 89]
По структуре этот enjambement относится к типу rejet с синтаксической связью
Од. Учитывая, что строфические enjambements в поэзии Некрасова вообще
составляют 1,5%, а в нашем материале – 1,6%, мы полагаем, что данный случай
совпадения «лесенки» и строфического переноса доказывает не только факт
хорошей разработанности этих приёмов, но и высокую степень сознательности и
целенаправленности их совмещения. Несомненно, это один из самых
выразительных переносов в русской, быть может, и в мировой поэзии.
Все случаи сочетания «лесенки» и enjambement можно разделить на две груп-
пы: 1) на одну «лесенку» приходится один перенос (92,1%), 2) на одну «лесенку»
приходится два переноса (7,9%). И здесь интересно проследить художественный
эффект взаимодействия «лесенки» и enjambement, что, возможно, тоже поможет
разобраться в причинах графического членения строк на полустишия в произведениях Некрасова.
Если на одну «лесенку» приходится один enjambement, то происходит взаимообогащение приёмов, создающее ярко выраженный изобразительно-выразительный
эффект на уровне контекста. Так, в «Злом духе»:
13 «Сам ты звал, за данью верной
14 Я пришёл!..»
Так лицемерный
15 Демон душу сторожит. [1; 217]
с помощью enjambement Некрасов маркирует определение «лицемерный», придавая
эмоциональную оценочность «демону», который «в романтической лирике 1830-х
гг. ... чаще всего олицетворял рационалистический скептицизм, «земную
существенность», которой противопоставлялось «идеальное», «божественное»,
поэтическое начало» (см. комментарий В.Э. Вацуро [1; 653]). При взаимодействии с
графикой это слово получает двойное выделение. «Лесенка» подчёркивает
46
переходное психологическое состояние героя: от озабоченности, как и для чего к
нему «прокрался» «дух нечистый», к оценке и осмыслению его сущности.
Очевидно, что данные приёмы усиливают и гармонично дополняют друг друга.
Или, к примеру, в «Княгине Трубецкой» благодаря enjambement приобретает
особую смысловую напряжённость слово «бумага»:
Г у б е р н а т о р
516 Но есть зацепка тут:
517 С последней почтой прислана
518 Бумага...
К н я г и н я
Что же в ней:
519 Уж не вернуться ль я должна? [4; 137]
Некрасов намеренно сосредотачивает внимание на данном предмете. Позже мы
узнаём, что именно в этой бумаге был «приказ преграды ставить» княгине
Трубецкой, и с момента произнесения этого слова Губернатором начинаются самые
тяжёлые испытания героини в Иркутске. С помощью «лесенки» данный enjambe-
ment становится подчёркнуто выделенным. Сама же «лесенка», выполняя здесь,
прежде всего, функцию драматизации, маркирует ещё и психологическое состояние
героев: нерешительность Губернатора и нетерпеливую, напряжённую
взволнованность княгини Трубецкой. Вместе «лесенка» и перенос, дополняющие
друг друга, образуют единый выразительный комплекс разных поэтических средств,
представляющих замысел Некрасова.
Случаи, когда обе ступени одной «лесенки» являются частями двух разных en-
jambements (7,9%), мы относим к редким, уникальным, поскольку они демонстри-
руют не просто взаимодействие, взаимное дополнение и усиление приёмов, а ещё их
взаимозависимость, например, в стихотворении «Детство»:
111 Я провалилась в развалины,
112 Внутрь запустелого здания,
113 Где не бывала со времени
114 Службы последней...
Объятая
115 Трепетом, я огляделася [3; 122]
С помощью первого изобразительного enjambement Некрасов стремится пока-
зать, как перед Парашей неожиданно предстаёт картина «службы последней». Со-
здаётся впечатление, что героиня вспомнила и чётко представила «церковь убогую»,
47
«пение гимна церковного», «гром», здание, которое «долго дрожало, готовое рух-
нуть». Второй перенос передаёт многостороннюю палитру чувств, эмоций, которые
буквально «объяли» Парашу, всю их силу, охватившую дочь священника «трепе-
том» и заставившую «оглядеться», вернуться к настоящему. «Лесенка» здесь выде-
ляет композиционное заключение и, одновременно, маркирует два взаимосвязанных
enjambement, разводит их, умножает «выпуклость» слов с помощью графики. Со-
средоточение в одном месте двух переносов, как мы думаем, тоже могло быть свое-
образным «толчком» к появлению «лестничной» разбивки строки на границе двух
enjambements.
Сочетание и взаимодействие двух переносов в одной «лесенке» находим так-
же в поэме «Кому на Руси жить хорошо» (глава «Последыш»):
820 А пуще Клим бессовестный
821 Сгубил его, анафема,
822 Винищем!..
Вон от барина
823 Посол идёт: откушали! [5; 105]
В первом случае ярко выражена изобразительная функция enjambement, который
способствует выделению предмета (алкогольного напитка), ставшего, по мнению
Власа, одной из главных причин смерти Агапушки. Этот перенос возникает в самый
драматический момент повествования Власа об Агапушке. Во втором случае
благодаря enjambement маркируется смена ракурса изображения: от драматических
коллизий судьбы крестьянина внимание Власа и странников обращается к «послу»,
который вышел «от барина». «Лесенка» стремится графически выделить
композиционный момент быстрой перемены обстановки, то есть согласуется со
вторым переносом. С одной стороны, с помощью «лестничной» разбивки
подчёркиваются два рядом стоящих enjambement, их разная функциональная
направленность. С другой стороны, эти переносы, по всей видимости, послужили
одной из причин появления «лесенки». В связи с этим нам представляется
возможным говорить о взаимообусловленности данных приёмов.
Попутно отметим, что в некоторых случаях (см. выше) с помощью enjambe-
ment и «лесенки» в произведениях Некрасова выделяется отдельное слово, равное
48
одной ступени. Это «слово, становясь стихом, выпадает из ряда и обретает свою
особую интонацию, особую выпуклость, сильнее ощущается его ценность и значи-
мость» [Костецкий, 1974 а, с. 101].
«Лестничные» enjambements применялись предшественниками и современни-
ками Н.А. Некрасова: Ф.Н. Глинкой, Е.А. Баратынским, А.С. Пушкиным, В.Г. Бене-
диктовым, Н.П. Огарёвым, А.Н. Майковым, Л.Н. Трефолевым и др. Вот, к примеру,
в стихотворении В.Ф. Раевского:
И что ж от пламенных страстей,
Надежд, возвышенных желаний,
Мольбы и набожных мечтаний
В душе измученной твоей
Осталось? r
Вера в провиденье,
Познанье верное людей, «Мой милый друг, твой час пробил...» [с.181]
Подведём итоги исследования взаимодействия «лесенки» и enjambement.
В 38,2% случаев «лесенка» Некрасова совпадает с переносом, образуя «лест-
ничный» enjambement. С диахронической точки зрения поэт следовал путём посто-
янного увеличения количества наслоений «лесенки» и переноса, а значит, путём по-
стоянного повышения степени взаимного усиления и дополнения этих приёмов,
особенно в эпосе.
Если полустишия «лесенки» синтаксически не связаны между собой, то мож-
но сказать, что графика довлеет над синтаксисом. Напротив, в случаях «лестнично-
го» переноса – графика следует за синтаксисом, то есть подтверждается наше предположение: графика (появление «лесенки») как бы тяготеет к enjambement в поэтике
Некрасова.
Наш анализ позволил выяснить сходства и различие между «лесенкой» и пе-
реносом. Разница заключается в том, что «лесенка» – графический приём, а enjambement – ритмико-синтаксический. Сходство же в следующем: а) оба приёма по-
могают поэту выделить, сделать более «выпуклым» слово или словосочетание, мар-
кировать какой-либо важный момент; б) усиливают ритмическую паузу; в) как правило, функционируют в говорном стихе; г) обладают эмоционально-экспрессивным
характером; д) являются специфическими знаками препинания; е) используются со-
знательно.
49
1.6 Функции «лесенки»
«Лесенка», «разбив строки... чаще всего идёт от смысла, от семантической
структуры стиха», «в выделяемых графических стихах намечается тенденция к об-
разованию новых семантических оттенков» [Костецкий, 1974 а, с. 97, 98]. «В поэзии
всё без исключения оказывается содержанием – каждый даже самый ничтожный
элемент формы строит смысл, выражает его...» [Эткинд, 1998, с. 69]. Руководствуясь
этими принципами, проанализируем функции «лесенки».
Ряд общих функций базируется на актуальной и остро дискуссионной проблеме восприятия художественного произведения, треугольника «авторпроизведение-читатель» (термин А.М. Левидова). Она исследуется в работах на
стыке различных областей знания: эстетики, психологии, литературоведения [Бах-
тин, 1986; Барт, 1989; Потебня, 1976; Выготский, 1987; Якобсон, 1964, 1971; Асмус,
1968; Мейлах, 1969, 1971, 1985; Берков, 1971; Салямон, 1971; Никифорова, 1971;
Молчанов, 1971; Западов, 1972; Левидов, 1983; Прозоров, 1975, 1987, 2000; Науман,
1978; Шленштедт, 1978; Крупник, 1999; Чернец, 2000; Хализев, 2002, с. 147-156;
Шром, 2003] (см. также сборники «Творческий процесс и художественное восприя-
тие» (1978), «Психология процессов художественного творчества» (1980) и др.). С
точки зрения данной проблемы отметим, что «лесенка» задумывается и создаётся
поэтом, основной груз ответственности за реализацию творческого потенциала па-
дает на автора. При восприятии «лесенки» центральная роль, казалось бы, отводится
читателю, но на самом деле его творческая активность минимальна. Читателю оста-
ётся только осмыслить то, что предлагает поэт.
Мы выделили 4 общие функции. Во-первых, «лесенка» является зрительным
раздражителем, когда на фоне обычных стихотворных строк бросается в глаза
строка с графическим разломом. Наш мозг отражает, то есть воспринимает этот сиг-
нал, а значит, «лесенка» способна быть объектом восприятия.
Во-вторых, мы отметили функцию диалога «поэт-читатель». Поэт при ис-
пользовании «лесенки», естественно, руководствуется определёнными мотивами,
направленными на выражение собственных идей, замыслов и на желание быть по-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]