Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
скорее всего, эти ГЭТ появились под влиянием отточий в 2114 и 2118 строках. В
перечисленных фактах графического эквивалента ярко выражена композиционная
функция фрагментарности. Отточия отделяют разные моменты, ситуации из жизни
Матрёны Тимофеевны после того, как её мужа забрали в рекруты: слёзы – чувство
вины – милостыня – озлобленность родственников – церковь – запреты – обида –
солдаты – побег. Обнаруживается своеобразная смена «кадров», различных
эпизодов, объединённых образом героини. Создаётся впечатление, что рассказ
Матрёны постоянно прерывается, но затем возобновляется уже с новой ситуацией.
Эта фрагментарность создаёт впечатление растущего напряжения, с которым
заканчивается терпение Матрёны. После эпизода об её уходе из дому эквиваленты
текста больше не встречаются, и повествование освобождается от прерывистости,
фрагментарности.
Следующая композиционная функция – функция композиционного «скач-
ка», когда с помощью графического эквивалента обнаруживаются внезапные пере-
ходы, перемены, повороты разного плана (сюжетные, пространственно-временные,
эмоциональные и др.). Сюда включаются все те отточия, при помощи которых обо-
значаются «композиционные перерывы» [Жирмунский, 1978, с. 63], «повороты в
развитии сюжета, смены темы» [Вискалина, 1990, с. 34].
Например, проанализируем случай из «Убогой и нарядной»:
33 Мать умерла в тоске по муже,
34 А девочку взяла «мадам»
35 И в магазине поселила.
36 Не очень много шили там,
37 И не в шитье была там сила...
38 . . . . . . . . .
39 . . . . . . . . .
2
40 «Впрочем, что ж мы? нас могут заметить, –
41 Рядом с ней?!..» И отхлынули прочь... [2; 39]
В стихотворении графическому приёму предшествует зачин («Подзовём-ка её да
расспросим: / «Как дошла ты до жизни такой») и повествование (написанные 4стопным ямбом) рассказчика о безрадостном детстве девочки, о том, как она
осиротела и попала к «мадам». Далее следует эквивалент текста, после которого
рассказчик излагает свои наблюдения (написанные 3-стопным анапестом) над
191
дальнейшей судьбой героини и с чувством негодования, презрения рассуждает о
«постыдной продаже». Строфический пробел и смена метра после строк точек
свидетельствуют о сознательном использовании композиционной роли ГЭТ.
Очевидно, что из личных соображений («нас могут заметить, – / Рядом с ней?!..»)
рассказчик прерывает повествование как раз в том месте, где он собирается
говорить о роде занятий в магазине «мадам». Но намёк сделан, и читателю не стоит
труда догадаться, в чём же «была там сила» и каким образом героиня «дошла... до
жизни такой». Композиционный «скачок», осуществлённый благодаря
графическому эквиваленту, – это резкий переход от прошлого к настоящему, от
одного эпизода к другому, от причин к их следствиям. Переход потому и
неожиданный, что мотивирован эмоциональным настроением рассказчика.
Или отточие из «Недавнего времени»:
523 Словно ступа, нога деревянная:
524 Входит старый седой инвалид,
525 Тоже личность престранная...
526 . . . . . . . . . . .
527 Муза! ты отступаешь от плана!
528 Общий очерк затеяли мы, [4; 86]
Как мы выяснили в параграфе 3.3, данный ГЭТ появился на последних этапах
работы поэта. Его композиционное назначение очевидно. Графическому
эквиваленту предшествует сатирическое осмеяние «путешественника славного»,
«генерала с поврежденной рукою», «миллионщика» – тех, для кого важна игра,
карты. Появление нового игрока, «старого седого инвалида», постепенно
обрывается с помощью метрического курсива в 525 строке, строфического пробела
и строки точек. ГЭТ оставляет эпизод с карточными игроками открытым, внешне
недосказанным, но цель достигнута: обличение их образа и смысла жизни
состоялось. Происходит композиционный «скачок» от очерка к лирическому
отступлению, «скачок», мотивированный задачами очерка («Дорисуй впечатленье –
и мирно / Удались, не задев единиц!»).
Такую же функцию выполняет графический эквивалент в 2448 строке главы
«Счастливые» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо» и др.
192
Анализ эквивалентов текста в произведениях Некрасова показал, что практи-
чески все авторские ГЭТ выполняют ту или иную композиционную функцию. С по-
мощью отточий поэт заменяет какое-либо композиционное звено, создаёт фрагментарность повествования, демонстрирует различные переходы.
Лингвистами [Степанов, 1965, с. 327; Клюканов, 1983, с. 95-96] было подме-
чено, что ГЭТ может передавать временную перспективу произведения. Мы тоже
заметили, что графический эквивалент в поэзии Некрасова выполняет временные
функции.
Одна из них – функция ретроспективного взгляда, когда введение ГЭТ в
текст способствует отграничению событий, переживаний, действий в настоящем от
событий, переживаний, действий в прошлом; когда поворот вспять, обнаруживае-
мый с помощью эквивалента текста, обогащает произведение новыми подробностя-
ми, расширяет хронологические границы. Рассмотрим, к примеру, строку точек из
поэмы «Дедушка»:
245 Нынче полегче народу:
246 Стих, притаился в тени
247 Барин, прослышав свободу...
248 Ну а как в наши-то дни!
249 . . . . . . . . . . . .
250 Словно как омут, усадьбу
251 Каждый мужик объезжал. [4; 116-117]
До графического эквивалента содержание поэмы следующее: мальчик Саша
интересуется портретом дедушки и вскоре узнаёт о приезде деда. Наконец-то про-
изошла долгожданная встреча, «с дедушкой Саша сдружился, / Вечно гуляют вдво-
ём». Во время прогулок дед рассказывает внуку о «тарбагатайцах», о воле и земле.
Вот тут в текст внедряется ГЭТ, после чего дедушка начинает вспоминать и расска-
зывать о том, какая жизнь была раньше: о произволе помещиков, о стяжательстве
чиновников, об угнетённом народе, об издевательствах армейских начальников и
т.п. Появление эквивалента текста мотивировано вербально: «Ну а как в наши-то
дни!» В связи с этим мы считаем, что в данном случае графический эквивалент вы-
полняет функцию ретроспективного взгляда. ГЭТ служит специфическим знаком
поворота в прошлое. Оглядка назад позволяет дедушке обличить изживший себя
уклад жизни и сравнить его с настоящим – временем надежд на волю и землю.
193
Подобная функция ГЭТ реализуется и в 275-276 строках стихотворения «На
196 Тот, чья жизнь бесполезно разбилася,
197 Может смертью ещё доказать,
198 Что в нём сердце неробкое билося,
199 Что умел он любить...
200 . . . . . . . . . . . . .
(Утром, в постели)
201 О мечты! о волшебная власть
202 Возвышающей душу природы!
203 Пламя юности, мужество, страсть
204 И великое чувство свободы – [2; 139]
Волге».
Графический эквивалент текста может выполнять функцию временного про-
бела. Проанализируем отточие в 200 строке «Рыцаря на час»:
Творческая история произведения свидетельствует, что строка точек в нём
сохраняется в ранней редакции, в прижизненных изданиях и в каноническом тексте,
а значит, налицо намеренность использования ГЭТ. Г.Н. Вискалина писала о
цензурном характере пропуска [Вискалина, 1992 б, с. 34-35], но, на наш взгляд, все
самые острые строки в цензурном отношении звучат до и после графического
эквивалента. Как отмечает О.Б. Алексеева, «в этом произведении нашли выражение
душевные переживания целого поколения, жаждущего деятельности, но не
находящего в себе сил и мужества полностью отдать себя народному делу» [2; 384].
Герой стихотворения не может уснуть («Но, к несчастью, не всякому спится»), он
идёт и наслаждается «тихой лунной ночью», но его переполняют сомнения и
раздумья («Совесть песню свою запевает... // Я советую гнать её прочь – / Будет
время ещё сосчитаться!»; «И невольную думаю думу. / Не умел я с тобой совладать,
/ Не осилил я думы жестокой»). Тогда он призывает «тень» матери, чтобы излить ей
свои душевные переживания («Я кручину мою многолетнюю / На родимую грудь
изолью,/ Я тебе мою песню последнюю, / Мою горькую песню спою»). До 199
строки исповедь героя наполнена взволнованной интонацией, твёрдостью,
решительностью. Здесь эмоциональная, страстная исповедь достигает своей
кульминации: герой почувствовал ту силу и мужество, которые он искал.
Метрический курсив (укороченный стих) 199 строки и многоточие подготавливают
эквивалент текста, как бы знаменуют спад эмоционально-психологического
напряжения, скорее всего, – герой погружается в сон. После строки точек и
авторской ремарки – пробуждение. Очевидно, что графический эквивалент
представляет собой яркое выразительное средство, которое иллюстрирует
194
временной пробел. Это время сна героя, время между исповедью (наполненной
поисками сил и мужества) и пробуждением (сопровождающимся слабостью,
покорностью, неспособностью к «трудной борьбе»). Это время между мучительным
желанием «дела» и страхом («Всё, что в сердце кипело, боролось, / Всё луч бледного
утра спугнул»), время, когда в душе героя происходит борьба этого желания и
страха. Это время, которое превращает героя в «рыцаря на час», способного увидеть
свои слабые стороны, но не способного «свершить ничего».
Или, например, одиночный эквивалент текста (все созвучия вокруг пропуска
находят свою пару, а сам ГЭТ остаётся «изолированным», не включённым ни в одну
рифменную цепь) в 20-21 строках стихотворения «Мысль»:
15 И снова ты проснёшься от дремоты,
16 И снова, юноша с пылающей душой,
17 Забудешь старые утраченные годы
18 И будешь жить ты жизнью молодой,
19 Как в первый день создания природы!
20 . . . . . . . . . . . . . . .
21 . . . . . . . . . . . . . . .
22 Нет! тот же всё проснулся ты,
23 Такой же дряхлый, обветшалый,
24 Ещё дряхлей без покрывала...
25 Скрой безобразье наготы [1; 187]
Творческая история стихотворения неизвестна, но В.Э. Вацуро выдвинул
предположение, что пропуск здесь цензурного характера [1; 645]. Опираясь на
выявленную закономерность, что рифмующиеся графические эквиваленты чаще
всего являются цензурными пропусками, а схематичные и одиночные –
художественно значимыми, мы считаем, что ГЭТ из стихотворения «Мысль», скорее
всего, является осознанным приёмом Некрасова. До 19 строки произведение
написано ямбом 5-6-стопным (строки 20-21 графически тоже относятся к этому
размеру). Длинными размеренными пяти и шестистопными строками поэт пишет об
«отрадном покое» сна старца, о мысли, пришедшей лирическому герою: сон вернёт
старцу жизненные силы («И, может быть, распустится зерно / В тебе давно угасшей
жизни силы»; «И будешь жить ты жизнью молодой»). С 22 по 28 строки написаны
4-стопным ямбом и выделены «контрастной графикой». Короткие динамичные 4стопные стихи передают разочарование лирического героя: старец проснулся «такой
же дряхлый, обветшалый». Итак, 1-19 строки – время сна старца и размышлений
195
лирического героя, а 22-28 строки – время пробуждения старца и разочарования
героя. Следовательно, графический эквивалент замещает время между сном и
пробуждением, между мыслью и реальностью, надеждами на обновление «дряхлого
мира» и их несбыточностью. Эквивалент текста, с одной стороны, создаёт образ
динамичного объективного времени (проходит время размышлений, надежд и
приходит время пробуждения). А с другой стороны, этот приём графики создаёт
образ статичного субъективного времени: время как будто приостановилось, всё
осталось по-прежнему.
Графический эквивалент демонстрирует временной пробел и в других случа-
ях: 1920 строке «Волчицы», 887, 889, 893, 896 и др. строках «Савелия, богатыря свя-
торусского» («Кому на Руси жить хорошо»); 62-63 строках «Земляку».
Функция характеристики персонажа может заключаться в том, что эквива-
лент текста замещает некоторые черты героя. Рассмотрим ГЭТ из стихотворения
«Карп Пантелеевич и Степанида Кондратьевна»:
13 Крепкий мышцею, емкий гортанью, прекрасного пола
14 Первый в Сопелках прельститель . . . . . . . .
15 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Таков-то
16 Карп Пантелеевич был. Но, к несчастью, и слабость [1; 440]
Творческая история данного стихотворения неизвестна, в комментариях
отсутствуют какие-нибудь предположения о происхождении точек в 14-15 строках.
По замечанию А.М. Гаркави, стихотворение «представляет собой пародию на
первую главу «индейской повести» В.А. Жуковского «Наль и Дамаянти» [1; 696]. На
наш взгляд, графический эквивалент здесь можно отнести к творческому приёму
поэта, так как автор заостряет внимание на ГЭТ различными способами: с двух
сторон (до и после) эквивалент обособляется короткими строками, которые
образуют «лесенку»; после ГЭТ следует перенос double-rejet с сильной
определительной связью. До 14 строки Некрасов повествует в юмористическом тоне
о красоте и силе Карпа Пантелеевича и останавливается на интригующей
характеристике героя («прекрасного пола / Первый в Сопелках прельститель»), не
раскрывая её подробно и ограничиваясь ГЭТ. Графический эквивалент создаёт
некоторую загадочность, тайну вокруг этой характеристики при помощи нарочитой
196
недоговорённости, молчаливой улыбки. Однако отточие являет собой не только
Да живей!.. Я шутить не люблю!»
(И ногою значительно топ.)
. . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . .
Всех величьем своим устрашив,
На минуту вздремнуть захотел
Принялся отдирать трепака...
«Ай люли! ай люли! ай люли!
Ну, узнай-ка теперича нас!
Каково? Каково? Каково?»
. . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . .
И, грозяпроходившей чрез двор
Чернобровке, лукаво мигнул [7; 471-472]
загадку, но и ответ, который напрашивается: умение «прельщать прекрасный пол» –
несомненное достоинство Карпа Пантелеевича. Эквивалент текста замещает
подробное описание этого достоинства, о деталях которого предоставлено
догадаться читателю.
ГЭТ может создавать также иллюзию телодвижений персонажа, к примеру,
<Из фарса «Как опасно предаваться честолюбивым снам»>:
Функция сатирико-комического подтекста. И.Э. Клюканов отметил, что эк-
вивалент текста «может... передавать комический эффект» [Клюканов, 1983, с. 97].
Наш анализ показал, что в поэзии Некрасова ГЭТ может быть использован для при-
дания тексту резко сатирического, иронического или комического характера за счёт
недомолвок, замаскированности мысли. Например, с помощью графического экви-
валента в «Современниках» замещается вербальное сатирическое осмеяние «дель-
цов», благодаря чему автор добивается большего сатирического эффекта:
1062 «Испугался проекта Дерницына:
1063 Об общественной пользе поёт,
1064 А в душе – идеалы Плотицына!
1065 Зазевайся – . . . . . . . . . .» [4; 231]
Функцию сатирико-комического подтекста (о подтексте см. [Сильман, 1969,
84-90; Сильман, 1977; Целкова, 2000, 207; Хализев, 2000, 408; Чуйкова, 2001, 755 и
др.]) мы наблюдаем также в стихотворениях «Говорун», «Пир ведьмы», <Из романа
«Жизнь и похождения Тихона Тростникова»> [8; 116] и других. Помимо этого, к сатирическо-комическому подтексту можно отнести случаи, когда за ГЭТ скрываются
имена, носители которых подвергаются ироническому осмеянию:
15 Он с лакеем – важный барин,
16 С важным барином – лакей.
17 Кто же он? . . . . . . . .
18 . . . . . . . . . . . . . . «Он у нас осьмое чудо...» [1; 33]
197
То, что в отточиях «можно усмотреть скрытый намёк на имя человека», было
Примите «Невский Альманах».
Он мил и в прозе и в стихах:
Вы тут найдёте ***ого,
Вел***, Х***ова;
К***, дальний ваш родня,
Украсил также книжку эту;
«Н.Н. При посылке ей
«Невского Альманаха» [т. 3, с. 325]
уже замечено Г.Н. Вискалиной [Вискалина, 1990, с. 34; 1992 а, с. 27].
Первую замену имени рядом точек находим в «Эпиграмме» (год – ?) И.И. Хемницера:
На всех не угодить, кому что повкусняе,
Кто тонко чувствует, кто чувствует грубяе.
Я пред . . . , конечно, виноват,
Что слабым басней он моих находит склад, [с. 221]
Отметим и то, что замещение имён отточием – распространённое явление в XIX
веке, как правило, в прижизненных изданиях. И у Некрасова подобных случаев
было достаточно (см. параграф 3.3: эквивалент текста вместо имён,
присутствовавших в прижизненных изданиях «Балета», «Княгини Волконской»,
«Современников» и восстановленных в академическом издании). Однако в
некоторых случаях они сохранились и в канонических текстах, например, у А.С.
Пушкина:
Психологические функции. «Диапазон словесно-художественных средств,
позволяющих впрямую запечатлевать внутренний мир человека, весьма широк»
[Хализев, 2002, 212-213]. Как правило, литературоведы выделяют именно словесные
средства (см. об этом [Есин, 2000, 313-327; Есин, 2001, 834-835; Хализев, 2002, 209-
218 и др.]). На наш взгляд, это могут быть не только словесные, но и графические
средства, в частности, эквивалент текста. Ниже попытаемся продемонстрировать,
что данный приём обладает уникальными по своей выразительности функциями с
богатейшими возможностями иллюстрации внутреннего мира героев. В этом мы не
одиноки: ещё В.В. Виноградов, анализируя стихотворение А.С. Пушкина «Ненаст-
ный день потух...», отмечал в нём эмоционально-экспрессивную роль «графического
ряда точек» [Виноградов, 1999, с. 93].
В выделенную нами группу входит ряд функций графического эквивалента, c
помощью которых поэт замещает вербальную передачу тех или иных психологиче-
ских состояний, переживаний, чувств, эмоций героев.
198
В стихотворных произведениях Некрасова мы обнаружили факты, когда экви-
547 Как достаётся грамота
548 Поповскому сынку,
549 Какой ценой поповичем
550 Священство покупается,
551 Да лучше помолчим!
552 . . . . . . . .
553 . . . . . . . . [5; 19]
валент текста выполняет функцию имитации молчания. Вернёмся к графическому
эквиваленту уже проанализированных строк (2068, 2077, 2088, 2102, 2114, 2118,
2127, 2145, 2159 главы «Трудный год» «Кому на Руси жить хорошо»). Текст с этими
девятью случаями ГЭТ предваряется строфическим пробелом и вербально: «Молчи,
солдатка-мать!» Это очень важная строка: в каждом из девяти случаев ясно ощуща-
ется молчание Матрёны во всех ситуациях, что бы с ней ни происходило, как бы её
ни унижали. Обстановка в доме нагнеталась, и молчание становилось не терпели-
вым, а «бунтующим»: «Как справиться с убожеством? / Куда обиду сбыть?» Реше-
ние ситуации – побег. Здесь графические эквиваленты прекращаются, теперь Мат-
рёне не надо молчать, она предоставлена сама себе. ГЭТ имитируют молчание геро-
ини не только в передаваемых ею моментах тяжёлой жизни, но и в самом повество-
вании Матрёны о тех трудностях. В первом случае это вынужденное молчание, а во
втором – молчание обусловлено эмоциональными причинами: вспоминать и рассказывать о том времени нелегко.
Как и в предыдущем случае, в 552-553 строках главы «Поп» («Кому на Руси
жить хорошо») появление эквивалента текста с функцией имитации молчания пред-
варяется вербальным её обозначением:
Строки точек встречаются в эпизоде, когда поп рассуждает на тему: «Каков попу
покой?» Священник оговаривает, что «начать... надо бы» с того «какой ценой... свя-
щенство покупается», но предпочитает умолчать об этом. Далее следует графиче-
ский эквивалент и строфический пробел, после чего священник повествует о своих
тяжёлых буднях и праздниках. ГЭТ создаёт эффект длительной паузы в рассужде-
ниях попа, эмоционально насыщенной паузы, связанной с нежеланием говорить (со-
четание с функцией психологического жеста) о том, «как достаётся грамота / По-
повскому сынку». В то же время эквивалент текста как бы символизирует всё то не-
сказанное, безусловно, запретное, о котором можно только предполагать: о лихоим-
199
стве, взяточничестве церковной администрации. Таким образом, молчание героя не
882 А зиму разговаривал
883 На печке сам с собой.
884 Имел слова любимые,
885 И выпускал их дедушка
886 По слову через час.
887 . . . . . . . . . . .
888 «Погибшие... пропащие...»
889 . . . . . . . . . . .
890 «Эх вы, Аники-воины!
891 Со стариками, с бабами
892 Вам только воевать!»
893 . . . . . . . . . . .
894 «Недотерпеть – пропасть,
895 Перетерпеть – пропасть!..»
896 . . . . . . . . . . .
897 «Эх, доля святорусского
898 Богатыря сермяжного!
899 Всю жизнь его дерут,
900 Раздумается временем
901 О смерти – муки адские
902 В ту-светной жизни ждут».
903 . . . . . . . . . . .
904 «Надумалась Корёжина,
905 Наддай! Наддай! наддай!..»
906 . . . . . . . . . . .
907 И много! Да забыла я... [5; 142-143]
закрывает, а приоткрывает читателю смысл недосказанного.
Иногда временная функция и функция имитации молчания органично пере-
плетаются. Например, рассмотрим шесть графических эквивалентов из главы «Са-
велий, богатырь святорусский»:
Все эти случаи эквивалента текста подготовлены фразой из трёх строк (884-886).
Творческая история показала, что данные строки точек появляются на последних
этапах создания поэмы (ср. [5; 143 и 423]). Сначала вместо ГЭТ Некрасов применял
выражения: «Подумает, подумает / И скажет вдруг...», «Повертится, покашляет / И
вымолвит...», «Потом опять молчит», где прослеживается работа над ритмико-
синтаксическим приёмом (enjambement) передачи состояния дедушки, когда он то
молчал, то «разговаривал / На печке сам с собой». Затем поэт заменил эти
выражения на ГЭТ, тоже несущими семантику молчания, задумчивости. Очевидно,
что Некрасов намеренно произвёл замену. Графические эквиваленты указывают не
только на внешнюю сторону состояния Савелия – молчание, но и на внутреннюю
сторону – за молчанием скрываются размышления, которые остаются
неизвестными, но о которых можно догадаться по семантике «любимых» слов,
воспринимающихся как результат этих размышлений. Указанные шесть случаев
эквивалента более ярко и выразительно демонстрируют промежутки времени
молчания дедушки между его «любимыми» словами, чем первоначальный текст без
ГЭТ.
гда графический эквивалент служит средством передачи конкретного внутреннего
Следующая функция – функция эмоционально-психологического жеста, ко-
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]