Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Графика поэзии Н.А. Некрасова. Монография
.pdf
состояния героя, которое не поддаётся вербальному описанию, которое можно толь-
9 Упали волосы до плеч,
14 Не я обрёк твои младые годы
ко «прочувствовать». Выше мы рассматривали эту функции в сочетании с другими.
Подобные факты обнаруживаем также в стихотворении <Из романа «Жизнь и похождения Тихона Тростникова»> [8; 188] и, например, в «Горящих письмах»:
9 Свободно ты решала выбор свой,
10 И не как раб упал я на колени;
11 Но ты идёшь по лестнице крутой
12 И дерзко жжёшь пройдённые ступени!..
13 Безумный шаг!.. быть может, роковой...
14 . . . . . . . . . . . . . . . . [3; 200]
Анализ творческой истории показал, что в данном случае Некрасов сохраняет стро-
ку точек с белового автографа первоначальной редакции текста [3; 380, 486], значит,
роль этого приёма графики является продуманной. По нашему мнению, ГЭТ здесь
выполняет психологическую функцию. Лирический герой стихотворения остро и
болезненно воспринимает размолвку с любимой женщиной, её выбор. Для героя
«горящие письма» – это и горящая любовь. Он потрясён, что «та рука со злобой их
сожгла, / Которая с любовью их писала»; он в отчаянье, потому что «их не напи-
шешь вновь». Лирический герой пытается сказать ей, что это «безумный шаг!.. быть
может, роковой...». Но, по всей видимости, героиня не хочет его услышать. Здесь
появляется графический эквивалент, становящийся своеобразной заменой эмоцио-
нально-психологического жеста: на героя будто обрушивается стена непонимания,
осознание невозможности вернуть былые чувства, осознание всего безумия поступ-
ка возлюбленной и его последствий. Герой не может больше говорить, он словно
«задыхается» от нахлынувших эмоций, от тягостных переживаний размолвки.
Не менее выразительной является функция эмоционально-психологического
подтекста, когда эквивалент текста служит средством выражения скрытых чувств и
переживаний героя, угадывающихся из всего произведения; когда эквивалент текста
– знак тайны глубоко личных чувств и эмоций, не предназначенных для художе-
ственного высказывания. Проанализируем, к примеру, ГЭТ (осознанность которого
мы показали в параграфе 3.3) в 17-18 строках из стихотворения «Тяжёлый год –
сломил меня недуг...»:
201
10 Уста горят, румянцем рдеют щёки,
11 И необузданная речь
12 Сливается в ужасные упрёки,
13 Жестокие, неправые... Постой!
15 На жизнь без счастья и свободы,
16 Я друг, я не губитель твой!
17 Но ты не слушаешь . . . .
18 . . . . . . . . . . . . [2; 15]
ГЭТ здесь обозначает бессилие лирического героя перед упрёками возлюбленной,
невозможность доказать ей, что он «друг», а «не губитель». Незавершённость
ситуации даёт читателю возможность домыслить возможный исход размолвки:
примирение, разрыв отношений, продолжение ссоры, о которой поэт умалчивает
либо по причине вновь повторяющихся упрёков, либо по причине их возросшей
силы. Скорее всего, графический эквивалент иллюстрирует уход лирического героя
«в себя», в мысленное переживание, а также дальнейшее мучительное,
эмоционально-напряжённое состояние героя, который не видит выхода из
сложившейся ситуации.
Функцию эмоционально-психологического подтекста эквивалент текста выполняет также в 1-2 строках стихотворения «Говорун».
Итак, графический эквивалент текста предстаёт специфическим средством,
выполняющим в некоторых случаях функцию передачи психологических состояний
героев. Очевидно, что анализ психологических функций ГЭТ открывает новые воз-
можности в познании внутреннего мира героев поэтических произведений.
Подробное рассмотрение функций характеристики персонажа, композицион-
ных, временных, психологических у поэтов XVIII-XIX веков, в сравнении с Некра-
совым, затруднён в связи с большим объёмом материала и спецификой изучаемого
приёма (каждый эквивалент текста индивидуален, его функция зависит от контек-
ста). Тем не менее, обзор исследованного периода позволил выяснить, что поэзия
Некрасова, по сравнению с другими, отличается, по нашим наблюдениям, наиболь-
шим количеством и разнообразием функций ГЭТ.
В целом, анализ семантики показал совмещение нескольких функций графи-
ческого эквивалента в одном тексте. Несмотря на взаимосвязь функций, достаточно
отчётливо предстают общие и частные функции авторских эквивалентов.
Общие функции: 1) зрительного раздражителя, 2) диалога «поэт-читатель», 3)
смыслового сигнала, 4) знака, 5) недосказанности, неполноты, неясности, 6) возбуж-
202
дения интереса, 7) призыва к обсуждению, 8) пробуждения творческого воображе-
ния.
Частные функции: I. Цензурно-служебные: 1) автоцензурного умолчания, 2)
эвфемистической замены, 3) вспомогательного элемента. II. Отрывочно-
фрагментарные: 1) создания формы отрывка, 2) иллюзии части замысла, 3) воссо-
здания момента. III. Композиционные: 1) композиционной замены, 2) композицион-
ной фрагментарности, 3) композиционного «скачка»; 4) временные: а) ретроспек-
тивного взгляда, б) временного пробела. IV. Характеристики персонажа. V. Сатирико-комического подтекста. VI. Психологические: 1) имитации молчания, 2) эмоционально-психологического жеста, 3) эмоционально-психологического подтекста.
3.7 Выводы по графическому эквиваленту в поэзии Некрасова
Подведём итоги исследования графического эквивалента текста.
Некрасов учитывал опыт своих предшественников и современников по при-
менению эквивалента. Данный графический приём был постоянным объектом вни-
мания и активно применялся поэтом, особенно в эпосе и лирике. Осмысление вари-
антов и канонических текстов показало, что обычно в поэзии Некрасова графиче-
ский эквивалент появлялся на завершающих этапах работы с произведением.
Поэты, в том числе Некрасов, обстоятельно и продуманно подходили к влия-
нию ГЭТ на окружающие строки: для обрамления эквивалента текста они применя-
ли средства пунктуации, метрики и строфики, ритма и синтаксиса. Выяснилось так-
же, что ГЭТ взаимодействует с рифмой, создавая специфический рифмический пе-
ребой. Рассмотрение семантики отточий в конкретных художественных текстах по-
требовал принимать в расчёт не только графический эквивалент, но и другие стихо-
вые форманты, что подтверждает сделанный нами вывод о взаимодействии ГЭТ с
метрикой и строфикой, ритмом и синтаксисом.
Вычленение общих и частных функций эквивалента текста делает этот приём
типологически близким «лесенке» и курсиву, рассмотренным ранее. Так же, как
«лесенка» и курсив, графический эквивалент открывает новые возможности анализа
203
поэтического произведения, помогает проникнуть в его художественный мир и при-
открывает творческий замысел поэта.
Таким образом, графический эквивалент текста – это графически выраженный
приём, заменяющий словесный текст знаками, активно взаимодействующий со сти-
ховыми формантами, за которыми не закреплено постоянного смысла, и изучение
роли которого демонстрирует единство формы и содержания.
204
Заключение
Наиболее значимыми средствами, определяющими графический облик классической русской поэзии, по нашему мнению, являются: деление строк на подстрочия – «лесенка», шрифтовое выделение слов – курсив, замена текста знаками –
графический эквивалент текста (ГЭТ).
С целью установления графического облика русской поэзии мы исследовали
16061 произведение 244 поэтов (по «Библиотеке поэта») с XVII века по 1870-е годы
(1877 – год окончания творческой деятельности Н.А. Некрасова), а также все стихотворные произведения Некрасова (по академическому изданию). В рамках этого материала выявилось, что «лесенку» применили 87 стихотворцев, курсив – 161, ГЭТ –
81 (в процентах от общего числа обследованных поэтов это составляет 35,6 : 66,0 :
33,2, соответственно). Количество произведений с «лесенкой» – 373, с курсивом –
1341, с эквивалентом текста – 425 (в процентном соотношении от общего числа исследованных произведений – 2,2 : 8,1 : 2,6, соответственно).
Проведённое исследование представило нам Некрасова, как активно применявшего все три анализируемых средства графики. В этом плане его прямыми
предшественниками были А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов, то есть изучаемые при-
ёмы характеризуют русскую поэзию в трех её вершинных проявлениях. К поэтам,
энергично употреблявшим не менее двух средств («лесенку» и курсив, курсив и
графический эквивалент, ГЭТ и «лесенку»), относятся Ф.Н. Глинка, В.К. Кюхель-
бекер, В.Г. Бенедиктов, Ап. Григорьев, А.Н. Майков, Л.А. Мей, Д. Минаев, Я.П. По-
лонский, И.С. Тургенев.
При рассмотрении жанрово-родовых предпочтений обнаружилось: «лесенка»
главным образом встречается в текстах с драматической формой, а курсив и эквива-
лент текста – в лирических и эпических произведениях. «Лесенка» в лирике и эпосе
возникла под влиянием драматического стиха.
Осмысление нашего материала в диахроническом срезе позволило установить,
что раньше всех в отечественной поэзии появился графический эквивалент – в
«<Декларации московскому посольству>» 1646 г. Тимофея Акундинова, потом кур-
205
сив – в «Сатире I. На хулящих учение» 1729 г. А. Кантемира, затем драматическая
«лесенка» – в «Сатире V. На человеческие злонравия вообще. Сатир и Периерг»
1737 г. А. Кантемира, далее недраматическая «лесенка» – в «Новостях» и «Рождении Гомера» 1815-1816 гг. Н.И. Гнедича.
Анализ динамики использования «лесенки», курсива и ГЭТ выявил: драматическая «лесенка» активнее применялась в поэзии классицизма, расцвет недраматической «лесенки» происходит в так называемый «некрасовский» период, романтизм
– время динамичного повышения опытов с курсивом и эквивалентом текста.
Наше исследование позволило выявить целый ряд структурных особенностей
изучаемых графических средств.
1) При употреблении «лесенки» стиховой ряд оказывается нарушен внутристрочным членением – стих делится на ступени, или полустишия. Строка как бы
прерывается в одном месте, а продолжается – в другом. В большинстве случаев,
каждое полустишие «лесенки» начинается с прописной буквы, а граница внут-
ристрочного графического членения совпадает с синтаксическим. Пунктуационные
средства между ступенями «лесенки» достаточно многообразны (многоточие, вопросительный или восклицательный с многоточием, точка, запятая и др.).
2) Курсив по объёму может быть от одной буквы до нескольких предложений.
По местоположению курсива на стихотворной строке различается шесть его видов:
начальнострочный, внутристрочный, конечнострочный, монострочный, полистроч-
ный и переходнострочный. Курсив выделяет разные виды «чужого слова» (цитаты,
аллюзии, реминисценции, автоцитаты персонажей, «внутренние» цитаты, иноязыч-
ные слова), что становится предпосылкой появления данного графического средства.
3) ГЭТ по объёму бывает неполнострочным, монострочным и полистрочным.
В произведении графический эквивалент располагается свободно, в любом месте
текста. Для внедрения эквивалента поэты применяют самые различные средства об-
рамления: пунктуации (многоточие, восклицательный знак и др.), ритма и синтакси-
са (enjambements), метрики (метрический курсив, смену стихотворного метра или
размера) и строфики (строфический пробел), причём с двух сторон, до и после при-
206
ёма («Перед зеркалом», «Ершов-лекарь», «Песня», «Мысль», «........одинокий, поте-
рянный...» Некрасова, «Меченосец Аран» Языкова, «Олимпий Радин» Ап. Григорь-
ева, «Монастыркам» Бенедиктова, «Две судьбы» Майкова и др.).
Соотношение «лесенки», курсива и ГЭТ с метром, enjambement, рифмой и др.
компонентами показало, что графика взаимодействует с различными формантами
стихотворной речи.
ямбических размерах (Я4, Я5, Я6, Яв). На полустишия членятся преимущественно
длинные строки. В поэзии Некрасова рассмотрение текстов с вольным ямбом («Два
мгновения», «Юность Ломоносова» и др.) и вольными трёхсложниками – Ам, Д, Ан
(«Папаша», «Литература с трескучими фразами...» и др.) привело к выводу, что
вольный стих служит стимулом к появлению «лесенки» – это проявление своеобразия творческой лаборатории поэта. Увеличение доли трёхсложников в текстах с
графическим разломом строки к концу деятельности Некрасова подтверждает особое внимание поэта к этим метрам, представляющим для него поле экспериментов.
Кроме того, «лесенка» является специфическим ритмико-интонационным знаком
препинания, создающим своеобразную паузу внутри стиха, в результате чего ритмическая жизнь строки с «лесенкой» обретает особую ценность. Анализ случаев
совпадения «лесенки» и enjambement – «лестничных» переносов – выявил, что в поэтике Некрасова эти приёмы тяготеют друг к другу, что графика призвана маркировать enjambement («Злой дух», «Детство» и др.). «Лесенка» и enjambement имеют
ряд аналогичных свойств: оба делают слово или словосочетание более «выпуклым»,
подчёркивают важные моменты, углубляют ритмическую паузу и т.д.
Курсив активно взаимодействует с рифмой по принципу компенсации или
усиления. Степень выделенности рифмы курсивом может быть различной (высокой,
средней, низкой). При высокой степени курсивом маркируется только слово, по-
ставленное в рифму, благодаря чему перед основной стиховой паузой образуется
специфическое интонационное рифмическое напряжение («Говорун» Некрасова,
«Юрий и Ксения» Кюхельбекера и др.). Анализируя ритм и синтаксис в аспекте по-
явления курсива, мы заметили, что курсив и enjambement не тяготеют друг к другу,
207
однако маркирование сильных мест в переносе позволяет утверждать о некотором
воздействии синтаксиса на появление курсива. И enjambement, и курсив выделяют
слова и словосочетания, поэтому функции, выполняемые ими, очень близки, в поэ-
тических произведениях они взаимодополняют, усиливают друг друга («Провинци-
альный подьячий в Петербурге», «Современники», «Кому на Руси жить хорошо»
Некрасова).
Наблюдается также взаимодействие графического эквивалента и рифмы. С
точки зрения рифмования ГЭТ может быть трёх видов: рифмующийся («Угомонись,
моя Муза задорная...», «Истинная мудрость» Некрасова), схематичный («Пир ведь-
мы», «Ворон» Некрасова) и одиночный («Убогая и нарядная», «На Волге», «Земля-
ку» Некрасова). Случаи ГЭТ с предсказуемой рифмой, как правило, бывают след-
ствием цензурного, автоцензурного вмешательства или недоработки текста; осталь-
ные эквиваленты текста, по большей части, являются художественно значимыми
пропусками. С помощью ГЭТ в рифмованных текстах создаётся специфический
рифмический перебой, ощущающийся сильнее всего в произведениях со строгой
рифмовкой.
Выделенные нами общие и частные функции «лесенки», курсива, ГЭТ позволили увидеть их типологическую близость. К общим относятся функции зрительного раздражителя, диалога «поэт-читатель», ведущего, знака; смыслового сигнала,
создания стилистической характеристики, оформления «чужого слова», стимула к
«перечтению»; недосказанности, неполноты, неясности, возбуждения интереса, при-
зыва к обсуждению, пробуждения творческого воображения. В результате рассмот-
рение общих функций обнаружилось, что у изучаемых графических средств связь с
содержанием разная: у «лесенки» и курсива более сильная, у графического эквива-
лента семантика скрыта. При использовании «лесенки» или курсива поэты самостоятельно реализуют изобразительно-выразительный потенциал приёмов графики.
«Лесенка» и курсив акцентируют, усиливают созданные поэтом смысловые узлы, а
читателям остаётся только осмыслить это. В случаях же с эквивалентом текста основная роль отводится читателю, творческий потенциал которого проявляется значительно свободнее, чем при восприятии «лесенки» и курсива. Замена текста на
208
графический эквивалент даёт читателю возможность выступить в роли сотворца,
домыслить содержание, то есть при восприятии ГЭТ увеличивается доля субъективного начала.
Частные функции «лесенки» – это функции, связанные с драматизацией, психологические, композиционные, композиционно-временные. У курсива – функции
характеристики персонажа, создания символического образа, выделения «условного
понятия», обозначения реалий, разграничения понятий, сюжетно-композиционные
(эмоциональной динамики, прогнозирования сюжета, обозначения кульминацион-
ного момента, маркирования финала, выделения рефрена), маркирования простран-
ственно-временных форм и др. У графического эквивалента – функции цензурнослужебные, отрывочно-фрагментарные, композиционные, характеристики персонажа, сатирико-комического подтекста, психологические. Интерпретация частных
функций изучаемых графических средств в таких произведениях, как «Балет», «Баба-Яга», «Поэт и гражданин», «Уныние», «Суд», «Железная дорога», «Рыцарь на
час», «Мороз, Красный нос», «Княгиня Трубецкая», «Секрет», «Современники»,
«Кому на Руси жить хорошо» Некрасова, «Преступник» Лермонтова, «Мёртвому
другу» Огарева, «Три века поэтов» Вяземского, «Сашка» Полежаева, «Ода на поимку Таирова» А.К. Толстого и др., обнаруживает взаимосвязь формы и содержания,
открывает новые возможности анализа поэтического произведения, позволяет проникнуть в его художественный мир.
Анализ движения «лесенки», курсива и ГЭТ от вариантов к каноническому
тексту (на материале произведений Некрасова) позволил выделить три группы фактов, проливающих свет на творческую историю произведений и стиль работы поэта
над графикой стиха. Во-первых, это случаи, когда приёмы, присутствуя на первых
или промежуточных этапах работы, на заключительных стадиях теряются. Вовторых, это случаи, когда приёмы, возникая на первых или промежуточных этапах,
сохраняются до последней стадии работы. В-третьих, это случаи, когда приёмы появляются на завершающих этапах работы с текстом. Статистика показывает, что
графические средства, имеющиеся в канонических текстах, как правило, появлялись
на заключительных стадиях. Сам факт работы поэта над графикой доказывает высо-
209
кую степень осознанности включения её средств в поэтическое произведение, а
Некрасов предстаёт гениальным стихотворцем, мастером формы.
Таким образом, исследование графического облика русской поэзии – «лесенки», курсива и графического эквивалента текста – впервые позволило рассмотреть
традицию применения данных средств, выявить их структуру и функции, изучить
соотношение с другими стиховыми формантами и с «идейно-эмоциональным ком-
плексом» произведения. Осмысление творческой истории произведений с «лесен-
кой», курсивом и ГЭТ помогло увидеть намеренность их использования и устано-
вить некоторые особенности работы Некрасова над графикой стиха. Привлечение
широкого контекста аналогичных явлений XVIII-XIX веков подтвердило нашу
начальную гипотезу о том, что с точки зрения графики поэзия Некрасова вобрала в
себя многое из опыта его предшественников, и раскрыла новые возможности употребления «лесенки», курсива и графического эквивалента.
Пути и перспективы дальнейшего исследования графического облика поэзии
достаточно широки: выявление иных графических средств, обнаружение других ас-
пектов их функционирования, расширение материала за счёт включения в него за-
рубежной поэзии.
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]