Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анализ политических текстов. Учебное пособие
.pdf
11
Ëåê öèÿ 1
Феномен политического текста.
Прагматика, стратегические и тактические
функции политического текста. Жанры
политических текстов. Специфика разных жанров.
Устные и письменные политические культуры
Рабочее определение политического текста
ырабатывая дефиницию политического текста, определимся
с тем, что же такое политический текст. Мы последуем приме-
Â
стараются раз и навсегда дать
феномен, а пользуются в определениях тем, что им известно на данный момент и что в данный момент
физиками под тем или иным физическим феноменом. Если с течением времени наука вносит уточнение в концепцию или концепция
перестает удовлетворять известным науке фактам, то в определение
феномена вносятся необходимые коррективы. Итак, мы
ìàòü
îá
совой аудитории
потенциально массовую аудиторию
ять на политическую ситуацию, на расстановку сил, на мнение общества относительно политических проблем, явлений, событий, фигур.
прямо, непосредственно касающиеся: а) распределения и перераспределения властных полномочий, завоевания политической власти;
б) политического устройства общества, структуры власти; в) политического управления обществом.
влияние на повышение рейтинга, авторитета одних политиков и/или
ру точных наук, которые, говоря о природных феноменах, не
истинное
под «политическим текстом» такой текст, в котором речь идет
актуальных политических
, при этом под словом «массовой» мы подразумеваем
А теперь расшифруем наше определение.
Зачем пишут политические тексты? В конечном счете чтобы повли-
Политическими проблемами
Это значит, что все темы, все проблемы, которые могут оказать
проблемах и который обращен к
определение, чем
понимается
.
мы будем называть проблемы,
, скажем, учеными-
является
будем пони-
ìàñ-

12
Теоретический курс
дискредитацию других; все тексты, где идет речь о борьбе за власть; все
тексты, которые могут повлиять на эту борьбу, и т.д. — все они будут
текстами «политическими». Если в тексте из отдела «Экономика»
крупного общероссийского издания идет речь о споре собственников
вокруг шоколадной фабрики и упоминается, что одной из сторон является американская фирма, интересы которой представляет американский посол, и что американцы скоро скупят все наши предприятия,
то этот текст в нашей недавней (и текущей) ситуации прямо касается
политических проблем. Почему? Потому что часть действующих политических сил ориентирована на привлечение иностранных инвестиций
и не боится скупки иностранцами наших предприятий, а другая часть
настроена значительно более осторожно. В тексте явственно чувствуется нотка неодобрения агрессивной позиции американцев, и, таким
образом, он направлен на ослабление одних политических сил и усиление других, т.е. он становится репликой в текущем политическом
споре.
Актуальными
мы будем считать такие политические тексты или
темы, проблемы, поднятые в текстах, которые, с нашей точки зрения,
актуальны
для современной политической жизни. И хотя мы будем
обращаться к политическим текстам прошлого, к иностранным политическим текстам, в строгом смысле тексты эти являются для нас
политическими ровно настолько, насколько мы понимаем политический контекст времени и места их создания и/или насколько их темы
являются актуальными для нас сегодняшних. Эти исторические тексты или тексты из другой политической реальности будут интересны
нам прежде всего с точки зрения использованных в них
приемов
.
И последнее — потенциальная «массовость» политических текстов. Мы исходим из известного положения, что политика – это сфера
общественного, не личного. Даже если текст толкует об актуальных
политических проблемах, для того чтобы он стал политическим, необходимо, чтобы его аудитория хотя бы потенциально была массовой.
Если студент NN размышляет в своем дневнике над политическими
проблемами, его записи остаются дневниковой прозой ровно до того
времени, пока он их не опубликует — хотя бы в виде статьи в университетской или факультетской газете или даже в виде тезисов, прибитых к двери университета.
Для политического аналитика очень важно научиться понимать
и чувствовать, что важно, что неважно с политической точки зрения
в текущих новостях, в публикуемых текстах; что станет политической новостью и политическим событием, а что нет. Другими слова-

Лекция 1. Феномен политического текста
13
ми, надо не только понимать события с точки зрения политической
актуальности, но и уметь оценивать возможную реакцию общества:
как политическая аудитория, отдельные ее части, воспримут это
событие, как его можно использовать в политической пропаганде,
контрпропаганде.
Еще несколько соображений о том, какие тексты являются политическими. Текст становится политическим, если таковым его начинает
считать основной субъект политического процесса: в демократических
странах — политическая аудитория, в авторитарных — сама власть
или ее институты.
В разных политических системах одинаковые по своей структуре
и актуальности для этих систем тексты будут оценены по-разному.
В сегодняшней России анекдоты про Путина, рассказываемые за
кружкой пива, и опечатка в фамилии президента в центральной газете не являются политическими текстами. Одно из объяснений: они
не рассматриваются самими говорящими как политические, и аудитория не считает, что они как-то могут повлиять на авторитет лидера, на распределение политической власти. И вспомним, чем могли
кончиться (и кончались) опечатки в фамилиях высшего руководства
СССР и анекдоты про Сталина. Власть рассматривала
любое
действие
своих граждан как имеющее отношение к политическому процессу, к
утверждению или подрыву авторитета властвующих.
В советские времена ситуацию абсурдности политических обвинений обыгрывал известный анекдот про цыпленка, считавшего себя
политическим заключенным на том основании, что он «пионера в зад
клюнул». Ирония заключалась в том, что обыкновенного задиру и мелкого хулигана сама власть начинала считать серьезным политическим
оппонентом, поднимая его авторитет.
В демократическом государстве анекдот, рассказанный оппонентом про действующего президента, только в том случае становится политическим текстом, если аудитория соглашается считать его
таковым, а не, скажем, пошлой, глупой шуткой, характеризующей
не объект рассказа, а самого рассказчика.
А если сегодня цыпленок клюнет в зад члена молодежной организации коммунистов или «Единой России»? Будет ли это политический акт? Сегодня сам цыпленок, может быть, и будет считать
это политическим актом, но для большинства аудитории это будет
просто единичным фактом хулиганства, для общества это не будет
политически важным актом, т.е. не будет относиться к сфере власти,
к сфере политического устройства, борьбы за власть. А если власти

14
Теоретический курс
все же начнут преследовать «нарушителя» или хулиганить (шутить)
станет не цыпленок, а, скажем, лидер партии или группа партийных
активистов? Тогда — другое дело. Это затронет расстановку политических сил, например, повлияет на имидж самого политика-шутника
и его партии.
Рассмотрим случай, произошедший в феврале 2004 г., накануне
президентских выборов, в Петербурге. Около 50 членов молодежной организации КПРФ, надев резиновые маски Путина и майки
с надписью «Лодка утонула, метро взорвалось, крыша упала, миссия
провалилась», — пошли к дому, где в детстве жил Путин, и, когда
девушка, якобы мама Вовы Путина, закричала: «Вова, домой!» — сбежались к ней. На обратном пути, возле Гостиного двора на Невском,
на них напали люди в штатском и избили, арестовали 12 человек
по обвинению в оскорблении государственных символов и нарушении
движения.
ФСБ, милиция восприняли эту демонстрацию не как шутку, а как
правонарушение.
Являлись ли действия милиции
политическими
или они считали, что пресекают деятельность обычных правонарушителей? Судя
по предъявленным обвинениям, по тому, как было оформлено задержание, их действия следует воспринимать именно как политический
акт.
То, что действующий президент является для правоохранительных
органов государственным символом — пример архаичного отношения
к власти, придания ей священного, сакрального значения, не допускающего ничего, кроме уважительного, серьезного отношения, и
никаких других действий, кроме восхваления. В данном случае даже
не важно, искренни ли были органы правопорядка, усмотревшие
правонарушение и оскорбление символов в шутке над действующим
президентом, или они выполняли приказ и подгоняли закон под полученный приказ. В обществе, институты которого (в том числе и правоохранительные органы) действуют на основе современного секулярного понимания реальности, архаичное по своей природе понимание
главы государства как сакрального символа приобретает отчетливые
политические следствия, становится политическим актом. И значение
этого политического акта не зависит от первоначальных интенций
отдавшего приказ офицера, оно расшифровывается на основе того
понимания действительности, которое существует в головах членов
политической аудитории. Например, такое: все правильно, президент — это священный символ, его нельзя оскорблять, иначе будут

Лекция 1. Феномен политического текста
поколеблены все основы мироздания (именно в этом смысл архаического страха перед оскорблением священных символов), а любая
шутка потенциально перерастает в оскорбление; или такое: шутка,
насмешка — это легальные средства критики власти со стороны общества, и правоохранительные органы, защищая от критики авторитет
Путина как президента, превращаются из органов общественного
правопорядка в силовой отряд политической власти. Мы видим, что
действия силовых структур, направленные на защиту «священных
символов», способны возбудить политические споры, активизировать
сторонников и формировать оппозицию.
15
Политический текст с точки зрения
теории коммуникации
С точки зрения теории коммуникации феномен текста подразумевает
существование автора (адресанта) — создателя сообщения, от чьего
лица текст произносится; текста — самого сообщения; и наконец, адресата — аудитории, которой этот текст предназначается. Субъектами
политического процесса являются: власть, политик, партии, автор
текста, аудитория, отдельные группы или слои общества…
Задачи политического текста.
чи стратегические и тактические. Любой политический текст потенциально, в стратегическом плане, нацелен на изменение или поддержание текущей политической ситуации, на перераспределение или
поддержание существующего баланса сил власти. Но в чистом виде
тексты, нацеленные на осуществление этих стратегических задач,
как правило, связаны с избирательными и другими политическими
кампаниями: маршами, протестами, забастовками.
Тактические задачи. Совсем не все тексты выполняют исключительно стратегические задачи. Часть политических текстов выполняет
задачи по своей природе тактические: задачи актуальной политической жизни, борьбы: вброс информации, проведение определенной
линии внутри партии, попытки способствовать принятию или непринятию определенных решений, влияние на конкретных лиц, конкретные структуры и институты.
В развитых демократических системах множество печатных политических текстов выполняет именно тактические задачи, в то время
как роль прессы в современной российской политической жизни для
У политического текста есть зада-

16
Теоретический курс
решения тактических задач не является столь уж важной. О причинах
этого мы поговорим подробнее, когда затронем тему различия российского и американского дискурсов. (Под политическим дискурсом мы
понимаем всю совокупность политических текстов, устных выступлений, ограниченных рамками того или иного социума, европейского,
российского, советского и т.д., и рамками временными. Тексты, образующие политический дискурс, как заметил Мишель Фуко, строятся
и функционируют по определенным правилам, о которых мы будем
говорить.)
Ê стратегическим задачам политического текста мы будем относить следующие:
— привлечение внимания (факультативная функция);
— идеологическая функция (видение ситуации: какие проблемы надо
решать и пути решения проблем);
— убеждение аудитории в правильности поставленных проблем
и предложенных путей их решений;
— мобилизация аудитории на поддержку предложений автора.
Привлечение внимания
к тексту — факультативная, но важная
функция. Для некоторых жанров (например, листовок) она является
решающей. В отличие от статьи, к которой читатель еще может вернуться, к листовке часто вернуться уже нельзя. Среднестатистический
участник политической аудитории отправляет не заинтересовавший его
клочок бумаги в мусорную корзину или проходит мимо, если листовка
наклеена на стене, двери, в вагоне метро. Примерно то же самое можно
сказать и о политических речах. Если с самого начала оратор или его
выступление не привлекли нашего внимания и не смогли поддерживать его все время выступления — эффект от его речи невелик.
Идеологическая
функция политического текста включает в себя
несколько компонентов. Во-первых, она состоит в том, что автор текста выбирает и формулирует те проблемы, которые он считает нужным
осветить и решение которых он предлагает. Сюда входят и описание общего контекста ситуации, и программа действий, и полемика
с политическим противником. Мы называем эту функцию идеологической, потому что изображение действительности в политической
речи или тексте дается так, как ее видит и понимает автор. И то, какие
проблемы являются основными, и то, какие пути являются лучшими
для решения этих проблем, и то, в какой обстановке разворачивается
политическая борьба, — все это зависит от того, какой видит автор
текста окружающую действительность. Как было уже давно замечено,
политик в своих речах и текстах, даже если он старается быть абсолют-

Лекция 1. Феномен политического текста
17
но объективным и достоверным, изображает не столько объективную
действительность, существование которой до сих пор является спорным, а картину действительности, увиденную им.
Мы принимаем как аксиому, что таких изображений, точек зрения, видений ситуации может быть достаточно много, но не бесконечное количество. В конце концов, все разнообразие человеческих точек
зрения можно свести к нескольким. И в каждый исторический момент
их количество ограничено числом актуальных в данный момент и в
данном обществе альтернатив, подходов, «видений» действительности — например числом подходов к решению какой-то актуальной
политической проблемы. Политические партии в своих программах,
отдельные политики в своих выступлениях, политические публицисты в своих текстах предлагают свое видение мира и способы решения
актуальных проблем.
Но задача политика, политического публициста шире простого
изображения ситуации в рамках определенной точки зрения. Ему
необходимо, во-первых,
убедить
аудиторию, что именно его точка
зрения истинна, что именно его видение проблем и общества адекватно реальности и что в рамках именно так понятой действительности возможно эти проблемы решить, причем решить наилучшим для
аудитории образом. Ему нужно отождествить проблемы, которые он
выдвигает, с проблемами аудитории или добиться того, чтобы аудитория восприняла выдвигаемые проблемы как свои собственные, нужно
доказать аудитории актуальность этих проблем. Во-вторых, он должен
предложить такую картину текущего момента и так ее изобразить,
чтобы нашлись общие точки соприкосновения между видением ситуации аудиторией и его изложением. Контекст ситуации в изложении
политика должен быть по крайней мере понятен, а лучше — близок
и адекватен контексту, как его понимает аудитория. В-третьих, ему
необходимо доказать, что предложенное им решение актуальных для
аудитории проблем — лучшее из всех возможных. Что именно это
решение наиболее приемлемо для аудитории, чтобы аудитория восприняла предложенное как свое собственное решение. Для этого автор
использует различные системы аргументации: от логических доводов
до обращения к авторитетным символам, от эмоциональных образов
до риторических повторов, от интонационной игры до графических
выделений. Правильный выбор акцентов (на логических доводах или
на авторитетных символах, и на каких) зависит от мастерства автора,
от того, насколько он представляет себе аудиторию, убежден в своей
правоте и т.д.

18
Теоретический курс
Традиционно, вслед за Аристотелем, выделяют три основных способа, три источника аргументации: обращение к разуму (Logos), к нравственности, морали (Ethos) (это призывы, «основанные на качествах,
на репутации, на престиже оратора») и эмоционально-психологические
призывы (Pathos).
Известный американский специалист по политической риторике
Теодор Уиндт объясняет: «Под
logos
Аристотель имел в виду доводы
рационального порядка в отношении предлагаемого образа действий
или занимаемой позиции. Никто не может убедить других, не предлагая каких-либо доводов, будь они разумны действительно или мнимо.
Люди хотят иметь доводы в пользу того, во что они верят, что делают,
или того, что их призывают делать. Идею логоса не надо путать с формальной логикой в ее философской или академической форме, а также
с жесткой системой проверяемых на истинность посылок. Риторическое
рассуждение исходит из личных мнений, из общественных мнений,
ценностей, законов, обычаев, отклонений от очевидности и из множества других источников. Развивая свои мысли, рассуждая, политический оратор, стремящийся убедить публику, имеет две цели: 1) представить возможно лучшие доводы и аргументы в пользу своей позиции;
2) выбрать из этих доводов те, что будут наиболее понятны для той части
аудитории, на которую оратор стремится повлиять и убедить.
Под ethos Аристотель имел в виду характер, престиж, авторитет
оратора и тот уровень доверия аудитории, которым оратор располагает. «... То, каков вы есть, говорит столь громко, что трудно рас-
слышать, о чем вы собственно говорите». ...Слушая, читая выступле-
ние, аудитория всегда берет в расчет, кто говорит. Люди запоминают
мнения тех, кого они считают авторитетом. Они уважают тех, у кого
есть характер, даже если они не согласны с ними. Они верят тем, кто
пользуется доверием».
Но ethos относится не только к личным характеристикам, которые
способствуют доверию людей. В общественной жизни занимаемый
пост также наделяет человека престижем, авторитетом и доверием,
т.е. своеобразным политическим капиталом. Политическая карьера
может быть оценена с точки зрения того, как эффективно политик
использует этот политический капитал, или, наоборот, насколько
злоупотребляет им.
Под pathos Аристотель имел в виду две вещи: личные эмоции, которые влияют на поступки людей и их представления, и психологические особенности различных групп, составляющих целевую аудиторию
(имеются в виду особенности возраста, пола, рода занятий и пр.).

Лекция 1. Феномен политического текста
19
Мы будем говорить также о доводах логических, эмоциональных и
ценностных. Логические доводы построены как логически непротиворечивые утверждения, логические доказательства, рациональные по
своей природе. Эмоциональные доводы основываются на эмоциональном призыве, на обращении к чувствам. Наконец, ценностные основываются на важных для потенциальной аудитории ценностях. Ценность
обычно сопряжена с эмоцией, а вот эмоции бывают выражены образами и другими риторическими средствами без ценностной окраски.
Однако и убедить аудиторию в том, что политик прав, — это еще
не все. Политику не нужна сочувствующая, но пассивная аудитория.
Если в древних Афинах, на римском Форуме убеждение было главной
целью оратора, так как решение принималось тут же, на Форуме, то
современному политику недостаточно убедить. Ему нужно, чтобы
слушатель или читатель ушел не просто убежденным, но и готовым
на действие в будущем; например проголосовал бы так, как необходимо политику. Ему необходимо
мобилизовать
аудиторию в свою
поддержку, в поддержку своей позиции. Необходимо добиться того,
чтобы читатель, слушатель — член потенциальной политической
аудитории — не просто понял: автор политического текста прав, — но
и
поддержал
его позицию, его партию в разговоре с друзьями, на избирательном участке, на демонстрации или в пикете. О необходимости
мобилизации часто забывали российские политики в начале экономических и политических реформ 1990-х гг. Ориентируясь на рациональную просветительскую парадигму и на политически ангажированную часть общества, многие демократические политики исповедовали
тезис: убедить — это и значит мобилизовать. А это, конечно, далеко
не так. И до сих пор в речах и текстах многих политических деятелей
отсутствует яркое мобилизационное начало. Показательное исключение — Владимир Жириновский. В известном смысле ослабленная
мобилизационная функция современных российских политических
текстов свидетельствует о деформированности нашей демократии:
она существует вне и без активного взаимодействия и взаимного интереса между аудиторией и политиками. Политики в лучшем случае
добросовестно информируют население о своих планах и намерениях,
оставляя мобилизацию на откуп политтехнологам, а иногда попросту
уповая на прямое административное давление.
Мобилизация, по большей части, это работа с эмоциями, с чувствами, а не с логическими доводами, с разумом. Это выбор средств,
которые воздействуют на эмоции скорее, чем на разум. Это попытка
прямого и косвенного обращения к чувствам: страха, надежды, чести,

20
Теоретический курс
справедливости, благородства, долга. Наиболее ярко мобилизационная функция выражается в плакатах, лозунгах, листовках. Например
известный плакат времен Гражданской войны: «Ты записался добровольцем?»; американский плакат времен Первой мировой войны:
«I want
you
for the U.S. army. Enlist now» («Мне нужен ты для армии
США. Запишись сейчас»). Но и многие политические тексты, а особенно речи, несли в себе яркое мобилизационное начало. Один из
лучших примеров — известная первая речь Черчилля перед палатой
общин в 1940 г. и знаменитая «I have a dream» Мартина Лютера
Кинга.
Мы ограничили функции политического текста исключительно прагматическими задачами, т.е. теми, которые господствуют
в политической практике демократического общества. Из того, что
основными функциями политического текста являются убеждение и мобилизация, следует, например, такой вывод: политический текст должен быть совершенно понятен, прозрачен для той
потенциальной аудитории, для которой он предназначен. Вернее,
в нем не должно быть непонятных, трудных для понимания и расшифровки элементов. Все декоративные элементы, относящиеся к
прямому слову, к очевидно высказанному, — например метафоры
или иные риторические фигуры, — должны быть легко прочитываемы. Дополнительные смыслы, акценты могут быть сколь угодно
изощренными (скажем, пропагандируя «борьбу за мир», угрожать
войной тем, кому «не дорог мир»), но для потенциальной политической аудитории они тоже должны быть понятны. Возможные
исключения — например туманность текста — должны чем-то компенсироваться (например, повышенной эмоциональностью), в противном случае они существенно снижают потенциал текста как
мобилизующего и убеждающего фактора.
Чтобы политический текст выполнял свои функции, авторы
используют разнообразные приемы: риторические, стилистические,
приемы построения аргументации, с которыми нам еще предстоит
работать.
А всегда ли политический текст имел именно те функции, которые
мы назвали?
Нет, не всегда. Например, в дореволюционной России, в XIX в.
в политических текстах, исходящих от власти, своеобразно преломлялись функции убеждения и мобилизации. В советском дискурсе
последних десятилетий советской власти мобилизующее начало было
очень сильным, но мобилизация шла не на
поддержку определен-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
