Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анализ политических текстов. Учебное пособие
.pdf
161Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
по фигуре и рукам чувствуется высокий рост. Гражданская одежда:
легкое пальто, костюм-тройка, галстук — несколько сглаживают,
придают цивилизованный вид этой мощи и силе.
Фон — типичный российский лесок, солнечная опушка. Береза —
теплый, светлый национальный символ. Замечательно, что фон дан
нечетко, бледно. Создатели явно не хотели лобового хода: три русских
политика на фоне русских берез, что само по себе уже напрашивается
на пародию: три богатыря, три медведя. Нечеткий фон не провоцирует ненужные ассоциации, сосредотачивает внимание на переднем
плане, на фигурах лидеров, но при этом глаз читателя отмечает его,
и к восприятию трех лидеров добавляются связанные с изображением
теплые, положительные ассоциации.
Слово «Единство» выделено в одном случае величиной шрифта,
в другом — цветом. Помимо стремления как можно прочнее зафиксировать в сознании аудитории название блока здесь есть расчет на положительные коннотации, которые имеет это понятие. Символ движения — медведь — также не случаен. Это и символ России, символ
силы, и отражение ожиданий значительной части населения, ностальгирующей по «сильной руке» сильного лидера, «сильной державе».
(Реальное воплощение «силы» — борец Карелин.) Эмблема движения — медведь — отнюдь не олимпийский мишка. Это изображение
мощного животного, хотя сама эмблема и небольшая по размеру.
На примере первой полосы листовки мы видим, как умело подобраны символы, названия, фигуры (так!), как они взаимосвязаны и
поддерживают друг друга, создавая устойчивое смысловое и ассоциативное поле. Уже по первой полосе мы можем попытаться охарактеризовать адресата листовки: это избиратель, тоскующий по «сильной
руке», уважающий силу, предпочитающий чиновникам конкретных
деятелей, спасателей, хранящий в памяти или ориентирующийся
на ценности «счастливого советского детства»: природу, единство.
Очевидный акцент на символику, образы визуального характера (за
счет собственно политического послания) говорят об особенностях
восприятия потенциального сторонника «Единства», о его видении
мира вообще и политического мира в частности: оно образное, символическое, слабо рационализированное.
Разворот листовки сформирован так: лидеры Единства — с ôîð-
мальными биографиями и портретами на левой полосе
1
; в центре —
1
Если в горизонтальном ряду доминантой является центральная фигура, то в верти-
кальном ряду доминантой оказывается то, что разложено сверху.
162 Практический курс
живой, эмоциональный рассказ о Сергее Шойгу «От мастера до министра» и выдержки из его программного выступления; справа — высказывания избирателей в поддержку «Единства».
Биография Шойгу занимает в два раза больше места, чем биографии его соратников. После Шойгу идет не генерал, борец с мафией
и доктор наук Гуров, а мощный олимпийский чемпион Карелин.
Рассказ о Шойгу насыщен образами с положительными смыслами: «гиганты алюминиевой промышленности»; «работающая как
часы система спасения», команда Шойгу — «везде, где людям нужна
помощь», она «доставляет людям хлеб, теплые вещи, учебники для
школ». Название «От мастера до министра» ориентировано на читателя, ценящего практический опыт, жизненную школу, звания и чины,
заработанные трудом.
Выдержки из выступления Шойгу: «…И на том стоим» также
насыщены эмоциональными высказываниями, образами; при этом
собственно текст состоит из фраз общего порядка: «Российский…
кризис требует действий … четких и решительных», «чувство
боли», «ярость» против «бюрократов», «главное… — человеческая
жизнь», «раздутый аппарат чиновников — главная питательная
163Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
среда для коррупции», «бездарные управленцы и казнокрады»,
Дума должна перестать быть «столичным политическим балаганом». «Мы хотим жить в сильной, богатой, развивающейся России»,
нам «нужна великая Россия, но не нужны великие потрясения».
Выражение: «И на том стоим» — при множественности коннотаций говорит прежде всего об уверенности политика в себе и своих
силах.
Риторика этих отрывков создает не только положительный образ
«команды Шойгу», но и ряд отрицательных образов: во-первых, образ
бюрократа, чиновника как врага, вора, коррупционера; во-вторых,
отрицательный образ политики и политиков прошлых лет: «эксперименты горе-политиков», «системный кризис»; в-третьих,
отрицательный образ парламентария как «балаганного болтуна»,
краснобая. Замечательно, что в программном отрывке собственно
политическая программа ограничивается общими фразами: будем
действовать «быстро и решительно», бороться с бюрократами и казнокрадами, расточительством, — без четкого политического позиционирования.
Высказывания избирателей: «Голосую за Единство: за Шойгу,
Карелина, Гурова» — подобраны следующим образом:
• они характеризуют личности лидеров: четыре раза идет речь
о Шойгу, по одному разу — о Гурове и Карелине;
• Гуров и Карелин, Шойгу — хорошие профессионалы, Шойгу еще
и незапятнан, «светлая голова», «настоящий мужик», организатор;
• авторы высказываний — среднестатистические россияне: бюджетники, невысокого социального ранга (учитель, сержант милиции,
пожарный), среднего возраста (26–40 лет), городские (но не столичные!) жители (из шести — один москвич). Единственное, но знаковое отступление от «среднестатистического россиянина»: четверо из
шестерых — мужчины.
Из высказываний вырисовываются четкие оппозиции, наполненные эмоциями и символами, позитивными и отрицательными ценностями:
• «чистые руки» (у Шойгу) — против воров-политиков;
• мафия, «задушить гадину», «братки», угроза детям — Гуров
хочет ее «уничтожить», чтобы «страна дышала свободнее». К символической оппозиции добавляется мобилизация: «необходимо сделать»;
• «настоящий мужик», «надежный», «не проспали бы Союз,
и Россию выстроили бы
по-другому
» — в подразумеваемой оппозиции
те, кто Союз развалил и выстроил сегодняшнюю Россию;
164 Практический курс
• Российский гимн в честь победителя, Карелин «ломал» противников, «здоровая сила» — в противоположность «безвольным
болтунам-депутатам», подразумеваемая оппозиция — противники
внешние и внутренние. Мобилизация: «надо»;
• «страну доверить не страшно», «светлая голова» — против чиновников — «свадебных генералов»;
• «что говорит, то и делает», надежный, спасатель; не такой как
обычно, у него «все как у людей», нет обычной «российской безалаберности».
И последний структурный элемент — полоса с целями «Единства»
представлена как оппозиция «за» и «против».
Лозунги «Единство — за» построены как общие заявления, они
опираются на символы и ценности, но за общими словами можно увидеть и контуры политического направления. Уже первый лозунг «За
приоритет национальных интересов» при всем своем неопределеннообщем характере (кто определяет, что является «национальными
интересами»?), опоре на положительный образ («национальный»)
задает возможные оппозиции: эта декларация подразумевает подчинение интересов частных, индивидуальных и части общества интересам
«национальным». Второй лозунг «За поддержку армии и правоохранительных органов» при всей политической неопределенности (какого
рода поддержка?) несет в себе очевидные политические установки:
солидарность со слоем военных и силовиков. Остальные лозунги носят
такой же общий характер: поддержка федерализма (видимо, против
конфедерализма, сепаратизма), развитие культуры (интересно, кто
же против?). Единственный лозунг, касающийся экономики, обещает
поддержку российских предпринимателей (т.е. возможные покровительственные тарифы, высокие ввозные пошлины и пр.).
Лозунги «Единство — против» по сравнению с лозунгами «за»
более эмоционально насыщены, символичны и столь же неопределенны. Но и за этой неопределенностью угадываются политические
контуры.
«Против экспериментов над страной», разбазаривания национальных богатств, коррупции, засилья бюрократической системы…
Очевидно стремление создать отрицательный образ предыдущей
политики, политической и управленческой системы, сформировавшийся в стране, представить главными оппонентами и виновными
бюрократов и «экспериментаторов». Последнее понятие задает необязательность, неочевидность реформ 1990-х гг. — не каких-то конкретных, а вообще всех реформ: экспериментаторы удовлетворяли
165Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
свое любопытство за счет страны, а страна вполне могла обойтись без
всяких экспериментов. Эта деталь, поддерживаемая другими символами: дискредитацией парламента, образом кризиса, спасения, опорой на советскую символику, а также политическими заявлениями о
поддержке силовых структур, — задает политический вектор — назад,
к стабильности, к единству, надежности, гордости за великую Россию,
к сильным правоохранительным органам.
На основе нашего разбора можно сделать следующие выводы:
листовка рассчитана на рядового, среднестатистического избирателя, при этом создатели отнюдь не заняты автоматическим «заполнением клеточек» в кроссворде политической кампании. Они знают о
большей роли мужчин в политическом выборе, т.е. о маскулинности
россий ского общества, и дают слово мужчинам. Все приемы, использованные создателями листовки, не случайны, не разнородны, все
они нацелены на конкретную аудиторию. Создатели листовки хорошо
представляют себе свою целевую аудиторию и очень умело и аккуратно
работают с ней. Они ориентируются на политически ангажированного
жителя провинции, но ангажированного на уровне эмоциональных,
символических реакций; не имеющего четко осознанных собственных
экономических, политических интересов и судящего о политиках по
их символическим жестам, о политике — по словам и лозунгам; обращающего внимание не на политические, а на символические дей ствия. Этот избиратель голосует не за партию и программу, а за Шойгу,
Карелина, Гурова. И эти личности ему интересны прежде всего как
олицетворение важных для него символов: надежности, силы, борьбы
с «гадиной». Они не позволят экспериментировать и принесут стабильность.
Политики для этого избирателя — не проводники определенных
программ, определенной, конкретной политической линии, а «защитники», «борцы», т.е. символическое олицетворение Отца-защитника.
Любой политический текст прежде всего обращается к аудитории.
Он нужен только для того, чтобы убедить, мобилизовать аудиторию.
И мы видим, как отдельные приемы работают на то, чтобы привлечь
внимание, описать действительность в понятных для аудитории терминах, образах, символах, описать ситуацию как кризис, создать
образ врага и убедить аудиторию, что данные политические фигуры — это наилучшее решение всех проблем. Мобилизация аудитории
достигается за счет нагнетания напряжения, с помощью модальности
долженствования, необходимости, срочности, с помощью эмоционально насыщенных образов.
166 Практический курс
В политическом дискурсе нет «вообще хороших» приемов, нет
«вообще результативных» ходов. Каждый успешный, т.е. выполняющий свои функции, текст работает в конкретной обстановке, для конкретной аудитории, в конкретное время и в конкретном обществе. В
другом обществе в другое время этот же текст, этот же прием может
стать объектом пародии, насмешек и быть контрпродуктивным.
Дядя Сэм зовет на войну
Известный американский плакат художника Джеймса Флегга (James
M. Flagg) времен Первой мировой войны изображает «дядю Сэма»
с направленным на зрителя пальцем и надписью: «I WANT YOU FOR
U.S. ARMY» — («Ты мне нужен для армии США»). Плакат был необычайно популярен и во время своего создания (1917), и во время Второй
мировой войны, и был символом патриотизма. Многие американцы
записывались на войну добровольцами.
Первые изображения «дяди Сэма» появились еще в середине XIX в.
Тогда и сложился несколько сатирический образ худого пожилого
человека в высокой шляпе и полосатых брюках, — типичного американца. Изображение, созданное Флеггом, отличают лишь некоторые
новые детали: звездно-полосатая шляпа — символ американского
флага, а сам «дядя» — пожилой джентльмен, суровый и требовательный, но именно этот образ стал символом Америки.
Вариантом этого плаката можно считать известный плакат
Дмитрия Моора времен Гражданской войны (1920): «А ты записался
добровольцем?»
Самый известный подобный плакат времен Отечественной войны —
это знаменитое произведение Ираклия Тоидзе: «Родина-мать зовет».
Вариант 1941 г. изображал пожилую женщину с призывно поднятой
рукой, смотрящую сверху на зрителя. Это символическое изображение
Родины, поднятая рука — театральный жест, наследие француз ского
классицизма (символическое изображение Франции — Марион, а
также символы французской революции: Марсельеза, Свобода — изображаются с поднятой рукой). Характерно, что, подняв призывно
руку, внимательно смотря на зрителя и протягивая ему текст присяги,
женщина молчит. «Родина-мать зовет» — это голос (подпись) комментатора. Автору было явно недостаточно просто создать сильный
визуальный образ, он хотел буквально назвать ее, произнести слова:
«родина-мать». Этот символ, один из наиболее ценных и авторитетных
167Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
символов в русском национальном сознании, был скорее на слуху,
в культурной, фольклорной памяти нации. Соответствующего визуального изображения этого символа к началу войны не существовало.
168 Практический курс
169Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
Оно было создано только во время войны и после войны и уже в этом
виде вошло и существует в национальном сознании.
У французов символ родины — молодая, здоровая, воинственная женщина, сестра, подруга. У россиян символ родины — мать. Соответственно
мы — дети, с обязанностями по отношению к матери. То, что женщина
смотрит сверху вниз, соответствует ее высокому символическому значению; не забудем, что взгляд сверху — это и формально более высокое
положение по сравнению со зрителем. Плакат стремится актуализировать эмоции, связанные с ценным символом родины-матери, оформить
осмысление реальности через образ зовущей родины-матери, что влечет
за собой желание подчиниться, выполнить сыновний долг. Это опосредованная мобилизация — активизация эмоций, когда действия должны
стать результатом эмоционального подъема.
Американский плакат отличается от советских своей настойчивостью, требовательностью, персональной обращенностью призыва.
Дядя Сэм обращается лично: мне нужен именно ты, зритель. Это
говорит не Родина, и даже не Отечество, это говорит «типичный
американец», отчасти государство, но государство демократическое,
выбранное тобою — зрителем, и представленное более опытными и
пожилыми твоими, зритель, родственниками. Дядя Сэм смотрит
прямо на зрителя, как равный на равного, и буквально требует от
него записаться в армию. В обращении нет ничего патетического,
только личное обращение, голая прагматика: для армии нужен
именно ты, записывайся. Символическая опора этого постера невелика: возраст «типичного американца» и государственная символика. По сравнению с плакатом «Родина-мать зовет», американский
плакат прибегает к принципиально иному способу мобилизации:
персональному призыву, персональному требованию: я к тебе обратился, теперь ты знаешь, что ты мне нужен, дальше решать тебе
самому, согласишься или откажешься, это будет твой сознательный
выбор. Идет прямое обращение к сознанию, прямой призыв к действиям, а не возбуждение эмоций, на основе которых затем должно
быть произведено желаемое действие. (Мы не говорим об «обертонах» — эмоциональности, возникающей как результат настойчивого
требования.)
Судя по реакции современных российских студентов, такое персональное, требовательное, прямое обращение, обращение равного к равному, направленное на то, чтобы поощрить зрителя записаться в добровольцы, произвело бы сегодня в России совершенно
обратное действие. Подобное обращение у многих вызывает эмо-
170 Практический курс
циональный отпор. Конечно, реакцию студентов можно объяснить
конкретной сегодняшней российской ситуацией (неудачная война
в Чечне, низкая репутации российской армии), неоформленностью
патриотических чувств, контингентом студентов. Но есть, видимо,
и принципиальная разница в типах обращения, типах мобилизации,
обусловленная разным культурным опытом, разной политической
культурой. Многие наши рекламные плакаты обращаются прежде
всего к символам, ценностям, актуализируют образы, возбуждают
эмоции, а обращение к сознанию с прямым личным призывом встречается не очень часто.
Плакат Дмитрия Моора «Ты записался добровольцем?» принято
считать точным ремейком плаката Флегга. Однако мы видим, что
красноармеец, как и Родина-мать, смотрит несколько сверху. Взгляд
его сильно отличается от пристального взгляда дяди Сэма: красноармеец смотрит широко открытыми круглыми глазами как бы мимо
зрителя. Мощная фигура — это символ народной силы и, возможно,
некоторой угрозы, возмездия незаписавшимся. Красноармеец прямо
не требует, он спрашивает, записался ли зритель, это призыв к выполнению долга, подкрепленный символическим изображением народа.
Замечательный пример опосредованной мобилизации, хотя
и другого типа, появился во время парламентских выборов 2003 г.
Изображение на плакате — тарелка и ложка (вариант — расческа).
Надпись: «Уходя на выборы, не забудьте вымыть посуду» (вариант:
не забудьте причесаться). Смысл этих забавных плакатов отнюдь не
юмористический. Это своего рода пропедевтика, профилактическая
психологическая обработка. Ребенку, не любящему манную кашу,
умная мама перед завтраком говорит: «Ты хочешь пойти в кино или
поиграть, после того как съешь кашу?» — вводя таким образом кашу
как неизбежность на пути к удовольствиям. Аналогично поступили
и заказчики плаката. Они старались опосредованно ввести в сознание избирателя идею того, что на выборы сходить надо. В надписи, выполненной черным шрифтом: «Уходя на выборы, не забудьте
вымыть посуду», — выделены красным слова: «выборы», «не забудьте». Замечательно, что даже у студентов-политологов первое впечатление от постера: это розыгрыш! Психолого-манипуляторский смысл
рекламы выполнен настолько грамотно, что сразу не бросается в глаза.
Натренированный глаз ищет четкого, прямого агитационного хода,
а не найдя его, выбирает самое очевидное объяснение: «розыгрыш!».
Но глаз уже зафиксировал, и на подсознательном уровне отложилось:
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]