Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анализ политических текстов. Учебное пособие
.pdf
91Лекция 4. Политический текст как идеологический феномен
ленной точки зрения. Это всегда полемика с другими точками зрения
на проблему, это всегда опровержение других подходов и других путей
решения затронутых проблем. И дело здесь не только в особенностях
нашего мышления, а в сущности политического текста как феномена. Политический текст — это часть политического процесса, т.е. это
всегда политическая борьба. Любой политический текст можно рассматривать не только как набор доводов в пользу чего-то или кого-то,
но и как спор с другими субъектами политической борьбы, с другими
программами, тактиками и стратегиями, с другими актуальными
альтернативами. Утверждая определенную проблему как первоочередную, политик полемизирует со своими оппонентами, которые видят
ситуацию по-другому и считают первоочередными другие проблемы.
Утверждая такие-то пути решения выбранных проблем, политик вольно или невольно полемизирует с другими точками зрения на решение
этих проблем. Даже голая констатация: «Путин — наш президент»
или «Единство с теми, кому нужна великая Россия и не нужны великие потрясения» — это очевидная полемика, в первом случае, с другими точками зрения на то, кто именно должен быть «нашим президентом». Вторая декларация — это очевидная полемика с другими
точками зрения на суть того, какой должна быть страна, на пути
дальнейшего развития России. Поэтому, предпринимая анализ текста,
недостаточно описать позицию автора, его программу и мировоззренческую позицию. Необходимо отметить те моменты текста, где автор
вступает, открыто или скрыто, сознательно или нет, в полемику с
оппонентами, с другими точками зрения.
Полемичность есть суть и смысл даже такого, казалось бы, полностью декларативного жанра, как лозунги. Даже если речь идет о простых декларациях, здравицах и призывах, как: «Свобода. Равенство.
Братство», или «Землю — крестьянам! Фабрики — рабочим! Мир —
народам!», или «Слава КПСС!» — все они оказываются насквозь полемичными, открыто или скрыто, с другими точками зрения, с внутренними или внешними оппонентами. Любопытно, что советские
граждане на сознательном уровне просто не замечали этой полемичности. Лозунги воспринимались как просто положительные утверждения. Причиной этому — полное отсутствие опыта политической
борьбы, неполитическое восприятие советской действительности. И
все же понимание полемичности лозунгов иногда проявлялось — на
бессознательном уровне. Так один пятилетний мальчик сделал следующий вывод из внимательного просмотра политической телепрограммы, посвященной СССР — защитнику мира во всем мире: «На
92 Теоретический курс
Америку надо бомбу сбросить, чтобы она против мира не боролась».
Это квинтэссенция того мировоззрения, того образа врага, который
хотели сформировать у своей аудитории советские пропагандисты с
помощью таких, казалось бы, неполемических лозунгов, как «СССР —
оплот мира во всем мире»8.
Политический текст как реплика
в актуальном споре
Политический текст — даже самый декларативный — никогда не
бывает окончательным решением спора. Он может закрыть спор, если
речь идет о тоталитарном дискурсе, но в открытом дискурсе политический текст — это всегда реплика в развивающемся споре актуальных
альтернатив. Даже победа одной из точек зрения не ставит точку в
споре. Спор переходит на другой уровень, появляются новые субъекты, новые доводы, но он не оканчивается, потому что споры о собственности, о справедливости, о политическом устройстве, о правах
личности, о правах меньшинств — это суть политической жизни во все
времена. Даже когда речь идет о конкретных решениях: начать или
окончить войну, закрыть какую-то программу помощи, ратифицировать договор, — спор продолжается и после принятия окончательного
решения и совершения соответствующего политического действия.
Спор о выводе американских войск из Вьетнама идет и сегодня, но на
другом уровне и часто по поводу других проблем. Спор о договорах и
границах продолжается и после их ратификации и т.д., и т.д. Важно
не только определить точки полемики в тексте и обрисовать образ
оппонента и его позицию, важно зафиксировать этап спора, поставить текст в исторический контекст, т.е. в контекст развивающейся
полемики.
Проблема объективности политического текста
Объективность — это категория, в принципе неприменимая к политическим текстам. В разрабатываемой нами концепции политического текста он принципиально не может быть полностью объективен.
8
См. статью «Лозунг в политическом дискурсе» в книге Алтунян А.Г. От Булгарина
до Жириновского. М., 1999.
93Лекция 4. Политический текст как идеологический феномен
Описание мира всегда субъективно: видение ситуации, точка зрения,
с которой автор политического текста смотрит на события, видит
и описывает действительность, — это принципиально одна из многих
точек идеологического пространства. При этом есть ряд ограничений
необъективности причинами, так сказать, объективного характера:
число таких точек зрения в отличие от физической модели поля не
бесконечно. Можно утверждать, что в каждый конкретный исторический момент, в каждом конкретном обществе существует несколько
основных точек зрения на проблемы, пути их решения, к которым
можно свести все высказываемые мнения.
Выбор точки зрения определяется как сознательно (стремление,
по тем или иным причинам, защитить именно эту точку зрения, в том
числе по причинам мировоззренческого порядка: руководствуясь определенными ценностями, идеями), так и бессознательно, на уровне симпатий и антипатий. Выражается выбранная точка зрения и с помощью
прямых деклараций, и с помощью риторических средств, выбора слов,
метафор, приемов, акцентов. Идея «президента-менеджера», многократно заявляемая президентом Путиным начиная с 2002 г., предполагает в современной действительности вполне определенный подход
к событиям, манеру и стиль поведения, определенную ориентацию по
отношению к другим участникам процесса. Идея «президент — отец
нации» предполагает совсем другое видение действительности, другой
тип отношений к участникам процесса.
Вторая причина, по которой нельзя требовать объективности от
политического текста, состоит в том, что текст — это всегда спор,
борьба за полную победу над оппонентом, в ходе которой идет поиск
и демонстрация слабых его сторон. Объективность политического
текста состоит в том, чтобы вести спор корректно, придерживаться
правил спора, принятых в данном дискурсе, например, не лгать.
И все же проблема объективности политического текста существует, если речь идет о политических жанрах, связанных с журналистикой. В этом случае объективность — это реальная проблема, но
состоит она, с нашей точки зрения, не в том, объективно ли описание.
Политическая журналистика, будь то политическая новость, статья
или комментарий, должна помочь читателю самому сориентироваться. Политик же пишет свой текст или выступает, чтобы ориентировать
читателя определенным образом.
Предлагая свое мнение, критикуя другие мнения, рассказывая новости, журналист дает читателю информацию к размышлению. Журналист
по определению не политический пропагандист. Описание — это всегда
94 Теоретический курс
выбор слов и приемов, в нем всегда проявятся симпатии или антипатии. Объективность политического комментария, статьи состоит в том,
насколько корректно делается описание, насколько корректно фиксируется точка зрения, позиция описывающего. Под фиксацией точки зрения
мы понимаем, во-первых, необходимость высказать свою позицию: за,
против, нейтрален. Нейтральность — это тоже корректная позиция,
некорректно лишь оставить адресата в неведении относительно позиции
автора. В последнем случае, когда невозможно понять, какой позиции
придерживается автор, политический текст (или его часть) выпадает
из политического дискурса. (При этом текст может становиться частью
другого дискурса, например, развлекательного.) Во-вторых, политический журналист в отличие от политика должен сориентировать читателя
относительно других точек зрения. Точка зрения оппонента может быть
подвержена критике, но она должна быть определена.
Если в политическом комментарии, политической публицистике
автор фиксирует и свою точку зрения, и точку зрения оппонента,
представляет проблему, освещенную с авторской точки зрения, то мы
можем говорить об объективности политической статьи.
Объективность остается важным положительным критерием политического текста, кто бы ни был автор — журналист или политик.
Если политический текст можно описать как объективный, если в нем
корректно представлена точка зрения оппонента (именно потому,
что по правилам политического дискурса это делать необязательно),
у читателя, в особенности политически грамотного, возникает доверие
к автору, это довод в пользу автора. Поэтому многие авторы стремятся
выглядеть объективно, хотя бы формально9. Чтобы подчеркнуть объективность, используются приемы.
К ним относятся: объективная модальность (не субъективная);
предложение нескольких точек зрения с «привязкой» (т.е.: кто, где,
когда сказал, считает, сделал); изложение личного мнения с четкой
аргументацией «за» и «против»; оценка доводов оппонента, а не его
личности; оценка доводов оппонента с точки зрения их правильности,
а не для опорочивания соперника; беспристрастность, принципиальность: выраженная точка зрения — это следствие убеждений, а не
стремление подыгрывать чьим-то интересам.
Итак, от политического выступления, речи не ждут объективности. Политическая речь должна убедить и мобилизовать, настроить
9
Солганик Г.Я. О закономерностях развития языка газеты в XX веке // Вестник МГУ,
сер. 10: Журналистика. 2002. № 2. Ñ. 39–53.
95Лекция 4. Политический текст как идеологический феномен
аудиторию в пользу автора, а не давать объективную картину мира.
Но даже в политической речи, резко выраженная предвзятость может
повредить, а заявка на объективность способна принести дополнительные очки политику. Во-первых, излишняя субъективность политика
не помогает уверить избирателя, что предлагаемые решения проблем
действительно будут работать. Во-вторых, хотя никто и никогда не
оценивает политическое выступление с точки зрения объективности,
но есть мера, баланс, нарушение которого может вызвать неприязнь
аудитории. Уровень допустимой предвзятости зависит от того, что
в данном обществе, аудитории расценивается как справедливость,
а что — как откровенная несправедливость. Естественно, первыми
замечают «несправедливость» политические оппоненты. В американских политических баталиях политикам позволяется быть достаточно
субъективными, но и здесь есть мера, и ее нарушение будет замечено
и политическими комментаторами, и оппонентами. Никто, скажем,
не ждал, что президент Буш и члены его штаба будут подчеркивать
добросовестное выполнение Джоном Керри своего воинского долга во
Вьетнаме, но попытки скомпрометировать воинское прошлое Керри
были с негодованием восприняты не только в демократическом лагере
и были контрпродуктивными для президента.
Разница в объективности между новостью,
комментарием и политической речью
В политической новости сообщение должно быть подчеркнуто объективно, в идеале личность автора должна быть полностью устранена
из текста. Сообщение дается с привязками по времени, месту, источникам сообщения. Сообщение подается в нейтральном стиле, объективная модальность здесь обязательна.
Допустимый уровень субъективности информационной политической статьи колеблется от издания к изданию. Если говорить о среднем
американском стандарте, то в политической статье может быть видна
точка зрения автора, его оценка события. Например, с очевидными
симпатиями и антипатиями автора освещаются российские события
во влиятельной американской газете «Вашингтон Пост». Такое освещение вызывает возражения и даже протесты со стороны ангажированной, пророссийской части аудитории (статьи в «Ваштнгтон Пост»
вызвали несколько выступлений американского политолога Дмитрия
Саймса и близких к нему исследователей). Хорошим тоном в аме-
96 Теоретический курс
риканской журналистике считается нейтральность в информационных статьях. Если в информационной политической статье идет речь
о столкновении, конфликте интересов, освещение полемики
должно
сопровождаться прояснением точек зрения всех заинтересованных
сторон, вне зависимости от того как позиционирует себя автор.
Жанр политического комментария допускает значительно большую степень субъективности: автор волен описывать событие так, как
он лично его видит. Комментарий первый предполагает большую степень беспристрастности, объективности, чем в статье-мнении. Вместе
с точкой зрения автора, если таковая есть, предполагается изложение
и других точек зрения с указанием их авторов и, если это нужно,
положения последних в политическом поле.
Статьи-мнения — в американской журналистике редакционные
и opposite editorial — по месту расположения, с противоположной стороны от редакционных. Корректность в этом жанре состоит в умении
не казаться слишком субъективным и пристрастным, в учете других
точек зрения.
97Лекция 5. Политический текст как исторический феномен
Лек ция 5
Политический текст как исторический феномен.
Специфика современных политических текстов
овременный политический текст — это феномен Нового времени. Возникновение современного политического текста в Европе
Ñ
XIX в. Перечислим несколько факторов, сыгравших важную роль при
его формировании.
пространение мировоззрения Просвещения, того мировоззрения, о
котором Кант говорил как о «смелости жить своим умом», не прибегая
при осмыслении мира к помощи внеположенных человеку факторов,
не ссылаясь на Божественное провидение. У адептов просветительской идеологии было отчетливое стремление осмыслить политические
процессы, социальные отношения, отношения между государствами,
внешнюю политику, перемены, происходящие в обществе и нравах
исходя из умопостигаемых причин. Возможность рационального
объяснения практически всех существовавших феноменов в рамках
причинно-следственных связей, формулировка причин и следствий
без обращения к Божественному провидению стала идеологическим
потрясением для людей, еще помнивших времена, когда на вопросы
о государстве и обычаях принято было отвечать: «это ведает Бог да
Государь». Некоторые из российских политических писателей XVIII в.
(А.П. Сумароков, А.Н. Радищев, М.М. Щербатов), судя по их текстам,
считали себя способными не только видеть причины и следствия текущих явлений, но и предсказывать будущее. Оптимистическая идеология Просвещения, предлагавшая рациональную, механистическую
модель мира, давала основания и оправдания для смелых идеологических построений и предсказаний.
социальных изменений всех европейских институтов, от семейных
отношений до торговли, газетного дела, управления государствами.
События в мире — политические, экономические, социальные, в сфере
культуры и нравственности переставали осмысляться как воля Божья.
и, в частности, в России мы относим к середине XVIII–началу
Первый — это идеологическая парадигма Нового Времени, рас-
Эта «идеологическая революция» стала основой политических и
98 Теоретический курс
Им стали искать объяснения в рамках компетенции человеческого
разума, в рамках причин, доступных человеческому разуму, исходя
из факторов, схем, мотиваций, присущих человеку, его интересов,
а также учитывая внешние по отношению к человеку, но доступные пониманию причины: природные, климатические условия. В это
время в западном общественном сознании утверждаются такие феномены, как законы природы, а на основе парадигмы законов природы
происходят попытки понять и сформулировать законы общественного
развития, законы человеческой психики.
Изменился взгляд на «обычного человека». Из прихожанина
церкви, члена общины и члена религиозного, общеевропейского христианского братства он постепенно становится членом общества и
гражданином государства, со своей национальной (государственной)
принадлежностью, со свойствами, специфическими для каждого
народа. Огромным достижением эпохи Просвещения было признание за человеком так называемых естественных прав: на жизнь, на
соб ственность, а также права иметь свое мнение, и постепенное распространение идеи естественности прав на всех людей, от крепостных
до представителей других рас.
Развитие идеи права человека на мнение привело к постепенному
утверждению права на
выражение
этого мнения. Этот, казалось бы,
небольшой шаг в развитии сознания (осознание права на свое мнение
и права на его выражение) в одних обществах занял десятилетия,
а где-то — даже столетия. Ведь речь шла о глубоких общественнополитических изменениях: изменении статуса человека в обществе,
возникновении новых и изменении старых общественных институтов,
в том числе регулирующих отношения членов общества между собой
и государством (цензура, суд, пресса и др.).
Следующим шагом стало осознание своего права на
мнение
. И конечно, эти изменения в понимании человеком самого
критическое
себя, своих отношений с обществом затронули политический дискурс
и нашли свое выражение в политических текстах. Самые очевидные
изменения — это новые темы, разрешенные к рассмотрению, открытые
для критики, постепенное расширение объектов критики. Например в
критике нравов (с нее начиналась сатирическая журналистика):шло
расширение от частных нравов до нравов социальных, нравов чиновников, нравов привилегированных слоев, черт и характеров конкретных
лиц, в том числе занимающих государственные посты. Параллельно
шло изменение модальности суждений, т. е. изменение отношения
журналиста к высказываемому, например осознание возможности
99Лекция 5. Политический текст как исторический феномен
высказывать свое мнение не как дарованной милости, а как своего
права
сначала на мнение относительно действий правитель ства, а
затем — и на критику этих действий.
Идеология Просвещения трансформировала человеческое сознание
и, как следствие, весь политический дискурс. Приведем несколько
примеров, связанных с модальностью и адресацией текстов.
Идея существования умопостигаемой истины, открытой для просвещенных умов, предполагала, что истина одна, неизменна, что ее
можно вывести из всей совокупности известных фактов, что по самой
своей природе она, будучи предъявлена аудитории, легко займет место
существовавших «предрассудков». Отсюда модальность долженствования, уверенности в знании истины в большом числе политических
текстов. Доказательств истинности предлагаемой «истины» могло и
не быть: автор, например, давал понять, как «не должно», иногда
эксплицитно, иногда в виде оппозиции «должному». Предполагалось,
что истина в доказательствах не нуждается, что простая демонстрация
истины в сопоставлении с «неистинным» вполне достаточна для того,
чтобы стать ее приверженцем. («Не должное» обычно и было актуальной для автора реальностью.)
Идеологи «должного» ссылались на рациональность своих рассуждений, на объективную реальность: к крестьянам должно относиться как к людям, а не как к скотам, потому что они по своему
физическому строению
ничуть не отличаются от господ — это идея
присутствовала в российском дискурсе с середины XVIII в. (новостью
была лишь точка зрения, сама же проблема человеческого отношения
обсуждалась в российском дискурсе на протяжении всего его существования). Кроме того, «должное» подразумевало еще и связь с категориями моральных императивов: это так, потому что это правильно,
правдиво, справедливо. И надо иметь в виду, что многие утверждения идеологов просвещения, например об одинаковости человеческой природы рабов и господ, кажущиеся сегодня очевидными, в то
время для значительной части грамотной аудитории были отнюдь не
очевидны. Моральная составляющая рассуждений могла достигать
сильного накала, как в риторике А.Н. Радищева, а до него — у Н.И.
Новикова, но и в ней пафос понимания и объяснения мира, идея
истины, ее единственности занимают главенствующее место. В это
время некоторым публицистам уже стало ясно, что просто рассказ
об истине, как и рассказ о недобросовестных судьях, взяточниках,
не способен радикально повлиять на поведение читателей. Утрата
реформаторского оптимизма в некоторых случаях вела к усилению
100 Теоретический курс
морализаторства, к появлению не только убеждающей составляющей, но и призывов, например не быть жестокими по отношению к
крестьянам.
Других точек зрения, равноправных авторской, даже не предполагалось: какое-то мнение является либо истинным, либо предрассудком или заблуждением, чаще всего объясняемым неспособностью
понять истину или корыстными соображениями. В одном из первых
опытов российской политической утопии «Сон о счастливом обществе»
(см. приложение 1) А.П. Сумароков писал об идеальном государе:
«Страной этой обладает великий человек... Всех подданных своих приемлет он ласково и все дела выслушивает терпеливо. …В начальники
(там) производятся по достоинству, и оттого подчиненные исполняют
их (начальников) повеления с великим усердием, а они о их благополучии стараются. Сей Государь ничего служащего пользе общества
не забывает, а о собственной своей пользе кроме истинной своей славы
никогда не думает».
«Истина» просто описана в положительных терминах. Автор, казалось бы, ни с кем не спорит. То, как не надо, и как на самом деле и
обстоят дела в реальности, выстраивается как оппозиция заявленной
истине: великий человек «о пользе общества не забывает» — не великий думает о себе, а не о пользе общества; в начальники он производит по достоинству — а не по прихоти, связям; начальники заботятся
о благополучии подданных — а не безразличны к ним.
В другом очерке А.П. Сумароков описывал встречу слуги и господина на «том свете»: «Тем-то только здешняя жизнь и хороша, что
все можно выговорить... Здесь истина беззаконием не почитается, и
маскарадов здесь нет, все в своих лицах: добрый человек называется добрым, а худой — худым. Там ты назывался честным, хотя ты
честным и никогда не бывал; а здесь честным человеком называют
меня…»
Главное доказательство «истинности» рассуждений слуги, обличающего своего бывшего господина, состоит в том, что так считается
на «том свете», более высоком по своему статусу, чем «этот свет».
Пафос знания истины был присущ как «рядовым» политическим
писателям, так и самым высокопоставленным особам, писавшим
политические тексты. Среди последних была распространена идея
о том, что знание истины доступно только тем, кто обладает знанием
всех обстоятельств и фактов, т.е. это прерогатива власти, если она,
конечно, является «просвещенной». Рядовые политические писатели,
например А.Н. Радищев, ссылались на то, что знание истины — это
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]