Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анализ политических текстов. Учебное пособие
.pdf
201Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
резкость и прямота высказываний в отношении СМИ: они «превращаются в диктатуру», налицо «произвол прессы». Особо подчеркнуто,
что армию и силовые структуры будут поддерживать.
Сегодня, более чем пять лет спустя, остается только отметить,
насколько не случайной и заранее продуманной была политика последних лет в том, что касается знаковых, основных направлений.
Из всех перечисленных направлений наибольшего успеха удалось добиться в области усиления президентской власти и подавления прессы. В особенности знаменательно, что курс на подавление
прессы был взят уже в 1999 г., и он последовательно выдерживался.
Остальные программные задачи были выполнены с меньшей степенью успешности, а что касается сокращения чиновничьего аппарата — реформа даже не начиналась. Полностью видоизменился
только план действий в отношении Чечни. Связано это скорее всего
с тем, что в 1999 г. война планировалась как быстрая операция.
Затянувшиеся военные действия заставили скорректировать планы
и провести референдум о конституции (статусе Чечни) во время ведущихся военных действий.
С кем автор вступает в полемику? По каким вопросам (точки полемики)?
Собственно в полемику автор не вступает. Его оценки категоричны, резки и однозначны. Но выступление Шойгу — это эпизод
политической борьбы, и его категоричность, декларации «за» и «против», дискредитация противников можно расценить как реплику в
политическом споре. Именно в этом смысле оно становится частью
ведущейся полемики, со своими оппонентами, аргументами и пр.
Часть этих точек полемики мы уже отметили. Это видение ситуации
как катастрофы (причина — прошедшие реформы). Оппонентами
Шойгу можно считать политиков прошлых лет. Основные проблемы,
по которым Шойгу выступает «против», мы уже описали: слабая президентская власть, коррупция, утечка капитала, силовые структуры,
оставшиеся без «поддержки».
Особо стоит отметить отказ от «многих западных рецептов», от
традиционного западного пути. Образ великой России, о котором мы
уже говорили, подчеркивает это неприятие западных ценностей. Надо
отметить и негативный взгляд на свободу СМИ.
Что нового вносит текст в политический расклад, в каком направлении автор стремится изменить баланс политических сил?
Автор пытается дискредитировать саму идею политической борьбы, политического соперничества. Его основная идея — создание тако-
202 Практический курс
го блока, который включал бы в себя большинство политических
партий и отдельных политиков, причем вне зависимости от политических взглядов. «Сила» законодательной власти понимается прежде
всего как единодушие, как готовность не рассуждать, а делать дело,
т.е. принимать законы не рассуждая. Сильная президентская власть
противопоставляется сильным регионам и согласуется с сильным
местным самоуправлением. Речь определенно идет о направлении к
унифицированной, «симметричной», федерации.
В лекции 9, анализируя использованные автором риторические
приемы, мы увидим, насколько более объемным делает этот анализ
представленную политиком картину современной России.
Анализ адресации текстов. Совпадает ли
формальный адресат с выявленным в ходе
анализа действительным адресатом? Как можно
трактовать результаты анализа?
Анализ адресации современных российских политических текстов, да
и текстов из других дискурсов — один из самых занятных и тонких
моментов.
В отличие от американского политического дискурса, где обычно
можно найти прямое обращение, четкую обрисовку предполагаемой
аудитории, «нас», российский дискурс не склонен к прямому обращению. Обычно обращение идет опосредованно: через ценные для части
аудитории символы; через описание положения, возраста, статуса предполагаемой аудитории. Кроме того, сама идея адресации, необходимости обращения к конкретной аудитории за поддержкой, еще не очень
прочно вошла в головы политиков, а до недавнего времени и в головы
спичрайтеров. Некоторые из них заняты самовыражением, другие стараются выказать свою преданность клиентам, забывая о важнейшей
цели любого политического текста — обращении за поддержкой.
В разбираемом программном тексте Шойгу упоминаются «простые
люди», говорится о «человеке» (так сказать, «человеке обычном»),
о пострадавших во время реформ, но автор к ним прямо не обращается, не просит их о поддержке. Не просит ее прямо, не говорит: нам
нужна ваша помощь. Значительно четче, чем образ «простого человека», прорисован образ союзника, соратника, потенциального члена
«Единства», но и к нему автор не обращается. Единственная группа,
203Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
интересы которой он прямо обещает защищать, — армия и силовые
структуры — тоже не объект его агитации. Он всех их
из них он
слышит
, îí
готов
èõ âñåõ
объединить
замечает
, часть
, но он не просит их
о поддержке, видимо, предполагая, что самого факта обращения внимания достаточно для того, чтобы все замеченные политиком группы
поддержали его.
Бывает и у нас, что политики обращаются прямо к избирателю,
к отдельным социальным группам и прямо говорят, просят, требуют
поддержки — и получают ее. До сих пор многим памятна кампания
Владимира Жириновского 1993 г., когда он разбил свое время на телевидении на несколько выступлений. Каждое из них было посвящено
обращению к одной группе, с обещаниями на уровне фола: каждой
женщине — мужа и т.д. И его услышали. Не поверили, конечно, в обещания, но услышали и поддержали — за то, что заметил их, услышал,
как им тяжело. (Жириновский с успехом использовал и другие приемы адресации — с опорой на ценные символы: хлеб, молоко, волки,
большая роль государства и т.д.)
А вот последняя избирательная кампания в Госдуму (2003) и выборы президента (2004) дали примеры как раз обратного эффекта:
несколько кандидатов обращались за поддержкой именно к избирателю, настойчиво и требовательно (Ирина Хакамада, Григорий
Явлинский) — и не получили ее. И наоборот, отсутствие прямого
обращения со стороны президента Путина; адресация, убеждение
и мобилизация с опорой на ценные, авторитетные образы, символы
(кампания Путина и «Единой России») — все это дало замечательные
результаты.
Адресация самым тесным образом связана с распределением
в обществе политического суверенитета. Нечеткость адресации, трудность в определении, кому адресован текст, многочисленные случаи
неявной, подразумеваемой адресации — все это свидетельствует о растерянности и политиков, и общества. (Схожей бывает ситуация в
школах, управляемых жесткой рукой советских директрис, в день,
когда школа играет в самоуправление. Желающие получить какуюто справку, указание шли по инерции к директору, директор объявляла, что она — школьница. А «демократическое» руководство
школой было явно неспособно к каким-то управленческим действиям.) Большинство политиков в течение 1990-х гг. оказались явно
неготовыми «играть» по новым правилам и искать именно у общества
поддержки своим программам. С другой стороны, общество не было
готово распоряжаться свалившимся на него суверенитетом. В резуль-
204 Практический курс
тате оказалось, что прагматичнее, обращаясь формально к широкой
аудитории, на самом деле обращаться к власти с советами и пожеланиями, с предложением услуг.
Подобное положение не могло продолжаться вечно, и, в конце
концов, вновь пришедший руководитель взял обратно ту часть суверенитета, с которой население просто не знало, что делать. И ситуация отчасти прояснилась. В том числе и с адресацией политических
текстов. И мы видим, что Шойгу уже обращается к политической
аудитории не за поддержкой, а с
разъяснением
своих планов. Кроме
того, стал очевиден феномен адресации текстов высшему начальству.
(Мы говорили в лекции 7 о типах адресации, типах отношений между
субъектами политического дискурса и выделяли в отдельный тип
обращение к высшему начальству с разъяснениями и советами.)
В отношении выборной кампании в парламент в 2003 г. можно сказать, несколько переиначив слова известного политика: Путин — это
единственный избиратель России, за голос которого будут сражаться
кандидаты, т.е. президент стал основным адресатом многих выступлений кандидатов в Думу, и ссылка на благосклонность президента
стала основным убеждающим аргументом для значительной части
аудитории. Это был неизбежный и абсолютно рациональный ход: обращаться за поддержкой к тому, кто обладает суверенитетом на деле, а
не на словах, и в разговоре с населением, формально сохраняющим
свой верховный суверенитет, ссылаться на благосклонность реального
обладателя суверенитета.
И все же самый удивительный и необычный из известных мне
случаев адресации — это адресация статьи Александра Лебедя (1997).
Автор обсуждал расширение НАТО, пытался сформулировать наиболее адекватный вариант реакции России на эти действия НАТО.
По ходу статьи, что естественно для политика, Лебедь обсуждал вопросы собственно российской жизни. Автор видит проблемы расширения, он приводит аргументы против расширения, призывает Запад,
Америку, «победивших в войне», тщательно все обдумать и взвесить.
Но генерал Лебедь еще и давал советы, советы нравственного порядка,
объяснял «победившей» стороне, как деликатнее себя вести в отношении России.
Формальным адресатом этой статьи являлась аудитория газеты
«Известия». Фактическим адресатом был Запад и Америка, их лидеры. Казалось бы, все естественно: политик обсуждает политику зарубежных стран и его пожелания, советы обращены к лидерам этих
стран. Но статья ведь была опубликована в центральной российской
205Лекция 8. Работа с листовками и политическими текстами
газете, а не в американской прессе. Следовательно, мы можем предположить, что именно российский читатель был его адресатом. Логика
политической борьбы говорит, что любой опубликованный материал
должен играть свою роль в создании образа политика, привлечении
голосов и т.д. И, казалось бы, Лебедь использовал соответствующие
приемы адресации: идентифицирующие символы («кровавая цепь
унижений», «выталкивать Россию на задворки Европы», «исконные
ценности “общины”»), местоимения общности («мы», «нас»), народ,
россияне.
Проблема, однако, в том, что Лебедя в принципе не интересовало
мнение россиян — ни «полуголодных толп», ни «российских политиков».
«Над властью нависла перспектива мощной волны забастовок,
и настоящим “искусством” явится умение придать им “нужную”
направленность. Странно будут смотреться толпы полуголодных россиян, не получающих пенсии и зарплаты, с лозунгами типа “НАТО —
ни шагу вперед!”. Однако такое возможно». «…Основная роль российских политиков, их искусство должны состоять не только в умении
навязывать свою волю народу, сколько в способности чувствовать, осознавать и реализовывать скрытый общественный потенциал нации».
Народ настолько покорен, послушен и податлив на манипуляции,
что его ничего не стоит заставить забыть о голоде и направить на
протесты против расширения НАТО. С другой стороны, россий ские
политики настолько циничны, что вполне готовы использовать даже
расширение НАТО в своих корыстных политических интересах. Народ
в описании Лебедя — это молчащая покорная масса. Недаром политикам нужно его «чувствовать», а не слышать. Лебедь не подо зре вает
«народ» ни в желании, ни в умении высказывать властям свои нужды.
Народ в описании Лебедя можно жалеть, но не обращаться к нему за
поддержкой.
А вот мнение американского президента и руководства НАТО
Лебедя интересует. «А что будет, если [начнет развиваться]... албанский вариант?» — абсолютно искренне предостерегает он американского президента. «Как-то недавно один из заместителей генсека
НАТО... сказал, что им всем («российским политикам и военным»)
будто бы «необходимо прочистить мозги». «Согласен, но при условии...» Это разговор не с читателем «Известий», это разговор с натовским бюрократом. Диалога с российским читателем, с российскими
политиками у Лебедя не возникает. Через головы читателей Лебедь
обращается к западным политикам, к американскому президенту, к
206 Практический курс
натовским генералам. Их голоса, возражения он слышит и готов вести
диалог. Руководство НАТО, западные лидеры, прежде всего американский президент, и являются его фактическим и, главное, единственным адресатом. Формально обращаясь к российской аудитории,
российский политик полностью игнорирует российскую политическую
аудиторию. Она ему в принципе не интересна.
В этом случае, как и обычно, своеобразие политика, конечно,
является важной составляющей его стиля. Но в политике своеобразие
допустимо и проявляется только в рамках, задаваемых аудиторией.
Сильная эксцентричность сколько-нибудь успешного политика — это
характеристика не только его личного стиля, но и его аудитории.
207Лекция 9. Риторические приемы ... Образы в политическом тексте
Лек ция 9
Риторические приемы: образные системы,
интонационные, графические акценты, системы
и способы аргументации, мобилизации.
Образы в политическом тексте
азберем несколько отдельных образов, взятых из различных
политических текстов.
Ð
бесконечное многообразие действительности, ее сложность, противоречивость, многоплановость оформить в умопостигаемой форме, упорядоченной и до некоторой степени логичной. Необходимость упорядочивания действительности становится понятна, если мы примем
во внимание, что любой жизненный конфликт, даже самый простой,
сопряжен со многими интересами, на него можно посмотреть с самых
разных точек зрения. Даже самые заинтересованные люди подчас не
знают, как подступиться к простой жизненной проблеме, не говоря
уже о ситуации непростой, если речь идет о конфликтах, затрагивающих интересы массы людей, о государственном управлении, реформах.
У каждого человека, слоя — свой взгляд, у каждого специалиста —
свое объяснение, у каждого — свои приоритеты. В таких ситуациях
невозможно сориентироваться, если нет четкого взгляда на проблему,
четких приоритетов, или… если нет хорошего образа, систематизирующего всю многосложность и проблемность действительности в четко
заданных этим образом рамках. Иногда бывает важнее предложить
хороший образ, чем хорошо проработанную программу.
В лекции 3 мы уже говорили, что в «Записке об общественном
мнении» 1826 г. Ф.В. Булгарин пытался ответить на важнейший для
власти вопрос: что надо сделать, чтобы восстание, подобное происшедшему 14 декабря 1825 г., больше не повторилось. Булгарин предлагал использовать преданных власти литераторов, журналистов для
формирования и управления общественным мнением.
Описывая ситуацию, Булгарин использовал следующий образ:
«Россия не столь просвещенна, как другие государства Европы, но по
своему положению она более других государств имеет нужду в нравственном и политическом воспитании взрослых людей и направле-
Мы уже говорили, что образы нужны для того, чтобы все
208 Практический курс
нии их к цели, предназначенной правительством. Силою невозможно
остановить распространение идей, подобно как корабля на ходу при
сильном волнении: можно снять флюгер, указующий направление
ветра, но этим невозможно переменить ветер. Напротив того, искусное
направление парусами и рулем даже вопреки ветру выведет корабль
мимо опасных мест к желаемой пристани».
Каждый образ предлагает видение ситуации: такой-то определенный феномен действительности можно представить как определенный образ. Если мы примем предложенный образ (корабль во время
шторма) как корректное описание реального феномена, например
управления государством во время смут, социальных волнений,
тогда сложная и противоречивая, трудная для постижения реальность получает достаточно простое объяснение, структурируется. У
реального феномена появляется логика, становится понятным, как
к нему можно подступиться и как можно повлиять на ситуацию.
Каким же образом метафора корабля, бури, спокойной пристани,
предложенная Булгариным, оформляет действительность?
Государство в тревожные времена уподобляется кораблю во время
сильного волнения. Вопросы, связанные с управлением государ ст вом,
сводятся к проблеме управления кораблем. Если принять образ корабля как достаточно точное описание государства, появляются четкие,
однозначные ответы на многие сложные вопросы. Например, вопросы
об опасных идеях, цензуре, на которые у многих крупных чиновников,
у приближенных к монарху, у писателей, у восставших, были разные
ответы, получают достаточно простую интерпретацию и решение.
Посмотрим, из чего состоит предложенный Булгариным образ.
Это: движущийся корабль, волнение, флюгер, ветер и направление
ветра, управление парусами, руль, опасные места, пристань.
Каждому элементу образа корабля во время волнения можно
найти соответствующий ему феномен государственной и политической жизни.
В рамках предложенного Булгариным образа легко ответить
на вопрос, нужна ли цензура. Ответ однозначен: не нужна и даже
опасна. Цензура может запретить какие-то статьи, книги, опасные
с ее точки зрения для общего спокойствия, но это все равно, что снять
флюгер, указующий направление ветра (опасных идейных процессов).
Ветер от этого не уменьшится, а его скорость и направление определить будет труднее.
209Лекция 9. Риторические приемы ... Образы в политическом тексте
Движущийся корабль Государство
Волнение Смятение умов, социальные волнения
Флюгер Темы публикаций в прессе, разговоров
в обществе
Ветер и направление
ветра
Направление
(управление) парусами
Ðóëü Политика, проводимая властью,
Опасные места Социальные, политические, экономические
Пристань Устойчивое, спокойное состояние дел
Идейные течения, воодушевляющие людей
Влияние на общее мнение с помощью
литераторов и журналистов
принимаемые решения
проблемы, вызывающие недовольство
населения
в государстве
Известно, что и во времена Булгарина и Николая I, и позже
на вопрос, что надо делать, чтобы не было восстаний, было много ответов. Образ, предложенный Булгариным, был одним из таких ответов.
Он задавал логику действия в конкретных ситуациях, позволял
ориентироваться в сложных обстоятельствах. Другие ответы могли
быть оформлены с помощью других образов (например, чтобы избавиться от растений и деревьев-паразитов, нужно не только вырубить
их, но и выкорчевать все корни, буквально искоренить). Другие образы задавали другое видение действительности, в этой по-другому увиденной действительности действия по решению актуальных проблем
были совершенно иными. В частности, на вопрос, нужна ли цензура,
ответ был противоположный: не только нужна, но и ее действия нужно
ужесточить, чтобы окончательно уничтожить все ростки и незаметные
корни вредных идей.
Отметим четкость, однозначность, логичность булгаринского образа. Предлагая его, Булгарин обращается к сознанию адресата, он
опирается на предполагаемое умение адресата сравнивать, на его способность к элементарным логическим операциям. Это классическая
рациональная, механистическая метафора.
Внимательный читатель, очевидно, заметил, что в этом маленьком
отрывке есть еще один образ: образ воспитания, состоящий из таких
компонентов: просвещенность, воспитание, направление воспитуемых
к цели. Это замечательный образ, характерный для эпигонов эпохи
Просвещения и, несмотря на то, что он относится к сфере душевно-
210 Практический курс
психического, абсолютно инструментальный. Образ был использован
Булгариным, чтобы прояснить, оформить такую сложную сферу отношений, как отношения власти и подданных. Булгарин предлагает
смотреть на власть как на
умных
педагогов, а на подданных — как
на учеников. Педагоги именно умные; этот подход — продукт эпохи
Просвещения, отвергнувшей установки формальной, карательной
педагогики и стремящейся действовать на сознание; а ученики, хоть
и взрослые, но, по российским обстоятельствам, они все равно дети.
Если считать, что эта метафора корректно, правильно описывает действительность, если согласиться с ее начальными установками, то
использование этой метафоры дает возможность оформлять понимание
действительности у читателя, направлять осмысление фактов и проблем реальной действительности в соответствии с логикой метафоры.
В рамках образа воспитания воспитатель-правительство не наказывает за мелкие проступки (например, чтение и интерес к оппозиционным идеям), сообразует свои действия (в том числе и наказание,
т.е. репрессии в отношении подданных) с конечной целью воспитания
(общество, состоящее из сознательно лояльных, искренне законопослушных граждан).
Понятно, что определенным образом оформленное понимание действительности теоретически, а часто и практически, ведет к действиям
в соответствии с тем, как мы понимаем окружающий мир. Собственно
ради этого и выступают политики, и пишут свои тексты интеллектуалы:
те и другие хотят заставить своих читателей и слушателей действовать
определенным образом, в соответствии с желаниями авторов текстов,
ораторов. Однако направлять действия и мысли аудитории — отнюдь
не простое дело, где надо всего лишь найти нужный образ, нужный
прием — и дело в шляпе: аудитория воспримет предложенный ей образ
и начнет действовать в соответствии с логикой этого образа. Именно так
1
Иногда доходило до курьезов, напоминающих времена императора Павла I. Например, исследователи-лингвисты предлагали политикам использовать понятия «свобода»
вместо понятий «справедливость» и «равенство». Якобы это должно повлечь усвоение
обществом идей индивидуализма и будет способствовать дискредитации уравнительных
представлений. Основывались авторы на том, что семантически мир Свободы якобы
резко противопоставлен миру Справедливости и Равенства, а справедливость — это порядок, вера в справедливого субъекта распределения, патерналистский комплекс.
Таким образом, Свобода (прежде всего в прототипическом понимании — ничего не
желай и будешь свободным) не совместима ни с верой в субъекта распределения, ни
с мифологией патернализма. «Категория Свободы является одной из тех ценностей,
которые могут помочь избавится нашему общественному сознанию от весьма опасных
“идолов площадей” и “идолов пещеры”, влекущих наше общество в пучину бесконечного
распределения и перераспределения». (См.: Баранов А.Н. Политическая аргументация
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]